Воительница Звёзд: Бронзовый ветер

Лайонел пришпорил гнедого жеребца, и тот, норовисто вскинув головой, свернул с тропинки. Прошло несколько часов прежде, чем рыцарь увидел высокий дуб с раскидистыми ветвями, а совсем недалеко от него кус боярышника, в котором он несколько дней назад заметил бронзовые локоны, обладательница которых изменила его жизнь. Рыцарь удивленно вскинул светлыми бровями, когда до его слуха донеслись громкие крики, явно рожденные в ожесточенном споре. Фон Фишерманн направил коня к лагерю, и по мере его приближения крики становились все сильнее и отчетливее. — Оливер, это совершенно не обязательно! — Стефания, прошу, хватит споров, надень это жалкое платье и все. — Я же сказала, что в этом нет никакой надобности! Рыцарь спешился, все еще продолжая удивленно смотреть на шатер, откуда доносились крики. — Ты приехал, как раз вовремя, — подошел к нему Кассий. — Что происходит? — Милые бранятся, только тешатся, — отмахнулся вондерландец, — они часто ссорятся, у Стеф довольно крутой нрав, а Оливер… ну, он сложный пурин, как ты, наверное, уже успел заметить. — О чем они спорят? — Стеф хочет съездить к своей знакомой, а Оливер согласен ее отпустить только в своей компании и в платье. — Леди Стефания против его компании? — Он ее муж, — скептически посмотрел на фон Фишерманна юноша, — конечно, она против и него и платья. Стеф терпеть не может платья. Неожиданно из шатра выпорхнула воительница, она была зла и явно недовольна происходящим. На ней было дорожное платье нежно-сиреневого цвета, туго перевязанное на талии темно-синей бархатной лентой. Скрестив руки на груди, заклинательница что-то буркнула себе под нос и опустилась прямо перед костром. Вентум вышел из шатра следом за возлюбленной. Он был спокоен и сосредоточен, как обычно, ничто на его лице не выражало раздражения в отличии от заклинательницы. — Добрый день, Лайонел, — сухо поздоровался изгнанник. Оливер прошел мимо, направляясь к стреноженным коням. Неловко помявшись на месте, фон Фишерманн направился к Вентум, придирчиво рассматривающей рюшки на подоле своего платья. Аккуратно присев рядом, рыцарь некоторое время смотрел на тлеющие в костре дрова. — Как себя чувствуете, леди Стефания? — Нелепо, — фыркнула полукровка, — эти рюшечки, бантики, ненавижу их еще со времен Академии Благородных Девиц. — Вы учились в Академии? — Пока меня не выгнали оттуда, — пожала плечами воительница, — впрочем, я никогда об этом не жалела. — Леди Стефания, вам очень идет платье. — Благодарю, но толку то от этого? — покачала головой Вентум, касаясь приятной ткани платья, — красотой этому миру не поможешь. — Хотите я сопровожу вас до вашей знакомой? — А ты можешь? Твой дядя не будет волноваться? — девушка усмехнулась, заметив, как щеки рыцаря покрылись румянцем. — Это было бы очень любезно с твоей стороны. Ты или я поговоришь с Оливером? Фон Фишерманн обернулся назад и, нервно сглотнул, видя с какой легкостью изгнанник обращается с кинжалом в своих руках. Он как обычно был спокоен, и казалось ничто не могло вызвать на его лице какой-либо эмоции, но рыцарь отлично помнил тот мрачный, лихорадочный блеск в его темно-серых глазах, и Лайонелу совершенно не хотелось вновь увидеть этот взгляд. — Расслабься, — похлопала юношу по плечу заклинательница, — я сама с ним поговорю, меня он не убьет, тем более я в платье. Стефания поднялась на ноги и, разгладив складки на ткани, направилась к возлюбленному, который, отложив в сторону нож, чистил стреноженных лошадей. Подойдя к изгнаннику, Стефания постаралась растянуть губы в самой очаровательной улыбке, на которую только была способна. Оливер выпрямился и взглянул на заклинательницу, пытавшуюся изобразить смущение, неловкость и робость, все то, чего она была лишена. Изгнанник нахмурил темные брови, когда девушка подошла к нему и, положив руки на плечи, обняла. — Что ты хочешь, Стефи? — А тебя не проведешь. — Мы женаты уже больше полугода, я знаю хорошо тебя и все твои уловки. — Прям все? — Все, — уклонился от поцелуя изгнанник, — и, если ты меня спросишь позволю ли я тебе ехать с Лайонелом на другой конец Эллиадии, то мой ответ «нет». — Как ты…? — Я же сказал, что я хорошо тебя знаю. — Но почему? Если я поеду с Лайонелом, то мы вообще не вызовем подозрений, а вот два вондерландца это уже может привлечь ненужное внимание. Мой план разумен, и ты не можешь