Воительница Звёзд: Бронзовый ветер

Стефания украдкой взглянула на Оливера, сидевшего напротив нее перед костром. За весь день он не сказал ей ни слова, лишь изредка посматривал, и заклинательница не видела в его взгляде ни осуждения, ни злости, только едва заметную печаль. Изгнанник будто смотрел внутрь себя, продолжая бродить по бесконечным лабиринтам своего загадочного сознания. Шумно выдохнув, воительница поднялась на ноги и едва заметно прихрамывая направилась к рыцарю, который до сих пор был связан, зато был живым. Опустившись перед ним на землю, девушка едва заметно поморщилась от боли в бедре, но тут же улыбнулась и подула на суп в плошке. — Благодарю, что не позволили им меня убить. — Не суди их строго, они всего лишь слишком вспыльчивые, но хорошие пурины. Вентум зачерпнула горячей похлебки и поднесла ложку ко рту рыцаря, предварительно подув на нее для пущей надежности. Лайонел благодарно вкусил пищу, и она оказалась довольно вкусная, хотя прежде он ничего подобного не пробовал. — Не бойся, я не позволю им убить тебя. — Ты храбрая, никогда не видел таких леди. Ты ведь из Вондерландии? — Чем меньше ты знаешь, тем меньше у них поводов вогнать в твое тело меч, — покачала головой Стефания, — так что не задавай вопросов, так будет лучше. Рыцарь понимающе кивнул и взглянул на воительницу, сидящую перед ним в темно-зеленых одеждах, пошитых по законам вондерландских нравов и в высоких, темно-серых сапогах, сделанных на эльфийский манер. У юной леди была смуглая кожа, милые взору черты лица, пронзительные, кремнистые глаза, опушенные чудными бронзовыми ресницами, откидывающими в свете костра ажурные тени. Пышные, бронзовые локоны падали на ее покатые плечи, а левый глаз девушки был укрыт черной пластиной, украшенной красивым серебряным узором. Благодаря ней вондерландка казалось еще более загадочной. — Стеф, может ты его еще спать уложишь и колыбельную споешь? Хватит с ним сюсюкаться, — строго обронил Кассий, — иди сюда. — Мне пора, не будем их расстраивать еще сильнее, а то мои товарищи вспыхивают быстрее, чем фениксы. Лайонел понимающе кивнул и добродушно улыбнулся заклинательнице, поднявшейся на ноги. Вернувшись обратно к костру, полукровка опустилась рядом с Экарлатом и показала ему язык. Сухие стебли трав и сорванные еловые ветки тлели, трещали в тихом лесном воздухе, и душистые клубы тянулись, поднимаясь к ночному небу, усыпанного звездами. Стефания с наслаждением вдыхала аромат леса, закрыв глаза и слушая треск костра. Приоткрыв глаза, Вентум вновь украдкой взглянула на изгнанника, который молча ножичком вырезал что-то из дерева. Оливер любил заниматься этим делом, порой оно его полностью поглощало, и юноша не замечал происходящего вокруг. — Мы не можем его убить, — осторожно обронила Стефания, — его имя Лайонел фон Фишерманн, он родственник наместника этих земель. Если он исчезнет, все близлежащие земли перелопатят, чтобы его найти. — А может кого-то просто покорили голубые глаза распрекрасного рыцаря? — А может кому-то надо язык укоротить? — полукровка метнула взгляд на Оливера, но тот с прежним спокойствием продолжал вырезать, не обращая никакого внимания на слова Кассия. — Я привожу разумные доводы, хоть раз перестаньте быть вондерландцами и прислушайтесь к голосу разума, прежде чем рубить головы. — Мы предатели, — глухо обронил Зиг, — и мы волнуемся в первую очередь о тебе. — Я могу за себя постоять. — Судя по тому, что мы видели, ты уже не та, что прежде, — протянул Экарлат, — позволь нам разобраться с рыцарем. — Ты притронешься к нему только через мой труп. — Ты всегда была щедра на громкие слова, — нагнулся к воительнице Кассий, — готова за них побороться. — Если придется, — оскалилась Вентум, — не сомневайся, поборюсь. — Довольно, — оборвал их перепалку Оливер, — мы не будем его убивать. Стефания права, он местная