Я просто нашел человека

Like you were never gone You were always coming home Yeah you were always close Like you were never gone Hannah Ellis - You Were Never Gone

Когда Минхо уснул прямо за столом, Томас аккуратно перетащил его на свою кровать - она обычно пустовала с тех пор, как он стал спать на раскладном диване с Рейчел. Укрыв его одеялом, Томас лег рядом с девушкой, слушая шум в собственных ушах. - Зря ты так, - вдруг негромко сказала Рейчел. Томас вздрогнул. - Ты не спишь? - Зря ты ему это все наговорил, - продолжала Рейчел. - Это не ему решать. - И не тебе тем более, - отрезал Томас, борясь с внезапным желанием столкнуть это глупое создание с дивана. Рейчел грустно усмехнулась. - Ты не понимаешь. Сколько этой девочке? Двадцать два? - Угу. - У нее вся жизнь впереди, она же еще зеленая, этот ребенок ей всю жизнь испортит. Она правильно поступает. - Рейч, лучше молчи. - Она правильно поступает, - с нажимом повторила девушка. - На самом деле, я думаю, что лучше бы она вообще ничего ему не говорила. Так всем было бы легче. - Что? - от негодования Томас повысил голос, и тут же посмотрел на кровать, но Минхо спал мертвым сном. - Ты серьезно думаешь, что она должна была тайком избавиться от этого ребенка? Ты не в себе! - Успокойся, - холодно сказала Рейчел. - Ты просто не понимаешь. Комната погрузилась в тягостное молчание. Томас думал о Минхо, о Гарриет, о ребенке, об аборте… Как бы он поступил в этой ситуации? - Рейч? - взлетевшим на октаву голосом позвал он. - Что? - Ты когда-нибудь была беременна? - Нет. Томас с облегчением выдохнул. - А если бы ты забеременела от меня, ты бы мне сказала? - Томас был напряжен, как струна, однако старался говорить спокойно. - Или сделала бы аборт, ничего мне не сказав? - Я не знаю, Томми, - выдохнула Рейчел после мучительной паузы. - Не знаю. - Понятно, - сухо сказал Томас и перевернулся на бок. - Спокойной ночи. *** Томас плохо спал в ту ночь. Наутро он чувствовал себя едва живым и, путаясь в собственных ногах, поплелся в ванную. Рейчел уже не было - она работала с девяти, в то время как Томас сегодня должен был появиться на работе только в двенадцать. А вот Минхо по-прежнему спал, приоткрыв рот. В комнате стоял жуткий запах перегара и, вернувшись из душа, Томас открыл окно на кухне - балкон он трогать не стал, боясь, что холодный воздух разбудит мирно спящего азиата. А ему, по мнению Томаса, сейчас не помешает пара дополнительных часов забытья. Однако когда он вернулся в комнату, Минхо лежал с открытыми глазами и изучал взглядом потолок. - Мин? - осторожно спросил Томас. - Ты проснулся? Кофе хочешь? Или поесть? Минхо с кряхтением сел на кровати и отбросил в сторону одеяло. - Не особо, - прохрипел он. - Сдохнуть хочу. - Ну еще бы, столько выпил вчера. - Я надеялся, что это все - дурной сон. По ходу, нет, мать его. Томас сочувствующе вздохнул и принес стакан воды. Минхо жадно опустошил его и вновь повалился на кровать. - Если хочешь, оставайся здесь, сколько угодно. Тебе нужно что-нибудь? - спросил Томас, убирая стакан на место. - Нет, - вдруг решительно отозвался Минхо. - Я должен идти. - Куда? - К Гарриет. Томас кивнул и не стал спрашивать. Что бы ни решил друг, он узнает об этом позже, когда тот сам захочет ему рассказать. На прощанье он крепко обнял его и прошептал: - Все будет хорошо. - Спасибо, - пробормотал в ответ Минхо, и Томасу вновь послышались слезы в его голосе. - Нет, правда, спасибо, дружище, - когда он отстранился, на его лице застыла решимость. Минхо вновь появился в квартире Томаса поздно ночью - и снова в стельку пьяный. К счастью, Рейчел не было дома - она поехала куда-то то ли к подруге, то ли еще куда, Томасу, если честно, было плевать, он вообще не хотел ее видеть сейчас. А вот Минхо - очень даже. И на этот раз друг сиял от уха до уха. - Как тебя развезло-то, - вместо