Самый молодой в истории: Хорватия

Преданность это то, что вы даете, ничего не прося взамен. Чарльз Джонс

Дэн и Фьюри, оба вскинули головы, когда из-за занавески выскользнул уставший, но улыбающийся Брюннер. - Как он? – спросил Дэн, когда они отошли на пару шагов. - Как мы и ожидали, - ответил хирург и повернулся к Фьюри. – Думаю, Вы хотите перевести его отсюда, как можно скорее? Директор кивнул. Это был стандартный протокол поведения, ни одна Государственная больница не могла быть достаточно безопасной для сотрудника агентства такого уровня секретности, чтобы в ней можно было задерживаться на длительный срок. И вдвойне это правило было справедливо для агента Бартона, вся жизнь которого была сплошным секретом. Дэну не нравилась сама мысль о том, что Клинта придется куда-то переводить, но он понимал, что это необходимо. - Тогда я настаиваю, чтобы вы подождали хотя бы двенадцать часов, - заявил Брюннер и, прежде чем Фьюри успел возразить, Дэн поспешил поддержать коллегу. - Оперативное вмешательство было слишком обширным и, перемещая его, мы подвергаем Клинта угрозе осложнений. А сейчас ему меньше всего нужен еще один фактор, работающий против него. Фьюри глубоко вздохнул, кивнул и только сейчас Дэн понял, что шеф вымотан не меньше их всех. - Двенадцать часов, не больше. Вымотанный или нет, но последнее слово всегда оставалось за Фьюри, даже если это поддерживало только видимость контроля над ситуацией. Дэн печально улыбнулся. - Я позабочусь, чтобы агента Бартона продержали в реанимации до самого отъезда, - пообещал Брюннер. – Надеюсь, для этого не понадобиться писать много бумажек. - Еще раз спасибо, Лукаш, - Уилсон пылко пожал руку коллеги. – Постарайся отдохнуть, хорошо? Ты заслужил. Брюннер устало улыбнулся, ответил на рукопожатие. В тот миг, когда его взгляд встретился со взглядом Дэна, тот заметил крохотную смешинку в прищуренных глазах коллеги. - Я все еще пытаюсь понять, как ты выжил на таком режиме в медицинской школе, Дэниэль. И до сих пор не могу, - Брюннер кивнул в сторону выхода. – Мне обещали выделить диванчик в ординаторской. Завалюсь на него, как только, как ты там говорил… намотаю еще пару кругов. Если понадоблюсь, пришлите сообщение на пейджер. Дэн кивнул, улыбкой проводил уходящего вымотанного до предела друга, в который раз удивляясь полному отсутствию в Брюннере зазнайства и высокомерия и поражаясь степени таланта этого удивительного человека. Когда за хирургом закрылась дверь, Дэн обернулся к Фьюри. Директор стоял, привалившись к столу дежурной медсестры, застыв, словно каменное изваяние. Вся его фигура излучала спокойствие и уверенность, но Дэн знал, что под непроницаемой маской скрывается настоящая буря чувств. Фьюри был здесь. Это сказала Уилсону гораздо больше любых слов. Нечасто на его памяти Директор приезжал лично, чтобы девять часов торчать в приемном покое, ожидая известий о раненном агенте. Правда, агент был не совсем обычный. Ястребиный глаз. Клинт Бартон, который и для Дэна и для Фьюри был гораздо больше, чем просто агентом, даже если Ник никогда не произносил этого вслух. Для начала, они оба дружили с Филом Коулсоном, и оба заботились о нем. А Фил Коулсон заботился о Клинте Бартоне. Таким образом, они тоже начали приглядывать за Бартоном. Но где-то в процессе ситуация изменилась. Дэн вспомнил, как впервые увидел знаменитого снайпера три года назад. Фил тогда припинал его тощую задницу в больницу, едва они сошли с самолета, прилетевшего из Вены и получили личное одобрение Фьюри. У мальчишки было прострелено плечо, к счастью, тогда пуля прошла выше ключицы, пробив навылет мышцу. Правда, Дэну пришлось наложить по десятку швов на входное и выходное отверстия. Закончив, он положил марлевые повязки, скрепил их пластырем, вкатил парнишке хорошую дозу антибиотика и уже собрался уложить его руку в фиксирующую перевязь, как натолкнулся на очень красноречивый взгляд, ясно давший понять - отвали. Я буду делать то, что считаю нужным. Дэн тогда едва не расхохотался. Мальчишка понравился ему своей ершистостью, и когда тот свалил из медотсека базы, Уилсон всерьез задумался над тем, во что именно влип Фил, связавшись с этим щенком. В следующие шесть месяцев он видел Бартона