Защита свидетелей

      Обхватив коленки руками, Санса притянула их к груди, пытаясь унять дрожь во всём теле. Во взгляде, устремлённом на Джона, отчетливо читались тревога и страх. Она не могла смириться с трагедией, которая сегодня ночью разыгралась в его доме. Кровавые картинки отказывались уходить из памяти.       – Мне страшно, Джон... – губы шевельнулись, но звука не последовало – зачем усложнять?       Он сидел к ней спиной, внимательно вглядываясь в монитор компьютера, нервно стуча пальцами по старенькой клавиатуре, собранный и сосредоточенный. И конечно же, не мог услышать её немую мольбу. Он вообще почти не разговаривал с ней с того момента, как они сбежали из его дома. Именно сбежали, даже не успев замести следы. Хотя, прячась в тени раскидистых деревьев, росших вокруг особняка, видели, как приехала Служба спасения, а следом за ней несколько полицейских машин. Наверняка, как только адрес дома, где произошла кровавая бойня, станет известен Мормонту, MI-5 быстро приберёт расследование к рукам. Встреча с бывшими коллегами сейчас не принесёт ничего, кроме новых проблем. Джон больше не может доверять никому из них. Особенно Мормонту, учитывая, что случилось с Алисером Торне, дело об убийстве которого лежало мёртвым грузом в сейфе «нераскрытых».       Полумрак комнаты разрушил свет фар проехавшей под окнами машины. Джон непроизвольно напрягся и обернулся, посмотрев на Сансу.       – Закрой шторы. Так будет безопаснее.       Услышав его голос, Санса словно очнулась, послушно встала на ноги, подошла к окну и задёрнула старенькие занавески грязно-зеленого цвета. Взгляд успел выхватить кирпичную стену соседнего здания и стоявший возле неё наполненный мусором бак. Откуда-то издалека слышался вой полицейских сирен, а чуть ближе о чём-то громко спорили два голоса. Этот райончик сильно отличался от Кингз Роуд и ему подобных.       Она горько усмехнулась: ей впервые довелось побывать в лондонском гетто. Джон сказал, что это единственное место во всем городе, где его не станут искать. Здесь легко затеряться, а местные никогда не согласятся сотрудничать ни с полицией, ни, тем более, с MI-5.       Задёрнув шторы, Санса сделала несколько шагов и замерла у него за спиной. Он напрягся еще сильнее, словно она тоже представляла опасность.       – Всё зашло слишком далеко, – сухо и безэмоционально произнёс Джон, остановив движение курсора по экрану. – Я не знаю, что делать дальше. – Застывшие лица мёртвых друзей стояли перед глазами. – Впервые со дня смерти отца я чувствую себя настолько одиноким, брошенным, потерянным...        Он, наверное, и сам не заметил, как мысли трансформировались в слова, которые тяжким грузом опустились на плечи Сансы. Когда он потерял отца, рядом была мать, затем её место заняли «Чёрные братья». А что у него есть сейчас? Лишь воспоминания и пепел прошлого...       Санса осторожно положила ладонь ему на плечо, почувствовав, как он невольно вздрогнул от её прикосновения. Сказать ему, что у него все ещё есть я? На самом деле, Санса всерьёз задумывалась о том, что сделала неправильный выбор... Да, она очень боялась потерять Джона, но ещё больше боялась потерять саму себя.       Повисшая тишина давила, сводя их обоих с ума. Они должны идти дальше... Только как? Может, настало время действовать поодиночке? Это был сложный вопрос, и ответ на него требовал времени на размышления. Джон снова уткнулся в монитор, словно выключившись, а Санса убрала руку с его плеча, устроилась с ногами на стареньком диванчике и включила с пульта видавший виды телевизор, чтобы немного отвлечься от нахлынувших мыслей, хотя надежды на это не было никакой.       Джон сосредоточенно вглядывался в монитор, просматривая каждый видеофайл, в надежде выйти на след таинственного ночного линчевателя. Вокруг его дома было установлено штук десять камер. Не было ни одного квадратного метра, где можно от них скрыться. Джон понимал, что нужно спешить: агенты MI-5 по приказу Мормонта уже наверняка пытаются взломать его электронную систему безопасности, чтобы самим добраться до этих файлов. Слухи распространяются быстро, однако по сути никто их с Сансой в Лондоне не видел, кроме «братьев», конечно, и насколько позволят обстоятельства, надо и дальше скрывать, что они здесь. А если обнаружат их бегство с места преступления, то это принесёт дополнительные проблемы. Поэтому все записи необходимо удалить до того, как они попадут в чужие руки.       