my little charming nymphet

загрубелые пальцы длительное время перебирают звонкую связку ключей в поиске того самого — медного, с заострёнными зубцами на самом конце. проходит некоторое время, и чонгук издаёт облегчённый выдох, сопровождая его словами благодарности кому-то свыше, ведь в руки наконец попадается нужный кусок металла. мужчина с свойственным грохотом открывает входную дверь, и возможно даже нарочно создаёт немного больше шума, нежели обычно, чтобы его присутствие уж точно не осталось незамеченным. как-то совсем небрежно освобождается от слишком тёплого для осенней погоды пальто и лакированных оксфордов, улыбается натянуто, ставя на кухонную столешницу несколько шуршащих пакетов с не совсем детским содержимым — в голове совсем пусто и сейчас бы точно не помешало напиться до глухого беспамятства, упорно игнорируя так сильно беспокоящие проблемы. на работе удушающий завал, сопровождаемый начальником-ублюдком и отвратительным утренним кофе; счёта на машину с немыслимыми и чёрт его бы побрал, просто абсурдными числами, не прекращают заполнять почтовый ящик, а по дому беззастенчиво разгуливает маленький чёртенок в одном лишь кружевном белье, и чонгук всеми силами пытается внушить самому себе, что это непременно волнует его меньше всего. улыбка из притворно-натянутой превращается в искренне-довольную именно в тот момент, когда железная острая крышечка от пива стремительно летит в мусорный бак; чонгук блаженно прикрывает заспанные глаза, чувствуя, как первые глотки хмельного напитка сначала воспринимаются немного сладкими, постепенно становясь всё более горькими к финишу. брюнет неутолимо присасывается к стеклянному горлышку бутылки — жадные губы сами тянутся к монолитной пенке. чонгук с неким неясным ощущением тяжести в теле расставляет руки по разным сторонам стола; взгляд упирается прямо в деревянную, покрытую влекущими тайнами и загробными загадками дверь в дальнем углу длинного коридора — дверь в комнату той самой обольстительной нимфы и змея-искусителя, никак не дающего желанного покоя и возможности спокойно выдохнуть полной грудью. мужчина знает, что дома он один; будь это не так, каждый сантиметр их квартиры определённо был бы уже давно пропитан звонкими и фальшиво-радостными отголосками язвительного «папочка». чонгук ухмыляется чему-то своему, торопливо опустошая вторую порцию слегка горьковатого эля; силы терпеть упрямые провокации со стороны избалованного наглого отпрыска заканчиваются, подобно низкоградусному содержимому стеклянной бутылки. закатывает непослушные рукава хлопковой рубашки и судорожно открывает последнюю поллитровку — движения немного размашистые и неуклюжие, чонгук решает, что одинокую пьянку неплохо бы закончить крепким тягучим сном. он не спеша вышагивает к излюбленной комнате — просторной спальне; и как бы упорно не старался, никак не может скрыть очередной глупой пьяной ухмылки, когда вдруг ещё немного функционирующий мозг напоминает, чем таким интересным там занимается чонгук, едва гаснет свет. с скрипящим звуком дверь распахивается, и брюнета вдруг посещает навязчивая мысль о том, что третья бутылка была определённо лишней. взгляд расфокусированный, но заметить полунагое стройное тело в нескольких метрах от себя несложно. чонгук хищно улыбается на рваном полувздохе; намеренно ослабевает шёлковый галстук, и движется к объекту потайных желаний смело, бодро. — так неожиданно с твоей стороны, милая, — аккуратно ставит ненужную бутылку на прикроватную тумбу, в медленном темпе расстёгивая верхние пуговицы своей рубашки, — я приятно удивлён. в ответ слышится тихое хихиканье, и мужчина сам не может инстинктивно не улыбнуться. он подходит сзади в безуспешных попытках немного успокоится, но перед глазами красуется умопомрачительное чёрное кружево, нежно обнимающее хрупкие бёдра, и чонгук окончательно теряет последние капли самоконтроля. мужчина рычит дико и резко, широкими ладонями оглаживая мягкие половинки, желание укусить которые приравнивается надобности в кислороде. по комнате глубоким эхом разносится удовлетворенный полувздох-полувсхлип; чонгук не видит лица, ведь к нему лежат задницей вверх — чонгук особо и не жалуется. ненароком подмечает, что кожа шелковистей и нежнее, а соблазнительные изгибы тела вызывают ранее не испытываемое желание напиться этим телом, словно самым дорогим вином. мужчина ненасытно сжимает круглые ягодицы мощными руками, роскошное тело под ним изящно извивается и скулит, и чонгук думает, что готов отдать за эти стоны свою жизнь. он влюблённо любуется россыпью светло-коричневых родинок на бархатной коже; дарит нежный поцелуй каждой, не обделяя