лишь мельком, большей частью приходилось штопать и латать других, оказавшихся в медотсеке по его вине. А Фила не видел даже изредка. Все, что он знал, что друга официально назначили куратором своенравного новичка. По мнению Дэна это привело бы к созданию самого удивительного по эффективности дуэта в истории ЩИТа, если раньше Фил не покончит с собой. Но новости, которые исправно приносил Тодд Брайн, количество и разнообразие травм, с которыми попадали в больницу все соперники Бартона, подтвердили опасения Дэна. Мальчишка НА САМОМ ДЕЛЕ ему нравился. С каждым месяцем сотрудники агентства все больше и больше убеждались, что Фил сделал правильный выбор, приведя парнишку сюда и став его куратором, по совместительству опекуном. Правда, до конца Дэн не понимал, насколько крепки узы их товарищества, пока после миссии в Андах этих двоих не доставили на базу - Коулсона, вымотанного, с синяками под запавшими глазами и обмороженными руками и Бартона - едва живого, с пулевым ранением в боку, развороченной челюстью и такой ужасной инфекцией, что справится с ней смогли лишь лошадиные дозы антибиотиков. После того, как Дэн осмотрел обоих, Фил вывел мальчишку в коридор и очень четко приказал ему вернуться в комнату и лечь СПАТЬ. Дэн ожидал взрыва, но его не последовало. Мало того, парнишка даже не попытался возмутиться, лишь устало кивнул и, молча, ушел к себе. Эта покорность стала для Дэна признаком того, насколько выросло доверие и уважение этих людей друг к другу. Когда Клинт ушел, Фил взглянул на Дэна и обратился к нему с просьбой, которая ясно дала Уилсону понять, он почти вплотную приблизился к этой границе доверия. Он еще не входит в самый "ближний" круг, но стоял уже совсем рядом. - Мне нужна твоя помощь. - Все, что угодно. Кроме одного, я не выпущу его в поле еще минимум две недели, даже не проси. Эта инфекция… Фил остановил врача движением руки. - Посади его под замок на месяц. Но… пусть это будет исходить от тебя. Я прошу, чтобы с этого дня лечением Клинта занимался только ты, ладно? Ни кто из прочих, кто бы ни дежурил в этот день. Только ты. В тот день Дэн впервые понял, что значит Клинт для Коулсона. И почему-то сильно удивился. Вспоминая тот случай, Дэн так и не мог понять, почему. Фил всегда был человеком, полностью отдающимся тому, во что верил, и о чем заботился. Дэн выполнил просьбу друга, взяв на себя полное обеспечение Бартона медицинской помощью. И сразу же понял, что доверие, которое оказывает Клинт своему куратору, на врача не распространяется. Ну, или распространяется, но не до такой степени, чтобы беспрекословно выполнять его приказы. Поэтому, ему приходилось звать на помощь Фила, который одним только выразительным взглядом мог подчинить себе строптивого подопечного, заставляя Дэна зеленеть от зависти. И где-то в процессе между тогда и сейчас , Фила требовалось звать все реже. Где-то на полпути Бартон начал смотреть на Уилсона с тем же уважением и доверием, с каким смотрел на одного только Коулсона. И где-то примерно в тоже время, Дэн перестал заботиться о Бартона только потому, что это делал Фил, и между ними выстроились собственные дружеские и уважительные отношения. Дэн вздохнул, привалился к столу рядом с Фьюри и уставился на занавеску, скрывающую от их глаз оригинальную парочку. Второй раз они с Ником вздохнули почти в унисон. Ожидание. Фьюри моргнул и продолжил смотреть в стену перед собой. Это была его работа - сохранять спокойствие в любой ситуации, и контролировать все, даже то, что не поддавалось контролю, как, например, эта ситуация. Снова и снова Ник мысленно повторял слова Дэна Уилсона. Даже при благополучном исходе, подвижность в руке может не восстановиться полностью. Бартон без лука, это как… Фьюри без повязки. Черная повязка через отсутствующий глаз была частью его самого столько, сколько он себя помнил. И лук был частью Бартона, сколько Ник его знал. Фьюри вспомнил - с большей, чем хотел бы признаться себе нежностью - как встретился с ершистым мальчишкой в первый раз. То, как восемнадцатилетний сопляк произнес слово "сэр", превратив его в самое грязное оскорбление на свете, до сих пор восхищало и бесило Фьюри. Как и то, что этот щенок - конечно, щенок, кто же еще - мог посоперничать с Директором в метании тяжелых, красноречивых взглядов. А ведь до его появления на базе Фьюри считался непревзойденным мастером этого дела. Мальчик без труда выдерживал его убийственные взгляды, награждая подобными в ответ. У него была сила, которая в полной мере проявилась в первый же день его пребывания в агентстве. Тогда Фьюри впервые увидел его на стрельбище. Даже с раной от пули в плече, мальчишка с невероятной точностью поразил все мишени. А потом победил в спарринге и в прохождении полосы препятствий. Директор был впечатлен еще до того, как Коулсон бросился нахваливать новичка. Стараясь ничем не выдать свои истинные чувства, Ник позаботился, чтобы Фил стал его куратором. Мальчишка, как оказалось, состоял из упрямства, нахальства, таланта, ума и, черт знает, какого дремлющего потенциала. И Фил был именно тем человеком, который мог бы этот потенциал разбудить и направить в правильное русло. И он взялся за это нелегкое дело. Он работал с мальчишкой и его вагоном проблем с невероятным терпением, которое вскорости окупилось. Что-то в Бартоне привлекало Фила, но долгое время Фьюри не мог понять, что именно. А потом, со временем, он стал замечать - была в Клинте какая-то "внутренняя сила", которая заставляла уважать этого парнишку. И на которую Ник стал потом делать ставку, если Бартон попадал " в неприятности". Неприятности - это когда спасти Клинта могла только эта его "внутренняя сила". Когда больше не оставалось ничего, за что можно было бы зацепиться. И если только она могла вытащить Бартона, то он возвращался. Мальчишка был слишком упрям, чтобы сдаться. Занавеска заколыхалась. Фьюри вскинул голову и увидел Фила. Коулсон выглядел куда более спокойным, чем Ник нашел его в приемном отделении. - Он пришел в себя буквально на одну минуту. Но пришел в себя. Дэн и Фьюри синхронно улыбнулись. - Все, что нам остается, только ждать следующего пробуждения. И вопросов. Но теперь он пойдет на поправку. Фил кивнул. - Я хочу быть с ним, когда он снова очнется. Дэн понимающе кивнул, ничуть не удивившись, и взглянул на Директора. Ник смотрел на Коулсона, как обычно смотрел на кого-то, кому хотел сказать что-то важное без свидетелей, оценивая и размышляя. - Ладно, - Дэн понял. - Я пойду в кафетерий. Есть пожелания? - оба мужчины промолчали. - Нет? Ладно, тогда будет вам сюрприз. Фил проводил его взглядом до дверей, отметив, как тяжело опущены его плечи, и думая, что, наверное, сам сейчас выглядит точно также. Теперь, когда жизнь Клинта вне опасности, и их заботой осталось только перевести его отсюда в безопасное место как можно скорее, можно немного расслабиться. - Фил… Коулсон невольно вздрогнул. Он никогда не слышал у Директора такого тона - смесь тревоги, сострадания и твердости в одном только произнесенном слове. - Он знает? Фил вздохнул и покачал головой. - Я не думаю, что он вообще помнит, что произошло. Он даже не понимает, что был ранен. Фьюри, молча, смотрел на своего агента, а потом сказал, тщательно взвешивая каждое слово. - Что бы ни случилось, как бы ни пошло выздоровление, с успешной реабилитацией или нет, сможет ли Бартон стрелять из лука или нет, он - все еще лучший из полевых агентов, которые у меня есть. Он лицо ЩИТа, чтобы с ним ни случилось. Фил моргнул. - Я хочу, чтобы ты удостоверился, что он это знает. Коулсон с трудом сглотнул и кивнул. Фьюри кивнул в ответ и взглянул на часы. - Мне нужно вернуться в Нью-Йорк. Эта чертова русская убийца сводит нас с ума. Никто из наших осведомителей не может назвать даже приблизительно ее местонахождение. Фил снова кивнул. Он читал досье Наташи Романовой, так же известной, как Черная Вдова. За последние несколько месяцев эта дамочка успела вымотать немало нервов агентам ЩИТа, и если бы не недостаток информации, кого-нибудь уже давно послали бы за ней. До вчерашнего дня Фил был уверен, что это будет Клинт. Теперь он мог только надеяться, что к тому моменту, когда появятся хоть какие-то точные сведения, агентство не передумает послать за ней Клинта, даже если тот не сможет пользоваться луком. - Спасибо, что приехали, Директор, - Фил протянул Фьюри руку. На суровом лице Ника на секунду промелькнуло удивление, но, тем не менее, он