Он поставил один из видеофайлов на паузу и нахмурился: на замершем кадре было отчетливо видно, как в темноте холла кто-то открывает входную дверь. Джон нажал «play», напряжённо наблюдая за картинкой. На крыльцо особняка быстро поднялся человек в чёрной толстовке с наброшенным на голову глубоким капюшоном, скрывающим лицо. По фигуре и широким плечам было видно, что это мужчина. В глаза бросилась его левая рука, которой он все время дергал, словно пытался избавиться от дискомфорта. Таинственный ночной гость вошёл в дом и закрыл за собой дверь. В последующие минуты записи на улице снова все было спокойно. Похоже, чужак пришёл один... Джон просмотрел ещё как минимум несколько файлов, и вдруг на одном из них дверь дома вновь открылась. Двое... Они вышли уже вдвоём. Лиц было не видно. Может, от камер и нельзя скрыться самому, но спрятать лицо для профессионала – раз плюнуть. Один из мужчин вытащил из-за пояса пистолет, вскинул его вверх и направил в сторону одной из камер. Меткий выстрел – и картинка исчезла, сменившись серым экраном и шипением из динамиков. Увиденного уже было достаточно, чтобы стереть все эти чёртовы записи, не дав добраться до них агентам. Но одна, на первый взгляд, незначительная деталь привлекла к себе внимание Джона.       – Какого...?       Он отмотал запись на пару минут назад и снова поставил её на паузу, а сам увеличил изображение. У одного из вышедших из дома людей было отлично видно пистолет, из которого через пару секунд он выстрелил. Beretta... И не просто Beretta, а с выгравированной на рукояти надписью. Такой был единственным в своем роде, и принадлежал он командиру «Чёрных братьев»...       Джон провёл ладонью по лицу и нервно хохотнул. Его пистолет, глушитель, прикреплённый к рамке, чтобы выстрелов не было слышно...       Сзади фоном слышался голос ведущей одной из юмористических программ и смех зрителей, присутствующих на ТВ-шоу, тяжёлый вздох Сансы, вой сирен полицейских машин… Он сжал кулаки, пытаясь совладать с дрожью, охватившей всё тело. Что может быть более дерьмовым, чем смерть близких друзей? Наверное, ничего... Особенно если учесть, что они были убиты из твоего табельного оружия, на котором наверняка ещё сохранились твои «пальчики». Как только судмедэксперт извлечёт пули из тел убитых, Мормонт во всеуслышание объявит имя преступника – Джон Сноу, дезертир и убийца. И как только это произойдёт, за ним начнётся самая настоящая охота со стрельбой на поражение.

***

      Робб прекрасно понимал, что вернуться сейчас домой сродни самоубийству. Там их будут искать в первую очередь. Но куда же тогда идти? Скитаться по улицам? Найти приют для бездомных? В Лондоне было несколько таких приютов; один из них даже когда-то спонсировал его отец. Но люди, работающие там, готовы продать любую информацию за любую цену, даже мизерную. Нет, там нельзя себя чувствовать в безопасности. Конечно, скрываться одному было бы намного легче, чем с двумя детьми. Им не место на подстилке на холодном полу какого-нибудь подвала. Хотя последние недели своей жизни они провели в таких же условиях. Но Роббу не хотелось снова обрекать их на нечто подобное. Он должен позаботиться о младших, как и положено старшему брату.       Крепче сжав ладошки Рикона и Арьи в своих, он неуверенным взглядом окинул высокий кирпичный забор, скрывающий за собой шикарный особняк. Сейчас это место было единственным, куда выжившие Старки могли податься. Главное, чтобы это не оказалось очередной ловушкой. Робб понимал, что рискует, так как из последней ловушки им с братом и сестрой едва удалось выбраться живыми. И ещё понимал, что надеяться на удачу во второй раз просто глупо. Наверняка, обнаружив пропажу маленьких заложников, босс уже отдал приказ своим верным псам разыскать их и вернуть обратно. Или убить... Даже одна мысль об этом заставила Робба похолодеть.       – Что это за дом? – поинтересовалась Арья, крепко прижимаясь к брату. Сколько же лет прошло с их последней встречи... Она сильно скучала. Вот бы и Санса сейчас была здесь... Теперь Арья знала, что они с Риконом в безопасности. Робб больше не позволит плохим людям вновь причинить им боль.       Он тяжело вздохнул. Его одолевали сомнения в правильности решения, которое он принял. Но альтернативы не было: ему придётся просить помощи у того, к кому он испытывал противоречивые чувства. Поймав взгляд сестры, он натянуто улыбнулся, чтобы не заподозрила. Арья доверяла ему, смотрела на него как на защитника… как на отца.       Я не смогу заменить его тебе, волчонок... Робб знал, что никогда не найдет в себе сил и смелости произнести это вслух. Он просто попытается быть достойным сыном своего отца. Вожаком стаи...       – Здесь живет старый друг нашей семьи, – наконец проговорил он, на секунду выпустив ладошку сестры, чтобы нажать на кнопку видеодомофона.       