Я просто нашел человека

Everybody here is out of sight They don't bark and they don't bite They keep things loose they keep it tight Everybody's dancing in the moonlight King Harvest - Dancing In The Moonlight

- Мутная какая-то история, - проговорила Соня, ковыряя вилкой в салате. - Точно! На самом деле, я думал, там что-то поинтереснее. А тут выходит, что единственное мясо - это то, что твой блондинчик понесся сломя голову выслеживать бандитов. Придурок, не иначе! - живо подхватил Минхо. Они сидели в студенческой столовой впятером, как обычно: Томас, Минхо, Соня и Фрайпан, а Гарриет стояла в очереди на кассе, так как пришла позже остальных. - Перестань его так называть, - раздраженно повторил Томас уже в который раз. - И вообще, по-твоему, сиротство, приюты, убитые друзья и простреленное колено - это недостаточно интересно? Минхо пожал плечами и засунул в рот порцию картошки. - Ты слишком жалостливый, - прошамкал он с набитым ртом. - Я тоже, если честно, думал, что будет что-то более эпичное, - сказал Фрайпан. - Мы даже ставки делали: я был за то, что он вырежет у тебя печень и почки, оставит умирать в заполненной льдом ванной и свалит в ночи. А Минхо поставил на то, что к тебе однажды заявятся его дружки и кокнут тебя. А потом и всех нас, потому что мы типа свидетели. - Придурки, - Томас закатил глаза, но улыбнулся. - А Гарриет с Соней поставили на то, что он какой-нибудь спецагент под прикрытием, вроде Джейсона Борна, который попал в беду, и ему какая-то телка помогла, я уже не помню имени, в общем, прямо как ты, - с энтузиазмом продолжал Фрайпан. К ним подошла Гарриет с подносом. - Фрай, кончай идиотничать, это была шутка, я думала, что всем понятно, - она сгрузила свой поднос на стол и плюхнулась на стул рядом с Минхо. - И вообще, сколько уже можно болтать про этого Ньюта? Ты или познакомь нас, или хватит уже кости ему перемывать. - Жащем ваш жнакомить? - искренне удивился Томас, не прожевав находящуюся во рту еду. - Незащем, - передразнил Минхо. - Я-то уже с ним знаком, остальные перебьются. Гарриет фыркнула, а Соня понимающе улыбнулась и спросила у Томаса: - Что, стесняешься? - Чего? - опять не понял тот. - Ну как, наш закоренелый холостяк Томми наконец-то завел сожителя. Да еще какого - странного, непонятного и явно из… как бы это сказать… в общем, из другого социального слоя. Прямо как в романах, - Соня захихикала, и Гарриет подхватила ее смех. - Очень смешно, - Томас закатил глаза, не скрывая раздражения на упоминание про другой социальный слой. - Нормальный он, самый обычный, причем тут это вообще? - Да забей, они шутят, - примирительно пробасил Минхо. - Да я понял, - пробубнил Томас. - Я о другом. - А насчет знакомства ты подумай. Да не, я не о том, - добавил азиат, поймав удивленный взгляд друга. - Ты с днем рождения придумал уже, что будешь делать? Остальные живо загалдели в знак поддержки. - Не придумал. Но Ньют-то тут причем? - Притом, что если мы у тебя отмечаем, то все равно придется знакомиться. Или рванем куда-то? - Понятия не имею, - пожал плечами Томас. - Ну так включай думалку, приятель, - сказал Фрайпан. - Неделя осталась, нам всем тоже подготовиться надо. - Ну… Тогда я за клуб, наверное. Вы как? У меня дома мы все равно периодически собираемся. - Нас-то зачем спрашивать? - резонно спросила Гарриет. - Это твой день, тебе и решать. Мы там уже подтянемся. - Только не у тебя на работе, я тебя умоляю, - быстро сказал Минхо, и Фрайпан понимающе загоготал. Девочки, напротив, высказали желание сходить в "Птицу". - Не, это вы как-нибудь сами давайте, - отказался Томас. - Я вам даже скидку выбью, как особо приближенным, если моя смена будет. А отмечать лучше в другом месте, где