этого не признать. Ну же, соглашайся, Оливер, я съезжу туда и обратно так быстро, что ты даже не успеешь моргнуть. — Успел, — изгнанник красноречиво закрыл глаза и тут же их открыл, — ты поедешь со мной и никаких разговоров. После Грейтбурга я никуда не отпущу тебя одну. — То было провидение судьбы, от которого нельзя было убежать или скрыться. Ты бы ничего не смог сделать, а сейчас я не видела ничего. Звезды мне не поведали о будущем, а значит, в нем пока нет ничего ужасного, так что доверься мне и позволь поехать к Орофорне, ты же знаешь, у меня осталось мало подруг. — Если с тобой что-то случится… — Ни-че-го, — по слогам и отчетливо произнесла полукровка, — я обещаю. Я вернусь к тебе, как и всегда. — Если пообещаешь быть осторожной, то… — Ты лучший! Заклинательница радостно улыбнулась и, подавшись вперед, чмокнула изгнанника. Когда Стефания убежала в шатер собирать вещи в дорогу, вондерландец направился к Лайонелу, поспешно отвернувшемся в сторону и пытающемуся сделать вид, что он ничего не видел и не слышал. — Наверное, нужно седлать еще одну лошадь, — протянул рыцарь. — Вы возьмете еще одного коня, Черного Красавца, но Стефания не умеет ездить на лошади. Следи за ней внимательно, она непоседлива и порой слишком опрометчива, всегда бросается в самое пекло, а потом думает. — Хорошо, не волнуйтесь, милорд Оливер, я присмотрю за вашей возлюбленной. — Не стоит никаких «милордов», — поднялся на ноги Оливер, — я им больше не являюсь. Пойдем, мне надо рассказать тебе еще кое-что. Фон Фишерманн встал следом за вондерландцем, и они отошли на окраину лагеря, где их никто не мог услышать. Изгнанник мельком взглянул на шатер, в котором собиралась воительница, а потом снова на рыцаря, обдумывая стоит ли ему вообще что-то говорить. — Стефания очень особенная, — обронил Оливер, пытаясь подобрать слова, — она одна из тех, что избрана Звездами. Ей предначертана великая судьба, а подобное чревато не самыми добрыми последствиями. В общем, если увидишь что-то странное, то Дейндакталион знает, что делать, а ты не мешайся. — Хорошо, может быть что-то еще? — Если тронешь ее или позволишь кому-то тронуть ее, — спокойно проговорил Оливер, — я найду тебя и поступлю согласно кодексу рыцарской чести вондерландца. Думаю, ты знаешь, что это означает. Знаешь, ведь? — Да, — кивнул фон Фишерманн. — Смерть. Изгнанник обернулся к возлюбленной, несущейся к ним на всех парах. Опустившись на одно колено, юноша сложил руки в замок и помог заклинательнице взобраться на коня. С лёгкостью вспорхнув в седло, воительница ухватилась за плечи сидящего впереди Лайонела. — Будь осторожна. Полукровка достала из-под ткани кулон в виде крохотного, золотого сердца, которое Оливер купил ей несколько лет назад на ярмарке в Грейтбурге. Стефания поцеловала кулон, взглянув на изгнанника, и задорно ему подмигнула.

***

— Можем поехать по живописным местам, если хотите посмотреть Эллиадию. — Я была здесь прежде, — отозвалась воительница, — и не скажу, что пришла в восторг. Слишком много зелени, влаги и эллиадцев. Фон Фишерманн тихо засмеялся словам вондерландской воительницы, сидевшей позади него и смотревшей на Эллиадию тем взором, которым влюбленные в свою родину смотрят на другие страны. — Как мы поедем? — Можем доехать до Голдского графства, там сядем на лодку и по воде прямо до Роузвиля. — Нет, только не по воде, не люблю ее. — Хорошо. Тогда поедем по земле, через Райзское герцогство, доедем до города Санбург, там по Межземельному мосту, Найтское графство, Игрвингское герцогство, а там уже и Лейкское графство с Роузвилем. Займет несколько недель, вы уверены, леди Стефания? По воде будет быстрее. — Никакой воды. — Хорошо, как скажете. Значит, будем ехать пару недель. Ваш муж с ума не сойдет от волнения? — А твой дядя? — Я его предупредил. Пускай девушка и не видела лица юноши, но вот кончики его ушей красноречиво покраснели. Фон Фишерманн пришпорил коня, и тот пустился рысью. Стефания крепче ухватилась за плечи рыцаря, смотря на пейзажи, раскинувшиеся перед ее пронзительным, кремнистым взором. Фишерманнское графство было полно туманов, они стелились по изумрудным равнинам, укутывая их кристальной росой. Игнис редко показывался над этой землей, и полукровка скучала по золотистым лучам, которые ласково касались ее лица, но к ее собственному удивлению, девушке нравилось дымчатое покрывало, порой