Спустя несколько минут динамик негромко зашуршал, а затем из него послышался голос, почти елейный, с нотками искреннего удивления:       – Не могу поверить своим глазам! Это действительно ты, Робб? Прошу, пожалуйста, заходи!       Раздался щелчок механизма, и металлические ворота отъехали в сторону, открыв гостям настоящий сад чудес. Здесь было так красиво! Рикон первым шагнул вперёд, с восторгом осматриваясь по сторонам. Но Робб, переживший и повидавший уже достаточно, видел перед собой лишь красивую обёртку, за которой могла прятаться либо доброта старого друга, либо самая настоящая ловушка.       – Пойдёмте, ребята…       Они пошли по вымощенной плиткой дорожке в сторону белого особняка, на крыльце которого стоял мужчина, облачённый в наспех перехваченный поясом длинный халат, словно приход гостей поднял его из постели.       С каждым шагом тело Робба напрягалось все сильнее, он заметно нервничал. Арья же с Риконом, наоборот, с интересом оглядывались вокруг, совершенно не чувствуя опасности, продолжая слепо верить, что старший брат всегда сможет их защитить. Но после того, что случилось с Талисой и их нерождённым ребенком, Робб больше не был уверен, что способен защитить хоть кого-то.       – Что это за звук? – спросил Рикон, прислушиваясь к необычному и завораживающему пению птиц в саду.       Робб криво усмехнулся, скользнув взглядом по ветвям деревьев.       – Так поёт пересмешник...

***

      Они практически не разговаривали, словно в какой-то момент между ними выросла стена, разделившая их окончательно. Страстный секс прошлой ночью и признания в любви ничего не изменили. А её кровавое завершение вообще всё усложнило. Всего за пару часов Джон словно перестал быть самим собой. Санса была готова поклясться, что сейчас рядом с ней находится совершенно другой человек. Её это пугало. В глазах этого Джона она видела не просто ледяную стену, – она вообще ничего не видела.       Ополоснув лицо прохладной водой, она закрыла кран и подняла голову, рассматривая своё отражение в зеркале над раковиной. В испуганной и затравленно смотревшей из зеркала девушке сложно было узнать саму себя. Кожа лица приобрела сероватый оттенок, щеки ввалились, а под глазами залегли тёмные круги. И волосы... Боги, её волосы, её гордость! Всегда шелковистые, насыщенно-рыжие, сейчас они казались тусклыми, безжизненными, непрочёсанными. Нужно найти резинку и стянуть их в хвост.       Тяжело вздохнув, Санса уже было собралась выйти из ванной, но до её слуха донеслись приглушённые голоса. Она непроизвольно напряглась, прислушиваясь.       – Я же просил тебя не приходить сюда, – почти прорычал Джон.       Она ещё плотнее прижалась к двери, вслушиваясь в чужой ответ. Сердце в груди забилось сильнее, а в животе противно заныло.       – Я не могу долго держать девчонку у себя, Сноу, – послышался незнакомый мужской голос. – Либо сам сделай с ней что-нибудь, либо придётся мне.       Санса слышала, как Джон раздраженно выругался, а затем что-то ответил, но настолько тихо, что она ничего не смогла понять. Осторожно, стараясь не издавать лишнего шума, она приоткрыла дверь ванной и выглянула в образовавшуюся щель. Отсюда было видно спину Джона. Его собеседник – высокий, широкоплечий, с орлиным носом и прямыми черными волосами, стянутыми на затылке в хвост, пара прядей из которого падала ему на лицо, – производил довольно-таки угрожающее впечатление.       – Хорошо, – сквозь зубы процедил Джон, сжав дверную ручку настолько сильно, что костяшки пальцев побелели, – завтра я сам от неё избавлюсь.       Незнакомец удовлетворенно кивнул и вдруг бросил взгляд в сторону ванной комнаты. Санса резко отшатнулась назад, ударившись бедром о тумбочку. Всё внутри обволокло липким холодным страхом. Она не понимала, откуда этот страх. Пока Джон рядом, она в безопасности, не так ли? Хотя после того, что случилось сегодняшней ночью, ей казалось, что она больше не может чувствовать себя в безопасности рядом с ним. Она не могла забыть взгляд, которым он смотрел на неё на пороге комнаты дяди Бенджена. Словно в нём погас свет, к которому Джон упрямо шел все эти годы...       Санса прижалась спиной к стене и устало прикрыла глаза. Её жизнь превратилась в самый настоящий хаос, и она ничего не может с этим поделать. А память так не вовремя подбросила слова дяди Петира, который не раз повторял, что хаос – это лестница, и если ты хочешь победить, то надо суметь подняться по ней, чего бы это ни стоило.       – Да помогут мне Старые Боги...       Джон, проследив за взглядом собеседника, сдвинулся в сторону, загородив собой проход в квартиру.       – Думаю, тебе пора.       Мужчина хмыкнул и внимательно, изучающе посмотрел на Джона. Ещё совсем мальчишка... Помнится, его отец был также глуп. И погиб в таком же возрасте. Но этот взгляд... Глаза карие, не такие, как у Рейгара, но в них такое же таргариеновское безумие. Кажется, в тот момент, когда родился Джон, боги подкинули монету, а она встала ребром. Но однажды ей всё-таки придется упасть на какую-то сторону.       – В этот раз никто не сможет вытащить тебя из пропасти, «ворона». Игритт больше нет. Но если ты зайдешь слишком далеко, я буду вынужден остановить тебя единственным возможным способом.       На скулах Джона отчетливо заходили желваки. Он не хотел вспоминать своё прошлое. В нём было слишком много плохого. Ребёнок, потерявший отца, пытающийся найти себя... К счастью, MI-5 нашла его раньше, чем он совершил очередную непростительную ошибку, стоя на самом краю пропасти, и только один шаг удерживал его от окончательного падения. А прошлой ночью он с ужасом осознал, что вернулся обратно туда, откуда всё началось. И снова до края остался один шаг...       – Будь здоров, Манс.       Не дожидаясь ответа, он закрыл входную дверь перед лицом незваного гостя и, прижавшись к ней лбом, ударил кулаком по двери. Но быстро опомнился: не стоит пугать Сансу очередной вспышкой злости. Джон не хотел, чтобы она видела его таким... Он и сам не хотел снова становиться таким... Но иногда от желаний мало что зависит.       Он хорошо помнил ярость, которую было тяжело контролировать. Ему потребовались годы, чтобы научиться этому. Но ещё лучше он помнил эйфорию от ощущения собственной силы и, одновременно с этим, слабости своего противника. Когда руки уже разбиты в кровь, и человек, лицо которого превращено в кровавое месиво, перестаёт оказывать сопротивление... И голос… Он до сих пор слышал его… Девичий, удивленный, но полный железной решимости: «Руки за голову и никаких резких движений!» Тогда Джон запомнил лишь рыжие всклоченные пряди и пистолет в худеньких пальцах. Девчонка-полицейский – это было необычно и интересно. Но чутьё настойчиво подсказывало, что она не промахнётся.       Он тряхнул головой, отгоняя тяжёлые воспоминания. Всё это осталось в далеком прошлом. Всё это ушло в могилу вместе с Игритт, и не стоит возвращаться к истокам. Не сегодня...       – Кто этот человек?       Джон вздрогнул и обернулся на голос. Напряжение между ними было настолько осязаемое, что, казалось, его можно потрогать рукой. Он шагнул к ней, а Санса, растерявшись, едва сдержалась, чтобы не отпрянуть назад. Что это? Она боится меня? Но ведь это я, Джон... Твой Джон...       – Его зовут Манс. Манс Налётчик. Он поможет нам скрыться от преследований на некоторое время.       Санса видела, что он чего-то недоговаривает, а его разговор с Мансом она пыталась прокрутить в голове. О ком они говорили? Она была уверена, что Джон не скажет ей правды. У них до сих пор были секреты друг от друга. И с этим придётся либо смириться, либо разойтись в разные стороны. Но как долго она продержится если останется одна? Хотя почему одна? У неё есть телефон человека, который точно не откажет ей в помощи.       – Мы не можем скрываться вечно.       И что это означает? Сдаться? Попросить помощи у полиции, а ещё лучше – MI-5? Или молить о пощаде таинственного босса, цель которого в отношении всей семьи Старк была очевидна? Санса не знала. Она так сильно запуталась! Они оба по самое горло погрязли во всём происходящем, словно в зыбучих песках.       Джон приблизился к ней и, вскинув вверх руку, нежно погладил пальцами её гладкую щёчку.       – Ты права. Тебе не придётся скрываться вечно, обещаю. Скоро я всё исправлю. Просто доверься мне, Санса.       Её имя, прозвучавшее из его уст, словно вернуло Сансу обратно в недавнее прошлое. Она вновь увидела своего Джона: сильного, решительного, с нежностью и такой неправильной для офицера MI-5 добротой в глазах. А темнота, вызывающая дрожь, осталась в том, другом Джоне, который вместе с ней покинул дом, полный мёртвых тех.       – Я доверяю тебе, – кивнула она и постаралась улыбнуться, хотя взгляд метнулся в сторону стационарного телефона, стоявшего на тумбочке у двери, ведущей в спальню, – доверяю.       Джон запустил пальцы в её рыжие волосы, притянул голову к себе и прижался губами ко лбу. Ему необходимо её доверие. И жизненно необходима она сама. Манс прав: на этот раз, если он зайдёт слишком далеко, во всём мире не сыщется того, кто сможет его остановить. Только ради неё он до сих пор не позволял себе переступить грань дозволенного, за которой последует срыв в пропасть, и оттуда уже невозможно будет выбраться.       