вниманием ни один участок тела. чонгук трепетно тянется к не особо любимым лямкам чёрного бюстгальтера-бралет, продолжая юрким языком вылизывать манящие ямочки венеры. утончённая фигура кажется такой мягкой и знакомой, в то же время каждый плавный изгиб и каждая родинка, словно неизведанное сокровище — чёртовски манит, не давая ни единого шанса на прежнюю жизнь. всё терпение вмиг сходится на ноль; податливое тело поддаётся бёдрами назад, призывающе и настойчиво виляет круглой попой, будто пушистым хвостом на глазах у требовательного хозяина. чонгук вздыхает затрудненно, ненадолго отстраняясь от пленительной фигуры, дабы расправиться с ненужной частью гардероба. впопыхах борется с серебряной пряжкой кожаного ремня, которым, на самом-то деле, был бы очень даже не прочь отхлестать эту вертлявую ненасытную попку; чонгук улыбается хитро, наконец расстёгивая неподдающуюся ширинку — мужчина знает, что если бы милое смущённое личико, которое сейчас утыкается носиком в перьевую подушку, увидело бы его возбуждённую гордость, оно бы наверняка покрылось краской и слюной. оба дышат учащённо, безуспешно пытаясь унять ускоренное сердцебиение; чонгук размашисто проводит рукой по твёрдому члену, смело размазывая липкую жидкость по всей длине. из влажных уст исходит первый густой стон, и брюнет пытается вдохнуть полной грудью, прежде чем притянуть дрожащее тело к себе за кремовые бёдра. — хочешь, чтобы я трахнул тебя, верно? — насмехается он, сильной ладонью издевательски проводя по выпирающим рёбрам. на свой вопрос получает сдавленное мычание и судорожные кивки головой вперемешку с умоляющими всхлипами; чонгук самодовольно ухмыляется, но для него это всё чёртовски мало и совсем недостаточно для полного удовлетворения. — хочу слышать твои мольбы, — тон приказательный, а желание трахнуть это чудо нарастающее. несколько секунд в ответ слышится лишь сбивчивое дыхание и глухой смешок; чонгук хмурится недоверчиво, скользя изучающим и слегка протрезвевшими взглядом по грациозному изгибу лебединой шеи. гробовая тишина в душном помещении вызывает чувство неловкости и непонимания. у брюнета на лице недоуменная гримаса и выжидающий взгляд. вдруг тонкая белесая ручонка смело пробирается к его галстуку; костлявые пальчики смело хватаются за нежный шёлк, и пропустив очередной смешок, уверенно-игриво тянут на себя остолбенелого мужчину. — я до дрожащих коленок желаю твой толстый член в своей непослушной попке, — чонгук расширяет глаза от удивления и накрывающего страха; последнее подтверждающее слово, и от окутывающего ужаса не сбежать, — папочка. из-за плеча на старшего бесстыже поглядывает пара антрацитовых глаз — в них читается похоть и издёвка; тэхён смеётся так неумолкаемо и безудержно, в считанные секунды целенаправленно заваливая доведённого до белого каления чонгука на персиковые атласные простыни. — ну чего же ты ждёшь, папочка? — голодный мальчишка нагло и развязно седлает его мощные бёдра, беззастенчиво пользуясь неописуемым шоком, — трахни меня уже наконец, ты же так хочешь этого. блондин заинтригованно скользит оценивающим взглядом по потрясённому хмурому лицу чонгука, напряжение в котором читается отчётливее с каждым мучительным мгновением, ведь тэхён — до жути своенравный и упрямый; тэхён впивается острыми зубками в крепкую шею мужчины, похотливо скользя своей сочной попкой по до сих пор возбуждённому органу. — блять, хватит, — нервно шипит старший, но стянуть с себя скачущего тэхёна всё же не решается. — прекратить? — мальчишка довольно ухмыляется, заводит влажную ладошку за спину, чтобы ласково погладить твёрдую венистую причину мокрых снов, — а твоему дружку, кажется, очень даже нравится. снова эта хитрая ухмылка, и чонгуку кажется, что он в аду; только вот этот ад ужасным местом является совсем не из-за кипящего котла с гнилыми душами грешников, а по одной единой причине присутствия там лукавого пленяющего чёртенка, имя которому ким тэхён. кое-как попытки перебороть пьяную дрожь в руках венчаются успехом — чонгук яростно хватается за тонкую хрупкую талию, не медля запрокидывая кудрявую бестию на бок. — ещё раз выкинешь подобное, и я оторву тебе голову, — чонгук дышит сдавлено и полной грудью, искренне надеясь, что в его взгляде читается убийственная злость и раздражение, а голос звучит ни капли не беззаботным. свирепо встаёт с кровати, уверенно направляясь к выходу; в венах бурлит горячая кровь, и ещё одно слово с бессовестных уст сзади — чонгук за себя не ручается. — ты ещё об этом пожалеешь, папочка, — шепчет сам себе под нос тэхён, зная, что эти сильные мускулистые руки обязательно побывают на его заднице ещё не раз.