меня никто не знает и где я могу напиваться, не опасаясь опозориться перед коллегами. Я у Галли спрошу, у него второе место работы вроде ничего. Да и с алкоголем не обидит, а то мне как-то тяжко будет вас разом напоить. На том и порешили. Все поднялись на ноги и покинули столовую, но в коридоре Томас направился к выходу из университета. - Я на лекцию не иду, у меня смена в четыре. - А чего ты тогда ел с нами? Вас же на работе бесплатно кормят, - удивился Минхо. - Еще поем, в чем проблема? И вообще, не бесплатно, а с вычетом фиксированной суммы в месяц. Но там по фигне. Бесплатного в этом мире ничего нет. - Ага, кроме проживания под твоей крышей, - поддел друг и махнул рукой на прощание. Томас помахал в ответ и зашагал на улицу. В воскресенье вечером он вернулся со смены, открыл дверь в квартиру и с грохотом бросил сумку на пол. - Ньют? - крикнул Томас из прихожей, стряхивая кроссовки. - Ньют, я дома! Ему никто не ответил, и он удивленно прошагал в комнату. Свет был включен, но блондин отсутствовал. Панчо спал на диване. Заглянув на кухню и в туалет, Томас понял, что Ньюта нет в квартире. Ушел. Вот и все, прожил ровно две недели и свалил в никуда, как и обещал - и даже свет не выключил. Томас встал посреди комнаты и растерянно огляделся, смутно надеясь, что проглядел Ньюта в каком-нибудь углу. Но ни в одном из углов его не оказалось, и Томас ощутил явное разочарование, а затем - злость. Мог бы хотя бы попрощаться! - О, Томми! Привет. Не слышал, как ты вошел, - дверь на балкон открылась и в чернеющем проеме появился Ньют с костылями и в спортивных штанах и теплой кофте, что на днях свистнул из шкафа с разрешения хозяина. - А я тут курю. Томас с облегчением выдохнул, а потом запоздало удивился своей реакции. - Я, вообще-то, звал тебя, когда пришел, - ледяным тоном произнес он. Нет, Томас, слишком злой голос, мысленно выругал он себя, но слова уже вылетели изо рта. - Я не слышал, - растерянно сказал Ньют. - Как ты мог не услышать? Я кричал несколько раз, а на балконе слышно, что происходит в квартире. - Ну, может, я дверь плотно закрыл, - пожал плечами Ньют, по-прежнему стоя в проходе. - И вообще, ты чего дерганый такой? Панчо вон разбудил. - Он и так проснулся, - машинально ответил Томас, про себя раздумывая, что он, действительно, слишком раздражителен. - Ничего, устал просто. Разворачивайся, погнали курить. - Так я только что. - Ну еще раз покуришь, - нетерпеливо сказал Томас. - Давай, мне скучно одному. - Как скажете, ваше величество, - Ньют закатил глаза, но послушно вернулся на стул. - Как день? - Неплохо, сегодня был хороший чай. А у тебя? - Ну, у меня чай был тоже ничего, вкусненький, - Ньют, видимо, пребывал в легком расположении духа. - Весь день болтали с Панчо. Он ничего у тебя, прикольный пацан. - Я начинаю ревновать к тебе своего кота, - проворчал Томас. Ньют хихикнул. - Нет, я серьезно! Эта животина должна спать только со мной, а я каждое утро вижу ваши спящие довольные морды на моей подушке "Хеннеси". У меня-то он в ногах спит. Где справедливость? - А что не так? Мы нравимся друг другу. - Да вы даже внешне похожи. По утрам особенно. Ньют удивленно вскинул брови, потом посмотрел в окно на кота и рассеянно кивнул. - Хм, наверное… Слушай, я тут подумал, я на улицу хочу, можно? - Мы сейчас на улице, - недоуменно ответил Томас. - Мы на балконе, - терпеливо сообщил Ньют. - А я на улицу хочу, вниз. Пошли завтра до магазина или еще куда-нибудь недалеко, осточертело в четырех стенах сидеть. - Да не вопрос, - согласился Томас. - Только ты осилишь? Учти, если свалишься где-нибудь по дороге, я тебя там и брошу. - Ну да, конечно, - отмахнулся Ньют. - Я же сказал, недалеко и недолго, на марш-бросок