приветствия сказал Томас. - Ну что? - Выпьешь со мной? - громко спросил Минхо, не переставая светиться, аки рождественская елка. - Мин?! - нетерпеливо воскликнул Томас. - Мы оставим ребенка! - проревел Минхо. - Оставим! Она тоже его хочет! Томасу показалось, что с его плеч упала целая гора - и он бросился на Минхо с объятиями. - Тише, тише, - пробасил Минхо. Тем не менее, тон у него был неимоверно счастливый. - Я тебе не Ньют, чувак. Однако Томас был так взбудоражен, что пропустил подкол мимо ушей. - Вы поговорили? Что она сказала? - Да много чего… Ты наливай пока, это надо отпраздновать. Прикинь, я стану папашей! Томас закивал и поспешно затрусил на кухню. - Твою мать, прикинь, Томас, я стану папашей!! - с выражением крайнего ужаса взвыл Минхо спустя два часа. - Твою мать, да я же сам еще ребенок! - Ну, если он будет материться так же, как ты, то это будет фиаско, чувак, - засмеялся Томас. - Ну, или она… - Тогда ваще пиздец! - фальцетом заголосил Минхо и с треском уронил голову на столешницу. Томас всерьез испугался за сохранность стола. - Чувак, что я наделал?! - Маленького Минхо, - продолжал веселиться Томас. Несмотря на все убийственные речи друга, он видел, что тот был счастлив. Хоть и напуган до полусмерти. - Или Минхушу?.. Ммм.. Минхоньку? Миньонку? - Заткнись, - угрожающе зарычал Минхо и швырнул в Томаса долькой лимона. - Я бы посмотрел на тебя, если бы ты кого-нибудь обрюхатил. - Ну нет, я не настолько придурок, - засмеялся Томас. Минхо заворчал, но уже добродушно. - Я рад за вас, Мин. - Да, я знаю, - негромко ответил друг. - Да я сам рад… Но это пиздец, Томас! Ребенок, мать твою, ребенок! Это же сколько всего надо сделать!.. Гарриет надо уходить в декрет… Надо же? И еще переезд… - Какой переезд? - Ну, родители - и мои, и ее - как только узнали, пришли к выводу, что нам теперь нужно совместное жилье… - А, ну да, логично, - Томас кивнул и отпил из бокала. - Все, семейный человек! На кого ты меня оставляешь? - и он притворно закатил глаза в страдальческой мине. - И свадьба… Чувак, я не готов к свадьбе! - То есть к ребенку ты готов, а к какой-то свадьбе - нет? - весело уточнил Томас. - Да я ни к чему не готов! - взвился Минхо. - Но свадьба будет. Скорее всего, потом, когда ребенок уже родится, сейчас с деньгами туговато… Будешь моим шафером? Томас, не ожидавший такого внезапного вопроса, поперхнулся. - Конечно, - ответил он, откашлявшись. - Кто ж еще? Минхо вздохнул с таким облегчением, будто Земля только что чудом избежала столкновения с астероидом. - Ребенок, Томас! Ребенок, блять! Он же будет орать по ночам! - Будет. - И кидаться какашками! - Ну, если взглянуть на отца, то да, скорее всего, будет, - захохотал Томас. - И он будет плакать и… и какать… и у него будут колики! Черт возьми, Томас, что это вообще за колики? Они у всех детей? - Я не знаю, - честно ответил Томас. - Твою мааааааать!.. Он же будет похож на меня! - Это плохо? - Конечно, плохо, ты что, идиот?! - вскинулся Минхо. - Я же дебил конченый! - Хвала богам, он это осознал, - Томас закатил глаза и спрятал улыбку в стакане. - Да расслабься, Мин… Вдруг это вообще девочка? - Дееевочка?! - взвыл Минхо. - Это еще хуже! Ты вообще представляешь, что там будет за девочка с моим-то характером?! - Представляю, - еле слышно ответил Томас, давясь собственным смехом. - И Гарриет разнесет… И она станет нервная и злая!.. Я буду ужасным мужем, Томас! Я буду ужасным мужем и ужасным отцом! Томас попытался проследить связь между располневшей Гарриет и тем, что Минхо будет ужасным мужем и отцом, но не сумел. Минхо тем временем методично вливал в себя алкоголь. - Знаешь, что, - Томас тяжело поднялся на ноги и забрал из дрожащих пальцев Минхо полупустой стакан. - Хватит с тебя. Пойдем спать. - Ребенок, Томас, ребенок!.. - продолжал убиваться Минхо, пока Томас настойчиво укладывал его