знать, его смерть доставит больше хлопот, чем жизнь. Лучница просияла и взглянула на своего возлюбленного, но взгляд изгнанника по-прежнему был отрешен и холоден. Юноша молча поднялся на ноги и направился к пленнику, внимательно прислушивающемуся к разговору. Воительница напряглась, готовая в любой момент сорваться с места и предотвратить кровопролитие. В отражении холодной стали ножа блеснули языки пламени, и Оливер, опустившись на одно колено, подался с ножом вперед. Вопреки испуганному биению сердца Лайонела, рыцарь почувствовал, как веревка на его руках ослабла и спала. — Можешь подойти к костру, мы тебя не тронем. — Прошу простить мне мое любопытство… — Ха! — воскликнул Кассий, отрывая зубами кусок мяса, — погляди как говорит! Да он и вправду настоящий рыцарь. — Тебе бы у него поучиться, — с упреком взглянула на друга Стефания. — Почему вы переменили свое решение? — Потому что Оливер во всем слушается свою женушку. — Вы муж и жена? — Не стесняйся удивляться во всю, — приобнял фон Фишерманна Экарлат, — никто не понимает, как эта вольная пташка позволила себя окольцевать этой ледяной статуе. — Да, — кротко отозвалась Вентум, — мы женаты. — Достаточно на сегодня вопросов, пора спать, завтра решим, как нам поступить, — сухо бросил изгнанник, — полагаюсь на ваше благородство, рыцарь Лайонел фон Фишерманн. — Добрых снов, — Стефания поднялась на ноги следом за Оливером, — и Кассий, прошу, выпей это перед сном. Воительница протянула вондерландцу небольшую скляночку, в которой колыхалась жидкость неприятного, болотного цвета. — Зачем? — Ты так храпишь, что я даже в своем шатре слышу. — Пусть Богиня ниспошлет вам прекрасные сны, — поспешно обронил фон Фишерманн, поднявшись на ноги. К его удивлению, все замерли и нервно переглянулись между собой, бросив взволнованный взгляд на заклинательницу. Девушка же замялась всего на несколько мгновений, а потом почтительно преклонила голову и поспешила следом за супругом, успевшим скрыться в шатре. Зайдя под покров цветастой ткани, Стефания неловко взглянула на возлюбленного, стоящего к ней спиной. Он спокойно раздевался, не обращая никакого внимания на заклинательницу, неловко мявшуюся около самого порога. Стянув сорочку, Оливер улегся на самодельную кровать и закрыл глаза. Вентум задула одиноко горящую свечу и опустилась подле изгнанника, лежавшего к ней спиной. В темноте шатра воительница слышала размеренное дыхание супруга, несколько раз она порывалась коснуться его, но каждый раз страх и сомнения удерживали полукровку. Наконец решившись, Стефания приподнялась на локтях и осторожно коснулась плеча изгнанника. — Ты обиделся? — Нет. — Но ты ведь обиделся, я чувствую, что что-то не так. — Все хорошо Стефи, — отозвался Оливер, не открывая глаз, — спи спокойно. Воительница тяжело выдохнула и опустилась обратно на кровать. Закрыв глаза, девушка попыталась уснуть, но вопреки всем ее стараниям и мольбам, сон никак не хотел к ней приходить. Сокрушенно мотнув головой, заклинательница фыркнула, поражаясь собственной чувствительности и вновь приподнялась на локтях. Она знала, что Оливер тоже все еще не спит, пускай его дыхание и было размеренным, но недостаточно глубоким. Когда Стефания подалась вперед, ее бронзовые локоны упали на лицо изгнанника, и тот едва заметно улыбнулся кончиками губ, вспомнив, как делал предложение своей возлюбленной. — Я не должна была говорить подобного, — обронила Вентум, — мне жаль. Порой я совершенно не думаю, когда говорю. Прости меня. Опустившись обратно на кровать, бронзоволосая воительница уткнулась носом в спину супруга и закрыла глаза. — Я люблю тебя, и никто не встанет между нами. Некоторое время ничего не происходило, но, сдавшись, Оливер перевернулся и нежно поцеловал возлюбленную, притянув ее к себе. Стефания улыбнулась сквозь поцелуй и сильнее прильнула к изгнаннику.