ответил на рукопожатие. - Как только Дэн и Лукаш убедятся, что Бартона можно безопасно перевозить, Брюннер договорится о его переводе на базу в Вене. Держи меня в курсе, хорошо? - Да, сэр. Фьюри кивнул и, как всегда стремительно, ушел. Фил проводил его печальной, но мягкой улыбкой. Ник был обеспокоен гораздо больше, чем хотел признавать, и тот факт, что он поддался на заявления врачей о том, что Клинта нельзя переводить сразу, лишний раз это подтверждало. Ни в какой другой ситуации Фьюри не допустил бы нарушения протокола. Бартон был здесь в опасности, и каждая лишняя минута лишь усиливала возможность возникновения угрозы. Но здоровье агента стало для Ника приоритетным, хотя он никогда не признал бы этого. Таков был Фьюри. Всегда поступал так, как считал нужным. Когда Клинт очнулся во второй раз, он учуял запах не только антисептика. - Это пудинг? Шоколадный, если нос его не подвел. Клинт открыл глаза и увидел у своей кровати Фила, замершего с ложкой у рта. - Ты ешь мой пудинг? Клинт очень надеялся, что это большие дозы обезболивающего виноваты в том, как жалко и плаксиво прозвучали его слова. - Это не твой пудинг. Ты еще не просыпался, что бы попросить порцию для себя. Но не беспокойся, там еще есть, - успокоил подопечного Фил и поставил стаканчик на стол. Клинт одними глазами проследил за его движением, а потом уставился на синюю повязку, удерживающую правую руку куратора у груди. Взгляд лучника скользнул дальше, вверх по руке и уперся в повязку на бицепсе. Рана не выглядела опасной для жизни. Клинт чуть повернул голову, взглянул в лицо друга, и ему очень не понравилась бледность Фила и его налитые кровью глаза с синяками под ними. Лоб Коулсона прорезали глубокие морщины, и Клинт забеспокоился, что они имеют отношение к тяжести на левом плече, которую он начал ощущать с того момента, как пришел в себя. - Ты хреново выглядишь. Фил моргнул, и на его лицо отразилось настоящее недоумение пополам с удивлением. А потом он усмехнулся, и Клинт устало улыбнулся в ответ. - Ты валяешься на больничной койке, а я хреново выгляжу? Бартон пожал правым плечом. - Ага, - он снова повернул голову и теперь уставился на свое обмотанное толстым слоем бинтов плечо. В голове сразу вспыхнули обрывочные картинки, Клинт нахмурился и опять перевел взгляд на куратора. - Ты помнишь… По встревоженному тону Фила Клинт понял, у того была причина беспокоиться, что подопечный страдает амнезией. - Ты в порядке? - тихо спросил лучник и увидел в глазах друга странный огонек. - Я в порядке. А вот ты заставил нас поволноваться. Клинт ухмыльнулся. - Что я повредил себе на этот раз? Но улыбка быстро угасла, когда огонек в глазах Фила потух, и лицо куратора приобрело непривычное выражение. Во взгляде Коулсона Клинт увидел то, чего раньше не видел - сомнение. Фил колебался. Агент вздохнул, чуть наклонился вперед, оперся локтями о колени и пристально заглянул Клинту в глаза. - Что? - Коулсон увидел, как подобрался подопечный, пытаясь стряхнуть с себя действие наркотиков. - Я выбыл из игры надолго? Дольше, чем обычно? Кажется, на этот раз мне надрали задницу слишком сильно. - Клинт… - Фил замолчал, жалея, что парень не обладает такой удивительной проницательностью, на свой счет, как на счет своего наставника. Как, черт побери, рассказать ему правду? - Фил, в чем дело? Коулсон набрал в грудь побольше воздуха и снова взглянул подопечному прямо в глаза. И увидел взгляд, ясно говоривший "я больше не ребенок", взгляд, закаленный в многочисленных зрительных дуэлях с самим Фьюри и с Советом. Фил еще ни разу не испытывал действие этого взгляда на себе, и понял, что обязан рассказать мальчишке правду. Нельзя танцевать вокруг да около, это не принесет пользы никому из них. - Клинт… Пуля, попавшее тебе в плечо, причинила очень большой ущерб. Она прошла насквозь через мышцы, сухожилия и связки, ударилась о лопатку, разрушила плечевой сустав и застряла в плечевом нервном сплетении. - И что? - под наркотиками или нет, Фил мог точно сказать, что в голове Бартона идет активный процесс. Он перерабатывает полученную информацию, пытаясь добраться до сути. - Это нервы, которые управляют рукой. Выражение недоумения на лице Клинта сменилось обеспокоенностью. - Что