Воительница Звёзд: Бронзовый ветер

Стефания, не знала, что происходило, ее уже несколько часов, грубо подхватив под локти, волокли по земле. Когда она очнулась ото сна, капюшон уже был накинут на ее голову и перед глазами стояла кромешная темнота. Полукровка слышала, как в первые мгновения рядом слышались звуки возни, ее товарищи сопротивлялись, но девушка покорно обмякла в хватке неизвестных. К своему собственному удивлению, заклинательница не ощущала исходившей от незнакомцев опасности. Доверившись волчьему чутью, Стефания все еще чувствовала себя изнуренной постоянными видениями, и не в силах продолжать держать глаза открытыми, вновь провалилась в забвение.

«Стефания. Моя милая дочь ветра, пробудись, твое предназначение ждет тебя».

Полукровка распахнула глаза, кругом были золотистые пески, и девушке показалось, что она стоит в самом центре Игнисовой Могилы. Сильные порывы ветра били в лицо, обжигая щеки, пробираясь под одежду, скользя по телу и заставляя его полыхать будто в огне. Заклинательница сделала осторожный шаг, ветер будто почувствовал ее движение, вспорхнул с песков, закружился, стало тяжело дышать. Стефания закрыла рот и нос руками, пытаясь разглядеть что-то в песчаной буре. Внезапно среди всего этого буйства что-то ярко вспыхнуло, и воительница увидела красноперого Феникса, распахнувшего свои крылья. Огненная птица пронзительно вскрикнула, взмахнула и устремилась ввысь, пытаясь коснуться Игниса. Ветер устремился за ним, нагнал и будто поглотил.

«Феникс умрет, и пески станут Красными».

Прекрасное создание болезненно вскрикнуло, и Стефания почувствовала, как что-то теплое упало на щеку. Девушка коснулась смуглой кожи дрожащими пальцами и увидела на кончиках кровь. Подняв взор к небу, полукровка закрыла глаза, чувствуя, как новая капля упала на лицо, а потом еще одна и еще одна. Золотые пески окрасились кровью убитого Феникса, и буря пожрала Игнис.

«На своих крыльях ты принесешь Смерть Старому, дабы родилось Новое».