таящееся в прогалинах. Попросив Лайонела остановиться, Вентум спрыгнула с коня и ощутила едва заметную боль в бедре. Отойдя на несколько шагов, девушка опустилась на колени и коснулась изумрудной травы. От ее яркого цвета начинали болеть глаза, но полукровка провела ладонью по покрывалу. Внезапно внутри заклинательницы взыграла волчья кровь, и сама того не понимая, Вентум поддалась звериному порыву. Упав на спину, Стефания принялась кататься по траве, пофыркивая от удовольствия. Насладившись своей маленькой шалостью, полукровка приподнялась на локтях и поймала на себе удивленный взгляд Лайонела. — Ох, прости, наверное, стоило тебе рассказать. Я полукровка, — поднялась на ноги девушка, — на одну половину оборотень, на другую нимфа воздуха. — Ничего себе, — не удержался от изумления рыцарь. — Мда, любовь бывает зла. Сводит тех, кому вместе быть не суждено, а от их союза рождаются несчастные, которым только и остается, что молча нести бремя кровосмешения. Прости, не смогла удержаться. — Я все понимаю. Воительница улыбнулась кончиками губ и, отряхнувшись, как подобает волку, подошла к гнедому жеребцу и, едва заметно поморщившись, вскочила на коня. Фон Фишерманн невольно вздрогнул, когда вновь почувствовал на своих плечах прикосновение заклинательницы. Он был в своей обычной одежде, рыцарских лат не было, и поэтому каждое прикосновение ощущалось сильнее. — Я слишком близко? — Нет, что вы, — залился смущением юноша, — я просто. Ничего, все хорошо. — Если тебе некомфортно, ты так и скажи, я могу ехать на Черном Красавце. — Все хорошо. — Как скажешь. К закату они успели покинуть земли герцога Райза и в ночи уже пересекли мост. В городе Мунбург путники добрались до первой попавшейся таверны и, отдав коней подбежавшему мальчишке, взбежали по ступенькам, и рыцарь открыл дверь перед своей спутницей.

***

Фон Фишерманн опустился на краешек крови и смущенно взъерошил свои пшеничные волосы. Дверь отворилась, и в небольшие покои вошла воительница. Ее бронзовые локоны еще были мокрыми от только что принятой горячей ванны, а на тело была наброшена легкая, длинная сорочка, едва прикрывавшая ее смуглые колени. Лайонел незаметно скользнул по девушке взглядом и заметил, что один из ее пальцев был черным, и кожа походила на обуглившуюся кору дерева. Рыцарь впервые видел ее без перчаток. Заклинательница заметила взгляд юноши и спокойно сняла пластину со своего лица. Фон Фишерманн удивленно распахнул губы, но тут же осекся и потупил взгляд в пол. — Это случилось в детстве, — отозвалась Вентум, — то, что ты видел на лице, а с пальцем, это я в прошлом году нечаянно. В общем, мне лучше к костру не подходить. Огонь сжигает воздух, чтобы гореть, а я наполовину нимфа воздуха. — Мне очень жаль… — Не стоит, — отмахнулась заклинательница, — я уже давно к ним привыкла и не обращаю внимания. Дорога была длинной, хоть и приятной. Воительница плюхнулась на свою кровать и, накрывшись легким одеялом, подмигнула юноше, прежде чем закрыть глаза. — Спокойной ночи, Лайонел. — Пусть Богиня будет милостива к вам в вашим снах, леди Стефания. — Не упоминай Ее при мне, пожалуйста. Мне от Богини не нужно ничего, совершенно ничего. Вентум отвернулась, перевернувшись на другой бок. Рыцарь шумно выдохнул и тоже перевернулся на другой бок, коря себя за неосторожность в своих словах. Он только начал засыпать, как вдруг сквозь легкую дремоту до него донеслись звуки возни, а потом тихий возглас. Резко перевернувшись, фон Фишерманн увидел, что Стефания с кем-то ожесточенно борется, но как бы не старался юноша, сквозь ночную полутьму ему не удалось заметить в покоях кого-то еще. Вскочив на ноги, рыцарь подбежал к кровати полукровки и скинул одеяло, думая, что невидимый враг может быть под ним. — Ты думала, что тебе удастся скрыться от нас? Спрятаться в лесу? Глупая девчонка! Лайонел услышал в воздухе чьи-то голоса, едва различимые, он не понимал, о чем они говорят, но теперь он всем своим существом ощутил чье-то присутствие. Рыцарь испуганно оглянулся по сторонам, пытаясь найти того, кто невидимой тенью витал в воздухе, нависал над ним, грозя в любой момент упасть и погрести под собой. — Тебе от нас не убежать! — Да я и не пыталась бежать! — взвизгнула полукровка. — Отстаньте от меня, сумасшедшие! Фон Фишерманн видел, как по телу девушки забегали отпечатки маленьких рук. Внезапно Стефания