Воительница Звёзд: Бронзовый ветер

Стефания устало фыркнула и откинула голову назад, уткнувшись в грудь изгнанника. Оливер целеустремленно смотрел вперед, строго сдвинув брови и внимательно смотря на узкую тропинку, которая, извиваясь змеей, уходила далеко вперед, теряясь средь многочисленных стволов. Заклинательница долго рассматривала его пепельные ресницы, всматривалась в его гладкий, белесый шрам на щеке, а потом подняла вверх руки и ее пальцы коснулись нахмурившегося лба. — Не хмурься, а то морщины будут. Вентум вздрогнул и обратил взгляд на возлюбленную, продолжающую смотреть на него снизу вверх скучающим взглядом. Едва заметно улыбнувшись, юноша вновь взглянул на вьющуюся тропинку. Воительница поджала губы, и ее пальцы растянули нахмурившиеся брови в разные стороны, пытаясь их разгладить. — Мо-о-о-орщины. — Откуда ты знаешь? — Какая бестактность молодой человек! — воскликнула заклинательница, — я же все-таки леди, ну, а вообще матушка постоянно мне это повторяла. Полукровка опустила голову и задумалась. Лишь в далеком детстве у нее были теплые отношения с матерью. Стефания помнила прикосновение ее прохладных рук, чтение Слова Богини на ночь, как она расчесывала ее волосы перед сном и пела тихую колыбельную, пытаясь отогнать кошмары. Все это казалось ужасно далеким, порой, Вентум начинала сомневаться, что это вообще когда-то существовало. Чуть более реальными казались те моменты, что были после счастливых, те, что отдавали холодностью. В голове всплывали воспоминания о постоянных наставлениях, нравоучениях, понуканиях, качание головой, едва заметным, но всегда карябающим сердце. Стефания тяжело выдохнула, в голове слишком громко стучали воспоминания. Она помнила голубые глаза матушки, всегда печальные, после того случая с пожаром в поместье. Некоторое время она вообще не могла смотреть на свою дочь, Стефания помнила, как прелестная нимфа воздуха всякий раз отводила взгляд в сторону, как тяжело вздыхала, поджимала губы и порой, совершенно не стесняясь, сокрушительно качала головой. Вентум прекрасно знала, что она не оправдывала надежд своей матушки, никогда с тех пор, как пострадала в пожаре. — Ты в порядке? — А? — воительница встрепенулась и обернулась к супругу, — что, прости? — Ты больно тихая. — Просто вспомнила с каким разочарованием на меня смотрела матушка. — Расскажи мне, ты мало говоришь о семье. — Ты совсем о ней не говоришь, — вновь откинула голову назад девушка и уткнулась в спину изгнанника, — да и зачем, правда? Моя семья теперь — это ты. — Станет легче. — Ладно, если ты так настаиваешь, — выдохнула слова воительница. — То я так и быть снова поплачусь в твой великолепный, уже соленый от обилия моих слез мундир. Моя мать возлагала на меня большие надежды, весьма большие, я должна была стать самым прекрасным цветком Вондерландии, ведь как я не могла им не стать? Моя матушка нимфа воздуха, самая прекрасная женщина во всей Вондерландии, о которой мечтает каждый уважающий себя вондерландский мужчина. Но увы, — тяжело выдохнула полукровка, — с самого рождения я уже была не той, какой матушка хотела меня видеть. У меня не было ни белоснежных локонов, ни бархатистой кожи, ни даже небесно-голубых глаз, ничего от нимфы воздуха, всем своим видом я походила на волка. А потом огонь меня изменил, но он испортил не только мое тело, в том пожаре во мне что-то сгорело, или он, наоборот, закалил меня, но я изменилась и сердцем, и душой. — Может быть, огонь и изменил тебя, но с тобой все в порядке, Стефи. — Тогда, если со мной все в порядке, Оливер. Что же это тогда получается, что вся Вондерландия неправильная? Наша с тобой Родина порченная? — Нет, она просто не такая, как все остальные. Заклинательница закрыла глаза и пропустила воздух через едва приоткрытые губы. Сквозь приятную полутьму, опустившуюся на взор, полукровка сосредоточилась на звуках, окружавших ее со всех сторон. Лес