Испорченная акума

- И как же ему помочь? - робко спросила девушка, а затем вдруг ужаснулась. - Мне что, придется вновь его целовать? - Это было бы самым легким решением проблемы. Как бы не пришлось заходить еще дальше. - Дальше? О чем ты? Тикки картинно возвела глаза к потолку. - Ты же уже большая девочка, Маринетт. Могла бы и догадаться. Дюпен-Чен недоуменно воззрилась на квами, и тут до неё резко дошел смысл. Она побледнела, затем прокрутила эту мысль в голове еще раз, покраснела и сдавленно пролепетала: - Нет, нет, нет, нет, нет! Я что, должна буду… С ним? Боже! - Я не говорю, что ты должна, - поправила девушку квами. - Я просто не исключаю такой вариант. Но будем надеяться, что это действие только на крайний случай. - Хорошо, - согласилась Дюпен-Чен, но это не принесло желанного успокоения. Не то чтобы Маринетт на что-то рассчитывала. Если честно, то у нее даже мысли не мелькнуло рассматривать модельера в качестве потенциального любовника. Дюпен-Чен прекрасно знала, что он был женат, и поэтому восхищалась мужчиной издалека. Мечтать-то ведь не запрещено законом. Вот только внезапный поцелуй все еще теплился на губах, и девушка не решалась признаться даже себе в том, что ей хотелось еще. - Как же теперь быть? - вопросила Маринетт. - Попробуй поцеловать его снова. Но перед этим принеси, пожалуйста, сюда Нурру. - Зачем? - Во-первых, я все же попробую привести его в чувства. А во-вторых, чтобы не смущать тебя. Дюпен-Чен кивнула. Действительно, чем меньше глаз, тем ей спокойнее. Девушка вышла из ванной и направилась к журнальному столику. Осторожно взяв в руки подушку с лежащим на ней квами, она вернулась обратно и положила её на столик возле умывальника. - А теперь ступай. Дальше я сама. Маринетт повиновалась и вышла в спальню. Она подошла к кровати, робко присела на край и принялась нещадно мять в пальцах подол платья. Как бы Дюпен-Чен не хотелось вновь поцеловать Агреста, рассказать ему о своём намерении все же было донельзя неловко…

***

Габриэль всего на пару минут прикрыл глаза, наслаждаясь кратковременным покоем, и вернулся в реальность только тогда, когда незваная гостья забирала Нурру. Он промолчал, из-под прикрытых век наблюдая за девушкой, и понимая, что даже если она унесет его квами на другой конец мира, то Нурру все равно вернется к хозяину талисмана. Габриэль был уверен в этом… - Зачем вы унесли это существо? – на всякий случай поинтересовался он. - Тикки, - выдавила из себя Маринетт, - хочет попробовать привести Нурру в чувство. И… - И? – протянул в ответ Агрест, с трудом сев на постели. Тело по-прежнему слушалось очень плохо, отдавалось болью в груди и руках, от чего мужчина готов был вот-вот рухнуть обратно на подушки. Что тут сказать, модельер был бы рад сейчас даже получить удар по голове, лишь бы эти чертовы мучения прекратились. Или…даже позволил бы Маринетт вновь вторгнуться в свое личное пространство. Последний вариант привлекал Габриэля куда больше всех возможных, но он сбросил внезапную тягу и желание повторно ощутить вкус губ девушки на присутствие в своем теле испорченного героиней Парижа мотылька. - И… - Маринетт по-прежнему не могла подобрать нужных слов. Она покраснела, а на край платья, что девушка не прекращала мять, уже страшно было смотреть. – Простите, месье Агрест, я просто…не знаю, как…сказать это. Не могу подобрать слов. Тикки предположила, что может наверняка сработать и избавить вас от этого акумы, но… Простите… - Это связано…с вторжением в личное пространство, не так ли? – Агрест медленно, но верно начинал злиться. Бабочка внутри вновь извивалась, требуя поумерить негодование и высасывая из тела остатки