Санса закрыла глаза и положила ладонь ему на грудь, чтобы почувствовать биение сердца. Она уже всё для себя решила, хоть и не была уверена, что именно сейчас поступает правильно...       Время вокруг них замерло, словно они остались одни во всём мире. Джон отчаянно искал в Сансе спасения, а она продолжала наивно видеть в нём рыцаря из своих детских сказок. Но ожидание часто не похоже на реальность, и когда ты это осознаёшь, становится очень больно. Возможно, не стоит позволять этому заходить ещё дальше...       Она первая нашла его губы. Поцелуй её был горьким – так горько и больно было на душе. Но Джон послушно ответил. Он понимал, что борьба почти проиграна, и это доводило до отчаяния.       Уже завтра начнётся начало конца, и если его последний план потерпит крах, то всё будет кончено. И тогда уже ничто не будет иметь смысла.       По телевизору шёл новостной выпуск. Диктор что-то говорила, но они не прислушивались. И вдруг на экране высветилось фото красивой рыжеволосой девушки, под которым бегущей строкой шла подпись «Разыскивается подозреваемая в убийстве».

***

      Оберин, загадочно улыбаясь, откинулся в кресле, с напускным интересом рассматривая янтарную жидкость в стакане. В доме было тихо. Иногда слышались чьи-то шаги или голоса, и это раздражало, но выработанное за годы терпение не позволяло ему сорваться и заорать.       Взгляд лениво скользнул по гостиной, ненадолго остановившись на каминной полке, где в рамке стояло фото молодой семьи Таргариен. Стекло на ней треснуло и пошло лучами, превратившись в тонкую паутинку, искажая лица запечатлённых на снимке людей. После побега Лианны Оберин в припадке злобы и безысходности разгромил в её доме гостиную, превратив всё вокруг в хаос. А после потратил целую ночь, пытаясь хоть немного восстановить разрушенный им порядок.       – Боги, Лиа, какая же ты дура! – Он глотнул виски и поставил стакан на деревянный подлокотник кресла. Да, Лианне удалось сыграть на его чувствах, и даже перехитрить его, – за это он когда-то и влюбился в эту дикую северную волчицу, – но она дважды дура, если решила, что сможет сбежать и спрятаться от него. Может, он и не обладает волчьим нюхом, но он может найти беглянку ещё до того, как она успеет покинуть город. Может. Но не будет.       Он встал, размял затёкшие мышцы, слегка поморщившись от резкой вспышки боли, и, прихрамывая на раненую ногу, подошёл к окну. На улице, прямо на подъездной дорожке стояли чёрные джипы с тонированными окнами, внутри которых дожидались сигнала его люди.       Оберин окинул взглядом окрестности. Здесь, в этом тихом пригороде, джипы привлекали к себе слишком много внимания. Райончик был тихий, все соседи друг друга знали. Видимо, здесь редко появлялись такие необычные гости. Особенно если учесть, что гости эти вооружены. Удивительно, что копы до сих пор не заинтересовались их приездом.       На подоконнике стоял маленький радиоприёмник. Оберин нажал кнопочку, не отрывая взгляда от улицы, словно надеясь, что сейчас на ней появится Лианна. Она знала свой район намного лучше чем он, и пока, видимо, где-то затаилась, поэтому найти её будет трудно, но Оберин и не собирался её искать. Он решил смиренно ждать, когда она сама выйдет из своего укрытия и сядет на ближайший поезд или рейсовый автобус. Тогда он просто последует за ней. Ведь кто как ни она, мать, приведёт его к Джону Сноу? Говорят, материнское сердце чувствует всё, а Лианна наверняка уже знает, где искать своего отпрыска. Когда Оберин доберётся до Джона, он наконец найдёт и Сансу… Мысли о ней вновь заставили погрузиться в тяжёлые раздумья. Он вернёт её. Сделает всё, чтобы она сама захотела вернуться к нему, а если нет...       Поток мыслей нарушило шуршание радио. Он прибавил звук, хотя ему было всё равно, о чём вещал радиоведущий. Очередной розыск преступника по приметам. Какая-то девушка. Это заставило Оберина усмехнуться. Далеко не каждая женщина способна на убийство. Интересно, Лианна смогла бы убить? А Санса? И если на первый свой вопрос Оберин затруднялся ответить, то на второй – короткое и категоричное «нет».       – Благодаря видеозаписям, присланным неизвестным в полицейское управление сегодня утром, было раскрыто одно из самых громких убийств за последние недели... – радиоведущий говорил быстро, и Оберин не пытался вслушиваться. – Пока выясняется, могло ли это быть самообороной. Подозреваемый в убийстве объявлен в розыск. Департамент полиции Лондона будет благодарен за любую информацию...       Оберин раздражённо выключил радио. У него слишком много своих проблем, чтобы ещё думать о проблемах Департамента полиции.

