Синее море

С тех пор положение Феликса изменилось. Он мог теперь бывать где хотел, покидать усадьбу по своему желанию, пользоваться всем, что имела его новая семья. Правда, он не особенно налегал на последнее допущение, лишь иногда просил Деймоса, хорошо знавшего здешние места, сопровождать его во время прогулок и сбора целебных трав. Также он много времени проводил со своей названной матерью, беседуя с нею о той, что была потеряна. Он говорил осторожно, стараясь не допустить промахов, но Сафийе-ханым всегда с такой жадностью слушала его рассказы о сестре, что если промахи и были, она не замечала их. Искандер часто присутствовал на этих встречах, потом перестал, убедившись, что Феликс осторожен и тщательно обдумывает каждую фразу. Сам он вечерами рассказывал своему названному брату те воспоминания, коими делилась Сафийе-ханым, когда он был ребенком. Воспоминания эти касались жизни двух сестер. Это помогало Феликсу иногда вызывать на беседу свою названную мать. Кроме того все больше он понимал, что сердце его не осталось равнодушным к Искандеру. И чувство это пугало и причиняло нестерпимую боль. Он старался скрываться от этой боли теми маленькими радостями, что дарила свободная жизнь в новом месте. И все же, самым большим счастьем для него были прогулки по окрестным лесам и горам. Во время одной из них они с Деймосом забрались очень высоко, так что видна была как на ладони вся деревня. – Куда ведет эта тропа? – с любопытством спросил Феликс, глядя на узенькую козью тропку, поднимавшуюся вверх. – Старый акведук, – ответил Деймос, указывая вверх, на темнеющие в скалах отверстия правильной прямоугольной формы, – когда-то его использовали для забора воды и в случае лесных пожаров. Но он был заброшен ещё во времена Исмаил-бея, отца Искандера. Там, уж верно, все поросло мхом и закостенело от древности. – А можно подняться туда? Мне бы очень хотелось посмотреть, – попросил Феликс, которого всерьез заинтересовали слова греческого великана. – Я читал и слышал об акведуках, многие из них остались от римлян, а что-то от твоих предков. – Ну, давай попробуем, – несколько неуверенно ответил Деймос. – Только будь осторожен и ступай точно след в след за мной. Не дай Бог, что-то случится, Искандер мне голову оторвет за то, что не уберег тебя. – Я не сахарный и не фарфоровый, – насупился Феликс, – меня не нужно чрезмерно беречь. Они осторожно поднялись вверх по узенькой, в две ладони шириной, тропинке и протиснулись между влажными скалами, очутившись в коротком природном коридоре. Шум воды доносился из-за каменной стены, видимо, там протекал внутренний источник. Дорогу ему закрывала тяжелая каменная плита, которая поднималась посредством рычагов и распорок. – Лучше не трогать, – проворчал Деймос, выглядывая из отверстия в скале вниз, – внизу деревня как на ладони. Иди сюда, оглан, посмотри, как красиво! Точно синяя жемчужина, сияла в свете солнца усадьба. Феликс залюбовался этим зрелищем и сел, прислонясь к стенке. Деймос устроился рядом и достал ломоть хлеба с сыром, прихваченный из дома, развернул тряпицу с вареными яйцами. По-братски разделил на две части. Потом они с Феликсом ели, запивая трапезу водой из фляжки и любуясь красотой пейзажа. Солнце медленно шло к закату, обливая небо алым и розовым, и желтые облака над зелеными кронами деревьев ослепляли. – Никогда не видел такой красоты, – прошептал Феликс, в чьем сердце пылающее небо пробудило тягостное и сладкое чувство. На миг почудились ему в форме проплывающего облака прекрасные черты Искандера. Он с грустной улыбкой провел ладонью по глазам, желая прогнать наваждение. Искандер, увы, был недосягаем для него. – Пора идти, – сказал Деймос, поднимаясь на ноги и протягивая руку, – нужно спуститься до заката, а то дороги не будет видно. б-разд2 Шли дни, недели, минул месяц с того дня, как Феликс был представлен Сафийе-ханым. Солнце пекло все сильнее