сил, пока истинная личность ЛедиБаг жевала язык. Такими темпами, даже если Маринетт наконец поймет, что вот он – Бражник - Габриэль даже пискнуть не сможет, настолько он измучен этим мотыльком. Нет… От его обычных акум такого эффекта никогда не было. На себе испытывал… - Д-да… - кивнула Маринетт и вдруг, покраснев еще больше, начала тараторить: – Я понимаю, что это вам неприятно! Вы меня не знаете, я от вас в восторге, но… но… но знаю только по интервью и рассказам людей… - Делайте то, что сочтете нужным… Слова Агреста прервали объяснения, и Маринетт осеклась на полуслове. Она большими от удивления глазами уставилась на мужчину. Сам же он, изможденный, с полупустыми глазами, усталости в которых хватило бы на целый лицей не в самую удачную сессию, ждал реакции девушки, словно тонущий спасательного круга. Молчание затягивалось. От усталости Габриэль прикрыл глаза. Подумать только - волевая и решительная ЛедиБаг в обычной жизни оказалась настоящей мямлей. Воистину внешность обманчива. Агрест и сам мог бы проявить инициативу, да только тело было словно ватное, напрочь отказываясь подчиняться. В этот момент он почувствовал, как Маринетт придвинулась ближе. Ему не надо было открывать глаза, чтобы увидеть её смущение. Наверняка она еще долго будет уговаривать себя приблизиться к мужчине. И Габриэль нисколечко этому не удивлялся. Судя по виду ей едва ли было больше семнадцати. Все же он был староват для этой девушки… Нежное прикосновение губ заставило Агреста вздрогнуть. Мотылек тут же заметался в груди, причиняя боль. Кое-как расслабившись, мужчина стал ждать. Но ничего не произошло. Может потому что столь робкий поцелуй априори не мог вызвать какие-либо эмоции? Вот только Маринетт не торопилась проявлять инициативу. Стеснялась или же… не знала, что делать? Последнее Габриэль тут же отмел в сторону. Было бы странным для современной девушки за столько лет ни разу не целоваться. Но его терпение постепенно иссякало, и, решив не доводить дело до ругани, Агрест сам сделал первый шаг. Он шевельнул губам, побуждая Маринетт поступить так же, и поцелуй стал более уверенным. Мотылек в груди неожиданно притих, и Агресту стало несколько легче. Интересно, а если он будет еще настойчивее, этого хватит, чтобы изгнать это чешуекрылое недоразумение? Мужчина приподнял руку, на ощупь обнял девушку за плечи. В ответ Маринетт лишь теснее прижалась к нему. Габриэль всем телом ощущал её дрожь, но решил не отступать. Вдруг до вожделенного освобождения осталось всего чуть-чуть? Агрест провел языком по нижней губе девушки, надеясь, что она правильно истолкует его намек. И Маринетт все поняла. Её рот доверчиво приоткрылся и мужчина тут же углубил поцелуй… Как давно это было… Когда в последний раз он ощущал такой трепет – даже если тот был вызван чертовым мотыльком? Когда к нему в последний раз так доверчиво прижималось женское тело? Когда в последний раз ему было так тепло и спокойно? Нет…не пять-десять минут назад, когда Маринетт впервые его поцеловала, не зная, что предпринять. Казалось, что все испытанные ранее эмоции и чувства были сплошным обманом, и только рядом с этой девушкой наконец наступило прозрение. Мужчина сильнее прижался губами к Маринетт и, не удержав равновесия из-за слабости, упал на подушки, утягивая девушку за собой. Мотылек в груди продолжал извиваться подобно ядовитой змее, словно этого ему было мало. Он бился о ребра, стремился своей странной магией по всему телу к рукам, и Габриэль вдруг осознал, что скользит ладонями по девичьей талии и бедрам. Едва отдавая себе отчет, он забрался под подол платья, ощущая под пальцами дрожь и заставляя Маринетт сдавленно застонать