Самый молодой в истории: Хорватия

Иногда такое случается с каждым человеком: мир затихает, и слышно становится только собственное сердце. Нужно научиться распознавать его голос, а то никогда не поймешь, что оно говорит. Сара Дессен

Прошло два часа с тех пор, как Дэн принес им известия о Клинте, и теперь трое мужчин сидели в комнате ожидания, нетерпеливо поглядывая на часы. Время ползло, как дохлая черепаха. Фил Коулсон осторожно наблюдал за Дэном Уилсоном и Ником Фьюри, чтобы получить представление о том, как они справляются с томительным ожиданием. Сам Фил… он просто сидел на стуле. На очень неудобном стуле, меняя положение каждые пять минут, но не для того, чтобы не затекали мышцы, а для того, чтобы хоть что-то делать. Рану от пули на правой руке болезненно дергало и пекло, Филу очень хотелось запустить пальцы в волосы, но он боялся, что руки перепачканы кровью - кровью Клинта - и вынуждено напоминал себе, что всю кровь он отмыл. Нет, его руки по-прежнему не были чисты. Давно уже не были. Фил снова переменил позу, пытаясь устроиться поудобнее, и снова потерпел неудачу. Дэн шагал. Фил до сих пор не мог понять, как приятель умудрился стать врачом, да еще и хирургом. Он не мог усидеть на месте и пяти минут, казалось, Дэн вообще не знаком с таким понятием, как терпение. Принимая его на работу, Фил все это знал, как и то, что по отзывам профессоров и коллег не было никого с лучшей концентрацией и профессиональнее Дэна Уилсона. Особенно, когда дела шли не так, как надо. А сейчас они именно так и шли. И Дэн был здесь и поэтому шагал. Прямо сейчас он ходил от окна до дверей, за которыми находились операционные, и обратно. Останавливался у окна, десять секунд смотрел на мокрый снег, вздыхал и шел к дверям, останавливался, смотрел на часы, снова вздыхал и возвращался к окну. И все повторялось. Ожидание убивало его, и Фил полностью разделял это чувство. Фьюри сидел, задрав ноги на низкий журнальный столик, упираясь затылком в спинку стула и уставившись в потолок единственным глазом. Коулсон знал, что у шефа адское терпение - черт, он видел, как тот расправлялся с Советом во время кризисов - но это не означало, что Ник ничего не чувствовал. Даже если лицо Директора было непроницаемо, его плечи выдавали невероятное напряжение, а пальцы барабанили по всем доступным поверхностям. В самые напряженные минуты его движение становились резкими, порывистыми, а слова короткими и четкими. Фьюри боялись и уважали все в агентстве. Раздался звонок сотового. После второго сигнала Ник нажал кнопку соединения и рявкнул в трубку. Командир отряда зачистки докладывал о выполнении задания. Это были хорошие новости, но единственные новости, которые сейчас на самом деле могли бы быть хорошими, должны были поступить из операционной. Фил только-только наклонился вперед, чтобы упереться лбом в стоящие на коленях руки, как с тихим шипением открылись пневматические двери, и появился человек в зеленом хирургическом костюме. Брюннер. Когда тот обвел взглядом комнату, Фил увидел на лице хирурга массу борющихся между собой эмоций. Напряжение, усталость, сострадание и… крохотный намек на гордость. Брюннер подождал, когда внимание троих мужчин сосредоточилось на нем, и только тогда заговорил. - Мы переводим агента Бартона в послеоперационную, где он останется до тех пор, пока не закончится анестезия, - в голосе хирурга был слышен лишь легкий словацкий акцент. Он сделал паузу, вдохнул, медленно выдохнул и улыбнулся, зная, как все в комнате ждут этих слов. - Все прошло настолько гладко, насколько это вообще возможно. Повреждение было очень серьезным, но нам удалось собрать сустав в одно целое. Мы сделали все, чтобы было в наших силах. Теперь остается только ждать. Напряжение схлынуло так ощутимо, что Фил покачнулся. Он попытался вспомнить, сколько прошло