Воительница Звёзд: Бронзовый ветер

Звездочет с трудом распахнул глаза, чувствуя, как все тело ломит. Приподнявшись на локтях, седовласый старец окинул комнату усталым взглядом своих темно-карих, влажных глаз. Кругом был приятный, бархатный полумрак, и Венсан смог увидеть лишь пару деревянных бочек да несколько ящиков, доверху наполненных стеклянными бутылками. Маг попытался подняться, но у него оказались связаны руки и ноги. Тяжело выдохнув, мужчина с глухим стоном опустился на кушетку, на которую его, судя по болезненным ощущениям во всем теле, кинули, совершенно не заботясь о немощном, старческом теле. Прикрыв глаза, звездочёт сосредоточился, затхлый воздух будто всколыхнулся, и мужчина услышал, как бубенчики, повязанные на его длинной бороде, приятно звякнули. Он уже было ощутил на сухих губах холодность осыпавшейся из воспоминаний пыльцы, как над самой головой раздались тяжелые шаги. Венсан напрягся, вновь с трудом приподнялся на локтях и принял сидячее положение. Сапоги ударились о деревянную поверхность, звездочет совсем не чувствовал своих ступней. Внезапно крохотная дверка отворилась, и внутрь ворвался поток золотистого света, от которого Венсан невольно зажмурился. Послышались легкие, практически невесомые шаги, и седовласый старец, сделав над собой усилие, окинул взглядом пирата. То была правая рука капитана, старпом, прекрасная и грозная. Сильвия была высока, поджара, смугла и ее золотистая коса сверкала драгоценным блеском Игниса. — Капитан зовет вас на мостик. — Если капитану надо, пускай, сам сюда и спускается. — Вы уже стары и должны понимать, что дерзость никому никогда не приносила ничего хорошего. Пиратка опустилась на одно колено и одним легким движением руки рассекла веревки на лодыжках звездочета. Поднявшись, девушка вспорхнула на первые несколько ступенек, но тут же остановилась, заметив, что старец не сдвинулся с места. — Ваше сопротивление ничего не даст. Мы похитили вас с благой целью. — С благой? — Пойдемте и капитан расскажет вам столько, сколько ему дозволено говорить об этом деле. — Дозволено кем? — У вас столько вопросов, достопочтенный библиотекарь, — усмехнулась морская воительница, — рано или поздно любопытство вытолкнет вас из ваших скромных покоев. Звездочет фыркнул и опустился обратно на жесткую койку. Его руки все еще были связаны, и старец уткнулся в сухие, старческие ладони. Глубоко вдохнув морской воздух, Венсан неохотно поднялся на ноги и взобрался по скрипящим ступенькам. Звездочет несколько мгновений хлопал ресницами, пытаясь привыкнуть к слепящему свету. Разминая затекшие ноги, старец осторожно подошел к бортику и, облокотившись на него, взглянул на ровную линию горизонта. Гладкая синева успокаивала воспаленный, старческий взор, и Венсан невольно улыбнулся кончиками губ. — Этот вид никогда не может надоесть. Звездочет невольно вздрогнул и обернулся на звук голоса. Пират стоял рядом с ним, на нем была легкая, белоснежная сорочка, на воротничке виднелась желтизна, которую едва можно было разглядеть из-за ярко-изумрудного кафтана, накинутого на плечи. Золотистые эполеты сверкали столь ярко, что старцу пришлось невольно жмуриться, когда он смотрел на капитана корабля «Нимфа». Молодой, смуглолицый пират целеустремленно глядел на раскинувшуюся вокруг синеву, которая была столь люба его пылающему сердцу. Поставив руки в боки, юноша усмехнулся, его светлые локоны сверкнули золотом в рассеянных лучах Игниса, а зеленые глаза загорелись, как истинные изумруды. — Сильвия сказала, что вы упрямились, наш дорогой библиотекарь. Разве вам не нравится плавать? Боитесь моря? — Мне не нравится, когда меня похищают. — Да полно вам, старче, — отмахнулся Бартоломью, — я ведь вас даже не бил. Такое случается редко. — Я глубоко польщен. — Можете играть недотрогу сколько вам заблагорассудится, можете не верить, что мы похитили вас ради благой цели, но правда такова и она не изменится. — Кто приказал меня похитить? — Приказал? Капети рассмеялся, откинув голову назад. Взъерошив свои светлые локоны, юноша с