Я просто нашел человека

Жалобно взвизгнули тормоза, и Томас больно ударился кадыком о собственный руль. Не сбавляя скорости, он вылетел из машины и не добежал - телепортировался на крыльцо небольшого домика с ухоженной лужайкой, моля всех богов, чтобы, во-первых, он ошибся в своих предположениях, а во-вторых, если не ошибся, то хотя бы не опоздал. Потому что Томас шестым чувством знал, что не ошибся. Там, в отеле, он потратил непозволительно много времени на то, чтобы отыскать в беспорядочных записях адрес - он был выведен мелкими каракулями на обрывке какой-то бумажонки. С тех пор, как они расстались, прошло около часа - вряд ли Ньют давно ушел. Взлетев по ступеням, Томас, не задумываясь, дернул за ручку, и - о чудо! - дверь легко распахнулась. На полном ходу он ворвался внутрь, тут же застывая посреди немой сцены. В углу скрючилась женщина со светлыми волосами, закрывая своим телом бледную, почти прозрачную девочку-подростка. На лицах обеих застыл ужас, а из глаз градом катились слезы. Девочка судорожно вцепилась в плечи матери и тряслась с головы до ног. Ньют был страшен в тот момент. Он стоял посреди чужой гостиной с перекошенным лицом, сжимая в вытянутой руке пистолет. Дуло прижималось ко лбу невысокого человека с темными волосами, проседью на висках и совершенно ублюдской бородкой. Хотя, возможно, это Томасу она показалась ублюдской. Это был Дженсон. Убийца родителей Ньюта. Блондин дернулся на звук и в ярости обернулся на его источник. Его взгляд на мгновение застыл, будто Ньют "отключился", увидев Томаса, но тут же наполнился дикой злобой. - Убирайся!!! - заорал Ньют, брызгая слюной. - Убирайся к чертям, Томас! - Ньют! - срывающимся голосом позвал Томас, напарываясь на убийственный взгляд. Если дьявол существовал, то Ньют сейчас смотрел его глазами. - Ньют, пожалуйста, остановись! - Отвали, Томас! Ты не понимаешь… - Я знаю. Я знаю, это был он. Это он был за рулем той машины, - скороговоркой выпалил Томас. Ньют дернулся и посмотрел на него в упор, впервые полностью перенося внимание с Дженсона на что-то другое. В его глазах отразилось замешательство. Мужчина всхлипнул и обмяк, заходясь беззвучными рыданиями и давясь неразборчивым бормотанием. - Я же сказал, убирайся, мать твою! - после секундной заминки взревел Ньют. Он окончательно слетел с катушек и вновь с силой ткнул пистолетом в Дженсона. Томас отчетливо услышал, как Ньют взвел курок. Мужчина, потеряв остатки самоконтроля, зашелся в истерике. Томас дернулся по направлению к ним, но Ньют мгновенно уловил его движение и угрожающе взмахнул рукой. - Еще шаг, и я продырявлю ему башку! Томас застыл на месте. Сердце колотилось в самом горле. - Прости меня, прости меня, прости меня, простииии… - завыл мужчина, пытаясь рухнуть к ногам блондина. Тот пуще рассвирепел и бешено заехал ему ботинком по лицу. Дженсон булькнул и повалился на бок, прижимая руку к носу - оттуда фонтаном хлынула кровь. Женщина в углу вскрикнула, и вскоре ее голос сорвался в безудержный скулеж. - Простить?! Простить? - заорал Ньют, наклоняясь к мужчине и добавляя пару пинков по ребрам. Он резко прижал дуло к его виску: Томас видел, как там остается отпечаток, а Ньют все тыкал пистолетом. Любая секунда могла стать роковой. - Я размозжу твои мозги по стене, а потом предложу жене и ребенку меня простить! Как тебе?! Девочка пронзительно завопила, заходясь в очередном приступе истерики. Ньют резко обернулся и взмахнул пистолетом. - Заткнись!! - Не трогай их, умоляю! - Дженсон подался к блондину всем своим телом