Судьбоносная случайность

Когда Люси открыла глаза, то обнаружила, что Нацу уже не было. Он еще утром поспешно удалился на работу, оставив ей ключи на тумбе. Перед ее глазами всплыли моменты сегодняшней ночи. Ее лицо залилось краской. Но она не могла отрицать того, что ей была очень хорошо с Нацу. Второй раз она словила себя на мысли, что с Локи она такого не испытывала. Да и в целом, ее опыт интимной жизни не был столь обширным. Но Драгнил… При мысли о нем, она уже чувствовала легкое покалывание внутри себя. На мгновение, она вспомнила, кем он работает и что ей не следовало бы думать об этом. Но с собой было трудно бороться. Люси вздрогнула, когда послышалось, как открылась дверь. Это был Дрганил. Он быстро зашел в ее комнату и подошел к тумбе, что-то положив туда. Люси напряглась, не зная даже с чего начать разговор. Но Нацу начал первый. — Я сообщил твоим подругам, где ты. Сказал, что все в порядке. Они привезут тебе вещи. Сегодня ты уедешь обратно. Он мельком взглянул на нее, заметив, что она смотрит мимо него. — Люси? Ее взгляд столкнулся с его. — Ты ничего не скажешь? — ее слова прозвучали скорее как утверждение, чем вопрос. — Ты о чем? Она криво усмехнулась. — Не прикидывайся. Ты не маленький мальчик. — в ее голосе слышалась злость, однако Люси со всех сил пыталась сдерживать себя. Драгнил сжал челюсть, отвернувшись к окну. — И ты не маленькая девочка. Все понимаешь. Было и было. Нахлынуло… — он отпил воды, да так, что капли быстро сбежали по его футболке, которая была и так мокрой от пота. Каждое утро Нацу занимался бегом. И сегодня его тоже ничего не остановило. Скорее, ему даже нужно было побегать и подумать о том, что произошло. Услышав его слова, Люси закивала головой, тихо сказав: — Пусть так. В этот момент послышались гудки в домофон. Наконец приехали Мира и Джувия. Эльза была очень занята работой. Но все они сегодня обязательно встретятся. Люси понимала, что теперь ей придется все объяснить подругам, даже если ей совсем не хотелось. С каждой минутой она хотела просто все забыть. Нацу открыл дверь, и в комнату быстрым шагом зашли Джу и Мира, ища глазами Люси. — Боже правый! — воскликнула Джу, — Ты сейчас же расскажешь нам все или я умру прямо здесь! Мира оглянулась, засмотревшись на постель и на то, что на кровати лежало два одеяла. Это показалось ей странным, и у нее даже закрались сомнения, однако, она решила промолчать. Затем, Люси позвала девушек в другую комнату. — Вот, держи, мы привезли тебе вещи. — сказала Мира, погладив Люси по плечу, — Нацу вкратце рассказал нам о случившемся. Я одного не понимаю: почему не позвонила нам? Я не знаю… Мы бы… — Вы бы «что»? — перебила Люси, — А? Вы бы ничего не смогли сделать. Они бы и вас связали, а еще хуже убили. Эти звери сидят в специальных колониях, где ими занимаются такие, как Драгнил. К тому же, все так быстро закрутилось… — вздохнула она, проводя ладонью по лицу, — Я благодарна ему за спасение моей жизни. На этом все. Люси подошла к сумке с вещами и начала переодеваться. Мира и Джу в недоумении смотрели на нее. — Люси, мы всего навсего волновались за тебя. Не говори так с нами. — спокойно сказала Мира, но в ее голосе ясно слышалась обида. Вздохнув, Хартфилия закрыла глаза. — Простите… Я думала, что сойду с ума. — в этот момент подруги обняли ее, поглаживая по спине, — Этот пистолет, мой разрушенный дом… А перед этим Локи… В комнату резко вошел Нацу, извинившись, он сообщил, что машина внизу и вскоре отвезет их. Пока Джувия еще раз попыталась Драгнила расспросить о случившемся, что-то уточняя, он не смог удержать свой взгляд, который медленно перешел на Люси. Она была одета в зеленую хлопковую рубашку, открывавшую вид на ее красивую грудь и черные шорты, которые очень точно подчеркивали ее округлые бедра. На ее длинных и стройных ногах красовались легкие белые кеды, на которых она слегка подымалась и опускалась. Он видел, что она нервничает. Лицо ее было повернуто к окну, а сама она периодически покусывала губы, стараясь сохранить спокойствие. — Мы все уладим, Джувия. Не беспокойся, все будет хорошо. — Нацу постарался улыбнуться, но вышло у него не очень. На улице небо затянулось тучами. Ветер стал дуть сильнее, встряхивая деревья, словно давая им проснуться от легко летнего дрема. Первые в машину уселись Джу и Мира, Люси же садилась последней. Нацу придержал для нее дверь, не сводя с нее глаз, но Люси, словно находясь в своих мыслях, даже не взглянула на него. Вскоре, машина отъехала, постепенно растворяясь во взгляде Драгнила.