Стефания распахнула глаза, вынырнув из видения. Голова болела, кровь пульсировала в висках, и в уши забивались грубые, звучные голоса. Полукровка догадывалась, кто мог их схватить, резкий, мускусный запах, окруживший ее со всех сторон, только добавлял уверенности. Их волокли еще несколько минут, а потом бросили, и воительница больно ударилась всем телом. Кто-то грубо сорвал с головы капюшон, и перед кремнистым взором заклинательницы предстали виновники ноющих запястий, туго перевязанных веревкой. Голова полукровки безвольно упала на грудь, заклинательница была слишком изнеможена частыми видениями. Девушка почувствовала, как острие копья уперлось в ее подбородок, заставив поднять голову. В глаза бросилась серо-зеленая, гладкая кожа, крепкие, рослые фигуры с выдававшейся вперед челюсть, которую украшала пара белоснежных клыков, и догадки полукровки подтвердились. Путники попали к оркам. Волчьи глаза быстро привыкли к полумраку пещер, и девушка заинтересовано окинула взглядом представших перед ней орков. Раньше она видела их только на страницах книжек, но вот они стояли прямо перед ней, рослые, крепкие и будто сказочные. — Кого вы притащили? — Вондерландцы, рыскали в горах, что-то вынюхивали. — Ведите к вождю, он разберется. Стефанию рывком подняли на ноги, и девушка попыталась оглянуться, увидеть своих спутников, но ей не позволили. Копье уперлось в шею, и заклиантельница покорно замерла. Ее толкнули в спину, Вентум с трудом переставляла ноги, но упорно шла, чувствуя, как копья упираются ей в ребра. В полумраке грузной пещеры полукровка чувствовала себя спокойно и даже уверенно, ибо сильфы не любили темных и узких помещений. Грузный свод давил на плечи, на голову, на все тело, но дышать на удивление было легко. Прохладный, немного влажный воздух проникал в легкие, отрезвляя воительницу и не позволяя ей вновь провалиться в забвение. Их вновь вели долго по бесконечным ответвлениям подгорных коридоров, пока наконец вдали не забрезжили огни. Внезапно полукровка споткнулась, чуть было не упала, но один из орков подхватил ее под локоть, не позволяя упасть. — Вы такой рыцарь, — улыбнулась кончиками губ Стефания. — Иди! — Беру свои слова обратно. Вентум скользнула заинтересованным взглядом по нанизанным на палки черепам, над головой прозвенели повешенные кости, и по спине полукровки пробежали мурашки. Стены, окружившие путников со всех сторон, были испещрены царапинами и рисунками, заурядными, но полными пугающей агрессии. — Живее! Заклинательница вновь почувствовала, как ее в спину грубо толкнули, она подалась вперед, чуть было не напоровшись горлом на острие направленного на нее копья. Впереди послышались звуки привычной жизни, — радостный смех, громкие разговоры и детский плач, — впереди было поселение. Стефания обрадовалась, что с ее головы уже стащили мешок, и она сможет увидеть, как жили орки. Свернув за очередной угол, Вентум, не сдержавшись, присвистнула от удивления и совершенно не стесняясь уставилась на огромное существо. — Да это же настоящий тролль! Заметив на себе ее пристальный взгляд, создание фыркнуло, оскалив белоснежный ряд клыков, и девушка улыбнулась в ответ, показав свои. Тролль отступил в сторону, и воительница переступила порог, когда ее вновь грубо толкнули в спину. Пройдя небольшой, узкий и темный проход, девушка вышла на яркий свет множества факелов и увидела просторную пещеру, в которой было множество орков, сидящих небольшими группками. В нос ударил приятный армат жаренного мяса, и Вентум почувствовала, как рот заполнился слюной, а живот громко заурчал, заставив одного из орков усмехнуться. — Слушайте, а вы тут мило устроились. Стефания скользнула взглядом по красочным рисункам, покрывавшим стены пещеры. Чуть в отдалении девушка увидела маленьких орков, они бегали рядом с костром, на котором жарили свежее мясо. Эта невинная картина заставила полукровку улыбнуться, но потом ее снова толкнули в спину, и заклинательница вновь чуть было не упала, но орк подхватил ее под руку, и уже больше не отпускал, пока они не оказались в просторном, тронном зале. Посреди большой пещеры стоял огромный, высеченный из камня трон, разукрашенный в красно-оранжевые цвета. Воительница вновь ощутила, как печать совы на сердце вспыхнула, распахнула свои золотые крылья, и разум полукровки упорхнул из тела.

«Милая дочь ветра, рожденная от плоти, что прежде была всем, ты навечно принадлежишь нам».