выгнулась, схватилась за горло и зашлась в ужасном кашле. Юноша испуганно оглянулся по сторонам, не зная, что ему делать. Окно распахнулось, и в него влетела белоснежная птица. Дейндакталион взмахнул крыльями, и сильный поток воздуха унес сильфов. — Миледи, как вы себя чувствуете? — Клянусь, как только исполню свое предназначение, я найду способ как убить этих настойчивых тварей! — Миледи, прошу, давайте полетаем, это вас успокоит. — Да, пожалуй. Стефания приняла сидячее положение, и ее взгляд упал на изумлённого фон Фишерманна, стоящего у изголовья ее кровати. Его голубые глаза были распахнуты в страхе и удивлении, которые сплелись в опасном переплетении. Неловко улыбнувшись, девушка коснулась синяков на своей шее и поднялась на ноги, направляясь к одежде, аккуратно сложенной на небольшом сундуке. — Я не со всеми живыми существами в ладах, как мне предписывает кровь нимфы, неловко протянула полукровка, стараясь не смотреть на рыцаря. — Не бери в голову, чем быстрее ты об том забудешь, тем лучше. Поверь, порой чего-то лучше не знать вовсе. — Оливер меня предупреждал о том, что вы не такая, как все, но я и не могу подумать, что… — Что меня преследуют кровожадные сильфы? — усмехнулась воительница, — видишь ли, я не просто не такая, как все. Я якобы особенная, — девушка покачала головой и обернулась к рыцарю, — все не так. Я не особенная, просто Богине захотелось поиграть, и ее выбор, к сожалению, пал на мою семью. И пожалуйста, когда мы вернемся, не говори Оливеру, что ты видел. Он и так слишком сильно из-за меня переживает. Лайонел только и смог, что кивнуть. Заклинательница благодарно улыбнулась и накинула на плечи свой серый плащ. Подойдя к распахнутому окну, девушка с легкостью вспорхнула на подоконник и выбралась наружу. Она уже было хотела соскользнуть вниз по крыше, но в последний момент обернулась к рыцарю. — Мне надо отлучиться ненадолго, но ты ложись спать. Я вернусь к рассвету. Выбравшись наружу, Вентум подставила лицо прохладному, ночному ветру и проворно забралась на самый верх таверны. Дейнадкталион выпорхнул следом за своей повелительницей из покоев, укутанных слабым светом одиноко горящей свечи и, взмахнув крыльями, взмыл вверх. Устремившись к звездам, сова тихо ухнула, повернула и преобразилась. Оттолкнувшись ногами от крыши, полукровка подпрыгнула довольно высоко, и белоснежная птица подхватила ее. Взобравшись на спину к Дейндакталиону, заклинательница расправила руки, подобно крыльям и подставила лицо потоком ночного ветра. Глубоко вдохнув, полукровка уловила в воздухе мокрый запах реки, Орона и полевых трав. Она слишком давно не летела верхом на Дейндакталионе и, казалось, забывшиеся чувства, пробудились, возвратив Стефанию в далекие дни, когда она, совершенно не боясь и не скрываясь летала по безбрежному небу колыбели Игниса, над привольными землями, ощущая на своих губах привкус сухой, красной пыли и чувствуя, как лицо обжигающе приятно касаются золотистые лучи. — Мне не хватало этого, Дейн. — Мне тоже, миледи, — отозвалась сова, — я отдал бы все, чтобы вернуться в те дни, когда вы были еще маленькой. — Да, — протянула полукровка, — чудесные были деньки, и Ливиус был еще жив. Помнишь, как он впервые забрался на тебя, боясь отпускать меня одну? Белоснежная птица звонко ухнула, и Вентум засмеялась в голос, чувствуя, как на глазах выступают слезы. — Он тогда так вцепился в тебя, что чуть перья не выдернул. А когда ты сделал петлю, ох, надо было видеть его лицо. После этого полета он больше никогда не соглашался подниматься в воздух. — А ведь был наполовину нимфой, как и вы, моя миледи. — Может быть именно поэтому Богиня решила, что его надо убить? Может быть она убила одного из моих старших братьев, потому что он был недостаточно храбр на ее взгляд или то была ее прихоть…? — Миледи, Богиня не убивала Ливиуса. — Да, конечно, — выдохнула в ночную тишь Стефания. — Она никого не убивала. Богине нет никакого дела до того, что творится в созданном Ею мире. И даже если Зазеркалье будет гореть синем пламенем, Она не пошевельнет и пальцем, ведь Богиня выше всего этого, ведь Она особенная. Дейндакаталион ничего не ответил, он лишь взмахнул крыльями, унося свою повелительницу дальше, стремясь лететь быстрее, боясь, что рок, нависающей над заклинательницей, нагонит их быстрее, чем Стефания станет достаточно сильной, чтобы выжить.