***

Остин покачал головой, всматриваясь в очередной документ. Глаза начинали болеть от долгого чтения, и юноша устало откинулся на спинку кресла. Пребывая в тишине своего кабинета, де Вест поднялся на ноги и подошел к окну. В спокойном пейзаже Вондерландии внезапно возникла едва уловимая, красная дымка, поднятая копытами быстроного скакуна. Молодой маркиз заинтересованно подался вперед, вглядываясь в очертания всадника, с каждым мгновением становившегося все отчетливее и отчётливее. Не сумев побороть приступ любопытства, Остин быстро сбежал по ступенькам на первый этаж и самолично встретил гонца, на полном скаку влетевшего в распахнутые ворота поместья. Всадник поспешно соскочил на землю и, подбежав к маркизу, почтительно преклонил голову и передал ему письмо, скрепленное печатью, принадлежащей дому Идемов. — Ваше Сиятельство, письмо из замка. Де Вест молча принял конверт и, легким движением пальцев сломав печать, развернул письмо. Быстро пробежавшись глазами по написанному аккуратным почерком, юноша неопределённо повел темными бровями и зашел обратно в дом. Задумчиво прогуливаясь по коридорам, залитых игнисовым светом, Остин вновь и вновь пробегался глазами по уже написанному. Шумно выдохнув, маркиз сокрушенно покачал головой. — Богиня ведет тебя все тем же путем Сиан. Все тем же… Бредя по коридорам, де Вест зашел в библиотеку и улыбнулся, увидев там свою молодую жену, сидевшую в кресле, обитом мягким бархатом. Полностью погрузившись в чтение, девушка совершенно не заметила, зашедшего де Веста. Поглощённая миром начертанном на ветхих страницах, Белль еще ниже склонилась над книгой. Она с интересом разглядывала иллюстрации, созданные рукой непревзойденного древнего мастера. Остин скрестил руки на груди и, облокотившись на дверной косяк, принялся наблюдать за прелестной мечтательницей. Отрешившись от сего мира, девушка что-то старательно писала белоснежным, гусиным пером на очередном листе бумаги. Весь стол был завален ее рукописями, внезапно неосторожным движением руки девушка задела чернильницу и та, опрокинувшись, разлилась по столу. — Нет-нет-нет, — залепетала Белль, — только не это. Де Вест оттолкнулся от дверного косяка и поспешил подбежать к столу, пытаясь спасти рукописи своей жены. Белль немного испуганно взглянула на юношу, в чьих руках оказались несколько страниц ее нового произведения. — Ты пишешь что-то новое? — заинтересованно взглянул на написанное де Вест, — мне понравилась та, предыдущая, в которой ты описала приключения моей команды. — Она еще не дописана, — покачала головой маркиз, — не читай. К сожалению, было уже поздно, Остин увидел название произведения — «Дочь Игниса». В мысли закрались подозрения, юноша откинул в сторону титульную страницу и пробежался взглядом по первым строчкам и, шумно выдохнув, устремил свой взор на супругу, виновато отвернувшуюся в сторону. — Видимо, от нее невозможно сбежать. Почему вы все продолжаете следовать за ней, хотя она не принесла вам ничего кроме боли и страданий? Я не понимаю. — Стефания моя подруга. — Она предательница короны, — резко отрезал Остин, — вас ничто не должно связывать, если ты не хочешь, чтобы на меня пала тень подозрения. Ты ведь не хочешь этого? — Нет, что ты, — испуганно покачала головой красавица. — Я бы никогда не посмела… — Вот и хорошо. Де Вест скомкал страницы рукописи и оглянулся в поисках открытого огня, который бы навсегда уничтожил написанное. Нечаянно его взгляд упал на жену, плечи той поникли, и Белль отошла к окну, устремив взгляд на просторы Вондерландии, раскинувшиеся за стеклом. — Белль… — Я не понимаю почему не могу отпустить ее, забыть и… — Потому что ты хороший друг, — девушка обернулась к маркизу, и тот показал ей привезенное письмо. — Это Сиан. Он просит меня, чтобы я помог ему найти Стефанию. — Значит… он все еще любит ее. Де Вест видел, как его возлюбленная просияла. Ее темные глаза залучились, Белль подалась вперед и обняла его. — Я еще не сказал, что помогу ему. — Поможешь. — Почему? — Потому что ты тоже хороший друг. Белоснежная голубка все это время сидевшая на подоконнике рядом с приоткрытым окном, тихо закурлыкала и, взмахнув крыльями, вспорхнула, устремляясь в далекий путь.