невероятной легкостью запрыгнул на узкий бортик, на которой стоял, облокотившись, звездочёт. Расправив руки в стороны, пират балансировал на краю, довольно улыбаясь, смотря на то, как Венсан глядит на него с удивлением. — О, нет, почтенный библиотекарь из Гринвудского училища, это был не приказ, а одолжение, я делаю это совершенно бескорыстно. — Пират и не просит золота за столь опасное дельце? — Вот видите, — спрыгнул вниз юноша, — пурин ради которого все это задумано, действительно мне дорог. — И это Стефан Каним? — Совершенно верно, а вы догадливый библиотекарь! — Я родился не вчера, и не поверю в первую же байку, которую мне наплел сосунок, у которого еще материнское молоко на губах не обсохло. Бартоломью подался вперед, и звездочет невольно отступил на пару шагов назад, испугавшись столь пронзительного взгляда изумрудных глаз пирата. Невесомым и быстрым движением руки, в которой оказался клинок, юноша перерезал веревки на руках старца. Венсан потер запястья, на которых едва можно было разглядеть оставшиеся от веревок следы. — А вы мне нравитесь. Когда вы больше не понадобитесь Стефану, попрошу у него разрешения оставить вас у себя. Хотя, — шумно выдохнул Капети, — зная, Стефана, он мне не разрешит. Его правильность порой выводит из себя. — То называется порядочность. — Какая разница, если это мешает веселиться? Можете ходить, где вам вздумается, главное не прыгайте за борт. Вы мне нужны живым. Капитан галантно шаркнул ножкой перед удивленным звездочетом и направился к штурвалу, за которым стояла златокудрая воительница. Ее локоны развивал приятный, морской бриз, и старец видел, как девушка довольно жмурилась, когда порывы касались ее смуглого, обветренного лица. Белоснежная соль местами застыла на ее тонкой шее, украшенной парой белесых шрамов. Идиллию под тёплыми лучами, разморившими седовласого библиотекаря, прервала тяжелая поступь, и старец почувствовал, как на него опустилась массивная тень. Открыв глаза Венсан увидел перед собой огромного мужчину с темной, загорелой кожей, лицо его было исполосовано шрамами, проходящими от левого края губы до самого уха, которое было разорвано. Глубокие порезы уже давно зарубцевались, и кожа на этом месте была светлее, поэтому так и притягивала взгляд. Глаза у него были маленькие и сверкали злобой, волосы были коротко стрижены и темны. — Не мешайтесь. Мужчина рыкнул, грубо и столь сильно отпихнул старца в сторону, что тут едва не свалился за борт. — Том! Будь аккуратней! Этот старик нужен нам живым, или хочешь, чтобы Оливер с тобой лично разобрался?! Венсан видел, как матерый пират втянул шею и виновато на него покосился. Поудобнее перехватив ящики, мужчина поспешно скрылся в трюме, оставив звездочета размышлять над произошедшим. Венсан усиленно пытался вспомнить кого-нибудь по имени Оливер, но как назло его феноменальная память подвела, и старец фыркнул, разозлившись на самого себя. Внезапно на корабле, стремительно рассекавший морские просторы, все пришли в движение. Будто вода, вспенившаяся у кормы корабля, хлынула на палубу и поглотила всех пиратов. Звездочет недоуменно смотрел по сторонам, видя, как пираты к чему-то готовятся. Бартоломью, сидя на капитанском мостике, наблюдал за всем этим с явным равнодушием, закинув ноги на штурвал. Том выдворил из трюма какого-то мужчину, по невзрачному мундиру, который был на нем надет, старец с легкостью узнал в нем разведчика бравой вондерландской армии. — На доску, мерзавца! Упирающегося мужчину приволокли к бортику, несколько раз ударили, сильно, наотмашь, но вондерландец не издал ни звука. Венсан было хотел податься вперед, но тонкая рука Сильвии остановила его. Морская воительница предупреждающе покачала головой, заставив старца остаться на месте. Через мгновение разведчик стоял на вытянутой доске и смотрел как перед ним лучится солеными морскими брызгами отблеск Игниса. — Шагай! Том с силой толкнул мужчину в спину, заставляя сделать пару шагов. Внезапно капитан проворно вскочил со своего места, и взмахнул шершавой ладонью. В руке Бартоломью