***

      Дейенерис вытерла тыльной стороной ладони кровь на нижней губе и завороженно посмотрела на загорелую, обласканную южным солнцем руку. Кровь Дракона… Она улыбнулась.       Люди уже давно шептались у неё за спиной. Говорили, что она безумна, называли сумасшедшей. Многие считали её глупой. Что ж, иногда Дени казалось, что они правы. Будь она умнее, сейчас всё было бы по-другому. Она бы не сидела взаперти в этой душной комнате, и точно знала бы, что не одна в этом мире. У неё нет семьи, нет друзей, любовник убит Джоном Сноу, её бывшим женихом, которого она сама бросила почти у самого алтаря. Всё это звучало как сценарий какой-то малобюджетной драмы, с той разницей, что это и была её жизнь.       Она зарылась пальцами в серебристые волосы. Всего-то хотела добраться до Визериса, но вместо этого оказалась в ловушке. Как далеко способен зайти Джон ради своей новой «любви всей жизни»? Глупая девчонка Старк даже не представляет, каким человеком на самом деле является её возлюбленный. Дени почувствовала, как в груди разливается какое-то странное, «неправильное» тепло от того, что только ей одной известна тёмная сторона натуры Джона. Она смогла принять её, потому что у неё тоже были свои секреты, а вот Санса, это летнее дитя, все свои двадцать лет прожившая в розовых очках, вряд ли сможет смириться с его вторым «я».       Дейенерис отдала бы многое, чтобы лично встретиться с юной волчицей. Они наверняка смогли бы мило побеседовать и уж точно нашли бы общие темы для разговора. Она корила себя за то, что не вмешалась во всё происходящее раньше. Ведь она с первого дня следила за сбежавшим агентом MI-5 и его спутницей, находившейся под программой защиты свидетелей. Возможно, вступи она в игру раньше, Джон и не влюбился бы... Правильно люди считали её глупой. Только глупая могла наивно полагать, что любовь мужчины никуда не исчезнет, что Джон не сможет её забыть и влюбиться снова. А она сама любит ли его до сих пор? Дейенерис долго пыталась прислушаться к своему сердцу, но оно молчало. Как понять, кто для нее Джон сейчас?       Луна моей жизни...       От этой фразы становилось тошно. Именно так называл её Дрого, перед тем как начинал насиловать в особо извращённой форме.       Дени вновь прикусила нижнюю губу и почувствовала металлический привкус крови. В глазах появились слезы, но ей нельзя было плакать. Она обещала себе быть сильной, и она будет сильной. Никому, даже Джону не удастся её сломать. И выбравшись отсюда, она превратит жизнь своего племянника в самый настоящий ад. Только выберется ли она? В памяти отчетливо звучали последние слова Джона, перед тем, как он ушёл, оставив её одну: «Человек, положивший в конверт твоё фото, желает получить твою голову в подарочной коробке на Рождество. И если не я принесу её, принесёт кто-нибудь другой. Подумай об этом. По крайней мере, я сделаю это быстро и безболезненно».       Дени осела на пол и обхватила руками плечи. Она догадалась, что Джон решил сделать из неё приманку, но если что-то пойдёт не так, он не задумываясь избавится от угрозы, которой она сейчас являлась для него и его драгоценной Сансы. Что ж, пусть так и будет. Наверное, пришла пора устроить свой первый в жизни танец драконов.