меня пока не хватит. - Окей, без проблем. Спустя немного времени, когда они улеглись и погасили свет и Томас уже соскальзывал в сон, его негромко позвал Ньют: - Томас? Ты спишь? - Почти. Ньют почему-то замолчал. Томас открыл глаза. - Чего хотел-то? - Ну, знаешь... Если бы я ушел, я бы костыли оставил. Томас не нашелся, что ответить, пытаясь разбудить мозг и заставить его сгенерировать ответ. - Мм, - наконец, промычал он и мысленно дал себе оплеуху. Лучше бы вообще ничего не говорил, честное слово. Еще через некоторое время он не удержался и вновь открыл рот, отчаянно гадая, спит ли Ньют и насколько идиотом выглядит сейчас он сам. - А с чего ты взял, что я решил, будто ты ушел? Ньют ответил не сразу. - Да так, показалось, - он зевнул. - Спи, Томми. Томас не ответил. Он думал о том, что чувство, завладевшее им в минуты, когда он считал, что Ньют испарился из его жизни, было печалью. *** - Я в жизни этого не надену! - категорично заявил Ньют, хмуро уставившись на протянутое ему теплое пальто. - Почему? - удивился Томас. - У тебя куртка легкая, ты и без того весь хиленький, на таблетках, а в моем пальто тепло. - Оно бабское, - все тем же бескомпромиссным тоном объяснил Ньют. - Ну, знаешь, - обиженно засопел Томас. - Сам ты бабское. Я же ношу, и нормально, - в доказательство своих слов он натянул на себя пальто и повертелся у зеркала: плотная серая ткань, слегка мешковатый покрой, чуть сужающийся книзу, одна крупная пуговица ниже пояса, длинный узкий вырез, открывающий горло и часть груди, широкие лацканы, полы доходят почти до середины голени. По его скромному мнению пальто было даже более, чем нормальным. По крайней мере, Томас души в нем не чаял и никогда этого не скрывал. - И что с того? Ты вообще странно выглядишь. - Я выгляжу стильно, что ты вообще понимаешь? - наиграно пафосно ответил Томас. Ньют засмеялся. - Семьдесят процентов шерсти, между прочим. Ньюта этот факт не особо впечатлил. - Я лучше в своей куртке пойду. - Стоять, - остановил его Томас. - Я тебе тогда зимнюю куртку дам, а сам в пальто пойду. Только тогда надо свитер другой надеть, с высоким горлом. Ньют фыркнул. - Жертва моды, вот ты кто. - Ты упускаешь лучший шанс в своей жизни, - прокричал Томас уже из комнаты, безуспешно пытаясь всунуть голову в рукав. - Переживу как-нибудь, - донеслось до него из прихожей. Кое-как разобравшись со свитером, он дождался, пока Ньют наденет куртку и поудобнее устроится на костылях, а затем бодро вышел за порог. Настроение было на редкость хорошим. Спустившись на первый этаж, Томас вышел из лифта, отошел на несколько шагов вперед и покрутился вокруг своей оси, демонстрируя Ньюту внешний вид: пальто, свитер, потертые укороченные джинсы и белые кеды. - По-прежнему считаешь его бабским? - самодовольно спросил он. Ньют закатил глаза. - Дверь держи, хипстота недоделанная, - велел он, неловко наваливаясь на костыли. Прогулка до магазина заняла немного больше времени, чем обычно - из-за медленно идущего Ньюта, однако Томас был даже рад. Уже внутри он закидывал в корзинку продукты и беззаботно болтал обо всем на свете. На кассе Ньют настоял на том, чтобы оплатить весь чек. Томас потянулся рукой и открыл створки витрины с сигаретами. Поблуждав взглядом по рядам пачек, он не обнаружил там искомого и обратился к продавщице: - А "Мальборо Классик" нет? - Все, что есть, на витрине, - бесцветным голосом ответили ему. - А на другой кассе? - Посмотрите. Томас подошел к другой витрине и принялся высматривать там свои сигареты. - А чего тебе этот "Мальборо" так сдался? Бери любые другие, - произнес Ньют, подковыляв ближе. - Другие не то… Ты сам-то что куришь? В смысле, до того, как я стал покупать тебе "Мальборо". - Когда