никогда не был молчаливым, и это нравилось девушке, благодаря его шелестящему голосу она не слышала своих мыслей. Сидящие на ветвях птицы мелодично пели, заливаясь удивительными трелями, ласкающими чуткий, волчий слух. Сквозь шелест листвы и легкие напевы ветра Вентум слышала тихое, размеренное дыхание супруга, склонившегося над ней. Она чувствовала его скользящий, изучающий взгляд, она знала, что он волновался. — Я может быть и плачусь тебе в мундир, но это вовсе не значит, что у тебя есть новый повод для переживаний, так что прекрати сверлить меня взглядом, и не смей спрашивать «все ли у меня хорошо?». — Ладно. — Лучше расскажи мне про свою семью. — Зачем? — За тем, что всем периодически надо поплакаться в мундир, а мой весьма симпатичный. Ты так не думаешь? — Стефания смешно вскинула своими бронзовыми бровями. — А еще я твоя жена, и это странно, что я даже не знала о твоем младшем брате, пока он мне кинжал к глотке не приставил. Не хочу, чтобы при следующей встрече с твоей семьей меня кто-нибудь таки зарезал. — У меня совершенно обычная семья, аристократия местного разлива, — сдавшись, обронил Оливер. — Отец никогда не блистал умом, но всегда старался пробиться наверх, ему хотелось быть среди великих мира сего, попасть в мир, к которому он никогда не принадлежал. Матушка любит его безмерно и во всем ему потакает, любит настолько сильно, что дети для нее лишь способ сделать своего чудного муженька счастливым. А мой младший брат, с которым ты имела честь познакомиться, Октавиан довольно мягкий, так что он долго не выживет под тем давлением, под которым, наверное, сейчас оказался. — И тебе его совсем не жалко? — Я делал все возможное, чтобы его защитить, пока мог. Теперь он сам по себе, если хочет выжить в Вондерландии, должен стать мужчиной. — Ты жесток в своих речах. — Жестокость само разумеющееся для нашей Родины, таким поведением я пытаюсь его защитить. Воительница обернулась к изгнаннику. Он вопросительно вскинул своими пепельными бровями и склонил голову на бок, вновь изучающе скользнув взглядом по своей возлюбленной. Ее кремнистые, пронзительные глаза смотрели в ответ, и внезапно юноша увидел в них сверкающую соленость. — Ты чего? — немного испуганно обронил Оливер. — Мы не должны вечно говорить только о моих проблемах. Я тоже должна поддерживать тебя. Прости, — она утерла рукавом слезы, — из меня жена вышла хуже, чем леди. — Меня устраивает. — А меня нет. Ты не должен делать мне послабления, только потому что меня изводят какие-то невидимые твари. Я хочу быть тебе хорошей женой. — Ты хорошая жена. Стефания уже было хотела возразить, но изгнанник подался вперед и прильнул к ее губам. Полукровка покорно закрыла глаза и ответила на поцелуй, подавшись вперед в ответ. Отстранившись, девушка смущенно отвела взгляд в сторону, заправив бронзовый локон за ухо, и заметила, что Кассий пристально, не моргая, на них смотрит. — Чего… чего ты так уставился? — Да вот решил провести научное исследование, пишу работу на тему «Жизнь замужних пар в изгнании», вы пока мой единственный объект исследования, из чего я могу сделать вывод, что жизнь в опасности, постоянные лишения и множество других трудностей, которые вы испытываете в своем семейном быте, приводит к усилению испытываемых вами чувств, что в свою очередь приводит всегда только к двум путям развития вашего разговора. Вы либо орете друг на друга, либо лобызаетесь, — победоносно усмехнулся Экарлат. — Да и вообще я-то привык к вашим единорожковым нежностям, но вы смущаете благородное сердце рыцаря своими непристойностями! Стефания метнула взгляд на Лайонела, который был красным от кончиков ушей до подбородка. Фон Фишерманн поспешно посмотрел в сторону, щеки полукровки вспыхнули в смущении, и девушка спряталась за супругом. Оливер усмехнулся, подался вперед и, ухватив возлюбленную за подбородок, самоуверенно вновь прильнул к губам