***

В путешествии они провели чуть больше двух недель, и ни разу за это время фон Фишерманн не вспомнил о ночном инциденте, который произвел на него глубокое впечатление. Стефания лишь замечала, что каждый раз перед тем, как лечь спать, он внимательно оглядывал покои, будто действительно думал, что ему удаться найти сильфов. Он крепко накрепко запирал все окна, но несмотря на все предосторожности, приступы все-так случались, но всего пару раз и то они были слабыми и им едва стоило уделять внимания. Вентум чувствовала, что сильфы выдыхаются, их угрозы больше не волновали ее разума. Каждый раз слыша одно и тоже, в конечном счете, она просто перестала вслушиваться в их слова и сопротивляться. И со временем сильфам просто надоело запугивать ее, кажется, они отступили, пока. Когда на рассвете путники въехали в Лейкское графство, воительница нетерпеливо приподнялась в седле и принюхалась. Ей хотелось почувствовать родной запах, ощутить с кем-то связь. В Роузвиль они въехали, когда сумерки таинственным покрывалом опустились на остроконечные пики городских домов. Спешившись, путники направились бродить по улочкам в поисках места, где можно было бы остановиться на ночлег. В конце одной из улиц, фон Фишерманн приметил маленькую гостиницу, выделявшейся красивой вывеской бронзового единорога. — Здесь и заночуем, — утвердительно качнул головой юноша, — сейчас отправишься к знакомой? — Да, и думаю, что ночевать не вернусь. — Будь осторожна! Воительница махнула рыцарю на прощание и устремилась быстрым шагом по улочкам Роузвиля. Стефания не знала, где живет Орофорне с ее новым мужем, но была уверена, что сможет найти ее по запаху. Бредя по небольшим улочкам провинциального городка, полукровка с присущим волкам любопытством рассматривала его аккуратны, каменные домики, в которых горел теплый, желтый свет домовых свечей. Небо уже успело приобрести пленительные оттенки цветов сирени, и Вентум с каждым шагом начинало казаться, что город купается в прохладном омуте туманных вод. Стефания с жадностью скользила взглядом по приветливым прилавкам, на которых красовались всевозможные сладости. Облизнувшись, воительница качнула головой и свернула в узкий переулок. Ей нужно было уйти с главной площади Роузвиля, на которой было слишком много запахов. Оставив позади яркость горящих свечей, искры и лакомства множества зазывающих пестротой лавочек, девушка окунулась в тишину жилых кварталов, на которых изредка ей встречались пурины. Пройдя несколько метров, Вентум остановилась и, убедившись, что поблизости никого нет, чуть приподняла голову и принюхалась. В прохладном, сумеречном воздухе витало много блеклых ароматов умирающего дня. Подавшись чуть вперед, полукровка вдохнула сильнее, ей удалось различить несколько эльфийских запахов, но только один отдавал прелестными орхидеями. Орофорне всегда любила эти цветы. Довольная собой Стефания улыбнулась и припустила бодрым шагом, следуя за запахом. Пройдя несколько кварталов, девушка оказалась перед небольшим двухэтажным домиком, сотворенным из белоснежного камня. Почему-то воительница сразу подумала, что этот дом принадлежит эльфу, было ли это из-за того, что фасад был окрашен в нежный зеленый свет, или потому что половину здания оплетало чудное растение, чьи розовые цветы издавали неповторимый аромат? — Никого нет, миледи. Разбежавшись, полукровка перепорхнула через невысокую ограду и оказалась во внутреннем дворике, в котором был разбит прекрасный сад. Теперь Вентум не сомневалась в том, что этот дом принадлежал эльфам. Только они были способны создать подобное чудо средь безжизненных, каменных творений человека. Бесшумно проскользнув, заклинательница ухватилась за выступ и, несмотря на ноющую боль в бедре, с поразительной ловкостью забралась на подоконник окна второго этажа, в котором горел свет. Осторожно заглянув внутрь, Стефания увидела одинокую, изящную фигуру, сидевшую за небольшим столиком. На губах воительницы невольно заиграла радостная улыбка. Орофорне ничуть не изменилась, она все также была прекрасна. Ее пепельного цвета локоны были убраны в небольшой пучок, но две длинные пряди, как обычно были выпущены и обрамляли юное и прекрасное лицо. — Что будете делать, миледи? — Она вроде бы счастлива, — протянула Вентум, прячась, — имею ли я право нарушить ее спокойствие? — Миледи Орофорне ваш друг… — Да-да, — оборвала Дейндакталиона полукровка, — но я тоже ее друг. Разве не должна я