Недоуменно вскинув бронзовыми бровями, заклинательница оглянулась по сторонам, узнавая родные улицы Грейтбурга. Осторожно сделав небольшой шаг, девушка напряженно замерла, ожидая подвоха, но ничего не произошло. Кругом по-прежнему, отражаясь в окнах, сверкал всемогущий Игнис, а чуть впереди слышался радостный смех. Сложив за спиной руки в замок, Стефания неспешно двинулась на переливчатый, звонкий смех. Столица Вондерландии, белокаменная и прекрасная, наполненная воспоминаниями, дышала сладостным ароматом, который источали цветочные гирлянды, висевшие над головой полукровки. Воительница с упоением вдыхала пропитанный нектаром воздух, чувствуя, как тот едва заметно, но приятно щекочет чувствительные, волчье ноздри. Блуждая по узким улочкам, наполненными пуринами, Стефания наслаждалась минутами спокойствия, которые она знала обязательно скоро разобьются, ибо видения никогда не приносили ничего хорошего. Но нависшей над ее головой дамоклов меч не мешал заклинательнице наслаждаться мгновениями, что у нее были. Полукровка, как некогда, с восторгом рассматривала небольшие домишки с круглыми окошками, что были украшены причудливыми, резными ставнями. Внезапно Стефания почувствовала, как кто-то аккуратно взял ее за левую руку, и девушка невольно вздрогнула, узнав, кому принадлежит тепло. Обернувшись, воительница увидела знакомое, смуглое лицо, пшеничные локоны и большие, темно-карие глаза. Идем тепло улыбнулся и, склонившись, поцеловал девушку в щеку. — Сиан… Вдруг, с другой стороны, кто-то тоже осторожно взял ее за руку и, обернувшись, девушка увидела смуглое, любимое лицо супруга. Оливер едва заметно улыбнулся кончиками обветренных губ и, склонившись, тоже поцеловал ее в щеку. Юноши потянули ее вперед, и заклинательница последовала за ними, не смея сопротивляться. Всюду, куда бы девушка не бросила взгляд, ей виделись красные знамена, украшенные изображением золотого феникса. Порой рядом проходила именитая дама в роскошном наряде, и Стефания чувствовала, как носа касался дурманящий аромат ее духов. То тут, то там, словно полевые васильки, вспыхивали воспитанники Гринвудского училища, облаченные в синие мундиры, сверкающие своими золотыми пуговицами в лучах Игниса. Множество лавочек приветливо распахивали свои прилавки для путников и манили к себе изобилием товаров. Порой звуки празднества разбивало звонкое ржание белоснежно скакуна, укрытого расшитой попоной, или позвякивание серебристых наконечников копий, которые продавали торговцы в ярких малиновых камзолах. Но Стефании не было дела ни до притягательного запаха наливных яблок в карамели, которые она так любила, ни до сверкающих кинжалов, шелков, драгоценных камней, так пленительно сверкающих в теплых лучах Игниса, взгляд кремнистых глаз полукровки был прикован к двум юношам, которые вели ее сквозь весь этот наполненный радостным смехом хаос. — Оливер? Изгнанник не отозвался, лишь обернулся, его темно-серые глаза блеснули, и пальцы юноши сильнее сжали в своих объятиях ладонь заклинательницы. — Сиан? Идем обернулся на ее голос, улыбнулся, — тепло и нежно, и девушка ощутила, как его пальцы сильнее переплелись с ее. Судорожно пропустив воздух сквозь едва приоткрытые губы, девушка чувствовала, что близится развязка видения, что вот-вот случится что-то ужасное. Тем временем юноши привели ее на главную площадь, где в древнем танце сплетались множество пар. Стефания невольно вспомнила праздник народности, на котором она была вместе с Сианом. Девушку захватили в свой плен времена, когда еще все было так просто и легко, когда они любили только друг друга и им казалось, что этого будет достаточно. С губ заклинательницы сорвался тяжелый вздох, он упал в бушующее около ее ног море пуринских страстей и утонул в нем навеки.       Внезапно они оказались в самом центре главной площади Грейтбурга, со всех сторон окруженные танцующими парами. Три сердца, связанные тонкой нитью великой судьбы, тихо и мерно бились, чувствуя, как зарождающаяся буря вот-вот сомкнет свои клыки, разорвав то, что казалось вечным. Юноши обернулись одновременно, заставив воительницу вздрогнуть. На их смуглых лицах возникли улыбки, а потом они выпустили ее руки из своих объятий и отошли на несколько шагов назад, преклоняя свои головы. Стефания недоуменно было подалась вперед, но не смогла сдвинуться с места. Сердце забилось сильнее, стало тяжело дышать и на глазах навернулись слезы. Игнис скрылся за появившимся тучами, в один сиг стало темно и холод окутал воительницу шелковистыми лентами тумана. Полукровка видела, как красная нить, связывающая ее с Сианом, натянулась под напорам порывов ветра и порвалась. Юноша распахнул рот в немом крике, упал на колени и начал исчезать. — Сиан! Стефания попыталась шагнуть, чувствуя, что сердце вот-вот разорвется от боли, но ее ноги не подчинялись ей. Девушка вскинула руку, попыталась дотянуться, но не смогла. Идем, с силой сжимая на груди ткань мундира, обратил на нее свои темно-карие глаза, печально улыбнулся и исчез, развеянный порывом ветра. — Нет-нет-нет, — упрямо замотала головой Вентум, — я ведь оставила его, чтобы такого не случилось! Зачем вы это делаете?! Зачем?! Я ведь согласилась выполнить все, что вы хотите, не смейте трогать его! Не смейте! Я все сделаю, — всхлипнула полукровка, — все, что пожелаете. Очередной порыв ветра ударил по оставшейся красной нити, заклинательница почувствовала, как сердце больно ударилось в груди, и Стефания устремила на Оливера испуганный взгляд. Изгнанник упал на колени, чувствуя, что нить вот-вот разорвется. Заклинательница протянула к нему свою руку, их пальцы соприкоснулись, нить порвалась, из груди Оливера выпорхнул Феникс, устремился ввысь, но ветер нагнал его, обхватил своими невидимыми крылами, и красный дождь омыл улицы Грейтбурга.