времени с того момента, как он ел, спал или просто пил кофе, но не смог. Сейчас ничего из этого не имело значения. - Когда мы сможем его увидеть? То, как Брюннер взглянул на часы, задумчивое выражение, появившееся на лице хирурга, дало Филу надежду, что он все-таки сможет посидеть со своим подопечным. Но взгляд врача переместился на самого Коулсона, и надежда покинула Фила также быстро, как и появилась. Очень ему не понравился хмурый взгляд Брюннера, когда его глаза остановились на бессильно висящей руке. - Агент Коулсон, думаю, Вам нужно позволить доктору Уилсону осмотреть себя. Я вижу, что миссия не прошла бесследно не только для Вашего подопечного, но и для Вас. Фил с трудом удержался, чтобы не вздохнуть. И откуда Брюннер вообще знает его имя? Вероятно, от Дэна, который сейчас очень многозначительно смотрел на него. - Я могу подождать. Фил едва успел произнести эти слова, как мир вокруг внезапно завертелся, как сумасшедшая карусель. - Агент Коулсон… Фил пошатнулся. Откуда-то появилась рука Дэна и крепко ухватила его за плечо, не давая упасть. Еще через мгновение крепкие пальцы хирурга сомкнулись на его правом бицепсе. Прямо на оставленной пулей ране, которая сейчас пульсировала в такт биению сердца Фила. Руку пронзила дикая боль. - Вот дерьмо, - где-то очень далеко проворчал Дэн, и Коулсон почувствовал, что его подхватывают чьи-то руки. Колени ослабли, ноги отказывались держать своего хозяина, перед глазами все плыло. Кто-то выругался вполголоса. Мир вокруг посерел. Потом почернел. Но, прежде чем отключиться, Фил услышал мягкий шепот Дэна около своего уха. - Ну, естественно ты падаешь в обморок. Потому что сегодня у нас все идет кувырком. Фил Коулсон чувствовал запах антисептика. Его, крови, грязи и еще чего-то непонятного, но знакомого. Желание понять, чем пахнет, было таким сильным, что почти свербило в носу, и Фил очнулся. И сразу осознал три вещи: 1. он лежит на спине; 2. в руку вставлена иголка капельницы; 3. где-то рядом что-то бормочет шепотом Дэн Уилсон. Когда Фил открыл глаза, Дэн сразу же навис над ним, открыл рот, видимо собираясь что-то сказать, но потом передумал и только длинно выдохнул. - Так и знал, что тебя нужно было осмотреть сразу после душа, - наконец проворчал он. - Почему ты ничего не сказал? - и, прежде чем Фил успел вставить хоть слово, поднял руку. - Понял, понял, вопрос дурацкий. Но, все равно, это было глупо. Фил знал, что полную лекцию он услышит чуть позже. Прямо сейчас Дэну придется оставить все, как есть, потому что у него есть более приоритетные вещи. Например, состояние Клинта. Клинт! Фил попытался приподняться на локтях, но правая рука взвыла, протестуя, полыхнула обжигающей болью, и с губ агента Коулсона сорвался невольный стон. Дэн быстро надавил ему на грудь, укладывая обратно на каталку. - Лежи спокойно. Пока я не осмотрю твою рану, ты никуда не пойдешь, - Фил хотел было возмутиться, но Дэн снова не дал ему этого сделать. - Расслабься, ты был в отключке всего десять минут. Бартон все еще без сознания, и Лукаш пообещал известить нас, если будут какие-то изменения. Получив ответы на тревожащие его вопросы, Фил позволил себе расслабиться и откинулся на подушку. Оглядевшись, он увидел, что его каталка отгорожена от остальной комнаты занавесками, а рядом стоит столик с очень неприятными на вид инструментами. - Где… - В предоперационной, - Дэн бросил на него быстрый взгляд. - Мы только решили, что главные проблемы позади, как тебе приспичило поиграть в супергероя. Поэтому пришлось уложить твою жалкую задницу на каталку, прикатить сюда и воткнуть в тебя иголки. - Но почему… - Усталость, волнение, обезвоживание, кровопотеря, низкий сахар крови, все это вместе и по отдельности. Выбирай. Кстати, тебе нужно что-нибудь съесть. Мюсли, тост или йогурт. И еще Кола. Ответ "ничего из этого" не