Синее море

Очнулся он от того, что его везли, перекинув через седло. Все тело ныло и голова была словно каменная. Феликс застонал и попытался выпрямиться, и тут же откуда-то над ним раздался насмешливый голос. – Он очнулся, Лисий Хвост! Лошадь остановилась, и Феликса стащили вниз, наградив парой чувствительных тычков по ребрам. Его поставили на ноги, но ноги были ватные и держали плохо. Феликс прищурился, пытаясь сквозь тошнотный туман рассмотреть тех, кто был вокруг. Тот самый седой старик, что приветствовал его у дома знахарки, подошел и приподнял его лицо за подбородок. – Будешь дергаться, отдам тебя моим парням, – проворчал он, недобро глядя на пленника, – так что если хочешь сохранить целым свой красивый зад, веди себя хорошо. Разбойники, а насколько понял Феликс, это были именно разбойники, коих порядком водилось в здешних местах, волокли его через лес, подгоняя пинками и тычками. Их грубые шутки должны были заставить его покраснеть от стыда, но стыда не было, как и страха. Только отчаяние и чувство безнадежности от того, что Искандер не будет знать, где его искать. Они миновали часть леса, выбравшись к скалам. На это ушел оставшийся день и весь следующий. К ночи следующего дня они остановились на отдых. Двое разбойников попытались незаметно прижаться к нему, но Феликс принялся яростно сопротивляться, и его оставили в покое. Никому не улыбалось столкнуться с гневом атамана шайки, а он настрого запретил «портить товар». Один из разбойников, большой, туповатый на вид детина, взялся кормить и поить пленника, которому во избежание проблем связали руки. Он не проявлял агрессии и злобы, и кормил аккуратно, остужая каждый кусочек мяса, словно ухаживая за кем-то кровным. Феликс был благодарен ему уже за то, что он не проявлял никаких попыток домогаться. Прошел ещё день. Разбойники двигались тропами среди скал. Близилась ночь, когда они заметили небольшую охотничью хижину, построенную чуть поодаль от широкой тропы, у самой кромки леса. В ней обосновался атаман шайки, забрав внутрь так же и Феликса. Остальные улеглись подальше от тропы, возле костра. Феликс уснул почти сразу, так он вымотался за время перехода. Ноги нещадно болели, как и связанные руки, которые ему развязывали только два раза в сутки, чтобы размял. Прислонившись к дощатой стене, он закрыл глаза и провалился в тяжелый болезненный сон без сновидений. Разбудил его хриплый вопль. Мимо протопали ножищи атамана, и Феликс перекатился на бок, подогнув колени и кое-как поднявшись. Он выбежал следом за старым разбойником и увидел, что тот верзила, под чьей опекой он находился последние два дня, лежит, держась за колено. Оно чудовищно распухало на глазах. Атаман критически окинул взглядом беднягу, который, судя по всему, попытался взобраться на скалу, к гнезду с птичьими яйцами, лежащему на уступе, но сорвался. Лицо старого разбойника не выражало ничего кроме холодного удивления. Он сделал знак одному из людей. Тот приблизился, вынимая из кожаных ножен на поясе короткий кривой нож. Злосчастный разбойник с глухим ревом запрокинул бородатое лицо, видимо, не ожидая ничего хорошего от своих сообщников. Но лишь только бандит занес нож, чтобы покончить с его страданиями, случилось нечто, чего не ждал ни пострадавший, ни его дружки. – Подождите, прошу вас! – Феликс бросился перед своими похитителями, прикрывая от них их же соратника. – За что же вы хотите его убить, ведь он – ваш собрат! Позвольте мне обработать его рану и перевязать его и оставьте в хижине. Он найдет дорогу домой. Не берите греха на душу, эфендим, братья мои! Пощадите! Бандиты рассмеялись, словно стая диких псов огласила окрестности хриплым лаем. Но их предводитель, смотревший на Феликса с любопытством, неожиданно кивнул. – Делай свое дело, мальчишка, коли сведущ. Он развязал веревки, стягивавшие запястья Феликса, и тот склонился над раненым, который молча уставился на него мутными от боли глазами. Осмотрев неестественно вывернутое колено, он легко коснулся страшно распухшей чашечки, пытаясь понять, уцелела ли та. Затем обратился к бандитам. – Прошу вас, эфендим, подержите его, пока я вправлю ногу и наложу повязку. Все не так страшно, это всего лишь вывих. Он поправится через несколько дней. Двое дюжих молодцев вышли из рядов похитителей и ухватили своего собрата, прижав его плечи к голому камню. Феликс захватил лодыжку в импровизированную петлю из собственного кушака, уперся ногой в камень и посмотрел в глаза раненому. – Будет очень больно. Разбойник лишь упрямо закусил губу и не издал ни звука, когда Феликс вправил страшный вывих, лишь сильно побледнел, да по лицу крупными горошинами покатился пот. Феликс наложил повязку, чтобы зафиксировать колено, использовав для этого все тот же кушак. – К завтрашнему вечеру тебе должно стать легче, брат мой, – мягко сказал он, обращаясь к бандиту, который по-прежнему молчал, тупо глядя на свое поврежденное колено, – постарайся не тревожить ногу. В хижине есть вода и дрова. Тебе достанет их надолго. Он протянул руки, и предводитель связал их, дернув веревку и понуждая его идти. Двое мордоворотов присоединились к своим товарищам, которые теперь смотрели на Феликса удивленно и довольно уважительно. – Так ты доктор, бей-эфенди? – спросил один из них, когда пришла его пора вести пленника. Феликс покачал головой. – Нет. Но я читал много книг по медицине и мне нравится помогать людям. Были ли причиной тому его познания или милосердие, с каким он отнесся с одним из врагов, но над ним больше не издевались и обращались вполне приемлемо. Феликс не жаловался, не пытался бежать, понимая, что в этих чужих местах пропадет один. Он лишь надеялся, что Искандер и Деймос будут его искать и найдут раненого бандита в хижине. Он несколько раз пытался вызнать у главаря, кто организовал его похищение, но тот лишь посмеивался, говоря, что скоро они прибудут, и Феликс все узнает сам.