и, превозмогая боль, вцепился пальцами в его штанину. - Парень, все, что угодно, делай со мной, что хочешь, но, ради Христа, не трогай их! - Они мне не нужны! - глаза Ньюта стали совсем безумными. - Я пришел за тобой и никем другим! Паскуда, ты хоть знаешь, как их звали?! Дженсен вновь обмяк и дрожащей кучей валялся у него в ногах. - ОТВЕЧАЙ! Как их звали?! Но Дженсон только мычал что-то, сотрясаясь от рыданий. - Натали! Мою маму звали Натали, и она работала учительницей! Отец - Дональд, и он был врачом! Они были хорошими людьми, слышишь?! А ты их убил! ТЫ УБИЛ ИХ! - Ньют! - Томас вновь попытался завладеть его вниманием. - Ньют, умоляю… - Замолчи, Томми! - Ньют даже не взглянул на него. Он выпрямился, отошел на шаг и поднял пистолет. Томас понял, что это конец, что Ньют решился. И выстрелит прямо сейчас. Крик не успел вырваться из глотки, потому что Ньют, глубоко вздохнув и прикрыв глаза, сказал вибрирующим негромким голосом: - Проваливай отсюда, Томми. Тебя не должно здесь быть. Садись в машину и улепетывай подальше, забудь все, что ты здесь видел, слышишь? - Я не смогу такое забыть, - Томас бешено замотал головой, говоря первое, что приходило на ум. Главное сейчас - отвлекать блондина. - Я не смогу спокойно жить после такого. И ты тоже. Последние слова Ньют проигнорировал. Он снова перешел на крик. - Да кто тебя просил приходить? Я же сказал тебе возвращаться домой, гребаный идиот! Проваливай! - Ньют, прошу, одумайся. Этот человек не заслужил смерти, он ведь раскаивается! - Его раскаяние не вернет мне родителей! Воспользовавшись тем, что удалось завязать разговор, Томас сделал малюсенький шажок вперед. И тут ж застыл на месте, потому что Ньют резко повернулся и направил пистолет на него. Ньют целился в Томаса. - Убирайся, Томми, я не стану больше повторять. Убирайся, или я выстрелю в тебя, черт подери! Томас почувствовал, как по виску катится капля пота. - Он похерил всю мою жизнь! Он все у меня забрал, и ему ничего за это не было! У меня никого не осталось! Он убил моих родителей и продолжает жить, как ни в чем не бывало! - Это не так, Ньют, - осторожно заговорил Томас. - Я уверен, он не живет нормальной жизнью. Никто не может жить спокойно, после того, как отнял человеческую жизнь. И ты не сможешь. - Я убивал! - крикнул Ньют, захлебываясь своим криком. - Я убил человека - того, что убил Чака! Томасу показалось, что из него разом выбили весь воздух. Ньют верно истолковал выражение его лица. - Что, не ожидал? Я уже убивал, и сделаю это еще раз! Ну и где твои хваленые речи, Томми? Я уже не такой хороший для тебя? Томас вынырнул из оцепенения и заговорил - он еще никогда не подбирал слова с такой осторожностью, как сейчас. - Ты всегда будешь для меня хорошим, - дрожащим голосом сказал он. Ньют изменился в лице. - Правда. У тебя есть жизнь, Ньют, у тебя есть будущее, не хорони себя. Ты хороший человек. У тебя есть я. Ньют не ответил, сцепив зубы сильнее. Томас медленно приблизился на целый фут. - Ньют, пожалуйста, пойдем со мной, - он протянул руку. Блондин испуганно попятился. - Уходи! Я сказал, убирайся! Я все равно убью его! - Ньют, идем со мной. Ради Бога, прошу тебя! Ты еще можешь спасти свою душу, ты можешь поступить по-христиански, проявить милосердие, простить этого человека, - Томас не знал, почему, но из всех возможных рычагов решил надавить именно на веру Ньюта. И, кажется, это сработало, потому что в глазах напротив мелькнуло сомнение. Томас приблизился вплотную, и дуло пистолета уперлось ему в грудь. Он скорее