это значит? - Это значит, что твое плечо в плохом состоянии. И тебе предстоит длительное восстановление. - Фил, - Бартон произнес это так тихо и мягко, что у Коулсона сжалось сердце. - Что это значит? Ему потребовало время, чтобы собраться с силами. - Это значит, что реабилитация будет длительной и болезненной. Но даже при ее успешном завершении есть возможность, что функции руки не восстановятся полностью. - Насколько большая эта возможность? Филу пришлось сделать еще один глубокий вдох, боясь увидеть медленно затопляющий глаза Клинта страх. - Трудно сказать. Слишком много определяющих факторов: заживление, ткань шрама, физиотерапия. Дэн и хирург, которого он вызвал, объяснят тебе лучше. - Что будет, если рука не восстановится? - спокойно спросил Клинт. Фил смотрел, как изменилось выражение его лица - от беспокойства до того, что можно было назвать паникой. Коулсон не хотел отвечать на этот вопрос, не хотел быть тем, кто сообщит Клинту новости, означающие конец его жизни. Он не мог этого сделать. Но должен был. И, судя по тому, каким взглядом смотрел на него лучник, он уже знал ответ. - Ты никогда не сможешь восстановить полный контроль над рукой. Это означает, что ты никогда не сможешь стрелять из лука. И если так случится, это на самом деле станет концом жизни Клинта. Концом большей части его жизни. Фил видел боль и страх во взгляде лучника. Видел, как его глаза наливаются слезами, и у него перехватило дыхание от горя и сострадания. Клинт резко отвернулся от него к стене и прикрыл лицо правой рукой, чтобы скрыть слезы. - Клинт, - Фил наклонился ближе к нему. - Посмотри на меня. Тот не пошевелился. - Посмотри на меня! - это больше не было просьбой. Филу нужно было знать, Клинт понимает - это не конец. Впереди серьезное сражение, а Бартон всегда был бойцом. Наконец Клинт перекатил голову на другое ухо и взглянул на куратора. - Если кто и сможет выкарабкаться из этой ямы, только ты. Я и буду рядом, чтобы помочь тебе. И Дэн будет рядом. Больше чем уверен, что когда мы вернемся на базу, Тодд присоединится к нам. И если есть хоть один шанс, что ты восстановишься, я знаю… Я уверен, ты уцепишься за него. Это будет сложно, тяжело, и ты должен знать, что шанс может так и не наступить. Парень покачал головой. - Клинт… - Не надо. Я не могу, - он закрыл глаза и попытался взять себя в руки. - Дай мне минутку, ладно? Фил замолчал, наблюдая, как тяжело поднимается и опускается грудь Бартона. Неожиданно он почувствовал гордость. У Клинта была уникальная способность собираться и концентрироваться, когда дела шли из рук вон плохо. Наконец мальчишка открыл глаза и взглянул на куратора. - Но шанс есть? Шанс, что я смогу стрелять? Фил кивнул. - И есть шанс, что не смогу стрелять никогда. Фил снова кивнул. Клинт кивнул в ответ и быстро отвернулся к стене, чтобы спрятать все еще блестящие от слез глаза. - Клинт… - Оставь меня одного, хорошо? Пожалуйста. Клинт произнес эти слова мягким шепотом, его голос был едва слышен и он дрожал так, что Филу на миг стало страшно. Лучше бы мальчишка бесился, ругался, лучше бы это был гнев. - Я не могу этого сделать, Клинт. Помнишь? Ты никогда не будешь один, я обещал это тебе, - Фил тронул друга за правую руку. - Я никуда не уйду. Фил не знал, слышит ли его подопечный, не знал, понял ли тот, что он сказал, но вдруг пальцы Бартона ухватили его за запястье и сжали. Коулсон понял, что парнишка не хочет, чтобы он уходил, даже если словами он просил об обратном. И он остался. Фил пристально наблюдал за лицом Клинта, когда Брюннер закончил объяснять своему молодому пациенту, что именно произошло с его плечом. И хотя он использовал куда больше специфических терминов, чем Коулсон, Клинт внимательно прислушивался ко всему сказанному и, казалось, все понимал. После операции прошло уже одиннадцать часов, теперь Клинт полусидел в кровати, опираясь спиной на гору подушек, и его рука была туго примотана к телу. Фил волновался. За последние шесть часов Бартон произнес едва ли пару слов. Честно говоря, семьдесят процентов времени он проспал, да и молчаливый Клинт сам по себе еще не повод беспокоиться. Но эта тишина была не той, к которой Фил привык. Она была неудобной, неловкой и