***

Проснувшись, когда желтоватой ткани шатра еще не коснулись золотистые лучи Игниса, воительница взглянула на спящего юношу. Черты лица Оливера были спокойны, и он сам выглядел умиротворенным. Ему не снилось ничего плохого. Сонно улыбнувшись, девушка осторожно выскользнула из кровати и поёжилась от утренней прохлады, витавшей в эллиадском воздухе. Натянув штаны, заклинательница заправила сорочку нежно-голубого цвета и сладко потянулась, пытаясь пробудить все еще спящее тело. Накинув на плечи плащ, Вентум тихо вышла из шатра и вновь потянулась, чувствуя, как прохладный воздух окутывает ее со всех сторон. В лагере было тихо, все еще спали. — С добрым утром, миледи! Белоснежная сова вспорхнула с одной из веток, на которой сидела, и плавно приземлилась на протянутую руку полукровки. Острые когти птицы едва ощутимо коснулись мягкой ткани сорочки, и Стефания отошла к окраине лагеря, на которой их никто не должен был услышать. — Добрым-добрым, — улыбчиво отозвалась воительница, — впервые за столь долгое время мне удалось выспаться. — Сильфы не любят леса. Вчера вы не ответили на мой вопрос, миледи, — покачала головой сова, — в этот раз вам не удастся сбежать. Как ваша сила? — А что с ней может быть не так? Я становлюсь той, кем меня хотят видеть звезды и Богиня, если ей вообще есть дело до того, что происходит на грешной земле. — Миледи… — Что ты все вновь заладил со своим «миледи»? — фыркнула воительница. — Она обрекла меня на страдания, лишила меня всего, что мне было дорого, заставила отказаться от любимых и не ответила ни на одну из моих молитв. — Ее пу… — Вот только не надо мне говорить, что ее пути неисповедимы. — Вы избраны, миледи. — Я об этом не просила, — упрямо качнула головой воительница, — мне не нужна была жизнь полная лишений, боли и печалей. Я хочу просто жить. — Звезды не просили быть звездами, а небо небом, рожденному огнем, никогда не быть в ладу с водой. В глубине души, миледи, вы знаете, что не были бы счастливы, если бы остались с милордом Сианом. Пускай он до сих пор и любит вас, — нравоучительно, но заботливо произнес Дейндакталион, — вы были рождены для великих свершений, а они никогда не даются легко. — Для великих свершений?! — гневно буркнула Вентум, — и какие великие свершения я должна сделать, сидя в эллиадском лесу, без семьи, без родины, без всего, что любо моему сердцу?! — Но не будь всего этого, вы не встретили бы милорда Оливера. Разве он не стоил всего этого? Будь у вас выбор, миледи, что бы вы предпочли? Остались бы в своей прежней жизни или предпочли ту, что полная не только лишений, но и приключений, о которых вы всегда грезили, сидя в своей опочивальне. Заклинательница прикусила нижнюю губу и взъерошила свои бронзовые локоны в беспорядке, разбросанные по угловатым плечам. В глубине души воительница знала, что король ночных птиц отчасти прав. Она уже была рождена с дефектом, который вверг ее в пучину хаоса, из которого нельзя было выбраться. Иной судьбы ей не было предначертано, она была обречена со своего первого вдоха. — Зачем ты это говоришь, Дейндакталион? — Чем быстрее вы смиритесь, миледи, тем дальше будет легче, — ухнула белоснежная сова, — примите свое предназначение, прекратите сопротивляться. — Предназначение?! — нахмурила бронзовые брови Вентум, — серьезно? Какое предназначение? В чем оно заключается? — Когда придется время, вы все