Wits and Beauty

Санса неотрывно смотрела в глаза Петиру. Даже когда шаги Джейме затихли вдали, они продолжали стоять молча. Она прикусила губу. Петиру не стоило так делать, особенно когда он был единственным, кто сблизился с Ланнистером. Возможно, у него сложилось неверное впечатление о произошедшем. Неожиданно она почувствовала ярость. — Вам не следовало выгонять его, — с вызовом во взгляде сказала она. — Что? — глаза Петира были холодны словно камень. — Я не тонула. У меня было видение, однако со стороны это могло показаться, словно я тону. И он пытался мне что-то рассказать, до того, как вы вмешались, — сказала она, высоко подняв голову. Петир продолжал стоять молча, однако выражение его лица смягчилось, а его глаза скользнули по ее телу. Халат, в который он укутал ее, был из тонкого шелка, и, поскольку у нее не было возможности вытереться, мокрый материал прилип к ее телу, подчеркивая каждый изгиб. Петир усмехнулся и сжал ее руку. — И что же он пытался вам рассказать, милая? — Про проклятие. Лорд Болтон сжег бумагу с изображением древних рунам, когда сир Джейме здесь был пленником… — Руны? — в его глазах появилась заинтересованность. Санса кивнула. — Мое видение… Там была женщина, купающаяся в крови в этой самой ванной. Еще мужчина, смешивающий человеческую кровь со строительным раствором для постройки фундамента этого замка. А я сама летела на огромной летучей мыши. Она понимала, что со стороны ее слова кажутся бредом. Петир никогда не верил в проклятья, предания или сказки для детей. Однако, его серо-зеленые глаза сверкали, а на лице появилась заинтересованность. Его хватка ослабла, и он стал пальцем очерчивать на ее руке небольшие круги. — Летучая мышь — это символ перерождения, потому что это создание живет в похожих на утробу пещерах, откуда появляется каждый вечер с наступлением темноты, словно каждый раз рождаясь вновь. — Перерождение… — вздрогнула Санса, не уверенная в том, что правильно поняла, что он хочет сказать. Петир усмехнулся и распахнул шелковый халат Сансы, обнажая ее грудь. Его рука скользнула к ее соску, мягко поглаживая его пальцем. — Когда Бес пообещал мне Харренхолл, я едва смог сдержать удовлетворение. Я так давно мечтал об этом. Санса озадаченно посмотрела на него. — Вы говорили, что он проклят, что каждая семья, которая владела этим замком, вымерла. — Харренхолл был седалищем королей. Каждая из семей, которая владела им, не имела на то права по крови, и это уничтожило их. Они все не имели права, в отличие от вас, — сказал он. — Вы знаете, почему все так заинтересованы в вас? Возможно, Ланнистеры лишь видели в вас ключ к большей части королевства… Но Харренхолл звал вас уже давно к себе, милая. — Я не понимаю, — покачала головой она, зная о том, что ее семья не имела никаких прав на этот замок. Пальцами Петир мягко провел по ее губам, прежде чем скользнуть к ее шее. — Дева, рожденная от крови Старков, крови королей. Дева, рожденная от крови Уэнтов, последнего из великих домов, которому принадлежал этот замок. Как вы думаете, почему сир Джейме так заинтересован в вас и хочет защитить вас? Харренхолл хочет вернуть себе истинную владелицу обратно. Санса ахнула, когда он медленно уложил ее на край купальни, ее рыжие волосы ореолом легли на полу вокруг головы. Он склонился над ней, его дыхание щекотало ее шею. Санса почувствовала, как ее голова начала кружиться, а перед глазами замелькали разноцветные круги и узоры, хотя она и не была уверена, что послужило причиной этому — замок или Петир. — Харрен, может и построил здесь свой замок, но эти земли издревле принадлежали детям леса. Вы единственная, кто может разрушить это проклятье. Королевская кровь, кровь королей Зимы. Дева, чей брат древовидец. Дева, которая много раз приносила жертвы старым богам, — он поднял локон ее рыжих волос. — Была моя любовь прекрасна, словно осень, и волосы её, как золото листвы. Вы знаете, почему Первые люди так ценили и уважали красный цвет волос? Это наиболее редкий оттенок. Вы королева любви и красоты. Он начал покрывать ее шею поцелуями, задержавшись на пульсирующей жилке за ухом. Санса почувствовала, как ее голова стала кружиться еще сильнее. Она не хотела еще одного видения. Харренхолл раскрывал свои тайны перед ней. Да, конечно, она была из рода Старков. И она была варгом, если верить Брану, хотя она никогда не переходила в сознание животного или другого человека. Она сомневалась, что ей это по силам. Сансе не был чужд мир магии и таинственности, все в древности было построено на этом, и сейчас, магия все еще существовала. Разве не видела она чудеса? Ее брат погиб, а затем был возрожден как герой из древних преданий. Ее прекрасная мать превратилась в старицу, существо воскрешенное ради мщения. Старые боги помогали ей в битве в обмен на пролитую кровь ее врагов. Белые ходоки. Драконы. Может ли на фоне всего этого замок, зовущий к себе свою полноправную владелицу, казаться чем-то безумным? Вряд ли. Но Петир…он был не склонен верить в песни и сказки. Его поцелуи опускались все ниже, и ее спина выгнулась. Но Санса не ощущала никакого удовольствия от его ласк. Только вопросы. — Перестаньте, — сказала она. Петир озадаченно поднял взгляд на нее. Санса встала и отошла к каменной скамье, сев на нее. Петир поднялся и встал, прислонившись к каменной стене, наблюдая за ней. — Как