чувствовал, чем видел, что блондин дрожит с головы до ног. - Я выстрелю, Томми, я не шучу, - рвано сказал Ньют. - Не мешай, умоляю. - Не выстрелишь, - Томас подался еще немного вперед. Какое-то время они сверлили друг друга взглядом, а потом из глаз Ньюта брызнули слезы. Томас перехватил пистолет и осторожно вытащил его из холодных вспотевших пальцев. Ньют сжал губы, а потом неожиданно ударил его кулаком в лицо. Губу обожгло, как огнем. Прежде, чем он успел опомниться, блондин кинулся на Дженсона и, оседлав его, принялся наносить беспорядочные удары. - Ненавижу!... Ублюдок!... Ненавижу!.. Сдохни, сдохни, сдохни! - выкрикивал он между ударами, превращая лицо Дженсона в кровавое месиво. Из глаз Ньюта струились слезы. Бросив пистолет на пол, Томас подскочил к блондину и сгреб его в охапку. Ньют пытался вырваться и дотянуться до Дженсона, кряхтящего на полу, однако почти сразу сдался и обмяк. Томас с силой потянул его на себя, уводя подальше от мужчины, и, поглаживая по спине, заключил в крепкие объятия. - Чшшшш… Тише, тише… Все хорошо. - Ненавижу, ненавижу, ненавижу, - бормотал Ньют между беззвучными всхлипами. Через его плечо Томас наблюдал, как светловолосая женщина сорвалась с места и кинулась к мужу. - Он жив? - спросил у нее Томас. Женщина, белее бумаги, подняла на него заплаканные глаза и кивнула. - Ава, - прохрипел Дженсон. - Алекс… Что с ней? - С нами все хорошо, - пролепетала женщина. - Не трать силы. Томас позвал женщину по имени, однако, говоря это ей, он обращался к Дженсону: - Вы нас больше никогда не увидите, - твердым голосом начал он. - Если у вас есть хотя бы капля совести, вы никому не станете сообщать об этом. На лице Авы застыла гримаса ужаса. - Ваш муж сломал ему жизнь, - Томас повысил голос. - Но Ньют пощадил его. Мы уходим, но, честное слово, если за Ньютом придет полиция, я лично отыщу вас в любой точке планеты. - Мы… Мы будем молчать, - прохрипел Дженсон, кашляя кровью. Он поднял заплывшие глаза на Томаса. - Спасибо. - Не меня благодари, - буркнул Томас и, подхватив пистолет с пола, повел Ньюта к выходу. Ему в спину долетело слабое "Простите меня!", а затем приглушенные рыдания. Томас с трудом дотащил Ньюта до машины - как хорошо, что он припарковался прямо у дорожки к дому. Блондин едва шевелил ногами и выглядел так, словно только что выплюнул на асфальт свои внутренности. Пока они ковыляли по дорожке, его скрутило пополам и шумно вывернуло наизнанку. Ньют закашлялся. Дойдя до машины, он рухнул прямо на асфальт, прислонившись спиной к колесу, и, окончательно сломавшись, разошелся в горьком, безумном плаче. Он не подвывал, не скулил, не рыдал в голос - то, чего Томас мог бы ожидать от него в такой ситуации. Нет, Ньют вздрагивал, подпрыгивая на месте, хрипел и изредка кусал собственные руки, запачканные чужой кровью. Томас, не раздумывая, упал рядом и прижал к себе дрожащее тело, бормоча слова утешения и позволяя Ньюту выплакать на своей груди все, что накопилось внутри. Тот не сопротивлялся - он вообще, кажется, не понимал, что происходит. Томас не знал, сколько прошло времени, прежде чем Ньют хоть немного успокоился. Томас не знал, видят ли в окно несостоявшиеся жертвы своего несостоявшегося убийцу, что сейчас сгорал от горя в томасовых руках. Он не заметил, как стемнело. Наконец, Ньют перестал так бешено трястись и, отстранившись, севшим голосом сказал: - Поехали. Томасу не надо было повторять дважды. Он осторожно поднял Ньюта на ноги и хотел было помочь ему сесть в машину, однако тот качнул головой и поднял руку