в поцелуй. Агрест даже если бы и хотел, то не смог бы себя контролировать… Чертов мотылек полностью подчинил себе его тело, заставляя отзываться на поцелуй девушки с утроенным – если не больше – рвением. Подчинить её себе, брать то, что Маринетт предлагала, и отдавать с избытком, нет, даже больше, чем девушка могла вынести. Она хныкала в поцелуй, стонала и извивалась в его руках, хотя Габриэль еще не зашел слишком далеко, просто скользя руками по телу героини Парижа… Нет, все это было без толку… То есть, работало, но не так хорошо, чтобы мотылек убрался восвояси… Да хоть бы в Норвегию улетел, без разницы, лишь бы больше не мучал этими…чуждыми эмоциями к этой хрупкой на вид, но смелой девушке… Оба тяжело дышали, когда пришлось прервать поцелуй. Воздуха не хватало, и Агрест отстранился первым, позволяя своей нечаянной спасительнице и по совместительству - виновнице его состояния глотнуть кислорода. В полумраке мужчина видел яркий румянец, расцветивший щеки Маринетт. Глаза ее были полуприкрыты, но Габриэль сомневался, что девушка сейчас хоть что-то видела. Ее пальцы крепко вцепились в ворот его пиджака, очень близко от потухшего талисмана. Слава Богу, что в отсутствии квами эта волшебная безделушка больше походила на дешевое украшение, чем на мощный артефакт. - Так не получится… - откинув голову на подушку, вздохнул Агрест и, скривившись от боли, закрыл глаза. – Такими темпами этот мотылек… скорее перевернет все мои внутренности, чем вылезет. Эти слова будто вылили на Маринетт ковш холодной воды. Она резко отпустила ворот и села на край кровати, неестественно выпрямив спину. А затем стушевалась и потупила взгляд. - Неужели Тикки была права? - тихо пролепетала девушка, вот только слух мужчине пока не отказывал. - Права в чем? - осведомился он, чем еще больше вывел девушку из равновесия. Она нервно прикусила губу и не проронила ни слова. Это привело Габриэля в бешенство. - Если вам что-то известно, будьте добры озвучить это вслух! Я не умею читать мысли. Вспышка гнева тут же дала о себе знать болью. Агрест с силой зажмурился, но в следующий миг все прекратилось. Девушка прильнула к его груди и робко приобняла за талию. - Простите… Я… Я просто… Тикки сказала, что поцелуя может быть мало… Но я не думала… Не рассчитывала… Её речь была сумбурной, но мужчина смог уловить суть, и сейчас буравил темную макушку шокированным взглядом. Она предлагает им… переспать?! Габриэль едва подавил смешок. М-да, ему, конечно, всегда делали совершенно недвусмысленные намеки, но чтобы так… - Оригинальный способ. Держу пари, вы уже его предвкушаете. Реакция неожиданно оказалась обратной. Маринетт подняла голову и вперила в него взгляд. - Вы издеваетесь?! Да я бы в жизни на такое не осмелилась! Я вообще не представляю, как быть в этом случае, у меня и парня-то никогда не было, не то что секса! В голубых глазах застыли слезы, и девушка вновь уткнулась лицом в мужскую грудь. Агрест же лихорадочно переваривал услышанное. Девственница?! Захотелось громко и смачно выругаться в лучших традициях портовых грузчиков во время шторма в понедельник ранним промозглым утром, но мужчина сдержался. Прикусив щеку едва ли не до крови, он судорожно пытался придумать, что же делать. Оставлять все как есть? Да ни за что в жизни! Акума мешает! И трансформироваться невозможно, потому что не только собственное тело отказывалось слушаться, но еще и Нурру впал в какое-то состояние не то беспамятства, не то комы. Продолжить то, чем они занимались и довести до логичного конца?.. От одной только мысли становилось не по себе. Совсем другой вопрос был бы, окажись у Маринетт хоть немного опыта, а тут… Габриэль