на мели

i hate u, i love u - olivia

В этот раз не солнце разбудило парня, а пустота. Он был один. Его не держали в тёплых объятиях и не трепали тёмные волосы. Пустоту заполняло только присутствие пачки никотина, но она была тоже пуста. Только с кухни доносился слабый свист закипающего чайника. Кто-то дома? Джисон? Отец? От одной мысли об отце и о его теперь уже бывшей заботе, глаза становились влажными. Накинув на себя плед, Ли вяло поплёлся на кухню с полной головой догадок. Облокотившись на дверной проем, он осторожно заглянул в комнату. Парень был прав. Джисон что-то готовил на сковороде, припевая какую-то замысловатую мелодию с испанским мотивом, слов которой не мог бы понять бы и сам испанец. — Доброе утро, — Джи окинул взглядом стоящего у двери Ли, — можешь садиться за стол, будем завтракать. — Доброе утро. — Феликс сказал так тихо и зажато, что тот, вероятно, и не заметил. Ведь для Ли это в новинку. Знал бы его друг о том, что ему никто не говорил эту фразу уже несколько лет. Никто не готовил ему завтрак вот уже несколько лет, для него привычная «еда» утром - сигарета с крепким кофе. Солнце уже гордо возвышалось над крышами домов, небо было такое чистое, что лучи светила легко проникали сквозь окна, наделяя предметы, которые им попадутся, небывалым блеском, искрами, такими маленькими, едва уловимыми человеческим взглядом, но Ли всегда признавал эту компанию «звёздочек», когда буднично, после крепкого кофе, мягко закуривал белые палочки с ментолом, а солнечные детки проскальзывали сквозь серый дым, выстраивая множество разных полос, тем самым создавая экспрессивные рисунки. — Выспался? — Сон сказал так спокойно, прям как мама, таким родным и нежным голосом, с такой заботой и любовью, что на Феликса нахлынула волна воспоминаний, которая ударилась об борт подсознания Ли так сильно, что маленький кораблик пошёл на самое дно океана, туда, где хранится самое сокровенное, самое больное. Но Ли умеет плавать пока ещё... — Ты чего не ешь? Невкусно? — казалось бы, но одним вопросом Джисон помог парню выплыть на берег из океана воспоминаний, точно как спасательный круг, только словесный. — Я...Я... Я просто не хочу, спасибо. — Ты хочешь что-то другое? Ты скажи, я приготовлю. — Джисон говорит и улыбается, а вот Феликс понимает, что тому совсем не до смеха и улыбок. — Сколько времени? — Ли ничего не осознаёт, слова льются сами, машинально. — Ты опоздал в школу из-за меня, да? Ты мог бы пойти в школу и не готовить мне завтрак, почему ты не пошёл ? Почему ты остался здесь? — Феликс. — Почему ты не отвечаешь? — голос постепенно срывается на крик. — Феликс, я опоздал в школку всего на два урока биологии, я думал, что ты проснёшься голодный, вот и приготовил. — Прости, прости за крик, я не специально. Он не специально, это не он, это две стороны, уживающиеся в таком хрупком мальчишке - одна рвёт изнутри, а другая извиняется. Феликс не болен психически, он здоров, ему просто нужна рука, рука помощи, которая выдернет его из омута постоянных мыслей о прошлом, из этого океана душераздирающих воспоминаний. Ему нужен не временный спасательный круг, ему нужен человек, что даст ему глоток воздуха навсегда, даст ему наконец-то спокойно дышать. Их завтрак проходит в гробовом молчании. Джисон не знает, что сказать, а Феликс просто погряз в себе. Дверь со скрипом закрывается,сквозь щели слышится тихое : «Не вздумай на улицу выходить». И Ли остаётся один. Опять. На улице пасмурно. Ветрено. Облачно. Дождливо. И так тоскливо. Окно открыто настежь. Холодок прокрадывается в квартиру, проходя сквозь белоснежную тюль, медленно проскальзывает по полу, наконец добравшись до тела юноши. Феликса знобит. Поэтому он идёт закрывать это злосчастное окно. Во дворе тихо - полное отсутствие живых душ. И через несколько часов Ли плюет на предупреждение Джисона, накидывая джинсовую куртку и завязывая шнурки кед. К счастью темноволосого, в кармане он находит затерявшуюся сигарету, помятую и сломанную наполовину. Пустота. Даже тут, в квартале, слишком пусто. Раньше, выходя на вечерние прогулки, Феликс наслаждался обилием этого чувства, а теперь, а что теперь? Его это пугает, ему это не нравится, совсем. Это одиночество в один миг успело надоесть парню, но когда, когда именно? Вчера? Этот вечер, этот парень...или же воспоминания? Из потока мыслей темноволосого вырвал удар по плечу. — Ещё будешь? — перед лицом протянутая рука с сигаретой в руке, медовый голос, как у пай-мальчишки и чёрная толстовка. Подняв свой взгляд на незнакомца со сладким голосом, Феликс окаменел. Тот парень, тот парень, который стоял позади Чанбина, этот с коричневыми волосами, чей звонкий смех прошлой ночью разрывал тишину. И Феликс хотел было побежать, да его остановили. — Куда побежал? — тихий смешок. — Сиди, я тебя не трону. Так сигарету будешь? Я Минхо. А Феликс молчит, ему страшно, чувство страха стремительно овладевает всем телом, разум затуманивается, губы склеиваются и не размыкаются. — Ну, чего молчишь? Боишься, Феликс? Курить будешь? — парень с улыбкой на лице ерошит волосы Ли, а затем, зажигая сигарету, подносит её ко рту застывшего от испуга парня. — Рот открой. И Феликс открыл. — А ты зачем пришёл сюда? — За Джисоном.