очень напряженной. Клинт был расстроен. И Фила убивала собственная беспомощность. - Доктор Уилсон растолковал мне, как виртуозно ты владеешь луком и стрелами, - тон Брюннера был деловым, спокойным, но в тоже время нежным, и Фил невольно напрягся. Нежность, это не то, что сейчас нужно Клинту. Он не отзовется, не поддастся, наоборот, замкнется еще сильнее. Нужно было предупредить хирургов. Клинт поерзал на подушках. - Каковы мои шансы? Прямой вопрос застал всех троих врасплох. - Бартон, - Дэн покачал головой, - дело не в шанс… - А в чем тогда? - перебил снайпер. - Клинт, - предостерегающе окликнул его Фил. - Что? - тотчас ощетинился тот. - Разве у меня нет права знать, сколько шансов против меня? - Дело не в шансах агент Бартон, - повторил слова коллеги Брюннер, и Фил заметил, как углубились морщины на его лице. - Ущерб от подобного ранения нельзя измерить, как, скажем 50 на 50 или 60 на 40. В любом другом случае нашей задачей было бы вернуть пациента к обычной будничной деятельности. В твоем случае требуется намного больше, потому что твои задачи отличаются от задач среднестатистического обывателя. Твоя планка намного выше. Он помолчал, раздумывая, а потом добавил. - Это как серьезная спортивная травма. У тебя может быть полное восстановление, а может быть, ты никогда не будешь выигрывать. Сейчас ни один из этих исходов… - … невозможно предсказать. Да, я понял. Если Брюннер и был обижен таким неуважением, то не подал вида. Вместо этого он просто взглянул на часы. - Мне нужно подготовить документы для твоего перевода, так что я оставляю вас. Дэн кивнул и сделал шаг в сторону, освобождая коллеги дорогу. - Бартон, я знаю, это тяжело… - Знаешь, Уилсон? Ты знаешь? - Клинт! - уже громче одернул подопечного Коулсон. - Все нормально, Фил. Если бы этот мальчишка мог выбесить меня своей дерзостью, то наша первая встреча оказалась бы последней, - Дэн снова взглянул на хмурого лучника. - Я на самом деле знаю куда лучше, чем ты думаешь. Клинт покачал головой. - Сейчас я не хочу ничего обсуждать. В доказательство своих слов он сполз ниже в кровати и упрямо сжал губы в тонкую линию. - Очень наглядно, - вздохнул Дэн, переглянулся с Филом и снова вздохнул. Фил взглянул на подопечного, на мгновение их глаза встретились, а потом Клинт упрямо отвернулся и зажмурился. Коулсон покачал головой. Да, он, определенно, волновался. Откинувшись на спинку кресла, Фил смотрел, как Дэн в последний раз проверяет крепления каталки, на которой крепко спал Клинт. Чтобы легче было перенести получасовой перелет до Вены, врачи вкололи ему хорошую дозу морфия. Проверив все ремни, Дэн, наконец-то, уселся в кресло за местом Фила, пристегнулся, и самолет покатился по взлетной полосе. - Брюннер уничтожил записи? - спросил Уилсон, откидывая голову на подголовник. - Не осталось ни следа пребывания Клинта в той больнице. Все протоколы операции и его записи в том портфеле, - Фил кивнул на потрепанный портфель за креслом хирурга. Доктор как раз в это время разговаривал по телефону с кем-то из родных. Дэн кивнул. - Ты как? - Все хорошо, - коротко и быстро ответил Фил. - Так я тебе и поверил. Коулсон вздохнул и бросил быстрый взгляд на спящего подопечного. - Фил, ты просидел у его кровати двенадцать часов. Единственная причина, по которой он сейчас не чувствует, как ты винишь себя, убойная доза морфия в его крови. Фил молчал. - Понимаю. Он закрыл тебя от пули. Ты чувствуешь себя виноватым, потому что теперь он может потерять все, что было его жизнью в течение многих лет. - Дело не в этом, Дэн. - Тогда в чем? Фил открыл было рот, чтобы ответить, но передумал и закрыл его. - Ладно, я понимаю. Вам еще предстоит этот разговор. И этот мальчишка - единственный, кто может сказать тебе, глупо обвинять себя в том, в чем ты не виноват. И я могу голову дать на отсечение, что он сам ни в чем тебя не винит. Черт побери, Фил, ты можешь приказать ему прыгнуть с утеса, и он прыгнет, ни на миг не усомнившись в правильности твоего приказа. Фил устало откинулся на спинку, устроив голову на мягком подголовнике. Дэн задел в нем что-то, еще не очень понятное, но уже весьма ощутимое. Фил повернул голову и взглянул на спящего Клинта. Во сне тот на мгновение нахмурился, а