поймете, миледи. — Дейндакталион, ты… ты… — Леди Стефания? Заклинательница вздрогнула и обернулась на звук голоса. Позади нее в нескольких шагах стоял Лайонел. Его пшеничные локоны были взлохмачены после сна на еловых ветках, а в уголках глаз все еще таилась сонливость, которую юноша никак не мог сбросить своими светлыми ресницами. — Доброе утро. — Доброе, вы разговаривали с птицей? Вентум взглянула на белоснежную сову, мирно сидящую на ее левой руке. Добродушно улыбнувшись, заклинательница подошла к рыцарю, недоуменно смотрящему на Дейнадакталиона, который не отводил от него пронзительного взгляда своих золотистых глаз. — Я заклинатель, — пояснила воительница, — Дейндакталион мой друг. Как вам спалось? — Муж еще спит, а ты уже воркуешь с другим, — покачал головой Экарлат, высунувшись из шатра, — а как же я? — Хорошо, леди, — почтительно преклонил голову фон Фишерманн, — благодарю вас за вашу заботу. — Кассий подготовит вашу лошадь, и после завтрака вы сможете покинуть нас. Больше не смеем вас задерживать и приносим извинения за грубое обращение. — Вы отпустите меня? Стефания кивнула, и белоснежная сова бесшумно вспорхнула с ее руки и устремилась ввысь, ловко маневрируя меж раскидистых веток сосен. Наевшись мясной похлебки, путники принялись за свои обычные дела, которыми им приходилось заниматься в дали от своей родины. Кассий начищал до блеска оружие, Оливер вновь с пристальным вниманием рассматривал карту Вондерландии, попутно продолжая вырезать что-то из дерева, а Зиг, закрыв глаза, вновь тихо посапывал рядом с тлеющим костром. Стефания, расположившись рядом с Экарлатом, читала книгу о приключениях, когда-то подаренную ей на день рождения Белль. Лайонел едва заметно улыбнулся кончиками губ, смотря на эту идиллию. Подойдя к своему гнедому коню, юноша подтянул подпругу и уже поставил свою ногу в стремя, как обернулся и подошел к вондерлансдким путникам. — Мне нужно домой, иначе дядя начнет беспокоиться и меня начнут искать. — Ага, — отмахнулся Кассий, — давай, скатертью дорожка. Смотри не помри, пока ехать будешь. — Для меня было честью познакомиться с вами, леди Стефания. Воительница улыбнулась в ответ на элегантный поклон рыцаря, который тот без труда проделал в своих сверкающих доспехах. С легкостью вскочив в седло, фон Фишерманн звонко цокнул языком, и жеребец тронулся, чувствуя волю всадника. Когда рыцарь скрылся за первыми ветками, вондерландцы многозначительно переглянулись меж собой и отложили в сторону свои дела. Заклинательница недоуменно повела бронзовыми бровями и приподнялась на локтях, смотря на суматоху, поднявшуюся в лагере. — Что происходит? — Мы его отпустили, как ты и хотела, — отозвался Оливер, — но это не значит, что мы ему доверяем. — Ага, — кивнул Экарлат, повязывая на пояс свой меч, — мы отправимся следом за ним и проследим, чтобы под рыцарскими латами не оказалось гнильцы. — Я пойду с вами. — Нет. — Я все равно пойду, за лагерем присмотрит Зиг, он знаете ли не очень годится для незаметных дел, без обид, — полутролль равнодушно пожал плечами, — а я могу становиться невидимой. Так что я иду. Вентум усмехнулся в ответ на решительное выражение лица возлюбленной и кивнул, прекрасно зная, что спорить с воительницей бесполезно. Стефания схватила свой лук и, закинув колчан со стрелами за спину, взглянула на пышные ветки, за которыми недавно скрылся светловолосый рыцарь.