прокатит. Фил слабо улыбнулся и потянулся за Колой. Заметив, что Дэн уже открыл банку и даже умудрился сделать глоток, улыбнулся шире. Отпил пузырящийся напиток, и вгрызся в засохший бутерброд с земляничным джемом. Дэн наблюдал за ним с ласковой улыбкой, довольный, что друг согласился сотрудничать. Пока Фил жевал, он разрезал рукав его рубашки, обнажая рану, принес миску с теплой водой, антибактериальное мыло и принялся очищать рану. - Поешь и выпьешь антибиотик, - сказал он, не прерывая своего занятия. Дэн не мог молчать, даже когда стоял у операционного стола, поэтому Фил просто позволил ему говорить, зная, что останавливать бесполезно. В этом Дэн был похож на Клинта, того тоже было не заткнуть, если вдруг на него нападало желание потрепаться. Однако, тема, которую выбрал Дэн, чтобы заполнить тишину, застала Фила врасплох. Позднее, вспоминая то, что наговорил ему тогда друг, Коулсон понял, что была причина, по которой Дэн выбрал именно ее. Помимо желания отвлечься от того, чем в данный момент занимались его руки, Дэн хотел разобраться в причинах поступка Клинта. - Ты завербовал меня, Фил. Ты знаешь, кто я и почему нахожусь здесь. Да, Фил хорошо это знал. Закончив Вест Пойнт вторым лейтенантом, Дэн должен был стать армейским командиром, но ему предложили иную стезю. - Они поняли, что в глубине души я всегда хотел быть медиком. Они прикрепили меня к медицинской части передового батальона. Той, что раньше называлась - отряд первой помощи. Я видел… Боже, Фил, я видел такое дерьмо… Дети, подростки, которые должны были учиться в школе, заигрывать с одноклассницами, напиваться в первый раз и просыпаться с первым в своей жизни жутким похмельем, эти дети истекали там кровью, умирали, потому что мы не могли помешать одним людям стрелять по другим из-за каких-то дурацких причин. Дэн тяжело сглотнул, и Фил задался вопросом, сняться ли его кошмары. Бог знает, это была ужасная война, и Дэн проработал два кошмарных года. Фил читал его дело. Коулсон знал, что Дэн ненавидел войну всей душой, и всеми силами старался ее предотвратить. В конечном итоге это и привело Уилсона в то место, куда не отважились отправиться и более храбрые. Дэн тогда спас группу детей, оказавшихся под перекрестным минометным огнем. Это стоило ему части правой ноги, взамен Дэн получил медаль «Серебряная звезда» и возвращение в Штаты. - Когда я вернулся в Вашингтон… меня словно навязчивая идея преследовала. Я хотел закончить медицинскую школу. С моей наградой и послужным списком, я мог выбрать любое учебное заведение, - Фил кивнул, он видел список мест, куда звали Уилсона. С Вэст Поинтом и службой в горячей точке за плечами, со своим рвением и навыками он был лакомым кусочком для многих из них. Поэтому ЩИТ, в лице Фила Коулсона, приложил столько усилий, чтобы заполучить его. - В первый год учебы в Университете Джона Хопкинса половина студентов считала меня психом. А другая половина была уверена, что я умотаю себя до смерти. Все свободное время я проводил в операционных или приемном покое, пытаясь научиться всему, чему только возможно, - Дэн невесело усмехнулся. - Кстати, там я и познакомился с Брюннером. Он первый начал принимать ставки на то, как быстро я перегорю. Когда он понял, что ошибся на мой счет, что я стал лучшим на своем потоке и еще позаботился о том, чтобы все мои преподаватели обратили внимание на то, как хорош он в ортопедии, он подошел ко мне и сказал, что с этого дня передо мной в долгу, - Дэн на мгновение отвел взгляд и вздохнул. - Я напомнил ему про этот долг, когда звонил сегодня. Фил задержал дыхание… Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но Дэн остановил его жестом. - Не надо. Я хранил эту возможность на самый крайний случай, и не стал бы использовать ее ни для кого другого, - Фил вскинул голову и вдруг увидел в прищуренных