потом его лицо снова расслабилось. Коулсон вздохнул. Обвиняет его Клинт или нет - не имеет значения. Он виноват. Это его ошибка. Он повел своего напарника. Он открыл ту дверь, он осмотрел комнату и тот чертов переулок - осмотрел недостаточно внимательно - а потом позволил себе отвлечься на звонок Фьюри. Клинт был настороже, а Фил даже не подумал закрыть чертову дверь. А потом все произошло слишком быстро. Фил тихо вздохнул. Клинт может никогда больше не взять в руки лук, и это полностью его вина. - Если ты проснешься и сядешь, я дам тебе пудинг. Клинт осторожно приоткрыл один глаз, разглядывая куратора в щелочку между ресницами. Тот стоял возле его кровати и держал в руке поднос со стаканчиком. Клинт быстро открыл глаза и попытался сесть. Свободной рукой Фил нажал кнопку, поднимая головной конец кровати, и поправил ему подушки. Снял со стаканчика крышку, сунул в него пластиковую ложку и вложил в левую, прибинтованную к груди руку Бартона. Тот сразу схватился за ложку перебинтованной правой рукой, зачерпнул пудинг и неловко отправил в рот. Фил отошел к окну, принес оттуда стул и поставил его возле кровати. Они прилетели в Вену час назад, а двадцать минут назад перестал действовать введенный Клинту морфий. Фил опустился на стул, вздохнул и вдруг понял, что Бартон больше не ест, а пристально разглядывает его. Бледный, взъерошенный и помятый после сна, тем не менее, в его глазах Коулсон увидел самый ясный и осмысленный за последние две суток взгляд. - Фил? - Да? - Выкинь эту хрень из головы. - Что? - Фил едва не расхохотался, не понимая. - Выкинь Эту Хрень Из Головы, - четко проговорил Клинт, словно разговаривая с несмышленым ребенком. - Клинт… - Я знаю, мои дела неважные, но то, что ты себя обвиняешь, не поможет нам обоим. - Я не… - Не ври мне, Фил, - Бартон произнес это так устало, что Коулсон мгновенно прикусил язык, стиснул зубы и отвел взгляд. Спустя пару минут он услышал вздох Клинта. - Ты огляделся, так ведь? Фил поднял на подопечного удивленный взгляд. - Да, конечно. - И МакГвайера в переулке ты не видел? - Конечно, нет. Иначе я бы не остался стоять, как дурак, в дверном проеме. Клинт снисходительно улыбнулся. - Да, возможно, мы проторчали в дверях дольше, чем следовало бы. Но, черт побери, Фил, если бы мы этого не сделали, он бы ушел. Коулсон прищурился. - Ты думаешь, его смерть того стоила? - он неловко указал на перебинтованное плечо лучника. - Этого стоила? - Стоила, Фил. Черт возьми. Мы остановили войну! И если для этого нужно поймать пулю или умереть, разве это имеет значение? Фил нахмурился. Клинт что, оправдывается? Объясняет, почему получил пулю? - Ты об этом думал, когда вставал передо мной? О Президенте? О возможной войне? О МакГвайере? Ты о них думал? Клинт скрипнул зубами. - Ты хочешь, чтобы я извинился? - прошипел он. - Я не буду. Ты хочешь знать, о чем я в тот момент думал? Я думал, что на твоей груди красная точка, и будь я проклят, если позволю этой пуле попасть в тебя. - То есть, ты решил, будет лучше, если она попадет в тебя ? - почти выкрикнул Коулсон. Глаза Бартона потемнели. Филу не нужны были слова, чтобы понять, какой прозвучит ответ. Да, мать твою, да. - На мне был жилет, - вместо этого буркнул Клинт, и произнесенные слова противоречили выражению его лица. - Так вот, что пришло тебе в голову, - Фил вскочил со стула и широко улыбнулся. - Ты встал на пути пули, потому что на тебе был жилет! Отличная идея, браво, Бартон! - А что я должен был сделать? Стоять и смотреть? На тебе не было жилета, Фил! - И чертова пуля в твой жилет НЕ попала! Фил не понимал, что оба почти орут. - Да, она могла убить меня на месте, но главное, она не попала бы в тебя! И плевал я на все остальное, Фил! Ничто в мире не имеет для меня такого значения! Ни моя работа, ни мое плечо, ни мой чертов лук! Ничто из этого не стоит и ломанного пенса, если тебя нет. Как ты не понимаешь, без меня жизнь будет продолжаться! Без тебя – конец всему! Фил застыл, раскрыв рот. Слова замерли на кончике языка, горло перехватило. Нужно было что-то сказать, но он не знал, что. Знал только, что необходимо дать Клинту понять, как он ошибается! С каких это пор мальчишка считает, что его жизнь ничего не значит? Что