совершенно не знал, как поступить… Первый раз девушки, даже по меркам злодея, должен быть особенным, а не спешным, вынужденным и с далеко не самым желаемым человеком. Наверное, девушка уже сто раз пожалела о том, что стала ЛедиБаг, и как следствие - привела к такой случайности, что в итоге вынуждало ее идти на подобные лишения. - Прошу…меня простить… Это было грубым замечанием с моей стороны, – попытался хоть как-то сгладить ситуацию Агрест, но в этот миг Маринетт сильнее сжала ворот его пиджака. - Нет, это вы меня простите. Если бы не моя ошибка, всего этого не произошло бы. «И даже не пытается обвинить во всем Бражника. Действительно необычная девушка. Странная, но достойная внимания к своей персоне даже без своего альтер-эго», - подумал мужчина и в который раз вздохнул. - Месье Агрест, - услышал вдруг Габриэль и, вздрогнув, поднял голову. Лицо Маринетт было так близко, что он растерялся. - Простите за это, но я сделаю все, чтобы помочь вам… Подобное не укладывалось в голове Агреста. Сами собой напрашивались два варианта: либо эта девушка слишком самоотверженная и смелая, либо просто дура… Других объяснений мужчина попросту не видел. Но почему-то хотелось еще и…восхищаться ею? Маринетт подалась вперед, и вскоре Габриэль вновь растворился в неумелом, но весьма нежном поцелуе. Пускай девушка и дрожала от страха, но отступать явно не собиралась. На секунду Агресту показалось, что Маринетт вновь превратилась в Ледибаг…

***

Дюпен-Чен и сама с трудом верила, что проделывает подобное. В её мечтах это было не так неловко и страшно. Но девушка понимала, если она не возьмет себя в руки и не проявит инициативу, то Агрест будет обречен на муки до конца своих дней. Она всем сердцем хотела ему помочь, и это слегка притупило её страх. В конце концов, модельер же не Бражник. Мысленно сделав пометку включить этот случай в свой персональный список претензий к злодею, Маринетт сместила руку ниже и на ощупь принялась расстегивать пиджак. Агрест не сопротивлялся, но и не отвечал ответными объятиями. Наверное, все его силы уходили на сдерживание мотылька. Дюпен-Чен расстегнула пиджак, сдвинула в сторону полы и, дабы не терять уверенности, принялась за жилет. Пальцы цеплялись за пуговицы, и это только добавляло ей трудностей. Справившись и с ним, девушка робко скользнула ладошкой по батистовой рубашке, даже через ткань ощущая рельефность мышц. Маринетт сдавленно застонала в поцелуй. Выходит, Агрест весьма требователен не только к своему внешнему виду, но и к фигуре. Сместив ладонь на мужскую грудь, Дюпен-Чен ощутила участившееся биение сердца и какую-то странную вибрацию. Должно быть, это и был злополучный мотылек. В этот момент модельер неожиданно обнял девушку, куда крепче, чем в первый раз и буквально втащил её на себя. Она нетерпеливо заерзала. То, как он настойчиво сминал тело Маринетт, не оставило её равнодушной. Вскоре поцелуй стал немного грубым, а объятья – почти болезненными. Широкая ладонь сперва давила между лопаток, не давая отстраниться даже ради того, чтобы глотнуть воздуха. Вторая же то скользила рядом с первой, то опускалась ниже, смещалась на бока и ягодицы девушки, нещадно сжимая в пальцах простенькое платье. Дюпен-Чен едва успела испугаться такого напора, но стоило ладони модельера скользнуть под ткань и сжать обнаженную кожу бедра, как большинство адекватных мыслей вылетело из головы девушки, и она снова застонала, дрожа от новых для себя ощущений. Агрест позволил ей лишь на секунду оторваться, чтобы дать глотнуть воздуха и себе, и Маринетт, после чего вновь впился в ее губы. Пальцы схватили ползунок молнии и потянули его вниз. Этот звук