Wits and Beauty

Сир Джейме Ланнистер быстро шел сквозь темный и сырой коридор глубоко в подземельях замка, заставляя факелы на стенах вдоль его пути мерцать. Это напоминало ему о другом времени, и о другом человеке, которого он должен был увидеть когда-то при схожих обстоятельствах. Она спала с Ланселем, Осмундом Кеттлблэком. А меня вот все считают монстром. Но не в этот раз. Тирион же не был монстром, он был драконом. Когда королева Санса вернулась со встречи с командующим второй армией, Джейме был в шоке. Все ожидали увидеть светловолосую драконью королеву, девушку, по возрасту едва старше самой Сансы, но вместо этого он увидел своего младшего брата. И все слова, которые они в последний раз говорили друг другу, вновь всплыли в его памяти. Кровь гуще воды. Его отец часто рассказывал о своем семейном наследии, и о том, как Ланнистеры создадут династию, которая просуществует тысячи лет. Ложь. Все это была ложь. Все наследие лорда Тайвина оказалось лишь ложью. Но Джейме не испытывал ненависти к Тириону. Тогда он пришел к нему, чтобы извиниться, и сейчас он сделал то же самое. Когда его зеленые глаза встретились с разноцветными глазами брата, то на мгновение он почувствовал страх. Захочет ли он его смерти? Какую пользу может принести калека королеве? Его младший брат был талантлив и полезен. Тирион был умнее Мизинца, пусть даже и не столь хитер. Санса Старк спокойно наблюдала за тем, как Тирион подошел к нему, на его лице было огорченное выражение. Оба они колебались, не уверенные в намерениях друг друга. Это было чудо, что они оба выжили за годы этой войны. Калека и карлик, их шансы были невелики. Впрочем, это было чудо для всех них. Может, только кроме Петира Бейлиша, с его извечными интригами и заговорами ведь даже Санса Старк давно считалась мертвой. И в то же время, они все были здесь, объединившись против их общего врага. Его возлюбленная, его близнец. Его отражение. Когда они направлялись в тронный зал, куда уже вбежали вооруженные солдаты, то Джейме почувствовал, как внутри него поднимается волна страха. Он знал, что она будет там, иначе и быть не могло. Серсея всегда так яростно и жадно боролась за власть, все, что она хотела — это стать королевой. Когда-то он ревновал ее, когда она была увлечена принцем Рейгаром, а затем этим болваном Робертом Баратеоном, пока она не поняла истинную природу его чувств. Но сейчас же Джейме видел перед собой лишь сломленную женщину, которая пыталась придать своему лицу величественное выражение, в то время как он сам стоял позади Сансы. Он видел, как Санса смотрела на его сестру. Это напомнило ему о другом времени, только тогда это он сидел на Железном троне, Безумный Эйрис лежал у его ног, а благородный и честный Нед Старк с презрением смотрел на него. Но по какому праву сейчас волки будут судить льва? Однако, по правде говоря, в глазах Сансы он не увидел осуждения. Впрочем, выражение ее лица было трудно прочитать, тогда как эмоции Серсеи Джейме мог читать, словно открытую книгу. Он мог видеть ее изумление, ее гнев, ее ярость. Но лицо Сансы оставалось спокойным. Возможно, она вспоминала о временах, когда Серсея была жестока с ней. Или, может, она думала о Джоффри и его издевательствах. А может, годы страданий лишили ее каких-либо чувств. Сломленные люди опасны, подумал он, они знают, как им выжить. Когда взгляд Серсеи остановился на нем, то Джейме почувствовал боль. Когда-то он любил ее. Она была его второй половиной. Серсея была Девой, а он был Воином. Но теперь, она стала Неведомым. И это было неправильно. И это стало так, когда они обнаружили безжизненное тело короля Томмена. Его сына. Они все об этом знали сейчас. Его последний сын. И в то же время он никогда не был отцом ни для кого из них. Дядя, так его сын называл его. Томмен был милым мальчиком. Серсея не смогла стать хорошей матерью для него. Она не смогла стать хорошей матерью для всех их детей, которые были теперь мертвы. Холодные, безжизненные тела. И это было неправильно. И когда все мужчины преклонили колени перед королевой Сансой из дома Старк, Первой своего имени, Королевой Андалов и Первых людей, Владыкой Семи Королевств и Защитницей Государства, сир Джейме