долго? — спросила она. — С самого первого дня, как я увидел вас, — голос Петира звучал словно откуда-то издалека. Она закрыла глаза и откинулась назад, прислонившись к стене головой. Пар уже почти рассеялся, но ее голова все еще была словно затуманена. — Я всегда была лишь пешкой для вас. Ее глаза были закрыты, но она почувствовала, как он покачал головой. Эти слова причиняли боль, но они могли помочь добиться желаемого эффекта. На самом деле, она так думала лишь наполовину. Да, она была пешкой, но эта пешка, прошедшая через всю шахматную доску, становится королевой. Впрочем, лорд Бейлиш держал этот секрет втайне от нее. — В начале…да…вы помните сира Донтоса? Разумеется, она помнила. Ее Флориан. Всего лишь один из его людей. Человек, которого он убил из арбалета. — Была причина то, почему вы всегда встречали его в богороще. Вы постоянно молились. Я знал, что старые боги будут наблюдать. Похищенная королева. Первые люди и те, кто жили за Стеной, всегда похищали своих избранниц. Вы знаете легенду о Баэле-барде? Санса рассмеялась. Это было весьма иронично, и как она не догадалась до этого раньше? Баэль-бард. Совсем как Бейлиш. И Санса была совсем как похищенная дочь Старка. Она вспомнила историю, которую рассказала ей Старая Нэн одним теплым летним вечером. Баэль был Королем-за-Стеной, который оскорбился, когда лорд Брандон Старк назвал его трусом. Баэль тогда отправился в Винтерфелл, изображая из себя певца с Скагоса. Поскольку певцы высоко ценились, лорд Старк спросил у него, какую награду он желает получить в обмен за свои песни, которые так всем понравились. Баэль попросил самый прекрасный цветок в Винтерфелле, и Старк приказал сорвать ему одну голубую розу, которые цвели в саду. На следующее утро, Баэль и дочь Старка исчезли, а на ее кровати отец нашел лишь одинокую голубую зимнюю розу. Поскольку она была единственным ребенком лорда Старка, то их род едва не прервался, так как других наследников не было. Лишь год спустя, они нашли девушку с ребенком на ее руках. Так продолжился род Старков. Хотя, это была всего лишь легенда. Но что если нет? Если лорд Бейлиш похитил ее по традициям одичалых, разве принц Рейгар не сделал тоже самое с Лианной… Она распахнула глаза. Голос Петира казался ей умиротворенным. — Харренхолл — это седалище королей, милая. И Рейгар короновал здесь Лианну как королеву любви и красоты именно здесь. Но вы больше чем Лианна. У вас есть знак. Ваши волосы. — Вы однажды сказали мне, что пара из лорда Харренхолла и леди Долины не столь маловероятна…речь шла ведь не только о Лизе, не так ли? — Не совсем. Игра, может, и повела нас не по совсем запланированному пути, но вы получили власть в свои собственные руки. Я собирался признать вас как свою наследницу Алейну Бейлиш, так чтобы вы могли выйти замуж за лорда Гарольда Хардинга. Но, все что я хотел, это передать вам Харренхолл так или иначе. Он замолчал и взглянул на нее. Санса почувствовала, как ее сердце замерло, увидев, сколько любви и страсти было в его глазах. — Вы не просто королева, вы королева любви и красоты, — тихо сказал Петир, не отрывая от нее взгляда. Неожиданно ее захлестнула волна раздражения. — Королева Севера. Красная королева. Королева-волчица. Королева Семи королевств. Королева любви и красоты. Обещанная королева. Королева Первых людей. Вы выставляете меня словно королеву всего мира… Однако выражение его лица осталось серьезным, в нем не было столь привычной насмешки. — Санса из дома Старк, королева Андалов и Первых людей. Это утверждение никогда еще не было столь истинно, как сейчас. Вы не просто очередной претендент на Железный трон, вы настоящая королева Первых людей, и не только потому что вы из рода Старков. Санса усмехнулась. Да, он умен. — И я полагаю, что вы решили умилостивить старых богов, похитив меня по их обычаям, и защищая меня, чтобы они признали вас своим королем? — сказала она саркастическим тоном. Петир провел руками по своим волосам, ставшими еще более серыми на висках, чем ранее. Она подумала, может, и она теперь выглядит иначе. Возможно, изменились линии ее фигуры, лицо стало более очерченными. А, возможно, она совсем не изменилась. — Первые люди были матрилинейны. В некотором смысле, я всегда буду вашим регентом, а не настоящим монархом. Ваши дочери будут передавать титул, пусть даже королями будут ваши сыновья. — Все было не только ради власти. Вы хотели все, — она встала и подошла к нему, в ее глазах была боль. — До этого момента я не понимала, что это значит. Все означало истинную королеву. Но также и восстановить королевство. Умилостивить богов. Быть признанным… — Основать династию, которая будет править тысячи лет. Изменить весь мировой порядок. Уничтожить многие из домов. Я знаю кто я, Санса. А вы... Вы знаете, кто вы? Я знаю. Я была маленькой пташкой. Потерянным созданием, которое пело песни и ложь. Они пытались сделать меня Ланнистером, переодеть волка в льва. Когда-то я была бастардом, и Алейна навсегда останется во мне. Но теперь я Санса Старк, и я всегда буду ей. — Я — крови Винтерфелла. Она подошла еще ближе к нему, почти вплотную. Он улыбнулся ей той самой настоящей улыбкой, которая отражалась в его глазах. — Была моя любовь прекрасна, словно осень… Она подошла к нему и, притягивая его к себе в поцелуе, закончила за него. -… и волосы её, как золото листвы.