глазах Дэна намек на улыбку. - Хотя, если бы вы с Бартоном не лезли так упрямо под пули, мне не пришлось бы тратить такой замечательный резерв. Фил не ответил на неловкую шутку, зная, что Дэн переживает так же сильно, как он сам. Да и нечего ему было сказать. Клинт после своего появления в ЩИТе прослывший нелюдимым одиночкой, и сам не понимал, какое влияние на людей оказывает его безграничная преданность и доверие, оказываемое куратору. Люди не слепы. Фил набрал в грудь побольше воздуха и медленно выдохнул, пытаясь взять себя в руки. Дэн продолжал медленно и методично очищать пулевое ранение на руке Фила. Коулсон знал, что отнесся к нему пренебрежительно, на долгое время оставив без надлежащей обработки, и теперь вынужден расплачиваться за это болью и возможностью заражения. Но боль сегодня была нужна. Она удерживала его в настоящем. Дэн зацепил особо чувствительную область, и Фил дернулся. - Черт, прости, я знаю, тебе должно быть чертовски больно, - Дэн, тем не менее, не остановился, продолжая свою работу. Фил зажмурился, вдохнул, досчитал до пяти и медленно выдохнул. Он справится. Это пустяк. Ерунда. Это пуля не разворотила ему сустав, не порвала нервы и, в конечном итоге, не приведет к его отставке. Со всем остальным он справится. Должен. Дэн тщательно чистил рану, Фил медленно дышал. Так продолжалось еще несколько минут, пока, после одного, слишком болезненного для Коулсона движения инструментов, позвякивание прекратилось. Фил услышал, как они легли обратно на столик, и открыл глаза. Дэн пристально смотрел на своего пациента. - Бартон закрыл тебя от пули, - это не был вопрос, скорее, утверждение, и ответа Дэн явно не ждал. - Он что-то увидел и решил остановить это любой ценой. И теперь ты сходишь из-за этого с ума. Фил отвернулся и кивнул. Он вспомнил, как говорил с Дэном по телефону в ту ужасную минуту. - Отлично. Опустим подробности, не мне вести с тобой этот разговор, - Фил удивленно вскинул голову. - Я не хочу вставать между тобой и им, это сугубо ваше дело, - Дэн взял бутылку солевого раствора, чистую марлю и снова уселся на табурет возле каталки Фила. - Вы оба сделали свою работу? Филу очень хотелось ответить: "какую работу?", но Дэн как раз разворачивал марлю в опасной близости от раны, и злить врача почему-то очень не хотелось. За последнее время Фил не раз мысленно возвращался к миссии. Он не знал, о чем доложили Фьюри по телефону, не знал, удалось ли ему убить МакГвайера, но все равно кивнул. - Думаю, да. Боже, он надеялся, что это так, иначе все, что они сделали до этого момента, все летело псу под хвост. Дэн пару секунд внимательно смотрел на друга, а потом кивнул. - Хорошо. А то было бы невесело думать, что эти гады кружат где-нибудь рядом. Фил не смог удержаться от улыбки, было бы невесело, это точно. Коулсон рассеянно рассматривал потертые кафельные плитки на полу, когда занавеску резко отдернули в сторону, и к каталке в своей привычной стремительной манере шагнул Фьюри. Директор мгновенно оглядел бледного агента, скользнул взглядом по почти сшитой ране и уставился на хирурга. Он ничего не сказал, может быть потому, что, как подумал Фил, был по-настоящему удивлен. Обычно после миссий не Фил нуждался в медицинской помощи, и уж точно не в его привычках было оставить рану необработанной. Взгляд Фьюри ясно дал Коулсону понять, что именно Директор думает о подобном отношении к своему здоровью и безопасности. Слова здесь были не нужны. Нику хватало и одного глаза, чтобы сказать все лучше любых слов. Фил невольно подумал о том, что сказал бы Клинт, окажись сейчас здесь. Пара саркастических замечаний о великолепном внешнем виде, необходимости соблюдать инструкции и уж точно упомянул бы "упрямую задницу". Губы Фила сами собой расползлись в улыбке. Казалось, Фьюри прочитал его мысли, потому что тоже