в останавливающем жесте, самостоятельно забираясь в салон. Зайдя в номер, Ньют, шатаясь, тут же открыл стоящий в коридоре холодильник и вытащил из него бутылку виски. Подумав, Томас решил, что алкоголь ему действительно необходим сейчас. Ньют тем временем, явно не собираясь спрашивать никакого разрешения, опустился на пол прямо там, в коридоре, и, отбросив крышку в сторону, приложился к горлышку. - Берег ее для… ну, знаешь. После, - Ньют качнул бутылкой. Томас помедлил, сжимая в руках неизвестно зачем прихваченную из машины книгу, а затем сел рядом. Несколько минут прошли в полном молчании. Ньют вливал в себя виски, Томас нервно теребил обложку книги и бросал на блондина осторожные взгляды. - Нахрена ты это сделал? Кто тебя просил? - неожиданно выпалил Ньют со злостью в голосе. - Я не мог иначе. Ньют грустно усмехнулся, и вновь приложился к бутылке. Спустя некоторое время он протянул ее Томасу. Тот отпил и отдал бутылку назад. - Допустим. Почему ты еще здесь? - Не знаю, наверное, чтобы ты больше не натворил глупостей, - помолчав, ответил Томас. Неожиданно Ньют расхохотался. Это был не счастливый смех, а надрывный, истерический хохот, Ньют давился им, расплескивая виски из бутылки, и все никак не мог успокоиться. - Глупостей… серьезно, глупостей?.. - выдавил он между приступами хохота. Томас непонимающе хлопал глазами и прикидывал, не тронулся ли Ньют умом от всего пережитого. Тем временем тот откинулся назад, попутно приложившись затылком о стену, и издал затяжной полувздох-полустон, не прекращая истерически посмеиваться. Внезапно на его лице появилась злоба и от смены громкости у Томаса на секунду заложило уши. - Глупостей, Томми?! Ты совсем идиот? Я! Собирался! Убить! Человека!!! - Я знаю. - И я бы убил его, если бы не ты. - Я знаю. - Ты идиот? - Ньют снова завелся, но новый приступ хихиканья уберег барабанные перепонки его собеседника. - Наверное, - осторожно проговорил Томас. - Это важно? Ньют повернул голову и посмотрел прямо ему в глаза долгим, тяжелым взглядом. Томас пытался уловить хотя бы искру разума в его зрачках, но они были мутными. - Нет, - наконец, сказал Ньют, отворачиваясь. - Неважно. Томас ничего не сказал. Ньют тоже. Они молча сидели на полу, передавая друг другу бутылку. Томас даже примерно не представлял, о чем думал блондин. Наверное, самое лучшее - это если он сейчас вообще ни о чем не думает. Сам Томас пытался сообразить, что ему теперь делать: попытаться разговорить Ньюта, напоить его успокоительными, позволить допить алкоголь и уложить спать, караулить его сутками, чтобы он снова не пошел к Дженсону, или… - Я не хотел его убивать. Томас вздрогнул. - Дженсона? - Нет, того мужика. - Из-за которого умер Чак? - Который убил Чака. Томас внимательно следил за лицом Ньюта, ожидая продолжения, но его не последовало. - Что случилось? - Я… Я не знаю, это случайно вышло. Я не хотел, - Ньют говорил глухим ровным голосом, уставившись в одну точку перед собой. Несмотря на то, что бутылка опустела уже наполовину, а Ньют выпил большую ее часть, он не выглядел пьяным. - Я впервые встретил Чака, когда мне было лет десять. Его привезли в наш приют, как и всех прочих… Он был совсем мелкий, постоянно орал и мочился в кровать… Хотя, там это нормальное явление, - Ньют замолк, а Томас затаил дыхание, боясь спугнуть его. Собравшись с мыслями, Ньют продолжил. - Не то чтобы мы были как братья… Просто я был нужен ему, а он был нужен мне. Я защищал его. Он пытался заботиться обо мне, ну, знаешь, так по-детски мило и искренне… Мы стали