заботиться о ее благополучии? — Вы заботитесь о благополучии всей Вондерландии, но порой нужно, чтобы кто-то позаботился и о вас, моя миледи. — Значит, — плечи заклинательницы опустились, и она вся сникла. — Счастье и спокойствие Орофорне можно принести на алтарь благополучия Вондерландии? Таково мое предназначение? Делать несчастными всех тех, кому я не безразлична? Внезапно ставни распахнулись, и Белоумн, облокотившись на подоконник, выглянула в окно. Скрытая в растущих по стене зарослях, полукровка притаилась, не зная стоит ли ей все-таки нарушить спокойствие жизни родного сердца. Неожиданно одна из ее ног соскользнула, и заклинательница вывалилась из своего укрытия. Эльфийка испуганно вздрогнула и, их глаза встретились — кремнистые и вешне-зеленые. — Стефания?! — Вы нас не ждали, а мы пришли. Изумление на прекрасном эльфийском лице сменилось радостью, и красавица растянула губы в улыбке. Вентум запрыгнула на подоконник и соскользнула на пол, немного виновато смотря прямо перед собой. — Я так рада тебя видеть! Красавица подалась вперед и заключила воительницу в любящие объятия. Стефания прильнула к ней в ответ. От Орофорне пахло белыми орхидеями, теплом, и запах красной пыли все еще не выветрился из ее пепельных волос. Отстранившись от заклинательницы, эльфийка взволнованно-внимательным взглядом окинула подругу с ног до головы. — Я так волновалась! Я ведь видела, как в тебя попала стрела, но мои братья утащили меня оттуда. Прошу, — она ухватила Вентум за руки, сжимая в объятиях своих прекрасных, белоснежных ладоней, — прости меня, Стеф. Я хотела тебя найти, но мне не позволяли сделать и шага из дворца. Я так переживала, но не знала, что мне делать. Ты жива! Великая Богиня, спасибо, спасибо… Стефания удивленно смотрела на Орофорне, которая уже не пыталась сдержать слез. Кристально чистые, они скатывались по ее раскрасневшимся от чувств, щекам, скользили по подбородку и падали вниз, впитываясь в ее прекраснейшие, эльфийские одежды, отороченные серебряной нитью. — Со мной все хорошо, — обняла подругу Вентум, — все хорошо. Конечно, мне прилетело парочку стрел, но какая борьба обходится без ранений? Я жива, и все со мной хорошо, — соврала воительница, — не переживай. Эльфийка кивнула и, утерев слезы, выпрямилась. Она уже было хотела что-то сказать, как живот Вентум громогласно оповестил всех собравшихся в комнате, что все разговоры хорошо проходят за богато убранным яствами столом. Стефания ухватилась за живот, пытаясь приглушить стон умирающего кита, который погреб под собой все остальные звуки. — Ты проголодалась? — Я уж думала ты не просишь, — усмехнулась воительница, — еще как! Всю дорогу пришлось есть в этих тавернах, а эта эллиадская еда, — девушку передернуло, — еще та редкостная гадость. — Пойдем, у меня осталось немного красного супа со вчера. — Красный суп! Да будет твоя жизнь благословлена всеми добрыми силами Зазеркалья! Орофорне улыбнулась реакции подруги, и они вместе спустились на первый этаж в кухню. Опустившись за длинный, продолговатый стол, за которым, судя по всему, обычно ели дроу, девушка схватилась за ложку и жадно принялась есть горячую похлебку. Орофорне скромно опустилась напротив, с легкой полуулыбкой наблюдая за воительницей. Она не начинала заговора, зная, что Вентум полностью поглощена едой, и в эти мгновения все слова пролетали мимо ее чуткого, волчьего слуха. Когда полукровка закончила с похлебкой, она благодарно облизнулась, отодвинув в сторону тарелку. — Теперь можно и поговорить, ну как ты тут? Рассказывай, как тебе твой муж? Не обижает? А то смотри, я ему мигом накостыляю. — Нет, что ты, — взглянула на свое аккуратное, серебряное колечко эльфийка, — Мэттью оказался хорошим пурином. — Святые звезды! — подалась вперед заклинательница, едва не забравшись на стол, — да ты же влюбилась в него! — Ничего я не… — покраснела Орофорне, но, сдавшись, обронила, — да, я влюбилась. — Да это же замечательно! Ты вытащила счастливый билет! Такое редко случается, и я рада за тебя! Вентум вглядывалась с смущенное лицо своей подруги, лучившееся знакомым ей светом. Полукровка почувствовала укол в сердце, нет, она не смела нарушать спокойствия Орофорне, так много сделавшей для нее. Едва заметно девушка качнула головой, проклиная собственную слабость, свои желания и саму себя. Поднявшись на ноги, Стефания широко улыбнулась, но в самых уголках губ, если присмотреться, можно было заметить толику