возник кинжал, и юноша с невероятной легкостью самолично запрыгнул на тонкую, шатающуюся доску. Венсан пристально смотрел за тем, что творилось у него на глазах. Он прекрасно знал об обычаях пиратов, но прежде ему никогда не доводилось видеть ничего подобного вживую. Бартоломью взмахнул рукой, и на щеке разведчика появилась глубокая царапина. Кровь незамедлительно хлынула наружу, заставляя зеленоглазого капитана растянуть губы в довольной улыбке. — Самым честным и справедливым пиратским судом, ты, — Капети указал на мужчину, — гнусный соискатель, бесспорно, самого прекрасного и величественного королевства Вондерландии, проговариваешься к чудесному купанию в прохладных водах изумительного Эдельгвирского моря. Прощай, прощай. Капети виртуозно развернулся и ударил мужчину в грудь ногой. Тот покачнулся, чуть слышно вскрикнул от удара и свалился с доски. Венсан воскликнул, кинулся к бортику и увидел, как вода сомкнулась над головой несчастного разведчика, которому не повезло быть схваченным. Седовласый старец попытался скинуть со своих худых плеч темно-синюю мантию, расшитую серебристой нитью, но Сильвия вновь остановила его решительным движением руки и покачала головой. Звездочет высвободился из цепкой хватки морской воительницы и уже было вскарабкался на борт, когда его грубо сволокли обратно на палубу. — Что вы себе позволяете?! Я многоуважаемый библиотекарь, а не мешок с картошкой! — Ох, прошу прощения, — усмехнулся Бартоломью, — но что вы собирались делать? — Спасти этого бедолагу! Он ведь ни в чем не виноват. — Он вынюхивал, следил, и если бы мы его не поймали, то донес на нас в штаб, — все еще сдержанно, но уже раздраженно бросил Капети, — а тогда бы мы все отправились на виселицу. Вы желаете мне и моей команде смерти? — Нет, — усиленно качал головой старец, — но ведь этот несчастный всего лишь выполнял свой долг! Неужели вы не можете высадить его где-нибудь? — Он знал на что шел, когда принимал свои эполеты, — процедил сквозь плотно стиснутые зубы юноша, — знал, какому риску подвергается, то был его сознательный выбор! А мой выбор таков, я буду защищать дорогих мне пуринов любой ценой, буду устранять любую угрозу, а он таковой является. А теперь довольно, заприте этого старика в его покоях! Пираты подхватили звездочёта под локти и поволокли в сторону крохотной, темной каморке, которую их капитан с легкой руки называл покоями. Внезапно по борту корабля что-то сильно ударило. Ни один из пиратов не упал, они лишь слегка покачнулись из стороны в сторону, привыкшие к морским неожиданностям. Прежде столь ярко горевший на небосклоне Игнис, быстро скрылся за свинцовыми тучами, стало холодно и порывы ветра с легкостью пронизывали тонкие, холщовые рубашки, пропитанные солью. Пираты поежились, но под грозными окликами своего капитана быстро позабыли про окутавший их со всех сторон холод. Венсан с удивлением смотрел на то, как корабль превратился в гудящий улей. Возникший из ниоткуда туман тугими лентами покрыл всю водяную гладь, до куда доставал взор звездочета. Морские пучины потемнели, и их будто окутала первозданная тишина, через которую ничто не могло пробиться. Влажный морской воздух холодными каплями покрыл деревянные перекладины и тканевые веревки, сделанные из тугого ворса. — Да почему нам так не везет?! — всплеснул руками Бартоломью, — кого я там разозлил?! Снова этот морской змий! Где пики из трюма?! Сильвия подальше от борта! Тебе прошлого раза не хватило?! Стефана тут нет, нам никто не поможет! Притаившись в углу, звездочет широко распахнутыми глазами наблюдал за тем, как слаженно работала пиратская команда. Томас взмахнул топором с острым на конце крючком, замахнулся, ударил по чешую змия. Перламутровая пластина сорвалась, отлетела в сторону и вонзилась в борт корабля. Пират довольно усмехнулся, к нему подскочили остальные, пики вонзились в незащищенное место, и даже на палубе корабля, седовласый старец услышал крик боли, вырвавшийся из нутра чудовища. Бартоломью стоял за штурвалом, пытаясь вырваться из цепкой хватки