как, мне без разницы. - А, ну ясно все с тобой… О, нашел! - радостно воскликнул Томас, тыча пальцем в красно-белую пачку. - Просто они самые вкусные, - объяснил он, обернувшись к Ньюту. - Они все одинаковые. Ну, плюс-минус, разве нет? - Неа, - помотал головой Томас, и принялся поочередно тыкать пальцем на витрину. - Эти горчат, у этих запах отвратительный, ходишь потом, как бомж, и воняешь, вон те просто невкусные, даже не знаю, как объяснить… От этих вообще будто в мухи в рот насрали. Что у нас тут еще… Вот от этих в горле першит. Короче, мои самые нормальные. - Молодые люди, можно побыстрее, тут очередь, - раздраженно поторопила их кассирша. - Да, извините, - откликнулся Томас. - Тебе какие брать? - Против танка не попрешь, убедил, - усмехнулся Ньют и поднял руки, будто признавая поражение. - Бери мне свой "Мальборо" и погнали, а то эта дамочка мне сейчас вторую ногу покалечит. Кассирша недовольно поджала губы, но ничего не сказала. - Хот-дог хочешь? - спросил Томас, когда они отказались на улице. - А далеко идти? - Нет, тут близко. - Тогда я за, - кивнул Ньют. - А то от нашей стряпни я скоро плесенью покроюсь. - Я нормально готовлю, - оскорбленно сказал Томас. - В отличие от тебя. - Да, только ты почти не готовишь, а мне приходится давиться своими кулинарными фиаско, - Ньют скривился. - Никогда не любил готовить. - А мне нравится готовить, - пожал плечами Томас. - Могу завтра сообразить что-нибудь на завтрак, если не просплю. - Ты проспишь, - фыркнул Ньют. - И вообще, ты работаешь в ресторане, тебе положено любить всю эту чепуху. Томас рассеянно кивнул. Его внимание уже переключилось на что-то другое. - Знаешь, Ньют, тебе придется признать, что ты был неправ, - проговорил он и обернулся вслед прошедшей навстречу девушке, чтобы проверить, обернулась ли она. Она обернулась. - Ты о чем? - Если бы мое пальто было таким ужасным, как ты говоришь, я бы не привлекал девчонок. А эта была очень даже ничего, и, могу спорить, я ей понравился. Ньют фыркнул. - С чего ты взял, что ей ты понравился? - А кто еще? Ты, что ли? - В смысле? Я тоже очень даже ничего. По крайней мере, проблем с этим никогда не было, - самоуверенно сказал Ньют и тряхнул челкой. Томас расхохотался. - Да ты охренел, Томми? - впрочем, тон его был веселым, и он улыбался. - Да не, я не о том, - он махнул рукой и посмотрел на Ньюта. Пришлось признать, что он действительно довольно красив: высокий, невозможно худой, с длинной шеей и непропорционально большими выразительными глазами, он походил на модель из мира высокой моды и умудрялся даже с костылями и в куртке не по размеру выглядеть уверенно и расслабленно. - Нормальный ты, успокойся. - Я и не напрягался, я просто хотел сбить с тебя спесь, - ответил Ньют. - Где там твои хот-доги? - Очень вкусно, - сообщил он несколькими минутами позже, откусив от своего хот-дога неприлично большой кусок. Пришлось остановиться на краю тротуара, потому что Ньют не мог идти и есть одновременно. Томас согласно закивал. - Определенно лучше, чем твои… - договорить он не успел, потому что большая капля соуса сорвалась вниз и шлепнулась на асфальт, попутно запачкав лацкан все того же многострадального пальто. - Ну вот. Ньют громко засмеялся. - Ибо нефиг говорить во время еды, - назидательно произнес он и, желая закрепить успех, потряс в воздухе рукой с зажатой в ней едой. Сосиска вылетела из теста и приземлилась недалеко от кляксы Томаса. Теперь пришел его черед хохотать. - Не смешно, Томми, - замогильным голосом сказал Ньют. По мнению Томаса, выглядел он слишком расстроенным для такой ситуации. - Я только что просрал свое счастье из-за тебя. - Я куплю тебе другой, - ответил Томас, не переставая