Ланнистер почувствовал горечь во рту. Он тоже поддержал ее как королеву. Его семья ввергла страну в хаос, он не сомневался в этом. Но, когда король Петир Бейлиш объявил, что казнь предателей короны состоится на рассвете, то Джейме знал, что он должен сделать. Это все было неправильно. Запах плесени и немытых тел ударил ему в нос, но Джейме Ланнистер продолжал уверенно идти дальше во тьму. Держа в руках заржавленный ключ, он остановился перед черной дверью. Решетчатое окошко в двери было открыто, но внутри все равно было темно. Впрочем, это не имело значения. Он подкупил стражу, но они все равно обо всем узнают на утро, до того момента он уже свершит правосудие в отношении нее. Джейме провернул ключ в замочной скважине, и дверь с громким треском отворилась. Она сидела, согнувшись в темноте, и Джейме с трудом смог ее увидеть. Он закрепил факел на стене и приблизился к ней. Ее платье было разорвано, обнажая ее бледные ноги. Ее руки были прижаты к стене, но он мог видеть запекшуюся кровь на них и под ее ногтями. Она была львица, как она любила говорить, и она не сдалась легко. Он медленно опустился на пол, сев напротив нее. Всего лишь на расстоянии вытянутой руки, достаточно близко, чтобы коснуться. Достаточно близко, чтобы поцеловать… Ее бледная кожа, когда-то гладкая и сияющая, сейчас была покрыта синяками и кровоподтеками, и казалось словно желтой. Ее когда-то длинные и блестящие волосы были коротко острижены и едва достигали ее ушей. Но ее зеленые глаза пылали от ярости. — Зачем ты пришел? — издевательски поинтересовалась она, и ее голос дрогнул. Джейме вздохнул. Он потерял ее еще много месяцев тому назад, и что изменится, если она будет ненавидеть его? Он ненавидел ее тоже, ненавидел сам себя. Ненавидел их обоих за то, во что они превратились. — Я пришел увидеть тебя…в последний раз. Злобный хохот Серсеи наполнил все пространство, эхом отдаваясь от стен. — Ты пришел освободить меня, ты, блистательный золотой дурак? Совсем как ты освободил нашего предателя-брата? — ее слова прервал сильный кашель. Джейме колебался. — Он не наш брат… Не совсем… Он сын Эйриса. Ты помнишь рассказы о том, как отцу пришлось отослать нашу мать с Королевской гавани, потому что… Потому что король Эйрис позволял себе с ней слишком много вольностей. Тирион родился всего несколько месяцев спустя. Ему об этом рассказал Варис… Серсея расхохоталась вновь, презрительно скривившись. — Он возомнил себя теперь Таргариеном? Прекрасно, он никогда не был Ланнистером, и отец знал об этом. Только такое же животное, вроде него, может командовать этими монстрами. Я лишь надеюсь, что они сожгут его заживо, а вместе с ним и эту маленькую голубку. — Ты сама навлекла на себя все эти несчастья, Серсея. Санса ни в чем не виновата, это ты и Джоффри сделали ее такой, какая она сейчас, — нахмурился Джейме. Серсея снова зашлась в кашле, прикрывая рот рукой. Ее глаза увлажнились, но она быстро утерла слезы. — Она была маленькой дурой, но больших дураков она сделала из нас всех. Она предательница, эта маленькая сука. Она всегда хотела быть королевой, и она ей стала. Я окружила ее добротой и любовью, и вот как она мне отплатила… Но не важно, моя судьба лишь в моих руках. Глаза Джейме недоверчиво блеснули. — Добротой? С нее сорвали платье и избили при всем дворе. Ты должна все это понять, если в тебе осталась хоть толика здравого смысла. — Видишь? — задумчиво протянула его сестра. — О да, я тоже это вижу. Она более молодая и более прекрасная королева, которая отберет у меня, все, что мне дорого. Она займет мое место, но она никогда не станет мной. А что до валонкара…он никогда не получит меня. И он не получит Томмена. Я позаботилась об этом. Джейме почувствовал, как все у него в груди сжалось. Она сошла с ума. И это был не Тирион, кто был одержим безумием Таргариенов, это была Серсея. Он помнил о пророчестве, из-за него она ненавидела Тириона, считая, что он может уничтожить ее. Но отравить своего собственного сына? Санса заверила Джейме, что Томмену не причинят вреда, что он сможет забрать его в Утес Кастерли и вырастить его там как своего собственного бастарда. У него не будет титула и земель, но он получит шанс