в кровать. *** С тех пор, как Минхо и Гарриет решили оставить ребенка, прошел почти месяц. В эту ночь Томас не спал - смотрел европейскую трансляцию матча по футболу. Рейчел на это только хмыкнула, но каким-то невероятным образом умудрилась вложить в этот хмык тонну презрения как футболу, так и к тем, кто его смотрит. Томас не обратил внимания - привык. По удобному стечению обстоятельств, именно в это утро девушке надо было встать около пяти - она снова улетала во Флориду - так что она попросила ее разбудить. Томас отлично умел будить людей. Не отрываясь от своего занятия, он громким, но спокойным голосом повторял: "Рейчел, вставай". Эта фраза могла повторяться сколько угодно раз и в разных вариациях, но всегда непоколебимо-приказным тоном. Ну потому что не надо утром сюсюкать со спящим человеком - или, тем паче, орать на него. Спящий человек утром неадекватен, он абсолютно вне времени и пространства и практически не имеет связи с собственным мозгом - это Томас знал на все сто процентов по личному опыту. Поэтому церемониться не стоит, напротив, нужно жестко и настойчиво будить и не поддаваться на сонные бормотания типа "еще чуть-чуть", "пять минут" или "я успею" - это говорит что угодно, но не мозг спящего человека. К сожалению, Томасу так и не попался никто, кто сумел бы его разбудить правильно. Все либо слишком смягчались, либо прекращали попытки после нескольких неудач, либо будили настолько аккуратно, что, проснувшись, Томас даже не помнил этого - и это было обидно. Неужели так уж сложно разбудить человека? Сам Томас мог сделать это с кем угодно. А вот с ним - никто. Исключением был только Ньют. Когда он жил здесь, он иногда будил Томаса, если тот настойчиво игнорировал все пятнадцать будильников - причем будил совсем не так, как, по мнению самого Томаса, его нужно было будить. Он бросал одну единственную фразу, повторяя ее через минуту при необходимости. - Подъем, Томми. Именно так, без восклицательного знака, очень спокойно, почти ласково. И Томас, что самое странное, просыпался. Возможно, думал он, дело было просто в том, что Томас не привык, чтобы его будил Ньют, поэтому первое время реагировал - а если бы они с Ньютом прожили вместе дольше, то он бы перестал просыпаться от его негромкого "Подъем, Томми". Хотя стоп. Томас вздохнул. Пора прекращать думать о всяких глупостях. - Рейчел, вставай! Девушка пошевелилась на кровати и приняла сидячее положение - на ее лице отражалось полнейшая дезориентация в пространстве. Она осовело заморгала и потерла глаза. Томас вздохнул, хлебнул кофе и отвернулся обратно к компьютеру. Спустя два часа, когда Томас вышел из душа, готовясь к очередному рабочему дню, Рейчел уже стояла в дверях с маленьким чемоданчиком. - Малыш, прости, что пропущу твой день рождения, - сказала она на прощанье, чмокая его в щеку. Томас даже застыл: он вовсе забыл, что его девушка, оказывается, не будет рядом с ним, когда ему исполнится двадцать три. И самое странное - он ничего не почувствовал по этому поводу. Совсем ничего. Тогда-то он и решился. - Рейч, - негромко позвал он и поймал ее вопросительно-рассеянный взгляд. - Я… Нам нужно поговорить, когда ты вернешься. Повисло минутное молчание. Они смотрели друг другу в глаза, после чего Рейчел вздохнула и присела на чемодан. - Я знала, что все к этому идет. Я заберу вещи, когда вернусь, хорошо? - негромко промолвила она. Томас потупился: он сам не знал, чего хотел. Да, он клонил в эту сторону, но не ожидал, что Рейчел так быстро решится. В его голове между нынешним моментом и непосредственно расставанием был некий туманный разговор и, возможно, какие-то попытки исправить положение. Рейчел выглядела до боли расстроенной. - Давай не будем решать прямо сейчас, хорошо? Смотри, ты уедешь, у нас будет время подумать и, возможно, мы как-нибудь решим все это. Рейч, я не