Стефании. — Показушник, — фыркнул Кассий, — ну, прекратите уже! Вентум прервала поцелуй, виновато взглянула на довольного Оливера, а потом посмотрела вперед, где виднелся просвет. Лес заканчивался, и девушка почувствовала, как по телу пробежала волнительная дрожь. Она знала, что там, куда они едут будет простор, отдалено напоминавший вондерландские, но сильфам этого было более чем достаточно. Полукровка сильнее сжала луку седла, смотря на то, как просвет становится все ближе и ближе. Жеребец, почувствовав свежий ветерок, рванулся вперед, Вентум испуганно закрыла глаза, сжавшись перед нависшей опасностью. Прошло мгновение, а потом еще одно, Стефания знала, что над ее головой уже больше не возвышаются спасительные раскидистые кроны могучих деревьев, но в ушах свистел только ветер, никакого шепота не было. Осторожно приоткрыв глаза, заклинательница окинула взглядом раскинувшиеся просторы. На смену тени Леса пришла тень более древняя и темная, тень, что была здесь задолго до того, как появились первые саженцы. Воительница опасливо подняла голову к небу, — серое, тучное, местами прорезанное лентами игнисового света. Вдохнув полной грудью влажный воздух после недавно прошедшего дождя, Стефания расслабилась. — Дочь ветра вернулась! Мы так рады видеть тебя вновь! Несильный порыв ветра ударил в лицо заклинательнице. Стефания вздрогнула, вытянулась, испуганно оглянулась, чувствуя, как ладони неприятно вспотели. — Твое время близится… — Скоро все начнется, Ветер уже набирает силу, и скоро Его порывы обретут истинную мощь, — шепот становился все настойчивее и настойчивее. — Бронза окрасится кровью, Ветер разметет Красные пески, Игнис вздрогнет и Феникс умрет, но возродится ли он? Воительница зажмурилась, качнув головой, пытаясь прогнать настойчивые, тихие голоса из своего разума. А сильфы все продолжали шептать, — упрямо, едва уловимо, а именно поэтому столь невыносимо. Они предрекали будущее, которого Стефания не желала знать, нашёптывали ей его на ухо, и в их мелодичном смехе слышалось ужасное предсказание. Будущее, что было уготовано Вондерландии, заставляло смелую заклинательницу содрогаться снова и снова. — Бронза, рожденная в Огне, будет в Крови. Золотые пески станут Красными. Ветер сметет всё на своем пути, и Игнис и Феникс умрут под его порывами. — И ты принесешь смерть всему старому, дабы в крови отцов и матерей родились сыновья и дочери Новой Вондерландии! — Ты сама Ветер и Смерть, наша прелестная дочь, смерть всей Вондерландии! Воительница вздрогнула, когда ее предназначение ласково коснулось ее щеки через прохладное прикосновение сильфов. По щекам Стефании покатились слезы, она качнула головой, соленые капли скатились в ямочку на ее подбородке, а потом вниз, упали на ее пальцы, судорожно сжимавшиеся на луке седла, и разбились. Внезапно полукровка почувствовала, как изгнанник подался вперед и нагнулся к ее уху. — Слушай мой голос. — Я ничего не хочу слышать. Оливер выдохнул и выпустил вожжи из своих рук, позволяя Алекино бежать самому. Воительница почувствовала, как руки юноши опустились на ее уши, и Стефания оказалась в приятной полу тишине. Вентум слышала сильфов, но их голоса доносились до нее бессвязным шепотом, и девушка облегченно выдохнула.

***

Спрыгнув на землю, Стефания подозрительно оглянулась по сторонам, но сильфов нигде не было. Они исчезли, стоило Оливеру что-то тихо обронить. Закрыв глаза, полукровка снова и снова пыталась вернуться в тот момент, но каждый раз сосредотачиваясь на шумах, слова супруга неуловимо ускользали от нее. Незаметно взглянув на изгнанника, полукровка недовольно фыркнула, упрекая себя за нехватку смелости, чтобы задать вопрос в лицо. Шагнув вперед, девушка ощутила, как сердце сжалось, предвосхищая силу, которая вот-вот вспыхнет. Стефания замерла, чувствуя, как вот-вот ее тело охватит огненная волна.

«Чем быстрее вы примете свою силу, тем станет легче».