смешался с тяжелым шумным дыханием, и Дюпен-Чен резко отстранилась, ощущая сильную вибрацию. Глаза модельера на мгновение вспыхнули алым пламенем, а потом его руки грубо и резко стянули с плеч девушки верх платья. Расстегнув простой хлопковый бюстгальтер, мужчина просунул под него ладони и требовательно сжал упругую грудь, заставляя Маринетт в очередной раз застонать. Только теперь уже от боли. Этот звук будто бы отрезвил Агреста и он спешно одернул руки. - Я… Я… Простите, я… - оправдывался он, но Дюпен-Чен мягко взяв его за запястье, вернула ладонь на свою грудь, и, прикусив губу, замотала головой. А на вопросительный и слегка растерянный взгляд модельера ответила: - Это… Это ничего. Я все понимаю. Пожалуйста, не останавливайтесь… Мужчина продолжал буравить девушку растерянным взглядом, но затем будто совладал с собой и тяжело вздохнул. - Боюсь, вам придется все делать самой. Моих сил едва ли хватит на… постоянную активность. От этих слов Маринетт бросило в дрожь. Она должна будет… делать все сама?! - Но я… не… - Спокойно, - прервал её Агрест. – В этом есть свой плюс: вы сможете сами контролировать процесс, поскольку моя роль будет пассивной. - Я просто не знаю, как это делается. В смысле знаю, но… мне нужна будет помощь. - Разумеется. Повисло молчание. Девушка лихорадочно соображала, что же ей делать дальше и вдруг остановила свой взгляд на мужской рубашке. Вначале ведь нужно раздеться, не будут же они заниматься сексом в одежде. Дюпен-Чен выпрямилась, оседлав Агреста, смяла в пальцах подол платья, а затем медленно сняла его через голову. Отбросив его на пол, она повела плечами, заставляя бюстгальтер упасть вниз, и тут же поймала на себе жадный взгляд. Маринетт смутилась, но твердо решила идти до конца. Избавившись от ненужного предмета гардероба, она потянулась к пуговицам рубашки. Расстегнув их, девушка распахнула полы и тяжело выдохнула. Модельер действительно оказался хорошо сложен, только храбрости ей это не добавляло. - Приподняться сможете? – попросила Дюпен-Чен и мужчина подчинился. Она стянула одежду с его плеч, скользя ладошками по обнаженной коже и только потом спохватилась, что забыла про манжеты. Расстегнув их, Маринетт подождала, пока Агрест вынырнет из рукавов, и вскоре его одежда полетела в общую кучу. Девушка рассчитывала, что он вернется в исходное положение, но вместо этого ощутила губы на своих ключицах. Она прикрыла глаза и тихо застонала. Поцелуи были столь обжигающими, что у неё закружилась голова. Мужские ладони вновь заскользили по спине Дюпен-Чен, заставляя её выгнуться и упереться коленями в матрас. Она вцепилась в плечи Агреста, чтобы сохранить равновесие, но в следующий миг едва не отпустила их. Модельер склонился ниже и поймал губами твердый сосок. Маринетт тут же бросило в жар, но мужчина не дал ей возможности осмыслить происходящее. Широкая ладонь уверенно нырнула в хлопковые трусики и вскоре пальцы коснулись клитора. Девушка застонала, с силой вцепившись в Агреста. Он ласкал её так уверенно, что она едва ли смогла бы воспротивиться. Дюпен-Чен не хотелось оставаться в стороне, но она не знала, как ей подарить модельеру ответную ласку. Вдруг он неожиданно вытащил руку и отстранился, откидываясь на подушку. Маринетт едва не застонала от обиды. Куда же он?! Она опустилась на мужчину и призывно двинула бедрами, чувствуя промежностью эрекцию. Это слегка напугало девушку, но она смогла взять себя в руки. Все идет как должно. - Загляни в ящик, - неожиданно сказал Агрест. - Зачем? – недоуменно спросила Дюпен-Чен, на что модельер лишь тяжело вздохнул. - При всем уважении, мне не нужны внебрачные дети. Да и вряд ли ваш напарник