родней. У меня не было тогда никого, кто бы был ближе… Тереза уже потом появилась, - Ньют вновь замолк, видимо, предаваясь воспоминаниям. Томас подождал его несколько мучительных минут, а потом не выдержал: - И что случилось? Ньют вздрогнул и моргнул. - Его усыновила семья три года спустя. Он был хорошим мальчуганом… Хотя и бесил меня порядком, если честно… А потом я так жалел, что он уже никогда не пристанет ко мне со своими дурацкими разговорами, - на его лице появилась нежная улыбка, которую Томас никогда раньше не видел. - Весь такой пухлый, румяный, смешливый… Болтал без умолку о херне всякой… Даже пытался убедить всех, будто мы с ним улетим жить на луну… И… - Ньют охрип и попытался незаметно стереть выступившие слезы. - Он умер из-за меня, Томми. - Почему? - Томас старался сказать это без эмоций, чтобы Ньюту было легче продолжать. - Дурак я был, не понимал, что он на меня смотрел, и думал, что я идеал, - Ньют горько скривил губы. - У него было бы охренительное будущее, нормальная жизнь… Если бы я от него отцепился. Помнишь, я же тогда как раз стал подторговывать наркотой, Чак знал. Мы продолжали общаться еще долгие годы, даже его родители шутили, будто придется усыновить и меня заодно. Чак всегда так реагировал, мол, да, давайте, конечно! Он был хорошим мальчиком, понимаешь? - Ньют поднял на Томаса полные боли глаза. - Да. - Нет, Томми, очень хорошим… Он в это влез из-за меня, потому что думал, что это круто… Он хотел отплатить приемным родителям, принести домой денег… Я не знал, я упустил этот момент! Я не знаю, где он откопал этих ребят, но своих денег у него не было, и он, дурачок, решил спереть наркоту, а потом принести деньги… Думал, так сможет получить у них работу. А я тогда вообще о нем чуть ли не забыл, стал реже появляться… Без Терезы жить в городе было тяжко, и я совсем забыл о малыше Чаке. Томас похолодел, когда понял, к чему все идет. - И они убили его? Ньют кивнул, и на этот раз слеза из правого глаза сорвалась вниз вместе с движением головы. - Они пришли к ним домой, и… и… Перерезали всех. Я даже не видел его в последний раз. - Откуда ты все это знаешь? - Я нашел их тогда. - Наркоторговцев? - Да. Нашел и пришел к ним. Не знаю, чего я хотел, наверное, я сам хотел умереть тогда. Но получилось наоборот… Я удирал от них, в меня стреляли, и я забежал на какой-то вонючий склад. Думал, что они потеряли меня, но один все-таки догнал. Он выстрелил мне в колено, и я упал на старый станок. Томми, такие станки вообще не должны работать! - Ньют перешел на писклявый шепот. - Он шагнул ко мне, и… И его придавило. В паре футов от меня… Он дергался, хрипел, но уже был мертв. Он превратился в кашу, я видел осколки костей в той мешанине, а его глаз… Господи!.. У него вытек глаз, Томми. Томас вскинул руку и сжал плечо Ньюта. Казалось, он вот-вот потеряет последние крохи самообладания. - Я точно не помню, как мне удалось уползти оттуда. Дня два или три я провалялся где-то в подвале, а потом… Потом пришел к тебе. Томас от неожиданности замолк и уставился на Ньюта. Так вот как тогда все было. - Прости меня, - Ньют убито уронил голову в ладони. - Не надо было мне тебя втягивать. - Брось, - дрожащим голосом ответил Томас, не найдя в себе сил на что-то большее. - Я еще никогда никому об этом не рассказывал. У Томаса поперек горла встал ком, поэтому он просто сжал плечо Ньюта сильнее, надеясь, что он все поймет. После всего этого рассказа ему самому захотелось то ли реветь, то ли крушить все вокруг, то ли напиться и никогда больше не