«Феникс умрет, прольется кровь, и из пепла восстанет Новая Вондерландия».

Стефания вынырнула из видения и жадно захватала ртом влажный, холодный воздух пещеры. Подняв взгляд, полукровка увидела рослого орка, восседавшего на каменном троне. Облаченный в богатые шкуры, подгорный вождь подался вперед, и крупные бусы на его шее звякнули в такт движениям. Звук донесся словно из-за вуали, опустившуюся на заклинательницу. Грудь сдавили тиски, перед глазами все поплыло, и девушка, покачнувшись из стороны в сторону, начала заваливаться. — Пустите! Вы же видите, что ей плохо! Позвольте мне помочь жене! Вентум безвольно висела на скрещенных копьях стражников, которые не позволяли ей упасть на холодный, каменный пол пещеры, и кровь из ее носа тихо капала на безжизненны, серый камень. Вождь молча кивнул, и орки развязали Оливера. Юноша подскочил к возлюбленной и бережно обнял, убирая бронзовые локоны с лица. — Стефи? — Все хорошо, — слабым голосом обронила воительница. — Чем ближе мы к грифону, тем ближе час моего предназначения. Видения меня немного измотали. — Что я могу сделать? — Не волноваться так сильно. Изгнанник почувствовал, как рука полукровки коснулась его щеки, и прикосновение возлюбленной было ледяным. Тем временем вождь нахмурил свои темные брови, откинув назад длинный, насыщенно-смольный хвост, повязанный костной нитью, и подался вперед, внимательно рассматривая бронзоволосую незнакомку, которая принесла с собой странный запах. — Чужаки, — протянул вождь на хорошем эллиадском. — Не далековато ли вы забрались от своей солнечной колыбели? — А вондерландского не знаете? Оливер покачал головой, узнав надменный голос Экарлата, которого сразу же не замедлили проучить за его дерзость. Речь орка была плавной, несмотря на два выступавших клыка, и его знанию эллиадского могли позавидовать многие вондерландцы. Полукровка, несмотря на слабость, внимательным взглядом окидывала вождя, который в ответ смотрел на нее таким же заинтересованным взором, не моргая и слишком пристально. — Вы люди думаете, что… — Далеко не все здесь люди. Заклинательница красноречиво обнажила свои белоснежные клыки, на что, орки недоуменно переглянулись меж собой, ибо не почувствовали запаха волка. Вождь поднялся на ноги и медленно спустился по небольшим ступенькам, позвякивая своими крупными бусами, украшавшими его могучую шею. — Эй! Вы хоть знаете кто мы?! — Ваше имя здесь не важно, ничье имя здесь не важно, сила решает все, ибо сила всему глава. — Это хорошо, ведь наши имена не очень-то миловидно звучат, — многозначительно покосился на Кассия Оливер. — Но в вашей культуре имя играет совершенно иное значение, и в дань уважения к вам, я назовусь, меня зовут Астор, и я вождь могущественного Подхребетного племени, которое медленно, но верно восстанавливается после ужасного Завоевателя. А кто будет говорить от вас? — Я. По телу Стефании пробежала волнительная дрожь, когда она вновь услышала голос возлюбленного. Тело невольно, благодарно расслабилось в объятиях изгнанника, и девушка позволила себе закрыть глаза, зная, что Оливеру под силу справиться с любой сложностью, возникшей на их пути. Притянув супругу к своей груди, вондерландец слизнул кровь со своей разбитой губы и заговорил, несмотря на боль от лиловых гематом, которые красовались на его лице, благодаря сильным ударам орков, которые они с щедростью раздавали чужакам, посмевшим забрести в их земли. — Мое имя Оливер Вентум, и говорить с вами буду я. — Зачем вы пришли в горы? — Не для того, чтобы встретиться с вами и быть схваченными. Мы держим путь к королю грифонов. — И зачем он вам? — Такова воля Богини. Астор лишь усмехнулся словам изгнанника, но подошел чуть ближе, продолжая внимательно смотреть на девушку с рассыпавшими по плечам бронзовыми кудрями. — Ваши дела, не наши дела, но, если вы хотите пройти дальше, докажите, что имеете на то право. Развяжите остальных, пускай выберут того, кто будет сражаться. Девчонка драться не будет, как и полукровка тролль. В них я не сомневаюсь, но вот люди должны показать свою силу и доказать, что они достойны. — Почему? — Стефания обратила пронзительный взгляд своих кремнистых глаз на Астора, — ты не позволишь сражаться мне? — В тебе чувствуется магия, а я хочу увидеть силу физическую, а не божескую. — Это несправедливо! — отозвалась Вентум. — Я слабее вас от рождения, но мне была дарована сила иного толка, чтобы дать и вам и мне приблизительно одинаковые шансы на выживание, так почему я не могу пользоваться своей силой? Пускай она и другого толка, но тоже сила. — Вот именно, наша сила другого толка. Выбирайте. Стефания фыркнула в ответ, оставаясь при своем мнении, она не смела перечить подгорному вождю, в чьих владениях оказалась непрошенным гостем. Девушка обратила свой взгляд к Оливеру, у которого все еще продолжала течь кровь из рассеченной брови. — Я буду сражаться. — Нет, — покачала головой полукровка, сжимая руку возлюбленного. — Ты слишком слаб, чтобы сражаться, да тем более с орками. — Мы все здесь слабы, но я должен, иначе они нас не пропустят. — Кассий может сразиться или Лайонел, — отчаянно обронила девушка, качая головой. — Кассий едва стоять может, и ты думаешь, что какой-то эллиадец лучше обращается с мечом, чем я? Их взгляды встретились, кремнистый и пасмурный, словно небо в дождливый день. Изгнанник улыбнулся кончиками губ и, склонившись, осторожно поцеловал возлюбленную. Воительница ощутила соленый привкус и едва заметно кивнула, проклиная себя за слабость и невозможность помочь друзьям, когда они больше всего в ней нуждались. Ее предназначение должно было привести Зазеркалье к светлому будущему, но девушка боялась думать о том, сколько ее верных соратников сможет увидеть рассвет Нового мира. — Если я увижу, что тебе угрожает опасность, я вмешаюсь, применю свою силу заклинателя и… — Хорошо, моя всемогущая воительница, — улыбнулся кончиками губ юноша. — Будь осторожна, ты очень слаба. — Как и ты. — Выбрали? Оливер поднялся на ноги, чувствуя, как ноги предательски дрожат от напряжения и усталости. Выпрямившись, юноша заметил, как вождь орков усмехнулся, видимо, предугадав выбор путников, попавших к ним в плен. Остальные тоже поднялись на ноги, Вентум вернули его меч, и юноша поудобнее перехватил знакомую рукоять клинка. Обернувшись, изгнанник тепло улыбнулся не сводящей с него взгляда Стефании и решительно шагнул навстречу выступившему вперед рослому орку.