оценит то, что вы неожиданно собрались в декрет. Эта фраза пристыдила Маринетт. У неё даже мысли не мелькнуло о предохранении. Девушка слезла с мужчины, встала на пол и открыла первый ящик прикроватной тумбочки. «А он запасливый», мелькнула мысль в голове Дюпен-Чен. Она взяла в руки упакованный в фольгу презерватив и протянула его Агресту. - Благодарю. Он потянулся к ремню брюк, и Маринетт предпочла тактично отвернуться. Но чтобы не терять время даром, она сняла собственное белье. Затем присела на край постели, ожидая, пока модельер закончит. Спустя какое-то время девушка почувствовала прикосновение к своей руке. Она обернулась и вперила в мужчину испуганный взгляд. Что, уже?! Агрест не удостоил её словом, лишь кивнув головой. Дюпен-Чен нервно сглотнула и вновь забралась на постель, стараясь не отрывать взгляда от лица модельера. Оседлав его, Маринетт ощутила промежностью возбужденный член, и её снова бросило в дрожь. Но в этот же миг она ощутила ласковое прикосновение ладоней к бедрам. - Главное – расслабься. Чем больше зажимаешься, тем больнее тебе будет. Девушка закусила губу и кивнула. Сказать легко, да трудно сделать. Какая-то часть её хотела сбежать из особняка и никогда больше в нем не появляться. Но все же Дюпен-Чен понимала: это из-за её оплошности Агрест оказался в таком положении. И если она сможет помочь ему, пусть даже таким способом, то её совесть будет чиста. - Вы мне поможете? – попросила она, и мужчина согласно кивнул. Словно сквозь сон Маринетт смотрела, как он просовывает руку промеж их тел, и инстинктивно приподнялась. - Опускайся, - спокойно, но твердо сказал Агрест. Она подчинилась. Едва почувствовав в себе возбужденную плоть, девушка сжалась. Она ощущала страшный дискомфорт, и уже хотела было приподняться, как вдруг модельер остановил её, удержав за бедро другой рукой. - Вдохни, выдохни и расслабься. Ты до ужаса напряжена. Дюпен-Чен рада была бы послушаться, вот только тело требовало обратного. И кто только додумался назвать секс удовольствием? Кое-как взяв себя в руки, она закусила губу и продолжила опускаться. Сначала все шло вроде бы неплохо, до тех пор, пока Маринетт не почувствовала дискомфорт, словно что-то внутри неё натянулось до предела. Она понимала, что теперь достаточно сделать одно резкое движение, но не могла решиться. Ноги дрожали и гудели от напряжения, а взгляд мужчины с каждой секундой становился все более неприветливым. Девушка чувствовала – он злится из-за её медлительности, но не могла пересилить себя. Вдруг Агрест осторожно приподнялся и жестом поманил к себе Дюпен-Чен. Она склонилась к нему, и модельер поцеловал её. Его руки скользнули по её бедрам и крепко сжали их. Маринетт это насторожило, но мужчина пресек её попытку заговорить, углубив поцелуй. Это немного успокоило девушку, и она даже немного расслабилась. Видимо почувствовав это, Агрест резко отстранился, пробормотал «Прости» и резко двинул бедрами. Дюпен-Чен протяжно застонала. Не то чтобы боль была адской, но ощущения все же были не из приятных. Маринетт тихо всхлипнула и уткнулась лицом в плечо модельера…

***

Габриэль прикрыл глаза и судорожно сглотнул. Плавно потянул бедра девушки на себя еще сильнее, доводя дело до конца и прислушиваясь к реакции Маринетт. Сев полностью, Дюпен-Чен задрожала, сильнее прижалась к его плечу и еще пару раз всхлипнула, а после, словно стыдясь своей реакции, своих дискомфорта и боли, прикусила губу, будто бы попыталась заглушить истерику. По телу девушки пошла дрожь, и Габриэль, скрепя зубами от недовольства, все же дал партнерше несколько минут привыкнуть к нему, после чего ненавязчиво подтолкнул ее руками вверх.