приходить в себя. Вопреки здравому смыслу, он не чувствовал к Ньюту никакого отторжения - только жалость. Все было неправильно, несправедливо. - Он снится мне, его глаз, его вывернутые внутренности, - глухо сказал Ньют, и его голос потонул в ладонях. - Я убил его. Я лишил человека жизни. Лишил его прошлого и будущего. - Ты не виноват, - немного резче, чем хотел, выпалил Томас. - Ты даже ничего не сделал, это был несчастный случай. И вообще, этот человек хотел тебя убить. Это не твоя вина. Ньют покачал головой, по-прежнему не отрывая лица от ладоней. - Но он мертв, и, если бы не я, он был бы жив. И Чак был бы жив, если бы не я… - внезапно его голос стал жестким. - Мне не жаль его, Томми, вот что самое ужасное. Я рад, что он умер, он получил по заслугам. Но, тем не менее, он мертв, Чак мертв, Тереза мертва, родители… - он запнулся. - А я жив. А лучше бы я умер. Томас нахмурился. Такой ход мыслей ему не нравился, но он понимал, что слова вроде "никогда нельзя так говорить" будут выглядеть жалко и глупо. Поэтому он выдал нечто еще более жалкое и глупое: - Мы бы с тобой не встретились, если бы ты умер. Ньют никак не отреагировал на эти слова, и Томас мысленно дал себе оплеуху. И еще одну. Из него вышел самый убогий в мире утешитель. - Тереза говорила, что я живу прошлым, - внезапно произнес Ньют после долгого молчания. Он как будто успокоился, и теперь его лицо было почти бесстрастным, а голос вновь выровнялся. Если бы Томас каким-то образом забыл весь предыдущий разговор, то он бы даже подумал, что уловил в словах собеседника злость, но ведь этого не могло быть на самом деле. С чего бы ему злиться на Терезу? На девушку, которая была ему, как родная сестра… И была проституткой и наркоманкой. Подумав так, Томас резко одернул себя и навсегда запретил себе думать про Терезу плохо - что бы там не вякал ревнивый зверь внутри. Вообще вся эта несусветная чушь с его чувствами, ревностью и метаниями, вдруг открылась совсем в другом свете - как нечто неуместное, мелкое, малодушное. Пока он носился со своим разбитым сердцем и навязывал свое общество Ньюту, тот переживал кризис за кризисом, а Томас этого так и не заметил. Его до сих пор жгло любопытство, но спрашивать о Терезе он не решился. Однако Ньют вдруг сам о ней заговорил - видимо, решил, что раз уж выкладывать карты, то все до последней. - Тереза не была дурой, как могло бы показаться постороннему, - сказал он, и Томас почувствовал себя еще более неуютно, будто Ньют говорил о нем. - И она не хотела такой жизни. Никогда. - Ты говорил, у нее был больной брат. Все из-за него? - Да, - лицо Ньюта скривилось. - Арис. Мелкий поганый выродок… Он намного младше нее, и у него с детства были проблемы с сердцем. Они оба остались сиротами, а Арису нужны были деньги на лечение… Тереза впервые продала себя, когда ей было четырнадцать. Она тогда вдруг сделалась бледнее тени, постоянно плакала… Я все никак не мог понять, в чем дело, и узнал только спустя два года. Арису она тоже ничего не говорила. Потом мы с ней стали жить вместе, и я помогал с оплатой лекарств. А еще позже узнал Арис… - О ее работе? - Да. И этот урод… Он встал в позу и заявил, что не хочет иметь ничего общего со шлюхой… Он потом только так ее и называл. Тереза была убита - и, представляешь, продолжала высылать ему деньги. А он ее даже видеть не хотел, говорил, что она грязная предательница, злился оттого, что она столько лет скрывала это он него. Потом его усыновила семья из Денвера, и она уехала из Нью-Йорка. Вот и все. - Что - все? - Ну, я