слегка улыбнулся. - Звонок от команды. Он сказал это так небрежно, словно это были обычные обстоятельства любой другой обычной миссии. Фил знал, что Ник в любой ситуации остается в первую очередь профессионалом. Именно это делало Фьюри тем, кто он есть. И прямо сейчас Коулсон восторгался им и ненавидел его в одно и то же время. Он ненавидел Директора потому, что это были необычные обстоятельства и совсем уж не обычная миссия. Это был Клинт. И этот день, это задание могло навсегда изменить их жизни. А благодарен за то, что кто-то должен сохранять хладнокровие в любой ситуации. Кто-то должен был видеть картину в целом, о чем сейчас и пытался сказать Филу Дэн. Они предотвратили войну. Но, черт побери, прямо сейчас Филу было на это наплевать. Пусть это волнует других. Дэна. Фьюри. Фил не понимал, что смотрит на Директора в упор, пока в единственном глазе Фьюри не полыхнуло… беспокойство? Сочувствие? Понимание? Коулсон заставил себя сосредоточиться на том, о чем говорил сейчас Ник. - Парни смогли убедить полицию, оставить это дело им. Фил слабо улыбнулся. В свое время ему приходилось заниматься подобным, у ЩИТа были свои, особые, действенные методы убеждения. - Ты все три раза попал в МакГвайера. Три пули в грудь. Когда наши парни добрались до него, он был мертв. Они нашли ноутбук со всей информацией, с ней уже работают. Он стрелял двадцать вторым калибром, но из автома… - Так я и думал, - перебил Директора Дэн, не отрываясь от своего занятия. - Учитывая, какие повреждения нанесла пуля, скорость должна была быть огромной. Фьюри кивнул. - Из этого же оружия он убил Андрика. Я только одного не понимаю, зачем он использовал автомат на таком близком расстоянии? Фил нахмурился. Он не видел оружия на трупе, но в комнате около двери заметил шкаф с оружием. - МакГвайер, видимо, услышал, как мы с Клинтом уничтожаем его людей и схватил первое, что попалось под руку. Ему нужно было уничтожить все следы, которые могли бы вывести на него. - И затем он вернулся, чтобы избавиться от вас? - спросил Дэн. - Почему он просто не ушел? «Подобные параноики хотят быть уверены, что уничтожены все улики, связывающие их с заговорами », - вспомнил Фил слова Клинта, сказанные им за секунду до того, как прозвучал выстрел. Параноик. Так Бартон назвал МакГвайера. - Он не знал, узнали мы его или нет. Он не мог рисковать. Слишком долго ему удавалось скрываться, и он хотел, чтобы и дальше все так оставалось. Фьюри кивнул, видимо, придя к такому же выводу. - Команда забрала труп и внесла поправки в его файл. Им даже удалось обнаружить еще дюжину его людей в городе, так или иначе связанных с этим чертовым делом. Фил удивленно выгнул бровь, он не успел никому рассказать о том, что их с Клинтом преследовали. - Как им это удалось? - Пока разбирались с копами, на улицу въехали два внедорожника. Увидев полицию, попытались сбежать. Наши люди их задержали. Как всегда. Если агенты ЩИТа кого-то преследуют, то в девяти случаях из десяти догоняют. А уж когда дело касается кого-то, кто причинил вред одному из своих… - Их допросили? - И устранили. Может быть, у Клинта и не было друзей в агентстве, таков уж был его собственный выбор, но он был одним из самых известных сотрудников. Он был Ястребиным глазом. Его знали, уважали и боялись. Фил знал точно, что имя Клинта Бартона почтительным шепотом произносили на всех базах ЩИТа, раскиданных по всему свету. Поэтому Коулсон не удивился, когда агент в машине спросил его о состоянии Клинта. - Все закончено? - тихо спросил Фил. - Да. Миссия завершена. Самолет Президента приземлится через три часа и все пройдет гладко. И это не говоря о том, что вы ликвидировали объект из приоритетного списка номер два. Это победа, Фил. Коулсон хмуро смотрел на Директора. Клинт может никогда не взять в руки лук. Клинт может навсегда остаться