с каждым днем. Лето вступало в свои права. Люди работали, возделывая свои поля, а вечерами отдыхали. Мужчины собирались для игры в нарды или беседы за кальяном в доме старосты, а женщины устраивали молебные вечера, на которых читался Коран, либо жития святых. В один из душных вечеров, когда не ощущалось ни дуновения, вдруг потемнело небо. Встревоженные люди выходили из домов, смотрели, приставив ладони к бровям, переговаривались, выражая надежду на скорый дождь, без которого страдали поля и огороды. Но лишь ветвистые молнии заструились с померкших небес, ударяя в темные лесные кущи. И почти сразу вслед за тем подул сильный ветер. Дремавший на покрытой овечьими шкурами тахте Феликс открыл глаза, разбуженный дальними раскатами грома. Сердце его тревожно сжалось. Он повернулся, глядя на бегущие по небу лиловые тяжелые тучи. Несмотря на подувший вдруг ветер, духота не рассеялась. Феликс поднялся, смахнув со лба капли пота. Крики людей донеслись со двора. Он расслышал низкий рокочущий баритон Деймоса – могучий грек отдавал приказы слугам. Феликс набросил рубашку на плечи, поморщившись, когда тонкая ткань облепила тело, и побежал к выходу из дома. Деймос был сам не свой от тревоги. Налетевший снова порыв ветра принес запах гари. – Молнии подожгли лес внизу, и теперь ветер гонит пламя прямо на Мавидениз, – сказал он, когда Феликс спросил, может ли чем-то помочь, – есть ли у тебя дождь наготове, оглан? Если да, то поторопи его, иначе деревня обречена. Феликс задумался на несколько мгновений, затем перевел взгляд на скалы, нависавшие над деревней. – Дождя может быть, и нет, – сказал он, положив руку на плечо великану, – но вот вода имеется в избытке. И её достаточно, чтобы погасить даже адское пламя. Проследив его взгляд, Деймос широко ухмыльнулся. Красивое лицо его осветилось радостью. – Клянусь богами, ты прав, мальчишка! – воскликнул он, хлопнув себя по бедру. – Но надо поторапливаться, если мы хотим успеть! Подъем занял не больше получаса. Запыхавшийся, мокрый Феликс прислонился плечом к холодному влажному камню, глядя на греческого великана, который с явным усилием поворачивал какие-то рычаги. – Нам только надо будет поднять плиту, – произнес он, с сомнением глядя на капли влаги, просачивающиеся под мертвым камнем, – я знаю, что вон те рычаги отвечают за направление потока. Прочитал в старых рукописях, относящихся к истории семейства. Деймос, ты должен… Порыв ветра ворвался в отверстие, швырнув в лица молодым людям крепкий запах горящей древесины. Феликс и Деймос переглянулись и бросились к рычагу, поднимавшему плиту. – Стой, куда? – железная рука Деймоса сгребла за плечо, заставив вскрикнуть от боли. – Ты не поднимешь её один! – Ты должен будешь задать направление потоку, после того, как я подниму заслонку, – Феликс бросил взгляд на клубы дыма, окутавшие лес уже совсем близко к деревне. – Не за меня бойся! Огонь уже подступает к деревне, видишь? – Я боюсь не за тебя, а за госпожу, – ворчливо буркнул Деймос, глядя на него с непередаваемым выражением. – Постарайся не оказаться на пути у воды. Не хочу держать ответ перед Искандером за твою никчемную шкуру! Феликс кивнул и метнулся к тяжелой каменной плите. Ветер доносил до него треск горящей хвои и горький запах дыма, первые клочья которого уже окутывали склон горы вместе с акведуком. Феликс видел, как мечутся крошечные фигурки внизу. Огонь подбирался к самой деревне, уже горели деревья, возле которых стояли самые крайние домики. Феликс бросил взгляд на заслонку и на глухие петли у стен, державшие её. Сорвав с себя длинный шелковый кушак, он свернул жгутом ткань, просунув в одну из петель и накрепко привязав, второй же конец закрепил на собственной талии. А потом откинул петли с каменных выступов и принялся с силой вонзать острие топорика между слившимися от грязи и известняка заслонкой и полом. Ему казалось, он слышит крики внизу, но не хватало