Воительница пнула лежавшие под ногами камешки, те полетели вперед, ударились об более большие, по ущелью прокатилась волна звуков, чем-то напомнившая полукровке звук дождя. — Выбора у меня все равно нет, — тяжело выдохнула Вентум. Заклинательница шагнула вперед, и стоило подошве ее ботинок коснуться серого камня, как золотая печать совы вспыхнула, птица распахнула крылья, глухой удар сердца отозвался во всем теле полукровки, и ее разум упорхнул куда-то далеко вперед. Очнувшись в видении, Стефания поняла, что куда-то бежит, — быстро и испуганно. Воительница увидела в своих руках лук, а потом она с силой оттолкнулась и прыгнула в пропасть. Обернувшись, Вентум увидела блестящую поверхность острого клюва, Игнис блеснул в нем и отразился, заставив сверкать нестерпимо ярко. Он клацнул совсем рядом, лишь слегка задев шею воительницы. Во слуха донеслась песнь стрелы, полукровку резко дернуло в сторону. Она с силой ударилась о каменистый склон, веревка натянулась, взвизгнула и порвалась. Стефания ощутила, как стремительно летит вниз. Крохотная речушка на дне ущелья становилась все ближе и ближе, сердце испуганно сжалось, и Вентум зажмурилась. — Стефания? Девушка вынырнула из своего видения и ясным взглядом окинула окружающее. Многие уже ушли вперед, поэтому ее состояние видел лишь Лайонел, замешкавшийся со своим снаряжением. — Все хорошо, — улыбчиво отозвалась полукровка, — задумалась. У меня порой такое бывает. Пошли, я не хочу здесь заблудиться. Закинув на плечи небольшую сумку, заклинательница кинулась догонять остальных. Они шли долго, все ущелья были однотипны, и полукровка едва могла различить их меж собой, но Оливер прекрасно ориентировался на местности, и даже ни разу не заглянул в карту, что постоянно вызывало протесты со стороны Кассия. Стефания с широко распахнутыми глазами окидывала горы, пытаясь отвлечься от видения, которое настойчиво стучало в ее голове. Дейндакталион бесшумно опустился на плечо к своей повелительнице и ласково потерся о ее щеку, заставив полукровку улыбнуться. Сердце вновь болезненно сжалось, девушка замерла, пропуская всех путников вперед, притворившись, что ее высокие сапоги расшнуровались. Стоило Оливеру пройти мимо, как девушка ухватилась за ткань на груди, с силой сжала ее, чувствуя, что дышать с каждой минутой становится все труднее и труднее. Золотая печать совы вспыхнула на сердце Вентум, и девушка вновь провалилась в видение. — Миледи. — Дейндакталион? — удивленно вскинула бронзовыми бровями девушка. — Что ты делаешь в моем видении? Сова ничего не ответила, лишь вспорхнула, воспарила и растворилась средь синевы неба. Внезапно земля исчезла из-под ног, полукровка испуганно вскрикнула и полетела в разверзшуюся темную бездну. Сердце столь испуганно сжалось, что Вентум показалось, будто оно вот-вот остановится. Распахнув глаза, девушка вынырнула из видения, жадно захватала ртом воздух и упала на землю. — Нет, — упрямо качнула головой воительница, — я не смогу здесь умереть. Еще слишком рано. — О чем это ты, Стефи? — А? Заклинательница поспешно поднялась на ноги, постаравшись сделать самый безобидный вид, но Оливер прищурился, окинув возлюбленную подозрительным взглядом. — Умереть? — вскинул бровями изгнанник, — ты что-то видела? Даже не вздумай меня обманывать. — Видела, — нехотя отозвалась воительница, — меня преследовали грифоны, а потом я упала в ущелье. В общем, ничего особенного. Стефания видела, как губы юноши сжались, превратившись в тонкую полоску. С минуту они молчали, смотря друг другу в глаза, а потом Оливер схватил возлюбленную за руку и потянул ее следом за собой. — Что ты делаешь? — Мы уходим, возвращаемся обратно в лагерь. — Чего?! Стой! Так нельзя! Мои видения нельзя изменить! От них не убежать, Оливер! А если попробуешь, то кончится все намного хуже. Ты же видел, что произошло со мной в Вондерландии! — Я не пытаюсь изменить твое видение. Я его предотвращаю. Не пойдешь туда, не будет никакого видения. Вентум вновь ощутила всплеск своей силы, но намного мощнее, чем прежде. Сердце так больно ударилось в груди, что девушка вскрикнула и чуть было не упала, лишившись чувств. Перед глазами вырос лес, по которому они недавно ехали, вереница путников мерно скакала обратно в лагерь, но смутное чувство приближающейся опасности неустанно стучало на задворках сознания воительницы. Внезапно стволы будто пришли в движение, их тени оторвались, выпорхнули на узкую тропинку, по которой ехали путники, окружили со всех стороны, и позади раздался вскрик. Стефания обернулась, зная, что не увидит ничего хорошего, зная, что сейчас она вновь потеряет кого-то дорогого. Кассий, сраженный вражеской стрелой, упал с лошади, и заклинательница вынырнула из видения. Тяжело дыша, девушка решительно остановилась и вырвала свою руку из хватки супруга. — Что такое? — Если мы поедем обратно, Кассий умрет.