почти потерял с ней связь, - Ньют судорожно вздохнул. - А оказалось, у нее все было плохо. Она осталась одна, родной брат ее видеть не хотел, заявил, что у него теперь нормальная семья, а ее он видеть не хочет… И при этом, паскуда такая, он принимал от нее деньги! А она продолжала отдавать ему все… ну, пока было, что отдавать. Когда я вновь нашел ее, она была уже невменяема. Я пытался найти Ариса, заставить его прийти к ней, но он послал меня. Сказал, что не хочет иметь никаких дел с такими, как мы. И что никогда не простит ее за то, что она пошла по такому пути и ничего ему не сказала. Можешь себе вообще представить? - Уебок, - с неожиданным чувством даже для самого себя, процедил Томас. Ньют кинул в него затравленный взгляд. - Тереза так и умерла в статусе грязной предательницы-шлюхи… По крайней мере, для Ариса. Он даже на похороны не пришел, - он помолчал. - Тереза была великим человеком. С настоящим сердцем. Просто… Просто этот мир не для нее. Томас почти услышал, как Ньют мысленно прибавил: "И не для меня". - Она помогала мне искать Дженсона. Томас затих. - Я всегда хотел его найти, но весь последний год стал будто одержим этой идеей… Он сел за руль пьяным, но заплатил взятку, и это не стали вносить в протокол. Получил условный срок за непредумышленное убийство, якобы с управлением не справился. - Откуда ты знаешь? - Про взятку? Он мне сам сказал. Сегодня, - просто сказал Ньют. - В смысле, я знал, что он был пьян тогда, но мне было важно услышать это от него. Ему все сошло с рук. Спустя несколько лет он завел семью. И теперь живет, будто ничего этого не было. Домик, газон, машина, вся эта гребаная американская мечта... Что б его. Томас не стал отвечать - ему было нечего сказать. - Тереза много что разузнала о нем… Ну, знаешь, такие, как она, могут получать информацию… Она достала налоговые выписки, штрафы, адрес в Каспере. Этот ублюдок еще дважды садился за руль пьяным, но ему снова ничего за это не было. - И сейчас продолжает? - Что?.. А, нет, он уже много лет в завязке. Ходит в церковь, строит из себя паиньку… Но я-то знаю, что у него за нутро, - лицо Ньюта стало неприятно злым. Томас не мог судить о Дженсоне. Разумеется, он понимал Ньюта и его желание отомстить, но убийство… Он запутался. Наверняка он знал только одну вещь - и незамедлительно ее озвучил: - В любом случае, ты не должен губить свою жизнь из-за такого, как он. - Мне плевать на свою жизнь, Томми, - Ньют сказал это так просто, что Томас не сомневался: так и есть. - Это неправильно, - упрямо сказал Томас. - Ни твои родители, ни Чак, ни Тереза… - Их нет. - …не хотели бы для тебя такой жизни, - с нажимом закончил Томас. - Их нет, - повторил Ньют. - Ньют, - со всей серьезностью, на которую был способен, сказал Томас и буквально заставил Ньюта посмотреть себе в глаза. - Я есть. И я не хочу для тебя такой жизни. Для тебя это хоть что-то значит? Ньют нахмурился и, отведя взгляд, вздохнул так тяжело, будто на его худые плечи разом легли все судьбы мира. - И откуда ты такой взялся? - Ты уже спрашивал. - Да, знаю, - Ньют задумчиво пожевал губу. - Пожалуй, мне надо в душ, пока я не выблевал весь виски прямо на пол, - это явно была попытка увильнуть от затронутой темы и избежать обещания, что он больше не пойдет к Дженсону, которое Томас вознамерился вытянуть из него пусть даже клещами. - Ньют? - Что? Томас упрямо буравил его взглядом. Кажется, выпивка придала ему смелости. Ньют недовольно поерзал под его взглядом. - Томми, тебе лучше… - Ньют. Блондин еще раз