храбрости взглянуть. В отчаянии он с такой силой ударил по камню, что рука заболела от отдачи. Но, очевидно, этот удар разломал окончательно потревоженный известковый наплыв. С мерзким скрежетом двинулся металл, из-под нижней грани побежали темные струи. Феликс забрался чуть выше по едва заметным ступеням и налег всем телом на рычаг, который потянул вверх тяжелую цепь, подымая каменную заслонку, из-под которой могучий поток воды устремился вниз. Ноги подались вниз, по мокрым ступеням, и он повис, судорожно цепляясь за рычаг. Не будь Феликс привязан к металлической петле, его бы смыло с почти пятидесятиметровой высоты. На несколько мгновений он лишился чувств, выронив топорик. Лишь спустя какое-то время почувствовал, как по лицу кто-то провел рукой, и сильные пальцы сжали мокрую ткань на его груди. Спустя миг он оказался прижат к мощному телу греческого великана, который крепко обнимал его одной рукой, второй цепляясь за мокрые скальные уступы. – Сможешь подняться? – спросил Деймос, заметив, что Феликс очнулся. Голова кружилась, но Феликс кивнул. – Попробуй влезть по мне, я помогу. Это было трудно. Мокрая одежда мешала, и руки скользили, но как-то ему удалось вскарабкаться на узкую тропинку. Затем он стащил с себя жилет из плотной крепкой ткани и, смотав в жгут, спустил вниз. Деймос управился быстрее, чем он, и на его перемазанном грязью лице Феликс увидел вдруг веселую белозубую улыбку. – У нас получилось, – пробормотал он, цепляясь за великана, – получилось! Они подошли к краю тропы, глядя на струи воды, смывшие огонь, а вместе с ним и крыши с нескольких домов, находившихся на самом краю, возле кромки леса. Но это было нестрашно. Все могло кончиться куда как хуже. Деймос положил руку на плечо Феликсу. – Не думал я, что ты окажешься и впрямь достойным братом Искандера и сыном Сафийе-ханым, – сказал он. – Первый раз засомневался, когда ты кинулся на помощь тому парню в лесу. Да и потом ты показался неплохим человеком, помог спасти людей во время поветрия, и после… понравился Сафийе-ханым. Но я все же не доверял тебе до конца. А сейчас… сейчас я отдал бы все, чтобы иметь такого друга, как ты. Феликс улыбнулся и протянул руку. – Я очень рад твоей дружбе, Деймос. От всего сердца рад! Огромная лапища грека осторожно обняла его тонкую ладонь. Потом мужчины стали медленно, осторожно спускаться по мокрой тропе вниз, в деревню. Перенаправленный поток заливал теперь уже близлежащие поляны и лес, там, где огонь бушевал с особенной силой. – А как же… – Феликс кивнул на водопад. – Я провожу тебя вниз, а сам поднимусь и закрою, – сказал Деймос, удерживая его от падения. – Тут нельзя одному, если не знаешь, как идти. Под хлещущими струями ледяной воды они прошли опасный участок тропы и спустились вниз, к спасенной деревне. Правда, несколько домов у самого леса не подлежали восстановлению, да и погибшие, как оказалось, имелись. Но к удивлению Феликса люди не выглядели расстроенными. Он шел сквозь толпу, слыша, как тихо обсуждают прелюбодеев и обманщиков, но ничего не понимал. Сердце тяжело колотилось о ребра. Он шел к Искандеру, который стоял у разрушенного, наполовину сгоревшего дома, держа на руках неподвижное женское тело. Рубашка разорвана, на плече ожог, лицо в копоти и грязи. Сам не свой, Феликс обнял его лицо ладонями, отирая копоть и пот, провел руками по телу, ощупывая, нет ли других повреждений. Его вдруг зазнобило от страха. – Идемте, бей-эфенди, – произнес он срывающимся, слабым голосом, – нужно обработать ваш ожог. – Это подождет, – Искандер неожиданно тепло улыбнулся ему, – возьми эту женщину, отнеси её в Мавидениз, к нашей матери. Она больна и слаба, но когда поправится, будет хорошо служить маме. – А вы? – Деймос, собери мужчин, нужно остановить воду, – Искандер передал женщину Феликсу и, казалось, потерял к нему всякий интерес. – Пошевеливайтесь, иначе склон смоет вместе с деревней.