инвалидом. - Победа? Фьюри вздохнул, точно зная, о чем думает подчиненный. - В пределах миссии - да. Да. Фил отвел взгляд. Картина в целом. В этом Бартону не было равных. - Вы с Клинтом справились на «отлично». Прими хотя бы это. Коулсон опять кивнул, в конце концов, именно это пытался втолковать ему Дэн пару минут назад. Но сказать гораздо проще, чем сделать. - Все, - нарушил воцарившуюся тишину Уилсон, залепил рану широкой пластырной повязкой и протянул мягкой синюю перевязь. - Она мне не нужна, - быстро сказал Фил. - Так же как не нужна еда, вода, сон, лекарства и… - Ладно… ладно, - Фил выхватил повязку из его рук. Дэн, молча, помог просунуть руку в петлю и поправил ремень. Коулсон только собрался спросить, счастлив ли тот теперь, как из-за занавески высунулась белокурая голова симпатичной медсестры. - Меня послал доктор Брюннер, чтобы сказать, мистер Бартон приходит в себя. Прежде чем она успела договорить, Фил решительно соскочил с каталки и зашагал вон из комнаты. Девушка торопливо отскочила в сторону. Дойдя до коридора, Фил остановился и быстро оглянулся через плечо, не зная, куда идти дальше. - Какой? - спросил Дэн у медсестры. - Третий. Хирург кивнул, подхватил Фила под локоть, развернул в нужном направлении и почти потащил за собой. Фьюри шел лишь на шаг позади. Фил был так взволнован, что ему было плевать, что его ведут за руку, как ребенка. Больше двенадцати часов прошло с того момента, как на его глазах Клинт закрыл его от пули своим телом, и сейчас он снова сможет его увидеть, лично убедиться, что парень жив, что он дышит. Фил не замечал дверей, через которые они шли, коридоры, людей. Единственно, на чем остановился его взгляд, надпись - ПОСЛЕОПЕРАЦИОННАЯ. Дэн распахнул перед ним эту дверь и кивнул на третью от стены задернутую вокруг койки занавеску. Фил даже не понял, что Дэн выпустил его руку и дальше он шел сам. Краем сознания он заметил, что ни Уилсон, ни Фьюри не пошли с ним, когда он скользнул за занавеску. Там он увидел доктора Брюннера, но тот сразу встал и, молча, ушел. Фил не проводил его даже взглядом. Клинт. Он еще не отошел от анестезии, но Фил десятки раз видел, как парень приходит в себя, и сразу уловил признаки пробуждения. Коулсон подошел к кровати и сразу увидел огромную гору бинтов, туго обхватывающих левое плечо лучника. Как только Клинт очнется и попытается пошевелиться, испытает адскую боль. Увы, таковы травмы плеча. Фил вздохнув, отмечая бледно-серую кожу мальчишки, темные синяки на его груди теперь выделялись особенно отчетливо, и их был намного больше, чем видел Фил несколько часов назад, когда осматривал подопечного. И он даже не сомневался, что под бинтами были новые швы, потому что выйти без единой царапины из той перестрелки, вряд ли было возможно. Коулсон вздохнул, сел и принялся разглядывать друга. Клинт, избитый, раненный, но живой. И он не сдается. Он борется. Фил протянул руку и накрыл кисть Бартона ладонью. - Все хорошо, мальчик. Я здесь. И вдруг, словно бы он только и ждал этих слов, пальцы Клинта дрогнули, и его сероголубые глаза открылись. Клинт ненавидел больницы. Нет, не так. Он НЕНАВИДЕЛ больницы. И первое, что он в них ненавидел - запах. Антисептик. Он ненавидел этот запах. Это первое, что осознал его еще затуманенный наркозом и лекарствами мозг. Проникнув в нос, этот запах едва не заставил Клинта нырнуть обратно в небытие. Лучник еще не до конца вспомнил, что он означает, но ассоциации были неприятными, и ему захотелось побыть в безопасности еще немного. Клинту удалось выиграть в этом сражении пару секунд… минут… часов… он не знал точно, потому что потерял счет времени. Но в какой-то момент запах напал снова, одеяло безопасности было сдернуто, и Клинт не успел запаниковать только потому, что ощутил еще кое-что. Присутствие. Присутствие столько знакомое, что