печали. — Мне пора. — Что? — подняла голову красавица, — почему? Ты ведь только пришла. — Ты счастлива, — неловко обронила девушка, поднявшись на ноги, — я не хочу лезть в твою жизнь, не хочу все разрушить, когда все только начало строиться. Ты заслуживаешь большего. — Как и ты! — упрямо качнула головой эльфийка, — ты никуда не пойдешь! Ты сюда приехала одна? — Нет, на наш лагерь в лесу наткнулся рыцарь по имени Лайонел фон Фишерманн, он племянник местного наместника. Оливер с Кассием хотели его убить, что волне предсказуемо, учитывая, что им бы лишь помахать мечами направо и налево, но мне удалось их переубедить, — гордо задрала нос кверху заклинательница, — но, в общем, конечно, я пригрозила Оливеру расторгнуть наш брак, если он убьет Лайонела, так что потом пришлось долго просить прощения, но зато Лайонел остался жив и вступил в наши ряды. — Как вам удалось его завлечь? — Он не до конца понимает во что ввязался, — дернула плечами воительница, — ты же знаешь, как красиво умеет говорить Кассий, когда это требуется. Он расписал ему нашу борьбу, как самое правое дело во всем Зазеркалье. Я не уверена, но кажется, он пообещал меня, как трофей. Орофорне тихо рассмеялась словам полукровки. Вондерландская красавица налила прохладного лимонада в небольшую кружку и пододвинула Стефании. Та благодарно одним залпом осушила стакан и, вновь довольно улыбнувшись, рукавом вытерла притаившиеся сладкие остатки над верхней губой. — Расскажи мне про своего мужа поподробнее. — Мэттью профессор в Королевской Академии, преподает расоведение и фамильярологию. Я иногда навещаю его там, помогаю… Орофорне не успела закончить свой рассказ, ибо полукровка напряженно приподнялась, прислушалась, ее нос забавно дернулся, и Вентум оскалилась, обнажив белоснежные клыки. Заклинательница слышала, как кто-то поднимался по ступенькам, замок в скважине щелкнул и дверь распахнулась. Девушка уследила за стремительными движениями воительницы лишь благодаря своим эльфийским глазам, умевшим подмечать практически все. Стефания метнулась к дверному коску, притаилась, выхватила кинжал, покоившийся в ее высоком сапоге. — Орофорне, я только что был на рынке, и ты себе даже не представляешь, что я на… Вошедший в кухню эльф не успел договорить, как рядом с его горлом блеснула холодная сталь клинка. МакБрудер замер, первые секунды он пребывал в недоумении, но, опомнившись, резко дернулся, заклинательница почувствовала, как ее с невообразимой легкостью перебросило вперед. Что-то сильно обожгло запястье, и девушка выронила из руки кинжал. Отпрыгнув в сторону, Вентум схватилась за рукоять второго кинжала, припрятанного за спиной. Мэттью метнулся вперед и, ухватив Орофорне за руку, спрятал ее за своей спиной. — Не знаю, что вам нужно, но не смейте приближаться к моей жене. Эльф был молод, высок и статен. Как и полагалось всем эльфам в представлении Стефании, он был облачен в дорогие, изысканные одежды, выполненные в нежно-зеленом цвете, смешанном с белым. На первый взгляд он походил на прекрасную, мраморную статую, но вот его волнительно вздымающаяся грудь во всеуслышание кричала, что он живой. Эльфийское идеально, правильное лицо, в каждом изгибе которого была явственно видна царственность, не выражало ничего кроме предельной сосредоточенности на незнакомке, а нежно-голубые глаза смотрели с ожесточением. Внезапно бронзоволосая дева, стоящая перед ним, усмехнулась, ловко вскинула кинжалом и убрала его обратно в ножны. — Для профессора вы довольно неплохо сражаетесь! На лице эльфа вспыхнуло удивление, и полукровка засмеялась, увидев, как светлые брови смешно взметнулись вверх. — Орофорне, ну право, представь меня уже своему мужу, а то не приведи прекрасные звезды, сердце у него от страха за тебя прикажет долго жить. Красавица проворно выскользнула из-за спины эльфа и встала между ними. — Дорогой, позволь тебе представить мою дражайшую подругу Стефанию Каним, ох, прости Стефанию Вентум. Стефания, мой муж МакБрудер Мэттью. Полукровка подошла ближе и дружелюбно протянула руку, желая закрепить знакомство рукопожатием. — Прошу прощения за спектакль, но я должна была убедиться, что вы сможете защитить Орофорне, если потребуется. — И я прошел проверку? — Конечно! Стефания лучезарно улыбнулась, обнажив свои белоснежные клыки, и еще ближе подвинула руку, все еще ожидая рукопожатия. Эльф покачал головой, и полукровка почувствовала, как ее ладонь обожгла приятная прохлада.

