Кто же влюбится быстрей?

В Рабский ТЦ Анри и Крис пошли во вторник, потому что именно в этот день было меньше всего покупателей — выходные прошли, понедельник тоже, а среди недели рабов покупали лишь немногие. И всё же толпа была густой. Это отбивало всякое желание покупать, и потому парни ушли вглубь ТЦ, в мужской раздел. Крис даже не задумывался, какого пола рабы ему нужны: девушки казались ему скучными, слишком уж быстро они могли влюбляться, слишком много плакать и истерить. В мужском разделе были ещё отделения по возрастам, о чем провозглашали таблички над ними: «до 6 лет», «6-12», «12-15», «16-20», «21-30», «31-40» и «после 41». Самому Крису недавно исполнилось двадцать, но раб, по его мнению, не должен будет чувствовать своего превосходства над хозяином ни в чем, даже в возрасте. Поэтому он повёл Анри в раздел «16-20». Неторопливо проходя между рядами, он разочарованно поджимал губы. Никто не подходил. Ужасная осанка, растрепанные волосы, большое родимое пятно на виске — любая мелочь не оставалась незамеченной и бесила. Анри терпел всё это, но всё-таки не выдержал. Схватил друга за рукав и остановил. — Хватит! Что тебе не нравится? Нельзя найти идеальных! — Ничего не нравится, — ворчливо отозвался Крис, вырывая рукав из пальцев Анри. — Никто из них не может мне подойти. — И долго ты будешь искать? Что, если никто не подойдёт? — Тогда пойдём в другой торговый центр, — фыркнул парень, продолжая движение и разглядывание рабов. — Мало их, что ли? Конечно, было бы лучше найти здесь, потому что у меня здесь ски… Он резко перестал говорить и остановился напротив одного из рабов. Широко раскрыв глаза, он лихорадочно пытался найти в нем изъян, но не выходило. Невысокий, ему до плеча, стройный, с темными спокойно лежащими волосами, раб казался идеальным. Но наваждение спало, и Крис увидел в его глазах почти животный страх. Впрочем, это было единственным недостатком раба. Взглянув на табличку, закреплённую на стене возле его, Крис прочёл: Лукас, 17 лет Девственник Продан в рабство несколько дней назад Вредные привычки: отсутствуют Шрамы: на коленях от падений с велосипеда, на правой руке от прививки (с младенчества) Здоров и привит Цена: 12 000 рублей — А вот он подойдёт, — усмехнулся парень, обращаясь к другу, а потом приподнял лицо Лукаса вверх, подцепив пальцем подбородок. Тот закусил губу и отвел взгляд в сторону. — Посмотри на меня. Я буду твоим первым во всех смыслах, малыш. Раб вспыхнул, но голову не опустил — Крис не позволил. Вместо этого он взмахом руки подозвал продавца отдела. — Где я могу расплатиться? Внизу или здесь? — Здесь, господин, — поклонился продавец, подобострастно заглядывая ему в глаза. — Хорошо. Я беру его и расплачиваюсь картой. Но погодите, — он поднял руку, останавливая чересчур резвого продавца. — Мне нужен ещё один. Я найду и тогда расплачусь. А пока что упакуйте для меня этого. Пусть в нарядной коробке привезут ко мне домой, адрес я потом скажу. — Хорошо, господин, — продавец бросился отвязывать Лукаса от металлического кольца на уровне плеч, из-за чего руки рабу приходилось держать в неудобной позе, а Крис и Анри двинулись дальше. *** Лукас облизал губы, недовольно рассматривая светло-зеленую одежду, в которую его одели. Он всегда ненавидел этот цвет и считал его подходящим только для маленьких детей со светлыми волосами, но упаковщики почему-то решили нарядить его именно так. Впрочем, это волновало его не так, как будущий хозяин. В людях парень не разбирался, просто не чувствовал в нем ни угрозы, ни теплоты. «Надеюсь, он будет хорошим хозяином, — безостановочно крутилось в голове. — Не будет слишком жестоким ко мне…» Потом ему удалось отвлечься. В комнату, где его готовили к упаковке, принесли большой зелёный ящик, размером как раз с него. Ему приказали залезть туда через большое отверстие, вероятно, закрываемое какой-нибудь пленкой, как в коробках для кукол, и он свободно поместился там. Но спустя уже минуту Лукас почувствовал головокружение и нехватку воздуха. Клаустрофобия, наверное, подумал он, снова облизывая губы. — Хорошо, подходит, — объявил один из упаковщиков. — Вылезай пока что. Парень с облегчением вылез из ящика, и ему связали руки белой лентой — наверное, чтобы не радовался, чуть истерично предположил он. Потом в комнату ввели высокого парня со светлыми волосами и широкой улыбкой. — Его вместе с этим, их один человек купил, — объявил продавец, указав на Лукаса. — То есть, в одну коробку? Лукас испуганно втянул воздух через нос. Ему и одному-то в ящике плохо было, а вместе с кем-то, да ещё таким высоким… — В разные. Но устройство для установки камней с инициалами положите одно. Он сказал, что завтра и коробки, и прибор вернет. И одежду для них он тоже отдельно сказал привезти. Упаковщики покивали, а когда продавец ушёл, принялись наряжать второго раба в зелёные футболку и шорты, одновременно заведя с ним веселую беседу и называя его не иначе как «Ник-рекордсмен». Потом ему тоже принесли ящик и тоже связали руки. — Вас увезут через час, доставщики сейчас заняты, — сообщил один из упаковщиков, и они ушли. — Тебя как зовут? — тут же обратился к Лукасу Ник-рекордсмен. Назвав своё имя, раб приблизился к будущему товарищу, его привлекли камни с инициалами на руке Ника. — Почему тебя называют рекордсменом? — спросил он, считая многочисленные камни на руке парня. Шестнадцать камней — шестнадцать хозяев. Каждый со своими инициалами. — Меня шестнадцать раз возвращали. Это за девятнадцать лет, — усмехнулся Ник, демонстрируя руку. — Да? — протянул Лукас немного недоверчиво. — И за что, например? — Ну, третья госпожа умерла, и ее родственники вернули меня, а прошлой я не смог назвать точное количество калорий в ее коктейле. Ещё нескольких не удовлетворял в плане секса. Кстати, у меня ни разу не было хозяина-парня. Будет интересно, надеюсь. Хотелось бы попробовать как в первый раз, а то я раб с рождения, и это обидно. Зато мне легче, чем тебе. Ник говорил ещё много, но Лукас почти перестал вникать в это. Когда до доставки оставалась четверть часа, их поместили в ящики, туда же положили пакеты с одеждой и прибор для установки камней. Но закрывать их ни пленкой, ни стеклом не стали, и поэтому Лукас ограничился лишь головокружением. Ехать в ящике в грузовике было неудобно, но у него получилось всё выдержать. Он смотрел на Ника и чувствовал его немую поддержку. По-настоящему страшно стало, когда грузовик остановился, и парней в ящиках, неприятно сейчас напоминающих гробы, занесли в дом и поставили посреди гостиной. — Господина нет дома, вы можете оставить их здесь? Да, он сам распакует и сам всё сделает, он… Да, хорошо, — услышал Лукас.