***

Изгнанник взглянул на клинок, его сталь блеснула в тусклом свете множества факелов, и блеск раскаленных глаз отразился в нем тысячекратно, прежде чем юноша сорвался с места и бросился на противника. Орк отпорхнул, его копье скользнуло рядом с лицом вондерландца, но тот резко присел, поднырнул и оказался позади горного создания. Вентум взмахнул мечом, сталь со вистом рассекла воздух, и орк вскрикнул, ощутив, как острие вондерландского клинка рассекло его серо-зеленую кожу на оголенном плече. Усмехнувшись сквозь давящую на все тело усталость, Оливер парировал удар, отскочил, и меч с глухим ударом перерубил древко копья. Орк оскалился, показав белоснежные клыки, зарычал и, посильнее ухватив разбитые части, бросился на юношу. Внезапно кровь, капающая с рассеченной брови, попала ему в глаз, юноша судорожно заморгал, пытаясь увидеть нападение. Неловко отразив удар копья, направленный ему в грудь, Вентум отступил, чуть было, не запутавшись в своих же собственных ногах, но тут юноша почувствовал легкое дуновение ветерка. Он ласково скользнул по его щеке, осторожно подтолкнул в спину, не позволяя упасть, охватило руку, чьи пальцы все еще продолжали держать меч и направило его.       На несколько мгновений Оливер потерял сознание, но, когда очнулся, ласковые ветер все еще был с ним. В своей голове юноша слышал шепот Стефании, едва уловимый и тихий, но оберегающий его везде, куда бы он не пошел. Изгнанник отпорхнул в сторону, уклонился, чувствуя, как глубокая царапина на ладони неприятно зудит. Кровь из рассеченной брови падала на пепельные ресницы, мешая видеть. Молодой орк был высок, поджар и хорошо сложен, он то и дело отпрыгивал назад, будто дразнил юношу, который порой запутывался в своих же собственных ногах. Глубоко вдохнув, Оливер перехватил клинок, сильнее сжимая окровавленную рукоять смуглыми пальцами. — Долго вы еще будете танцевать? — Да! — воскликнул Кассий, — прикончи уже его, Оли! Стефания почувствовала на своем плече руку Экарлата, который тоже был напряжен, как струна. Они все внимательно следили за поединком, который длился уже несколько минут, заставляя сердце полукровки то и дело замирать от страха. Незаметно для вождя, девушка шептала слова, вкладывая в них оставшуюся силу заклинателя. Истощенная и измученная Стефания вытаскивала остатки силы из-под самого сердца, пытаясь спасти своего супруга. Ветер, который приносил воительнице лишь страх и боль, сейчас, подчиняясь ее воле, служил ей верой и правдой, но девушка прекрасно знала, стоит ей проявить слабость, как он ту уже укусит руку, которая им повелевала.