***

      Джон снова и снова бил кулаком, слыша сквозь пелену ярости, как хрустит челюсть человека, а кровь алыми брызгами разлетается во все стороны. Ему хотелось бить до тех пор, пока избиваемый не осознает всю тяжесть своего поступка. Нельзя трогать чужое! И в пекло, что наказание слишком жестокое по сравнению с тем, что он пытался сделать! Ярость, пылавшую в груди диким огнем, было почти невозможно обуздать.       Ещё один удар пришелся в скулу, и Джон на секунду остановился, всматриваясь в кровавую кашу, в которую превратилось лицо избитого парня. Получасом ранее, вернувшись в ночлежку раньше обычного, Джон застал этого ублюдка роющимся в своих вещах. Хотел что-то «скрысить», но оказался пойман с поличным.       – Урод, – зло прорычал Джон, поднялся на ноги и вытер окровавленные руки о джинсы.       Парень не шевелился, но грудь его тяжело вздымалась: жив, и вскоре придёт в себя. Возможно, это послужит ему уроком, а если нет, то не дай Боги им встретиться вновь.       Джон подошёл к старенькому порванному матрацу, расстеленному прямо на полу, на котором стояла его сумка, когда за его спиной неожиданно раздался незнакомый мужской голос:       – Ты вспыльчив и не можешь держать себя в руках, парень, но у тебя есть потенциал.       Он резко обернулся и встретился с пронзительным взглядом зелёных глаз. Ему было не до философии, однако в его глазах всё же промелькнула толика любопытства. Человек был ему не знаком и раньше они не встречались. Судя по дорогому, идеально сидевшему костюму, он не нуждался в приюте. Странно, но под его пристальным взглядом Джон почувствовал себя неуютно и сдержался, чтобы трусовато не отвести глаза. Внутреннее чутьё подсказывало, что с этим господином следует быть осторожнее, а своему чутью он привык доверять.       – Кто вы? – собрав волю в кулак, он посмотрел мужчине в лицо.       Тот вошёл в комнату и прикрыл за собой хлипкую дверь. Мальчишка совершенно не похож на своего отца. Впрочем, сколько ему сейчас? Восемнадцать? Ещё совсем молодой и до сих пор не нашёл себя в этой жизни. Из такого очень легко «лепить» идеального солдата.       – Меня зовут Тайвин Ланнистер, – он протянул ладонь, которую Джон, помешкав секунду, всё же крепко пожал в ответ.       – Эйгон Таргариен.       – Я знаю, – Тайвин улыбнулся кончиками губ, но зелёные глаза смотрели холодно и внимательно. – И, как ты уже наверняка догадался, я здесь не просто так. – Он брезгливо огляделся вокруг. – У меня есть для тебя предложение, Эйгон. Очень заманчивое предложение. Я давно ищу такого способного и честного парня, – Тайвин скользнул взглядом по неподвижному телу избитого. – Ты сильный. С оружием обращаться умеешь?       Джон настороженно кивнул, не понимая, к чему клонит этот господин.       – Да, сэр.       – Замечательно, – Тайвин удовлетворенно кивнул. – Тогда предлагаю поехать со мной. Поговорим в более... приятном месте.       Мужчина повернулся и вышел, даже не оглядываясь, словно и не сомневался, что Джон последует за ним, потому что его заинтересовало «заманчивое предложение». И, впервые не прислушавшись к своему внутреннему чутью, он послушно последовал за этим человеком, боковым зрением заметив ещё одного мужчину, притаившегося в углу коридора. Черты его лица были странно знакомы...       Пекло… Он должен был вспомнить их раньше...       Джон резко распахнул глаза, чувствуя, как с силой колотится сердце. Он сделал несколько глубоких вдохов и провёл раскрытой ладонью по лицу в попытке стряхнуть остатки сна и тревогу, которую этот сон принёс. Рядом мирно посапывала Санса, свернувшись калачиком и подтянув колени к груди. Взгляд упал на электронные часы на тумбочке у телевизора. Оказалось, он проспал всего около получаса, а ощущение такое, что прошла целая вечность.       Осторожно, чтобы не разбудить Сансу, он встал с дивана, прокручивая в голове свой короткий сон. Хотя даже не сон, а воспоминание, один из эпизодов его прошлой жизни, о котором хотелось навсегда забыть.       Ему было всего семнадцать, когда судьба свела его с Тайвином Ланнистером. Старый Лев – именно так называли его в определённых кругах – разыскал его в одном из приютов для бездомных. Тогда юношеский максимализм ещё кипел в жилах Джона, который, как каждый третий подросток, после очередной ссоры с матерью сбегал из дома, пытаясь что-то ей доказать. И она, обладая поистине железным терпением, «глотала» каждую его выходку. Боги, как же долго она терпела! Но новость о том, что её сын променял недолгие скитания по приютам для бездомных на форму агента MI-5, сломала Лианну. Что ж, Джон мог понять боль женщины, потерявшей мужа, офицера британской контрразведки, но ей самой не стоило забывать, что её муж доводился ему отцом. Однако он не винил мать за то, что она отвернулась от него именно в тот момент жизни, хотя до этого всегда была рядом.       