Wits and Beauty

— Он удерживает замок с гарнизоном всего из двух сотен человек, — саркастически сказала Санса. — Этот человек просто глупец. Бринден Талли по прозвищу Черная Рыба усмехнулся. — Двух сотен вполне достаточно, дитя. Мы будем иметь это ввиду, не так ли, Мизинец? Санса взглянула на Петира, прямо сидящего в своем седле. Отношения между Петиром и лордом Бринденом были удивительны. Очевидно, что они были в хороших отношениях, когда Петир в юности воспитывался в Риверране. Петир часто обращался к Бриндену за советом и делился с ним секретами. Санса так же знала при этом, что с Эдмуром Талли Петир был не в ладах. Но, несмотря на все это, она была крайне удивлена, что он позволял лорду Бриндену называть его Мизинцем. Это было прозвище, которое Эдмур использовал, насмехаясь над ним, бывшего тогда совсем еще ребенком, наследником крохотного клочка земли. Но теперь это имя значило очень многое. Многие боялись Мизинца, и еще больше было тех, кто восхищался его хитростью и быстрым умом. Таков был Петир Бейлиш. Замок из песчаника стоял перед ними, окруженный рекой со всех сторон. Фактически, Риверран был островом, местом, где пересекались Камнегонка и Красный Зубец. Санса удивилась красоте местных земель, пусть и частично скрытых опустившимся туманом. Ров, окружающий замок, был заполнен водой, делая замок недосягаемым для них. Ее двоюродный дед рассказывал ей, что замок осаждали не раз, но брали очень редко, а штурмом — так вообще ни разу, и если бы не его бестолковый племянник, то так было бы и дальше. Было очевидно, что Черная Рыба не особо уважал лорда Эдмура, но он был его кровным родственником, так что Бринден намеревался освободить лорда Талли. Сансе все больше нравился ее дед. Он был улыбчивый, веселый человек. Она с удовольствием слушала его рассказы о детстве и о сражениях, в которых он принимал участие. Но более всего ей нравилось, когда он шутил с Петиром и рассказывал истории, которые смущали лорда Десницу, пусть даже он и сохранял улыбку на своем лице. Петир всегда скрывался за маской Мизинца, так что смущение или ярость никогда не выдавали его истинные чувства. Впрочем, он явно не возражал, наблюдая за тем как Санса смеется над его шалостями, когда Черная рыба рассказал о том, как Петир в отместку пронес мешок с овечьим навозом, и спрятал его в комнате Эдмура. Санса громко рассмеялась над этим. Арья проделывала практически тоже самое с ней, когда она особенно сильно допекала ту. И лишь отсмеявшись, Санса осознала, что Арьи больше нет. Лорд Бринден умел слушать других, и Санса почувствовала, словно с ее души упал камень, когда она рассказала о тех унижениях, которым она подверглась в Королевской гавани. Она чувствовала счастье, рассказывая о своих сражениях и успехах, и о том, как снова встретила Джона Сноу. Он вздрогнул, услышав это. — Твоя мать никогда не доверяла этому мальчику. Нед был хорошим парнем, любил мою дорогую Кет. Твоя мать была любима всеми, дитя. Самая любимая дочь. Это ранило Лизу, я полагаю. А Эдмур…он…он никогда ничем не выделялся. Он даже не смог подобающим образом зажечь погребальный костер, когда умер его отец. Теперь же, когда они стояли перед родовой крепостью дома Талли, Санса почувствовала, как ее кровь вскипела. Это был и ее дом тоже. Кровь ее матери. Фреи столько отняли у нее, как и Болтоны. Но теперь они все пали, а она возвращала себе все, что принадлежит ей по праву. Кем бы ни была эта Бессердечная, она перемещалась по королевству в поисках Фреев, укрывшихся в Речных землях. Она же сама сейчас намеревалась нанести удар одновременно и по Фреям, и по Ланнистерам. Санса заметила ворона, вылетевшего из замка, и вздрогнула. Без сомнения, он нес письмо в Утес Кастерли. Уже было слишком поздно для Ланнистеров, чтобы прислать подкрепление, но даже если они это сделают, они не смогут одолеть ее армию. Лорд Тайвин командовал тридцатитысячной армией, в то время как у ее брата было двадцать тысяч солдат. Однако, несмотря на то, что у нее была такая же армия сейчас, она сомневалась, что у Ланнистеров могло быть больше шестнадцати тысяч солдат, не считая того, что половина из них направилась на защиту королевы-регента. — Как же мы попадем внутрь? — повернулась она к Черной Рыбе. — Как обычно, — подмигнул он ей, спешиваясь.