вполне могло заметить собой безопасную темноту, из которой он так боялся выходить. Чьи-то теплые пальцы сжали его руку. - Все хорошо, мальчик. Я здесь. Фил. Неожиданно нахлынули обрывочные воспоминания. Красная точка на груди Фила. Выстрел. Кровь на руках Фила. Еще не проснувшийся разум не мог восстановить всю картину в целом. Инстинктивно, Клинт стиснул руку Коулсона, ощутив боль в зашитой ладони. Грудь словно сдавили гигантские клещи. Ресницы дрогнули и распахнулись. Клинт сразу оглядел куратора, ища признаки ранения. При виде синей повязки на шее, дыхание Бартона участилось, сердце заколотилось, как сумасшедшее. Он не смог. Не остановил пулю. Не спас Фила. Затуманенный лекарствами мозг отказывался принимать простые факты - Фил сидит, а Клинт лежит. У Фила обычная повязка на руке, а у Клинта тонна бинтов, обмотанных вокруг плеча. Ничего из этого Бартон не заметил. Но на его счастье, Фил лучше, кого бы то ни было мог читать своего подопечного. - Я в порядке, малыш, - твердо произнес он, привычным Клинту деловым тоном. Часть паники сразу ушла, но Клинт еще какое-то время не мог оторвать взгляда от синей повязки на груди куратора, а потом все-таки чуть повернул голову и взглянул ему в глаза. - Я в порядке. Было в голосе Коулсона что-то такое, словно бы он хотел сказать еще что-то, но Клинт слишком устал, чтобы разбираться в тонкостях интонаций. Он устало моргнул, неожиданно мысль о сне показалась очень заманчивой. Фил в порядке. Это все, что имело сейчас значение. Теплая рука сжала его руку. - Просто поспи, Клинт. Ну, раз Фил настаивает… Бартон позволил своим векам сомкнуться и уронил голову на подушку. Фил смотрел, как выравнивается дыхание подопечного, как замедляется биение его сердца. Он вздохнул и пересел с табурета на край кровати. Ему не нужны были показания приборов, их надоедливый писк и графики, которые вычерчивала зеленая точка на мониторе, чтобы понять, что Клинт испугался. Ему все сказали его глаза. Достаточно было лишь заглянуть в них. Очевидно, что Клинт не помнит большую часть случившегося. Это последствия ранений и прошедшей операции. Но Фил знал, что так напугало лучника. То, как он таращился на его повязку, сказало Коулсону все лучше любых слов. Поэтому он первым делом заявил, что в порядке, чтобы успокоить мальчишку. И паника отступила. Потом он повторил это, но уже тише и с другой интонацией. Только Клинт, после одиннадцати часов на операционном столе мог беспокоиться за куратора больше, чем за себя. Самоотверженность и преданность Бартона уже не удивляла, но все еще восхищала Фила. И каждый раз, когда это случалось, ему хотелось придушить мальчишку. Встряхнуть его как следует и потребовать, чтобы он хоть немного думал и о себе тоже. А потом обнять и крепко прижать к себе, чтобы оградить от всех опасностей и бед. Какая-то часть разума Фила шептала, что, окажись он на месте Клинта, реагировал бы точно так же. Он же одиннадцать часов ждал известий из операционной вместо того, чтобы заняться своей раной. Казалось, Клинт уловил изменение в голосе куратора, но боль и слабость одерживали над ним верх, и Фил приказал ему засыпать. Неудивительно, что у мальчишки не нашлось сил возражать. Впервые с того момента, как тишину вечера нарушил один выстрел, Фил понял, что может нормально дышать. Его взгляд скользил от бледного лица лучника до повязки на его левом плече, и сердце сжималось от ужасного горя. Клинт, возможно, понятия не имел о том, чем пожертвовал. Он все еще не знал, чем придется заплатить за свою преданность. Фил вздохнул. Как, черт побери, он расскажет ему? Конец главы 7. Анонс: - Ты хреново выглядишь. Фил моргнул, и на его лицо отразилось настоящее недоумение пополам с удивлением. А потом он усмехнулся, и Клинт устало улыбнулся в ответ. - Ты валяешься на больничной койке, а я хреново выгляжу?