В тот день Тайвин и правда сделал ему заманчивое предложение. Он обещал ещё совсем юному парню желанную власть, которую даёт служба, говорил, что Джон сможет продолжить дело своего отца, стать карающим мечом… Он поверил сладким речам Старого Льва... дурак. Сколько чужой крови высохло на его руках из-за этой глупой веры...       Он вновь взглянул на Сансу, на её расслабленные черты лица, на медленно вздымающуюся грудь, рыжие локоны, огненным водопадом разметавшиеся по подушке. Она была так прекрасна... Он по уши влюбился в эту девушку, по воле случая оказавшуюся в самом центре заварушки, и отдал бы всё, чтобы оградить её от всего происходящего вокруг. Но чтобы сделать это, для начала ему нужно разобраться с боссом, а потом навсегда исчезнуть из её жизни. Пока он рядом, Санса никогда не будет в безопасности.       Джон медленно протянул руку, осторожно, кончиками пальцев поддел рыжую прядку и убрал с её лица. Она слегка поморщилась, неловко махнув рукой, словно прогоняя назойливую муху, но не проснулась, видимо, слишком измотанная последними днями.       Он слабо улыбнулся и пальцем очертил линию её скул, пытаясь запомнить ощущение нежной кожи, впитать в себя её тепло. Никогда в жизни он не испытывал ничего подобного. Это была не просто влюблённость, это что-то намного большее. Впервые в жизни Джон готов был не просто умереть за неё, он был готов жить и бороться ради того, чтобы она жила спокойно и была счастлива. Бороться с собственными демонами, которые спустя годы вновь вырвались на свободу, пожирая его изнутри. Ему казалось, что каждый шрам на его теле вновь заболел, словно напоминая о том, как много раз он сражался и побеждал, и каждая его победа приносила кому-то поражение...       Нагнувшись, он прижался губами ко лбу Сансы, запечатлев нежный, скорее отеческий поцелуй. А затем, резко выпрямившись, быстро направился к выходу, не позволяя себе обернуться, словно боялся, что если обернётся, то уже не найдёт в себе сил сделать то, что задумал.       Оказавшись в коридоре, он прикрыл за собой входную дверь, достал из кармана джинсов мобильник и набрал номер телефона, который ему без труда удалось достать, сделав всего пару звонков. Гудки тянулись мучительно медленно, пока, наконец, в трубке не раздался женский голос:       – Слушаю.       Джон сделал глубокий вдох. Если он вновь ввяжется во всю эту игру, то назад дороги уже больше не будет. Но это была единственная возможность выйти на след таинственного босса, так как то место, о котором ему рассказала Санса, содрогаясь от воспоминаний, в которых огромный человек с уродливым шрамом на лице удерживал её в запертом подвале, показалось ему смутно знакомым.       – Думаю, ты меня узнала, – он с силой сжал ладонь в кулак, чувствуя, как напряглись мышцы.       На несколько секунд на другом конце повисла тишина, а после раздался короткий смешок.       – Эйгон, я полагаю? Весьма неожиданно. Что ж, Робб Старк не смог выполнить условие нашей сделки. Он так и не привёл тебя ко мне, но вижу, ты решил прийти сам. Это радует. Только мне интересно – зачем тебе это надо?       Джон стиснул зубы. Если бы он сейчас оказался рядом с этой чёртовой сукой, то без колебаний сдавил бы ей горло, наслаждаясь её предсмертной агонией. Но вместо этого он глухо рыкнул:       – Ты знаешь зачем.       – Знаю, – в голосе собеседницы отчетливо слышалась насмешка. – Я не верила слухам, однако малышка Старк действительно вскружила тебе голову, Эйгон. Но сейчас не о ней. Хочешь поговорить – я жду тебя завтра на старом месте. Ровно в три. Не опаздывай.       И отключилась. Джон ещё несколько секунд держал мобильный возле уха, слушая короткие гудки. Возможно, уже завтра всё закончится. Он должен сделать всё правильно. И плевать, на какие жертвы ради этого придётся пойти. Прижавшись спиной к стене, он медленно сполз по ней вниз. Боги, как же он устал… В памяти вновь вспыхнули пустые мёртвые глаза его друзей... Он должен был их защитить, но не смог. А если у него не получилось тогда, то какова вероятность, что получится сейчас? С каждым новым днём игра, которую вёл таинственный босс, принимала всё более опасный поворот.       За дверью квартиры послышались шаги, а через несколько секунд она распахнулась. Санса выглядела заспанной, но на её лице отчетливо читались испуг и тревога. Она безумно боялась просыпаться одна...       – Джон?       Он вскинул на неё усталый взгляд и улыбнулся.       – Посиди со мной. Пожалуйста.       Ни о чём не спрашивая, Санса присела рядом с ним, переплела их пальцы и положила голову ему на плечо, наслаждаясь секундами близости, физической и душевной. Кто знает, что принесёт завтрашний день? Кто знает, сколько ещё потерь и предательств им предстоит пережить? В этом гнилом, давно утратившем всё хорошее мире можно доверять только самому себе, потому что даже тот, кого ты любишь, или тот, кто клянётся в любви тебе, может легко предать ради собственной шкуры...