The connect.

Голос в трубке вдруг кажется тише и Джебом становится серьезным чуть больше чем очень. Он думает, что парень выбрал в спасители совершенно не того человека. Потому как помощь ему сейчас нужна не меньше. Он оглядывает освещённый тусклыми бликами света вагон и глубоко вздыхает. — Спасти откуда? Джинена такой вопрос застаёт врасплох. Он оглядывается назад и не видит ничего кроме сумрака. Впереди него лишь длинная дорога освещенная тусклыми фонарями. Он идёт по ней, кажется, уже четверть века. Но часы в кармане упорно твердят о четырех часах, и Джинен решает смириться. Он делает вдох для ответа, и не успевает даже разомкнуть сухие потрескавшиеся губы. Внутри с оглушительным звоном вдребезги разбивается важное нечто. Джинен прижимает ладони к ушам и и стискивает зубы до тихого треска. Он дышит отрывисто, срываясь на всхлипы, и больно дёргает тонкими пальцами темные волосы. Ему не то, чтобы больно, обидно до жути. До слез, до истерик, до искуссанных губ. Джебом молчаливую истерику слышит и очень боится начать разговор. Спустя какое-то время всхлипы в трубке стихают он все же решается задать вопрос. — Что случилось? Скажи мне где ты находишься? Джинен смутно помнит о чем говорил только что, но отчётливо знает, что парня зовут Джебом. Он выменял это знание на собственное имя. Да, наверное, так и есть. — Я не знаю где я. И как здесь оказался тоже не знаю. Да что уж там, я даже имени своего не помню. Джебом трясет головой и не совсем понимает что происходит. Он хмурит брови и пытается вникнуть в смысл очевидно бредовых вещей. Шумно выдыхает и старается говорить как можно спокойнее. — Джинен, я так полагаю. Ты говорил пару минут назад. Джинен чувствует себя жалким до ощутимой горечи на языке. Той, что обычно вяжет рот после антибиотиков. — Пару минут значит… Он не знает может ли кто-нибудь хотя бы отдаленно быть таким же ничтожным как он. Пара минут. Ему потребовалась пара минут, чтобы потерять бОльшую свою часть, и стать не более чем оболочкой. Джинен шумно вздыхает и ухмыляется собственному бессилию. — Джинен… Он смакует имя на своем языке, и будто пробует на вкус собственную личность. Джинен думает что такое мягкое имя ему, наверное, подходило. — Хорошее имя. Пусть будет. Мне нравится. Джебом ничегошеньки не смыслит в намеках и до тошноты не любит всякую недосказанность. И то, что разговор построен на одних лишь вопросах ему очень не нравится. Только вот деваться, похоже, некуда, потому как у этого Джинена вопросов значительно больше. А вот ответов на них нет напрочь. Джебом чувствует чужое отчаяние собственной кожей и просто не может положить трубку. — Джинен, попробуй описать мне то место, в котором ты находишься? Джинен не думает над ответом и трёх секунд, ведь все, его окружающее вписывается только в два слова. — Темно и холодно. Джебом устало трёт переносицу и осторожно усаживается обратно на сидения. — Мда, не густо… Джинен горько усмехается ситуации, и думает что все было бы смешно, если бы не было так грустно. Ведь так говорят? — Ну, прости уж. Джебом вытирает взмокший экран о штанину и смотрит на время. Второй час ночи. Он давно должен был спать после порции рамена, с простоявшим неделю, и наверняка уже прокисшим, кимчи. Но вместо этого он уже целую вечность сидит в сломанном вагоне и говорит по телефону с тем, кому немного хуже, чем ему самому. — Ты, помнишь как ты там оказался? Джебом тыкает кнопку связи с машинистом уже сотый раз, но в ответ не слышит ни шороха. Джинен прислушивается к тихому дыханию и, кажется, успокаивается. — Я не знаю. А может быть и забыл. Я забыл уже многое, с тех пор как нашел себя здесь. Цвет глаз, свой адрес и имя… Свет в вагоне включается резко и бьёт по глазам так, что Джебом ещё пару секунд не может их открыть. Металлический голос вещает об аварии и заверяет что поезд скоро тронется. Джебом облегченно вздыхает и от чего-то чувствует, что сильно соскучился по своей квартире. — Давай так… Говори мне все, что видишь, что слышишь, все что чувствуешь. Попробуем догадаться. Джинен делает глубокий вдох и обводит взглядом серую землю под своими ногами. Он ведёт пальцами по седой пыли и тихо вздыхает. — Песок. Где-то над головой еле слышно стрекочут лампочки, напоминая собой усталых сверчков. Джинен поднимает голову вверх и даже не щурится от тусклого света. — Фонари. Ступни саднит он мелких ран. Джинен гладит кровоточащие пальцами и тихо морщится. — Много острых камней. Джебом вслушивается в каждый шорох на том конце провода и едва не пропускает свою станцию. Он думает о месте, в котором можно собрать воедино все эти кусочки и спотыкается на ступеньках эскалатора. Джинен слышит приглушённый топот джебомовых ног и пытается понять, что случилось. Внутри у него загорается фитилечек и Джинену от этого очень тревожно. Фитилек тратит секунды и разгорается ярче, приближая что-то жгуще-горячее. Джинен знает к чему эти знаки и морально готовится. Он боится не справится и тихо зовёт Джебома по имени. Джебом за шумом метро ничего естественно не слышит, лишь повторяет "алло", следя за антенной. Фитилек догорает и в Джиненовой голове взрываются феерверки. Ему очень ярко и шумно. В голове все гудит заводами. Джинен неумолимо потеет и дышит сквозь зубы, как загнанный волк. На полночных улицах намного тише чем в глубине подземных станций. Джебом последний раз проверяет антенну и громко повторяет джиненово имя. Джинен свое имя слышит сквозь вату и оседающие горячие искры. У него в голове воздух до сих пор щелкает и Джинен понимает что это беда. Он подносит трясущиеся руки к лицу и делает вдох. Внутри птицами колотится громкая паника. Он меняет руки и глубоко дышит, только суть дела это не меняет ни капли. — Джинен! Ты меня слышишь? Джинен шумно выдыхает и бесконтрольно роняет слезы. Все немного хуже, чем было до этого. Джинен угасает медленно, и вот эта вот медленность страшно его мучает. —Джебом… Я…я больше ничего не чувствую. Запахи. Они пропали. Джинен последний раз ведёт носом по воздуху и убеждается в верности своих слов. Джебом от неожиданности останавливается, и чувствует, как сердце бьётся в такт, стучащей под ногами подземке.