смеяться. - Купишь, конечно, куда ты денешься, - заявил Ньют и переменился в лице. - Смотри! К соусной капле резво подпрыгнул воробей и стремительным движением клюнул ее, тут же отскочив подальше. Таким же образом он проверил и сосиску, но, видимо, не удовлетворившись найденными трофеями, принялся нарезать зигзаги вокруг еды. - Ну и что, воробьев никогда не видел? - спросил Томас, поудобнее перехватывая пакет. - Пошли обратно, купим еще хот-дог. - Да много ты понимаешь, - нетерпеливо отмахнулся Ньют и, отщипнув кусочек теста, бросил его на асфальт. Воробышек тут же схватил крошку и жизнерадостно запрыгал по кругу. Ньют кинул еще. Через минуту к птичке присоединились еще четверо собратьев. Томас пожал плечами и последовал примеру Ньюта. Вскоре у их ног образовалась целая стайка из десятка воробьев, и они продолжали прибывать. Томас никогда бы не подумал, что можно получать столько удовольствия и веселья от подобного занятия - и точно никогда не сделал бы этого сам, без Ньюта. Ему бы даже в голову это не пришло. Воробышки прыгали под ногами в ожидании угощения, и, когда кто-то из парней бросал крошку, всей гурьбой накидывались на еду, пытаясь успеть раньше прочих и толкая друг друга. Ньют расплывался в улыбке и пытался бросать хлеб так, чтобы до него добрались те воробьи, которым не досталось в прошлый раз, комментируя свои действия радостными возгласами и восторженно дергая Томаса за рукав, указывая то на одну, то на другую особо забавную птичку. Сам Томас так и не понял, стало ли ему так хорошо само по себе, или он все же заразился настроением спутника. - Маленькие стервецы! - возмущенно воскликнул он, тыча пальцем в самых жирных птичек. - Вот эти трое больше всех едят и отбирают у других! - он кинул крошку зазевавшемуся в прошлый раз воробью, но тот вновь замешкался, и еду у него из-под носа увел более крупный и проворный товарищ. - Ну ты тормоз, дружище. Шевелиться надо, а то так и останешься мелким и голодным. Небо было затянуто белесыми бесформенными облаками, не имеющими никакой текстуры и полностью закрывающими небо, отчего весь мир казался бесцветным и тусклым. Однако Томас стоял посреди улицы, впервые в жизни кормил воробьев, перемазав пальцы в соусе, рядом хохотал Ньют - чистым, искренним смехом - то и дело окликая его по имени и указывая костылем куда-то в центр воробьиной стайки, и Томас чувствовал себя безоговорочно счастливым, переполненным незамутненным восторгом, и думал, что Ньют был не прав тогда, говоря, что чистых красок в этом мире не существует. Ньют сейчас сам писал самыми яркими и чистыми красками. Томас незамедлительно сообщил эту мысль ему. - Томми, не порть момент своим ворчанием, - весело ответил Ньют, сверкая глазами. - Я сейчас начну думать, и мне перестанет быть так хорошо. Я по-прежнему не согласен, но сейчас не хочу спорить об этом. - Просто скажи, что я прав, - Томас улыбался во все тридцать два зуба. Ньют вздохнул и повернул к нему нахмуренное лицо. - Твою мать, Томми, ты в кого такая заноза в заднице? - с досадой спросил он. - И вообще, у меня хлеб закончился. Ты купишь мне второй хот-дог или нет? - Ньют, они переедят и лопнут, если ты им еще столько же скормишь, - хихикнул Томас, наблюдая за воробьями, по-прежнему ожидающими падающей с неба еды. - Еще чего, - фыркнул Ньют. - Им хватит, этот я сам съем. И только попробуй снова увести у меня гребаную сосиску! - Окей… Если тебе так понравилось, как-нибудь сходим в "Nathan's Famous". - Что это? - А ты не знаешь? - удивился Томас. - Закусочная с хот-догами. Там проводятся мировые чемпионаты по поеданию хот-догов. Это здесь, в Бруклине. - Мм, - протянул Ньют и искоса глянул на Томаса. - Ну да, как-нибудь. Когда они вновь