«Стражи, что прежде мне были так верны. Отзовитесь, подчинитесь и спасите мое сердце».

Заклинательница почувствовала, как шепот из ее головы выпорхнул наружу, облетел свою создательницу и кинулся к Оливеру. Изгнанник подался вперед, чувствуя на своей спине взволованный взгляд любимых кремнистых глаз и ласковый шепот. Орк тоже кинулся вперед, сталь клинка и копья схлестнулись, вондерландец почувствовал, как кровь вскипела в жилах и былой азарт вернулся. Астор заинтересованно подался вперед, заметив, как изменился вондерландец и его манера сражения. Орк увидел мрачный, лихорадочный блеск в глазах вондерландца, и отступил на шаг назад. Оливер бросился на горное создание, орк снова отступил, почувствовав будто ему в лицо дыхнул игнисовый огонь. Орк оступился, упал и вскинул перед собой части копья, защищаясь от клинка изгнанника. — Довольно! — воскликнул вождь. — Вондерландцы доказали, что право сильнейших воинов среди пуринов принадлежит им по праву. Заклинательница радостно улыбнулась, и Кассий помог ей подняться на ноги. Оливер почтительно преклонил голову перед вождем и шагнул навстречу к возлюбленной. Внезапно его ноги подогнулись, и юноша начал падать. Воительница бросилась вперед, подхватила изгнанника и бережно опустила его на каменный пол.