вздохнул. - Значит, Томми, значит, - и, не дав Томасу ответить, он стал с кряхтением подниматься на ноги. Внезапно его взгляд зацепился за валявшуюся неподалеку книгу. Замешкавшись на мгновенье, он протянул руку и открыл томик на первой странице. Томас не знал, что такого нового он там увидел, но брови блондина сошлись на переносице так близко, что почти соединились. Ньют несколько секунд напряженно изучал книгу, а потом, немного помедлив, кинул быстрый взгляд на Томаса, будто проверяя что-то, оставил книгу на холодильнике и юркнул в ванную. - Все, меня нет, - и, прежде, чем Томас успел что-то сказать, быстро добавил. - Успокойся, я не буду там топиться. Это позорно. Когда дверь захлопнулась, Томас не сдержал слабой улыбки: Ньют вновь пытался казаться колким. Значит, еще не все потеряно. Хотя, ему казалось, будто он снова слышал тихие всхлипы за шумом воды. Но, возможно, ему только казалось. Томас хотел этого. Он принялся бесцельно расхаживать по комнатушке. Места тут было немного: крохотный коридорчик, дверь в ванную и маленькая комната с одной кроватью, тумбочкой, стареньким телевизором и неизвестно зачем оставленным здесь стулом. Послонявшись туда-сюда и немного прибрав разбросанные повсюду вещи, чтобы не мешались, Томас пошел к холодильнику, чтобы еще немного выпить. Внезапно его внимание привлекла книжка, оставленная Ньютом. Из праздного любопытства он повертел ее в руках, а потом открыл первую страницу. В верхнем углу от руки было нацарапано: "Прости меня. Теперь я уже точно никогда тебя не побеспокою. Думаю, ты увидишь в новостях и все поймешь. А может, и нет. В любом случае, я не жалею и не сомневаюсь. Некоторые люди все-таки не заслуживают Божьей любви, что бы ты там не говорил. Но я иду на это с радостью - я давно уже почти что мертв, а рай мне не светит в любом случае. Единственное, для тебя было бы лучше не встречать меня никогда. Прости меня за это. Но я рад, что знал тебя. Прощай, Томми. Ньют" … Такое случается, когда пытаешься вставить неисправный шнур в розетку. Искры, небольшой разряд тока от пальцев в самое сердце, шипение, запах гари - перемкнуло. Сейчас от этой записки перемкнуло внутри Томаса. Он был уверен, что слышит едкий запах. Пальцы непроизвольно задрожали. Ньют специально оставил книгу. Подонок снова не сумел попрощаться лично, но на этот раз хотя бы оставил записку, зная, что она рано или поздно будет прочтена. Вернее, поздно - Ньют позаботился об этом, он почти не оставил Томасу возможности вмешаться. Но Томас успел. Он опрометью бросился к пальто за сигаретами. Первая же затяжка вызвала сосущее чувство внутри - страх. Вздохнув, Томас постарался успокоиться, меряя комнату шагами и роняя пепел куда попало. Когда принимаешь самое глупое, самое необдуманное, но при этом иррационально желанное решение в жизни, следует ли лишний раз все взвесить или нужно броситься в омут с головой? Томас уже бросался - не раз. Обычно это не заканчивалось ничем хорошим. Хотя… Но он просто не мог. Такого в его жизни раньше не случалось - и не случится, он уверен. Наверное, Ньюту станет только хуже от его глупого поступка, он и без того едва держится. Руки немилосердно тряслись. В ушах звенело. Все нутро Томаса, все то, чем он был, сосредоточилось где-то в районе коленок - и они подкашивались от обрушившегося груза. Или попросту от страха. Секунда - если он передумает и не сделает этого сейчас, то не сделает уже никогда. Не дав себе мгновения на это раздумье, Томас повернул ручку - вместе с ней повернулся весь мир - и толкнул дверь.