хотел расстраивать тебя перед дорогой, я просто… Не подумал. Давай не будем рубить с плеча, остынем… Хорошо, что у тебя сейчас эта поездка нарисовалась. - Какая разница, когда бы ты это сказал, - усмехнулась девушка и встала на ноги. - Нет, Томас, все так и должно быть. Я заберу вещи, когда вернусь. Все нормально, хорошо? Томас кивнул и заключил ее в объятия. -Томми, - уже в дверях Рейчел обернулась и посмотрела на него с тоской во взгляде. - Я знаю, что… Что все не очень хорошо складывается, но… В общем, я люблю тебя, я просто хочу, чтобы ты это знал. Это ничего уже не меняет, - и с этими словами она решительно зашагала прочь. - Извини! - опомнившись, крикнул Томас ей вслед. Вернувшись в квартиру, он подхватил Панчо на руки и принялся рассеянно поглаживать шелковистую шерстку. - Знаешь, приятель, что самое смешное? - спросил он у кота. Кот, разумеется, не знал. У него вообще с юмором было не особо. - Я всегда знал, что она меня любила, почти с самого начала… А вот про себя только сейчас понял: я-то никогда ее не любил, на самом деле. Кот моргнул и принялся вылизывать лапу. *** - Томас, хватит киснуть! - Минхо сидел на кухне Томаса и уговаривал последнего куда-нибудь пойти. - Тебе сегодня двадцать три, в конце концов, давай отметим! - Не хочу, Мин, - отмахнулся именинник. - И я вовсе не кисну. Это, кстати, была правда: Томас чувствовал себя отлично. Он был счастлив, доволен жизнью, у него была хорошая работа, прекрасные друзья, квартира, планы на будущее - ему не на что было жаловаться. И Томас на самом деле был всем доволен - недавняя поствыпускная депрессия давным-давно уже улетучилась. Томас вообще решил, что тот стресс был вызван попросту переизбытком положительных эмоций. Но праздновать свой день рождения желания не было совершенно. Может, он стареет? - Киснешь, киснешь, я же вижу! - не унимался Минхо. - Ну чувак, исполни последнее желание умирающего человека! Скоро Гарриет родит - и все, нет больше Минхо! Там свадьба, подгузники, все дела! Ты никогда себе не простишь, что так поступил со мной! Томас фыркнул, но все же не сдержал улыбки: перед мысленным взором тут же возникла картинка, где Минхо с ужасом взирал на горы памперсов под аккомпанемент детского плача и яростных криков Гарриет. - Не мели чепуху, она родит только через шесть месяцев. И вообще, кто тут горным козликом от радости прыгал, когда она решила оставить ребенка? - Только? Тооолько?! - взвыл Минхо, не обращая на последнюю фразу ни малейшего внимания. - Всего, чувак! Мне осталось жить ВСЕГО шесть месяцев! - Уймись, - сказал Томас и всунул в беспокойные руки друга кружку с чаем. - Не хочу я ничего праздновать… И вообще, сегодня среда, тебе на работу завтра. Как и мне, кстати. Минхо фыркнул, но спорить не стал - аргумент железный. - Давай тогда на выходных? - умоляюще попросил он спустя пару минут. Томас расхохотался. - На выходных и посмотрим, - уклончиво ответил он. На самом деле, у него не было ни единой причины полагать, будто к выходным он внезапно возгорится желанием что-либо праздновать. Минхо открыл было рот, но тут его перебил раздавшийся звонок в дверь. Томас недоуменно глянул на часы: половина первого ночи. Кого еще черт принес? И вообще, этого звонка Томас не слышал уже, кажется, тысячу лет. - Мин, если это твои попытки вытянуть меня в клуб или еще куда, и там за дверью сейчас ребята, - прищурившись, начал было он, но Минхо быстро замотал головой: - Это не я, клянусь. Мне еще дороги яйца. Нахмурившись, Томас вздохнул и направился к двери. Звонок продолжал истерично вопить. - Да сейчас, сейчас! - гаркнул Томас, проворачивая ключ в замке. - Минхо, наглая твоя азиатская рожа! Если ты соврал и… Увиденное заставило Томаса проглотить все несказанные слова. Да чего там, ему показалось, что он самого себя проглотил в этот момент. - Привет, Томми. С днем рождения!