остановились, чтобы Ньют мог поесть, Томас особо не разговаривал - не хотелось. Вечерело. Небо из белого становилось серым, мир тускнел, в воздухе висела мерзкая морось, но ему дышалось как никогда легко. Хотя, тут же одернул себя Томас, не как никогда - счастливые моменты в его жизни случались, довольно много раз, и сейчас, подобно прошлым случаям, время замедлило свой бег. Дышал Томас, дышал Ньют по левую руку от него, размазывая кетчуп по подбородку, дышали прохожие вокруг, дышал асфальт, весь мир дышал, и Томасу чудилось, что сам он дышит миром. - Томми? - окликнул его Ньют по пути домой. - Что? - Спасибо, что выгулял, - Томас обернулся, и Ньют улыбнулся ему. - Снаружи хорошо. - Всегда пожалуйста. - Твою мать, Ньют!! Ты оставил мою чашку на столе? Осколки белой керамики валялись на кафельном полу в кухне, когда Томас зашел туда с пакетом из магазина и бумагой от хот-дога в руке, которую почему-то забыл выбросить на улице. Томасу не нужно было знать, что конкретно произошло: слишком знакомая картина. Каждый раз, когда какая-либо вещь, которую хотя бы в теории можно столкнуть с горизонтальной поверхности, попадала в зону досягаемости Панчо, эта вещь отправлялась в свободное падение, провожаемая любопытно-радостным взором кота. И теперь едва ли не самую ценную вещь в доме - по словам Томаса, по крайней мере - а именно белую чайную пару, из которой Томас неизменно пил кофе каждое утро на протяжении последних двух лет, постигла та же участь. В ней не было ничего особенного, но Томас ее любил, она, можно сказать, была частью одного из несущих блоков его "Дженги" и входила в перечень необходимых для поддержания стабильного ритма ритуалов. Лаконичная гладкая чашка белого цвета без никаких излишеств на таком же лаконичном белом квадратном блюдце - гениальная простота, что теперь покоилась на полу. - Бля… Прости, - Ньют выглянул из-за плеча Томаса и глянул на разбитую чашку. - Я забыл убрать. - Я же сто раз тебе говорил не оставлять посуду в открытых местах, - простонал Томас. - Вот любая другая, но только не эта! Из чего мне теперь кофе пить? - Из любой из кучи тех кружек, которые стоят на полке. Да ладно тебе, Томми, мне очень неудобно, конечно, но ведь это всего лишь кружка, - пожал плечами Ньют и заковылял в комнату. - Я устал. - Это любимая кружка, - угрюмо проговорил Томас, направляясь за веником. - У тебя были когда-нибудь любимые вещи? - Неа, - незамедлительно отозвался Ньют. - Мне по барабану как-то, если честно. Вещи - это всего лишь вещи. Может, кино посмотрим? - Давай, - без энтузиазма сказал Томас. - Включай пока, я сейчас. Во время просмотра его испорченное настроение вроде как улучшилось, но все же то и дело лезущий со своими комментариями происходящего на экране Ньют бесил даже больше обычного. Томас терпеть не мог болтовни во время серьезных фильмов - а фильм они смотрели, несомненно, серьезный. Он свято верил, что такие фильмы смотреть нужно в тишине, не отвлекаясь, погружаясь в происходящее и полностью отдавая себя происходящему в ленте. Пустая болтовня, переписки в телефоне, хождения покурить, бессмысленные комментарии - это все отвлекало, вырывало из фильма и мешало эффекту погружения. Хотя, возможно, Томас просто слишком привык жить один и чересчур полюбил свое одиночество. Как бы там ни было, Ньют, видимо, придерживался противоположного мнения, если вообще думал об этом, и постоянно высказывал свое мнение по поводу то героев, то их поведения, то сюжета, то еще чего-нибудь, и даже отсутствие отклика со стороны Томаса его не особо смущало. В итоге вечер закончился, как обычно, на балконе, после чего они разошлись спать. По неизвестной причине Томас долго ворочался и не мог уснуть.