***

— Я знал твоего брата, Лукиана. Да, он тогда водился с Бертраном Фостером. Ну и знатная у них компашка была. — Жаль, что все было в прошлом, не так ли? — грустно улыбнулась Вентум, — Бертран мертв, да и семьи у меня больше нет. Я отреклась от нее, пытаясь уберечь. Давайте поговорим о чем-нибудь веселом! О детях думали? Словно по мановению волшебной палочки оба эльфа залились красноречивым румянцем и, смущенно переглянувшись меж собой, спрятали взоры в противоположных сторонах. Стефания залилась звонким смехом и несильно ударила себя по коленке, смотря на молодую супружескую пару. — Вам повезло, что вы не живете в лагере с Кассием. У этого рот вообще не закрывается, а ты Орофорне должна помнить, он любит поднимать темы, о которых приличные пурины не разговаривают при всех. Спросил в лоб Оливера о детях, ох, и надо было вам видеть его лицо. Все бы отдала, чтобы его еще раз увидеть! Красавица тихо засмеялась, смотря с каким воодушевлением ее подруга рассказывает истории. В кремнистых глазах воительницы вновь горел прежний, задорный огонек, которого эльфийка боялась больше никогда не увидеть. Но несмотря на все трудности, которые одна волна за другой обрушивались на заклинательницу и сбивали ее с ног, она вновь и вновь поднималась на ноги. Ее ничто не смогло сломать, по крайне мере пока рядом с ней были те, кто в нее верил. Белоснежная сова, сидевшая на подоконнике, тихо ухнула, качнув головой, и Вентум одернула себя, поняв, что говорит слишком громко. Неловко растянув губы в улыбке, девушка взъерошила свои бронзовые локоны и откинулась на спинку кресла, разминая затекшую спину. МакБрудер оказался хорошим пурином, и Стефания была уверена, что он любит Орофорне. Это было не сложно понять, — его взгляды, движения, он был влюблен, и осознание, что подруга будет счастлива заставляло полукровку улыбаться все сильнее и сильнее. — Стеф, я понимаю, что ты не хочешь говорить об этом сейчас, но что мы намерены предпринять дальше? — Мы? — удивленно вскинула бронзовыми бровями Вентум, — нет, Орофорне, мы ничего больше предпринимать не будем, только я и те, кто остались. — Но… — Никаких «но», — решительно покачала головой воительница, — твой долг исполнен. — Я могу еще много чего сделать! Не проси меня оставить тебя в этой битве, я не брошу тебя на произвол судьбы. — Знаю, — тепло улыбнулась Стефания, — но я не прошу тебя. Все уже решено, ты больше во всем этом не участвуешь. С тебя хватит. У нас не осталось ни сил, ни… мы сделаем последний рывок, и ничего хорошего он не принесет. — Погодите, — осторожно вклинился в разговор МакБрудер, — ведь не обязательно очертя голову бросаться в новую авантюру. Можно ведь подождать, я так понимаю ваши идеи разделают и те лица, что находятся в милости Его Величества Людвига. Разве не лучше подождать, аккуратно подвести мысль, понимаю, что это займет не один год и может быть не одно десятилетие, но некоторые дела не свершаются по мановению руки, некоторые идеи, пускай, и столь правые, как ваши, не приживаются за один миг. — Я знаю, что был другой путь, долгий, — печально отозвалась Стефания, — но боюсь, что у меня нет столько времени. Воительница стянула повязанный на шее платок, и эльфы увидели лиловые кровоподтеки. — Сильфы меня подгоняют. Они не терпеливы, — грустно усмехнулась полукровка, — я должна спешить, если хочу выбраться из этого хитросплетения Богини живой. С минуту в комнате воцарилась тишина. МакБрудер смотрел на колыхающееся пламя свечи, и внезапно его взгляд упал на серебряную брошь в виде стрекозы, которой он до сих пор скреплял свои одежды, чтобы те сильно не распахивались при ходьбе. — Принцесса Амелия, — обронил Мэттью, — я ее знаю, она разделяет ваши взгляды, почему бы вам не обратиться к ней за помощью? — Да! Ты прав, дорогой, принцесса Амелия поможет тебе, Стеф. — Знаю, что поможет, именно поэтому я к ней никогда не обращусь за помощью. По рассказам Лукиана она мне понравилась, я не обреку ее на немилость Его Величества Людвига. Мне известно, что принцесса и так не мила ему, так что я не посмею подвергнуть ее подобной опасности. Ее Высочество Амелия перенесла множество несчастий, и я рада, что она нашла свое счастье в принце Уильяме. Нет, — упрямо покачала головой воительница, — я не втяну их в эту пляску смертей. Достаточно дорогих мне пуринов уже в нее втянуто. Как бы заклинательница не хотела, но разговор закончился на печальной ноте. На часах было уже давно за полночь, когда они улеглись спать. Лежа в гостевых покоях, полукровка долго всматривалась в потолок, а когда на часах пробило пять утра, бесшумно выскользнула из постели. Оказавшись в небольшой комнате, где вчера застала Орофорне, девушка еще раз глубоко втянула носом запах, наслаждаясь перед уходом ароматом белоснежных орхидей. — Уже уходишь? — Ох, — обернулась на звук приятного голоса полукровка, — не хотела вас будить, простите. — Ничего, мне не спалось. Ты не попрощаешься с Орофорне? — Не люблю прощаться, — качнула головой Вентум, — я написала ей письмо, передадите? — Да, конечно. — Было приятно с вами познакомиться, берегите ее, милорд Мэттью. Эльф кивнул, смотря на то, как незваная гостья выбирается через окно наружу. Воительница уже успела свесить ноги, как МакБрудер остановил ее легким прикосновением руки к плечу. Заклинательница обернулась и повела бронзовыми бровями. — Я ценю то, что ты решила не втягивать Орофорне в грядущее. Благодарю, ты хороший друг. — Нет, — качнула головой Стефания, — не хороший. Если бы была таковым, то нашла бы в себе силы не явиться сюда. Полукровка с эльфом взглянули на горизонт. Из-за ломанной линии выпорхнули первые золотистые лучи. Вентум уловила едва заметное тепло на своей смуглой коже и, махнув на прощание, спрыгнула на спину белоснежной сове. Птица взмахнула крыльями и устремилась ввысь, унося свою повелительницу от еще одного родного сердца, которое ей пришлось оставить в прошлом.