прожить свою жизнь свободно и счастливо. Остаться в живых. Но Серсея посчитала, что она вправе изменить судьбу. Серсея начала кашлять снова, и в этот раз еще сильнее. Ее рот скривился от кашля, и она попыталась прикрыть его, но капли крови все равно упали на пол. Серсея презрительно скривилась. — Маленькая голубка не получит львицу. На рассвете я уже буду мертва, они найдут меня спокойной и безжизненной, — ее гримаса превратилась в слабую улыбку. — Я буду вместе с ними на небесах. С матерью, отцом, и нашими милыми детьми, Джейме, — ее глаза блеснули, и она схватила его за руки. — Уйдем со мной, Джейме. Мы умрем вместе, так же как вместе мы пришли в этот мир. Быстрее, — она извлекла из своего рукава маленькую бутылочку из матового стекла, на дне которой было немного жидкости. — Этого все равно хватит. Слезы Лиса, их осталось еще достаточно. Они сладки и чисты, словно вода. Джейме нахмурился. Слезы Лиса. Они были редки и стоили очень дорого, но, без сомнения, его дражайшая сестра могла заполучить их. Это будет болезненно, прозрачная жидкость разлагает все внутренности, превращая их в воду. Он покачал головой. Она была безумна, но на лице у нее сейчас были написаны лишь нетерпение и надежда. Я все еще люблю ее, понял Джейме. Даже после того зла и боли, тех страданий, что она причинила другим, даже после всего этого безумия, я все еще люблю ее. И он всегда будет. Но так больше не может продолжаться. — Серсея…- предупреждающе начал он, потянувшись к бутылочке. Она с радостью передала бутылочку ему, ее губы дрожали, а слезы полились из глаз. Серсея вновь быстро утерла их. — Я не должна плакать. Если я сделаю это, то он придет за мной. Валонкар, Тирион. Он все еще наполовину брат нам, Джейме. Надо спешить. Джейме? Джейме вылил оставшиеся Слезы Лиса на пол. Серсея охнула и снова закашлялась. Тонкая струйка крови потекла у нее по подбородку. Она поморщилась. Так не должно больше продолжаться. Он медленно положил свои руки по обе стороны ее лица. Горделивые зеленые глаза Серсеи, когда-то полные жизни и очарования, теперь же были полны страха. Она боится смерти, понял он. Она была ответственна за смерть стольких людей, но все же боялась сама принять дар Неведомого. Он мягко и нежно провел руками по ее голове, почувствовав, как она расслабилась, когда его руки опустились на ее шею, словно в любовном объятии. На ее лице появилось выражение изумления, когда хватка его рук на ее шее усилилась, придя на смену нежному объятию. Джейме изо всех сил сжал своей здоровой рукой ее горло, и Серсея пыталась сопротивляться, но он крепко прижал ее тело к полу. Она изо всех сил пыталась вдохнуть через приоткрытые губы, пыталась оттолкнуть его, но он навалился на нее, все крепче сжимая пальцы. Он не будет трусом. Он смотрел ей прямо в ее зеленые глаза, наблюдая за собственным отражением в них. Серсея все это время ошибалась. Ее слезы потрясли его, но он был валонкаром. С одним последним рваным вдохом, жизнь оставила ее глаза. И, наконец, она замерла. Из груди Джейме стали вырываться рыдания, его трясло. Джейме осознал, что он не позволял себе плакать с того самого момента, как потерял руку. Он не оплакивал своего лорда-отца или своего сына. Он не оплакивал судьбу брата и даже свою собственную. Но для Серсеи он сделает это, поскольку сам стал причиной ее смерти. Джейме медленно поднялся, встав возле ее остывающего тела, наблюдая, как тонкая струйка крови продолжает стекать по ее подбородку. Даже сейчас она все еще была прекрасна, пусть даже это была уже не та Серсея из его прошлого, а лишь ее бледная тень. Она навсегда останется с ним. Они были близнецами, они были больше, чем просто брат и сестра. Он потерял половину себя, и эту пустоту уже было ничем не заполнить. — Я тоже люблю тебя, дорогая сестра. Но это ты была блистательной золотой дурой, — прошептал он в темноту той, чьи уши более не могли слышать. Он вышел в темный коридор, оставив факел в камере, совершенно не задумываясь об этом. Коридор ему казался еще более темным, чем его порочная душа. Это было убийство из милосердия, но почему тогда он чувствует себя таким разбитым? Он снова был цареубийцей. И завтра, волчица будет судить льва.