он менее важен, чем кто-то еще? Как Фил умудрился это проглядеть? Как он позволил подобной мысли зародиться в голове подопечного? Как??? Филу так и не удалось облечь ни один из этих вопросов в слова. - Что, черт побери, происходит? - рявкнул Дэн, врываясь в палату. - Я ухожу выпить кофе, а когда возвращаюсь, слышу, что твой кардиомонитор буквально сходит с ума! - он взглянул на Клинта, потом на Фила и побагровел. - Нееет! Иисус Христос! Сейчас??? Вы, два идиота, решили завести этот разговор сейчас??? Нельзя было его отложить хотя бы на пару дней, когда Бартон чуть-чуть оклемается после серьезной операции? Фил виновато опустил голову, из последних сил удерживая свои эмоции под контролем. Дэн был прав, Клинт сейчас не в том состоянии, чтобы спорить. Осторожно подняв глаза, он увидел, что Клинт наблюдает за ним с весьма красноречивым выражением лица. Ничего еще не закончено. - Значит так, здесь я главный, поэтому приказ: марш по разным углам! Ты, - Дэн ткнул пальцем в сторону Фила, - идешь за мной! А ты, - в сторону Клинта, - доедаешь свой чертовый пудинг и ложишься спать, черт бы тебя подрал! Дэн выволок Фила в коридор с такой скоростью, что тот едва успевал перебирать ногами. Как только захлопнулась дверь в палату, и они оказались в дальнем конце коридора, Коулсон вдруг почувствовал, что волна адреналина схлынула, оставляя его полностью опустошенным. - Иисус! Это как иметь детей! - Дэн, наконец-то, остановился и резко развернулся к Филу, у которого как раз покосились ноги. Агент упал бы, если бы Уилсон не подхватил его подмышки и привалил к стене. Убедившись, что друг не съедет по ней на пол, Дэн внимательным взглядом врача оглядел его с ног до головы и тяжело вздохнул, вложив в этот вздох все существующие на планете эмоции. - Я не знаю, что он тебе сказал или что сделал, но ты выглядишь хуже, чем 24 часа назад. А это, друг мой, очень вредно для здоровья, - Дэн поднял руку, словно намереваясь врезать Филу в челюсть или погрозить ему пальцем, но, вместо этого, взял его за воротник рубашки. - И ты идешь спать, - безапелляционно заявил он, увлекая приятеля дальше по коридору. Фил тащился за ним без сопротивления. Идея прилечь казалась очень привлекательной, но вот насчет уснуть, он сильно сомневался. Фил перешагнул порог запредельной усталости пару часов назад, и теперь каждый его нерв, каждая клетка гудели от напряжения и возбуждения. И, кроме того, он не мог оставить Клинта, после того, что услышал. Ничего не значащий . Это потрясло его до глубины души. Откуда это взялось? Дэн втолкнул его в небольшую комнату с кроватью. - Сядь, - это не было предложение, даже притом, что у Фила не осталось сил на споры. Коулсон вздохнул и опустился на постель. Боже, как хорошо, даже если не получиться уснуть. Он скомкал пальцами мягкое одеяло и попытался вспомнить, когда в последний раз нормально спал. Кажется, несколько дней назад. - Сиди здесь. Дэн ушел, и на миг Коулсон заволновался, что врач собирается с ним делать. Он сидел, не спуская с двери напряженного взгляда, пока глаза не начали слезиться. Дэн вернулся минут через десять. В его руке была чашка, которую он протянул агенту. - Выпей. Тон не предполагал возражений, и Фил покорно поднес чашку к губам. Он выпил все до последней капли. Ха. Горячий чай с медом. Не самый любимый напиток Фила, но в животе сразу потеплело и стало странно спокойнее. Коулсон вернул другу опустевшую чашку. - А теперь, клади свою задницу. Фил не хотел подчиняться, но кровать под ним была мягкой и теплой, веки налились свинцовой тяжестью. Он откинулся на подушку и… Перед закрывающимися глазами все поплыло. Расплывчатый Дэн улыбался многозначительной улыбкой, и Фил вдруг все понял. С каким-то веселым страхом он сообразил, что в чае был не только мед. Чтобы там ни было, оно сбило его с ног с силой локомотива. Фил сдался, перестал бороться и повернулся на бок. Он успел почувствовать, как Дэн накрыл его одеялом, а потом все потемнело. - Спокойных снов, Фил. Увидимся через двенадцать часов. Конец главы 8. Анонс: Губы Клинта тронула кривоватая улыбка. Из всех голосов, которые он хотел бы услышать, на этот он надеялся меньше всего. Тодд Брайн. - Привет, Брайн. - Как дела, Бартон?