***

Лайонел опустился рядом с костром. Посильнее закутавшись в походный плащ, юноша украдкой взглянул на заклинательницу. Она выглядела ужасно изнуренной и измученной. Казалось, ей было тяжело держать глаза открытыми, а бронзовые ресницы трепетали, и то и дело Стефания обессилено роняла голову на грудь, на мгновение проваливаясь в забвение. Оливер сел рядом с возлюбленной и протянул ей плошку с горячим мясом, только что срезанным с вертеля. — Поешь. — Не хочу. — Надо, тебе нужны силы. Заклинательница взяла в руки миску, и рыцарь увидел, как те у нее задрожали. Едва прикоснувшись к пище, девушка отложила в сторону плошку и положила голову на плечо супруга. Закрыв глаза, она тут же погрузилась в глубокий сон. Оливер заботливо накрыл возлюбленную своим походным плащом и, осторожно достав небольшую деревянную фигурку, принялся вновь вырезать. — Вот надо было нам поехать в эти горы, — недовольно пробурчал Кассий. — Холодрыга невыносимая, да и жесткое все. Как мне спать на этом? — Сколько можно на все жаловаться? — не выдержал Зиг, — ты же вондерландец! Вот и будь достоин этого звания. Экарлат в мгновение стих и устремил взгляд своих темных глаз на танцующие языки пламени, явно затаив обиду на недюжинного роста полукровку, который лишь победоносно усмехнулся, обнажив ровный ряд белоснежных клыков. — Добудем до Стефании еще один контракт и можно будет приступать к нашему плану. — И почему эти грифоны селятся именно в горах? — забурчал себе под нос Кассий, — чем равнина не нравится? — Ты опять за свое? — Хочу бурчу! Чего ты ко мне пристал, как банный лист?! — Да потому что позоришь нас перед рыцарем своим вечным нытьем! Экарлат уже было хотел возразить, как неожиданно Стефания резко дернулась во сне, ее бронзовые брови нахмурились, и девушка тихо обронила только одно слово. — Сиан… Все невольно устремили взгляд на изгнанника. Его рука дернулась, нож соскользнул, и юноша поранился, полосонув по своей ладони. Кровь хлынула наружу, но Вентум даже не обратил внимание на это. Подавшись вперед, Оливер поцеловал супругу в лоб и откинул голову назад, закрыв глаза. — Оливер, надо перевязать. — Нет. — Но… — Я сказал нет! Изгнанник приоткрыл глаза, темно-серый омут сверкнул мрачным блеском, и путникам стало не по себе. Лайонел смотрел на теплый багрянец, медленно вытекавший из рассеченной ладони изгнанника. Девушка вновь дернулась во сне, все напряженно замерли, но Стефания осталась молчалива. Все невольно услышали, как с губ изгнанника сорвался облегченный вздох. Оливер только закрыл глаза, как внезапно до его слуха донесся странный звук. Юноша даже не успел вздрогнуть, как кто-то с силой рывком поставил его на ноги, тряхнул из стороны в сторону, и Оливер выпустил из объятий воительницу. — Стефания! Изгнанник было дернулся вперед, но неизвестный ударил Оливера по голове, в глазах все потемнело и Вентум начал терять сознание. Юноша почувствовал, как на голову ему накинули мешок, и Зазеркалье поглотил мрак.