***

Около месяца все снова шло своим привычным чередом. Так как наступил июль, самый жаркий месяц, в Испанию приехало очень много туристов из разных стран. Все пляжи были забиты, везде расставлены зонтики от солнца, а люди то и дело мазались кремами, ведь палящее солнце Испании с легкостью могло сжечь кожу. Однако, словно мотыльки на свет, зная, что погибнут, люди приезжали в Испанию, в надежде постичь все великолепие морских волн и какую-то загадочную, невероятно головокружительную атмосферу моря, на закате в котором, солнце, таяло, словно лед, расплываясь над горизонтом. А вечером здесь было просто невероятно красиво: высокие пальмы, махая своими широкими листьями, словно опахалом, приветствовали людей; после осевшего солнца, небо становилось фиолетово-розовым, а море спокойным и горячим, так, что люди купались в нем и ночью. В некоторых городах шумно звучали бары, рестораны, разного рода развлечения. В других же частях все были значительно романтичнее: множество людей сидело на пляже, раскинув одеяла, с бутылкой вина, всматриваясь в приливы маленьких волн, освещенных с улицы фонарями. Люси, будто не успевая, работала в двойную смену — днем и ночью, если можно так сказать. К ней приходили люди, дети, даже иногда пожилые люди, которых она обучала. Порой, к ней обращались разного рода танцоры, прося обучить их той или иной хореографии. И действительно: Люси была одной из лучших хореографов Барселоны. Здесь, в кипящей атмосфере горячих латиносов, практически невозможно было конкурировать, однако, Люси это удалось. Хоть и сама она не была чистокровной испанкой, так в ней текла английская, французская, а также ирландская кровь, по умению и страстности она не уступала ни одной испанке. Порой, уставая до изнеможения, Люси приходила домой и просто ложилась спать, даже если была сильно голодной. Но ей это нравилось. Это, как никак, помогало ей забыть этого Драгнила, нагло ворвавшегося в ее жизнь. Как только она думала о нем, все ее нутро бурлило от злости, однако, затем настигало резкое смущение, когда она вспоминала ту ночь… Вздыхая, Хартфилия пыталась вспомнить все моменты снова и снова, чтобы почувствовать их еще. Однако, воспоминания все больше терялись, ускользая от нее, словно тени. После встречи с ним, у нее внутри что-то щелкнуло, что-то смешанное со злостью и другим чувством, которого она пока опасалась. Драгнил же думал о Люси чаще, чем нужно. И это его ужасно злило. Иногда, это даже сильно мешала ему на задании: когда он, задумавшись, вспоминал ее глаза, рассерженное выражение лица, которое делало ее еще более милой и которое его одновременно доводило до бешенства, а также ее губы… С красноватым оттенком… В него не раз выстреливали или же убегали прочь, пользуясь моментом. Нацу понимал, что эта девушка определенно интересна ему, хоть и с первой встречи он бы ее не раз окунул в воду, причем ледяную. Его друзья, в отличии от него, а в частности Грей, встречались с девушками, совершенно не заботясь ни о чем. Хотя Нацу не раз предупреждал Грея быть осторожным. — Ты не забывай: врагов у тебя за каждым углом полно, а ты мимо этих углов ходишь под ручку с Джувией. — целясь в доску и прищурив один глаз, проговорил Нацу. Но Грей лишь поджал губы, разводя руками. — Я знаю, прекрасно знаю. Сам тебя предупреждал, но… Мы не люди что-ли? Мы тоже имеем право иметь отношения, семью… — О-оо! — заулыбался Нацу, — Раньше я от тебя таких слов не слышал. — попав в самую цель доски, посмотрел на друга Нацу. Грей как-то нежно, по особенному улыбнулся. — Однажды и в твоей жизни появится девушка, после которой захочется сказать такие слова. Нацу усмехнулся, сняв с себя мокрую от пота майку. — И все твои правила вроде:"Любовь — дело последнее", — он сделал акцент на этих словах, — останутся позади. — Ох, Грей, — складывая свои вещи в сумку, произнес Нацу, — я буду только рад, если в твоей жизни все так и сложится. Ты к этому расположен. Я — нет. Работа — и есть моя любовь. Наконец сложив все вещи в спортивную сумку, Нацу попрощался с другом и ушел.