***

Стефания жадно вдохнула запах жаренного мяса на вертеле, чувствуя, как рот наполнили слюни. Как только перед заклинательницей поставили глиняную плошку, украшенную яркими рисунками, девушка тут же схватила мясо руками, не обращая никакого внимания на то, что его жар опалил подушечки ее пальцев. — Полегче, волчица, — улыбнулся Оливер, отбирая у нее еду, — а то превратишься в уголек, раньше, чем насытишься. Воительница недовольно фыркнула, но улыбнулась в ответ. После нескольких часов беспробудного сна девушка чувствовала себя намного лучше, и теперь ее голод был по-настоящему зверский. С усилиями дуя на мясо, Вентум нетерпеливо ерзала из стороны в сторону, каждый раз смущенно тупя взгляд в пол, когда ее живот издавал стоны умирающего кита. Когда полукровке наконец удалось впиться зубами в хорошо прожаренное мясо, девушка закрыла глаза, блаженно улыбнувшись. — Передайте мое восхищение вашему стряпчему, это просто восхитительно! Самое вкусное мясо, которое я когда-либо ела! — Благодарю. Вождь Астор улыбнулся, благодарно кивнув головой и сделал пригласительный жест рукой, приглашая воительницу насладиться остальными яствами, которыми был уставлен каменный стол, за которым сидели теперь уже уважаемые и почетные гости. Девушка с радостью окинула все еще голодным взглядом блюда, прицениваясь, какое бы отведать первым. Внезапно просторную пещеру, нареченную тронным залом, огласила музыка и путники удивленно переглянулись между собой. Ничего подобного они прежде не слышали, — резкое, бурное, стремительное и вместе с тем ритмичное напевание грубо коснулось слуха. Одна из орхич схватила Кассия за руку и утянула следом за собой. Вондерландец даже не успел вскрикнуть, как уже танцевал вокруг огня, окруженный со всех сторон орками. — Отлично получается, Кассий! Юноша не отозвался, полностью увлечённый повторением элементов танца, частью которого оказался. Зиг, Лайонел и даже Оливер, все они вскоре оказались танцующими под звонкую, полную жизни музыку горного народа. Стефания едва сдерживалась, чтобы не засмеяться, наблюдая за тем, как изгнанник тщетно пытается повторить хаотичные движения. Краем глаза заклинательница заметила, как к вождю подошел высокий, худощавый орк, увешанный множеством амулетов и облаченный в длинный плащ, подбитый разноцветными перьями. Шаман наклонился к уху Астора и прошептал несколько слов, заставив волчий слух полукровки напрячься, но ей ничего не удалось услышать из-за громкой музыки. — Не знаю зачем вы идете к грифонам, но я чувствую, исходящую от тебя силу. Воительница судорожно выдохнула, обратив взгляд на вождя, сидящего к ней столь близко, что девушка могла ощущать его дыхание. Стефания взметнула на Астора немного испуганный взгляд, но в глазах орка она не нашла ни враждебности, но ей удалось уловить толику страха. — Я знаю вашу историю, — обронила девушка, — но я не Завоеватель, у меня нет с ним ничего общего. — Ошибаешься, маленькая воительница, — покачал головой вождь орков. — Ваша сила одинаково порабощает чужую волю, подчиняет ее себе, ввергает разум в хаос. — Я не причиню никому вреда своей силой. — Ты уже использовала ее? — Да, но только во спасение жизни! — И ты можешь с полной уверенностью заявить, что никогда не используешь ее во зло? Никогда не поддашься мимолетному, чувственному порыву, который свойственен волчьей натуре? Никогда? Заклинательница отвела взор в сторону, понимая, что не может пообещать подобного. Никто не в силах был дать такое обещание. Заклинательница тяжело выдохнула и посмотрела на свои смуглые ладони. Ее взгляд придирчиво скользил по линиям судьбы, вьющимся, подобно серебристым рекам, испещряющим Эллиадию. Невольно, но взгляд кремнистых глаз все-таки притянулся к обугленному мизинцу на левой руке воительницы. Через несколько минут, найдя в себе силы, Стефания все-таки вновь взглянула на вождя, мирно продолжавшего ждать, когда она будет готова. — Не могу. — Верно, ибо твоя сила и есть тьма, ты должна отказаться от нее, пока мрак не поглотил тебя, — спокойно обронил Астор, — ты чувствуешь, что твой путь в темноту уже начался, чувствуешь, что тебя уже коснулась сила того мрака, что прежде был за гранью, которую бы ты никогда не осмелилась перешагнуть. — Но перешагнула, — упрямо возразила полукровка. — Я сделала свой выбор тогда, когда улетела из отчего дома, когда оставила позади всю свою былую жизнь, правда тогда я не понимала, что отрекаюсь не только от семьи, но и от прежней себя. — И это того стоило? — Что толку говорить о том, что могло бы быть? — раздраженно фыркнула Стефания, — сделанного уже не изменить. Заклинательница посмотрела на танцующих друзей, которые казалось совершенно позабыли про все тяготы и невзгоды, которыми они были окружены последние несколько лет своей еще такой короткой жизни. Полукровка невольно улыбнулась, видя, как Оливера, попытавшегося вырваться из круга, снова схватили за руки и вернули в танец, полный буйства, гортанных рыков, чего-то древнего и первобытного. — Мне не свернуть с пути. — Он изменит тебя. — Уже изменил. Я много раз сомневалась, моя решительность колебалась, но всякий раз я возвращалась на него, зная, что иного выхода у меня уже нет. Чтобы принесенные жертвы не были напрасными, я должна завершить то, что начала. Вентум снова взглянула на свои смуглые ладони, потом на неуклюже танцующего Оливера, яркую, счастливую улыбку Кассия, отдавшегося танцу со свойственной вондерландцам пылкостью. Зиг с удивительным проворством повторял все движения, а Лайонел с эллиадским дружелюбием пытался угодить даме-орку, которая пыталась научить его движениям. — Вы попытаетесь меня остановить? — Нет, — покачал головой Астор. — Мне нет дела до твоего пути, ибо он не касается моего народа. — Тогда, — улыбнулась кончиками губ заклинательница, — вам нечего бояться.