***

Вы можете дать человеку замок. Имя. Титул. Но это не сделает человека полноправным владельцем замка. Замок сам по себе подчиняется только своему лорду, и никогда не раскроет свои секреты захватчикам. Замок всегда будет хранить верность. И Риверран доказал это, когда Бринден Талли и его небольшой отряд под покровом ночи подплыли к Водяным воротам и ворвались в замок. Прошло совсем немного времени, и все двести солдат Ланнистеров были перебиты, а королева стояла перед Дженной Ланнистер, Эммоном Фреем и их двумя оставшимися детьми. Дженна Ланнистер явно была у них главной, в то время как ее тщедушный муж лишь бормотал «они не отберут его у меня, Риверран мой». Глаза леди Дженны сверкали от ярости, и она со злобой тыкала пальцем в направлении лорда Бейлиша. — Ты! Ты предатель! Мой брат Тайвин дал тебе все, а теперь ты нанес ему удар в спину. — Мертвецу не нужна преданность, — усмехнулся Петир. Тогда она перевела свою злобу на Сансу. — Неужели ты считаешь, что все эти люди поддерживают тебя? Да только если ты раздвигаешь ноги перед ними всеми! Ха! Они пошли за тобой только из-за твоего отца. Многоуважаемого Эддарда Старка, — сплюнула она. — Эти люди поддерживают меня, потому что наследие вашего брата уничтожено. Та тирания и кровь, которые он принес в эти земли, исчезнет. Имя Ланнистеров будет втоптано в грязь, — спокойно приблизилась к ней Санса. — Как знаешь, девочка. Серсея — львица, львы всегда платят свои долги, — горько рассмеялась женщина. — Разве? Серсея сходит с ума. Она думает, что если она может окружить город армией, то никто не сможет атаковать его. А что насчет львов… Джейме уже отвернулся от вашей семьи и присоединился к банде дезертиров. Леди Дженна вздрогнула. Санса увидела, как гордость и напускная храбрость исчезают с ее лица. Она никак не могла понять, почему они злорадствуют и пытаются унизить ее перед своей смертью. Она всегда готова была выслушать их, чтобы они не говорили. И Дженна Ланнистер, сестра великого Тайвина, не будет исключением. Едва они привели их четверых в богорощу, Санса почувствовала умиротворение. Листья деревьев шелестели, словно приветствуя ее. Она взглянула в лицо, вырезанное в стволе, пытаясь рассмотреть в нем черты своего брата Брана. Бормотание Эммона Фрея стало все громче, когда его двое детей были казнены возле сердце-древа, а их кровь окропила огромные корни. Его бормотание превратилось в плач, как только к нему подошел лорд Морс с окровавленным кинжалом. — Я Верховный лорд Трезубца! Вы не можете это сделать! Риверран принадлежит мне! — он практически плакал. — Вы ошибаетесь, лорд Фрей. Лорд Бейлиш — Верховный лорд Трезубца, и этот титул принадлежит Эдмуру Талли, — сказала Санса, холодно глядя на него. Едва его голова скатилась на землю, Дженна Ланнистер повернулась к Сансе. Ее голос охрип настолько, что она говорила практически шепотом, так что только Санса могла ее слышать. Своими последними словами она намеревалась ранить ее, только ее. — Наслаждаешься, не так ли? Серсея называла тебя глупой пташкой, но ты такая же как она. Она в тебе, Санса Старк. Теперь я это вижу. Ты распробовала вкус крови, когда зализывала свои собственные раны. — Я — Санса Старк из Винтерфелла, и вам меня не запугать, — наклонившись, прошептала на ухо блондинке Санса. Но разве она не права, шептал голос внутри нее самой. Она отошла, направляясь к своему дяде Бриндену, ожидающему ее у входа в замок. — Ланнистеры должны были убить тебя, пока ты была у них в руках! — с ненавистью закричала леди Дженна, и ее голос эхом отдавался от стен двора замка, достаточно громко, чтобы услышали Старые боги. — Отрубить тебе голову и насадить ее на пику рядом с головой твоего проклятого отца! Она услышала удар и звук ломающейся кости. — Вы правы, — сказала королева, снимая свои перчатки из мягкой кожи и выходя со двора с высоко поднятой головой. — Они должны были.