***

В Зале суда послышался галдеж, а затем стук молотка судьи, который, судя по уже стихшим голосам, успокаивал людей. Сегодня, Эльза Скарлетт, сидя ровно и уверено, как профессионал своего дела — защищала очередного клиента — рабочего в ее фирме, которого обвинили в краже данных документов на продажу — но чувствовала она себя, увы, совершенно не так. Здесь также сидел и Жерар, защищая обвинительную сторону. Он буквально сверлил ее взглядом, ухмыляясь, что ужасно злило ее, от чего она, как полагается серьезным лицам, вела себя еще более уверенно, однако это не помогало. В зале только и слышалось «Ваша честь, Ваша честь, Протестую...». Жерар и Эльза вели громкие баталии, однако, на языке совершенно для многих непонятном — юридическом. — Во-первых: доказательств того, что мой подопечный действительно украл данные, крайне мало, кроме того, что его видели у офиса компании «Биела-Доама». Во-вторых, у моего подопечного есть алиби и свидетель, который может это подтвердить. Жерар усмехнулся, запротестовав. — Ну, помимо того, что он был у офиса, есть еще запись видеокамер, где он направляется в кабинет именно тогда, когда там ни-ко-го не было! — широко улыбнулся он, — А это ли не весомое доказательство? Скарлетт сглотнула, тяжело задышав. Фернандес, прикусывая губу, осматривал Скарлетт с ног до головы. На ней красовалась черная юбка карандаш и белая льняная рубашка, сквозь которую виднелся белый лифчик и красивая грудь. На ее спортивной фигуре это смотрелось невыносимо сексуально. Заседание длилось еще час, после чего, ожидаемый свидетель не явился, и его перенесли на следующий день. После этого, неподалеку от здания суда состоялся прием, куда были приглашены все юристы. Праздник был по поводу юбилея самой профессии. Около красивых обрамленных золотом колоннах стояли официанты, вежливо подавая бокалы вина и шампанского всем желающим. На нежно-бежевом потолке, где красовались три красивых люстры, в форме цветка, отражались тени приходящих и уходящих гостей. Музыканты весело играли Моцарта и Баха, создавая атмосферу светского раунда, куда приглашали лишь избранных. — Так все аристократично, что аж тошнит. — отпив шампанского, раздраженно пробормотала Эльза, оглядываясь по сторонам. — Мы можем уйти. — сказала Люси, отпив немного вина. На этот прием желательно было приходить с кем-то, кто умел себя вести в обществе хоть малую долю и делать вид, что вся эта атмосфера ему привычна, как никогда. И Скарлетт, поразмыслив, позвала Люси. Та как Мира была слишком зажата, а Джу бы молча скучала в сторонке, оставалась только Люси — самая коммуникабельная и легкая в общении. Хотя, наблюдая за всем этим пафосом, Люси тоже начинала чувствовать наступающее раздражение. Не успела Эльза что-то ответить подруге, как к ним подошел старый знакомый Эльзы — Жак Орлион — худощавый парень, с большими голубыми глазами, и маленькими усами над губой. Он тоже конечно же был юристом, однако, работал он во Франции, а сюда приезжал лишь по мелким делам. — Как давно мы не виделись! — он поцеловал Эльзу, широко улыбнувшись, — Я слышал, что сегодня у тебя было заседание, и ты была зла и непреклонна, как тигрица! — он прорычал, превратив руку в лапу тигра, на что Эльза, с натянутой улыбкой поблагодарила его. Люси хотела было отойти в сторону, однако Жак схватил ее за руку, широко улыбаясь. — А как же зовут вас, мадам? Люси, бегая глазами из стороны в сторону, в надежде, что-то кто-то подойдет новый, не двинулась с места, смущенно улыбнувшись. — Я Люси — подруга Эльзы. Жак окинул ее восхищенным взглядом: на ее стройной фигуре красовалось черное обтягивающие платье до колен, а волосы, взбитые в локоны, небрежно спускались на открытые плечи. — Позвольте, я приглашу вас на танец? Люси, почти потеряв надежду на то, чтобы придумать отговорку, уже было согласилась, однако, мимо его плеча она заметила знакомую ей фигуру и тихо прошептала: — Нет… Жак недоуменно уставился на нее. — Почему же, мадемуазель? — для француза, любивших всех женщин, это было жестоким оскорблением. Однако, Люси уже не слышала его слов. В непонятном смятении и дрожи она наблюдала за высокой и загорелой фигурой Драгнила, вошедшего сюда с Греем и Жераром. На нем была черная рубашка, чуть распахнутая, которая обтягивала его упругое тело, и черные классические штаны. — Только не это… — Сердце ее быстро забилось, а ноги, подгибаясь, не слушались ее. Француз снова недоуменно посмотрел на девушку.