***

Выехав на узкую тропинку, Лайонел пустил коня легкой рысью. Выехав из леса, юноша оглянулся назад, из головы все никак не выходила юная леди с пышными бронзовыми локонами. Качнув головой, фон Фишерманн вновь звонко цокнул языком, и жеребец устремился по знакомой дороге, радостно пофыркивая, чувствуя в воздухе родной, мокрый запах моря. — Молодой господин вернулся! Молодой господин дома! Юноша въехал в распахнутые ворота семейного поместья, ставшее его домом совсем недавно. Спешившись, Лайонел оглянулся и быстрым шагом направился во внутренний дворик, чувствуя, что все взгляды устремлены на него. Он до сих пор все еще не привык к вниманию, которое ему оказывали при дворе его дяди. Выросший в небольшом городке юноша и не думал, что когда-то станет рыцарем и будет служить королю. Зайдя внутрь, фон Фишерманн шумно выдохнул и, сняв латные перчатки, взъерошил свои пшеничные локоны. — Где он?! Где мой дорогой племянничек?! Лайонел невольно улыбнулся, слыша взволнованный голос своего дяди, который, верно, во время его отсутствия не давал жить всему двору, докучая опасениями, которые порождало его необычайно живое воображение, необычное для мужчины подобных лет. Выйдя из тени, рыцарь улыбнулся, увидев, как дядя метается из стороны в сторону, прикрикивая на изнуренных слуг. — Дядя, я дома. — Лаойнел! Мальчик мой! Наместник Фишарманнского графства был невысоким мужчиной средних лет, довольно грузным, с небольшим брюшком, аккуратно подстриженной бородкой и влажными, голубыми глазами. Казалось, они наполнились слезами радости, когда он увидел племянника живого и невредимого, только немного грязного и уставшего. Генри фон Фишерманн заключил юношу в крепкие, поистине удушающие объятия. — Я уж думал, что с тобой что-то случилось, мальчик мой! Тебя так долго не было, — наместник с трудом разорвал свои объятия и окинул внимательным взглядом племянника, — в дороге что-то случилось? — Нет, дядя, все хорошо, и с оборотнями я обо всем договорился. Можешь не беспокоиться. — Не знаю, чтобы я без тебя делал. Эх, жалко, что твой отец тебя не видит, он обязательно бы гордился тобой, Лайонел, так же, как и я. Точно ничего не случилось? — Нет, — покачал головой рыцарь, — все хорошо. — Иди, отдохни, ты, верно, устал с дороги, а я пока прикажу, чтобы тебе нанесли горячей воды и подали обед. Фон Фишерманн развернулся и быстрым шагом покинул просторный зал, в котором наместник любил проводить время, сидя перед камином и слушая рассказы своего придворного сказителя. Сбежав по ступенькам, рыцарь зашел в свои покои и облегченно выдохнул, оставшись наедине с собой. Опустившись на кровать, Лайонел принялся расстёгивать все застежки, намереваясь снять свой доспех. Прошло немало времени, прежде чем ему удалось разобраться с латами, которые защищали его ноги, но до застежек, что держали пластины на груди, юноше было не дотянуться. Фон Фишерманну вовсе не хотелось звать слуг, и он откинулся на кровать, закрыв глаза. — Может тебе помочь? Лайонел вздрогнул от неожиданности и резко принял сидячее положение. Прежде скрывавшаяся в тени темного угла, воительница вышла на свет и растянула губы в неловкой улыбке, заправляя за ухо выбившийся бронзовый локон. — Что ты здесь делаешь? — Отличная работа, Лайонел! Рыцарь перевел взгляд на окно, через которое в его покои уже успели проникнуть два вондердандца. Светловолосый рыцарь оглянулся по сторонам в поисках оружия, но Оливер покачал головой, красноречиво касаясь меча, повязанного на поясе. — Мы думали, что ты расскажешь про нас, и уже готовились вырезать все ваше поместье, но ты не сплоховал, — обронил Кассий, внимательно осматривая покои фон Фишерманна, — молодца! — Не слушай его, Лайонел, — произнесла Стефания, — он сначала говорит, а потом думает. — Что вы собираетесь со мной сделать? Троица дружно замолчала и переглянулась меж собой. С минуту они молчали, и юноша мог слышать, как взволнованно бьется в груди его сердце, но потом Стефания вновь улыбнулась, и Лайонел почувствовал, как тревога отступает. Взглянув на Оливера, который едва заметно кивнул ей, заклинательница сделала осторожный шаг к рыцарю. — Не хочешь стать героем?