морского змия. Сильвия же металась по всему кораблю, вонзая длинные кинжалы. Проскользнув под щупальцем, воительница выхватила свои кинжалы, снова вонзила их по самую рукоять и с силой провернула. — Томас, руби быстрее! Юджин, Калеб копья и пики! Почему никто не сыплет стрелами?! Сильвия, смотри за старикашкой! Бартоломью наперебой выкрикивал команды, виртуозно управляя кораблем. Внезапно змий выгнулся, извернулся всем своим длинным, скользким телом, и его хвост дернулся, обрушился на корабль и захватил с собой звездочета. — Гадство! Капети перехватил кинжал, зажал его между зубами и бросился в бурлящую, морскую пучину. Венсан ничего не успел понять, вода над его головой сомкнулась быстрее, чем он успел ухватить ртом воздух. Длинная, темно-синяя мантия мгновенно намокла, стала ужасно тяжелой и тянула его все ниже и ниже. На мгновение старец потерял сознание от обуявшего его страха, но когда очнулся, то сразу же ощутил, как соленая вода неумолимо разъедает глаза. Старческие легкие сдавила невидимая сила, морская синева стала медленно погружаться в темноту, воздуха не хватало, но Венсан прожил слишком долго, чтобы так просто сдаться. Бубенчики, повязанные на бороде старца, звякнули, глаза загорелись ярким, синим цветом, и звездочёт почувствовал, как за шиворот его схватили клыки. Его неумолимо тянуло вверх, к спасению. Внезапно все вокруг снова закрутилось, Венсан распахнул глаза и увидел, что Бартоломью крепко держит его за руки. Позади юноши звездочет увидел чудовищного морского змия, чья перламутровая кожа переливалась стоило лучам света едва дотронуться до нее. Кровь в жилах старца застыла, когда он понял, что чудовище метнулось в их сторону. Его тонкие пальцы сильнее впились в запястья Капети, звездочет видел, как змий распахнул пасть, и в следующее мгновение все окутал мрак.

***

Капети с трудом открыл глаза, чувствуя, как что-то с силой давит ему на грудь. Юноша было хотел приподняться на локтях, но боль пронзила все его тело, и пират оставил тщетные попытки. Его окружал мягкий, теплый свет, исходящий от нескольких свечей, стоящих в просторной комнате, в которой оказался Бартоломью. Стены были высокими, казалось окрашенными в нежный, успокаивающий лиловый цвет. Чуть пошевелившись, юноша уловил всю мягкость кровати, на которой он лежал. В воздухе витал приятный аромат каких-то цветов, но в нем отчетливо чувствовалась морская солоноватость, до боли знакомая пирату. Солоноватость была на губах, была всюду, и Капети догадался, где он находится. С трудом повернув голову, Бартоломью увидел, что на соседней кровати, украшенной массивным, нежно-мятным балдахином лежал звездочет. Старец был без сознания, но его грудь мерно вздымалась, и пират облегченно выдохнул. Внезапно над юношей нависло мило улыбающееся лицо, то была русалка. У нее была безупречная, белоснежная кожа, прелестные большие, лазурные глаза, опушенные светлыми ресницами, столь же мягкими и блестящими, как и крупные, пшеничные локоны, спускающиеся на ее покатые плечи. — Как вы? Должно быть грудь у вас еще немного болит, меня зовут Лира, рада, что мне удалось спасти вас от змия. — Старик, как он? — С вашим спутником все хорошо, если честно, он на удивление крепок, и у него куда меньше травм, чем у вас, благородный пират. — Где мы? — В царстве почитаемого Флюктусанело. Вы здесь уже бывали прежде, и Его Величество будет рад увидеться с вами вновь. — Как мы выжили после нападения змия? — А вам все расскажи, да покажи, — обворожительно улыбнулась русалка, помогая юноше сесть, — кажется, сила вашего спутника уберегла вас от опасности. Бартоломью кинул взгляд на немощного старца, бережно укрытого расшитым драгоценными нитями покрывалом. Подойдя к окну, пират увидел возвышающиеся пики башен. Они на подобии острия меча пронзали водную гладь и врезались в морскую синеву. Кругом росли плотные, пурпурные заросли кораллов, спускающиеся вниз по склонам, которые окружали замок со всех сторон. Упершись руками в гладко обтесанный подоконник, Капети выдохнул, выпустив целый рой пузырьков, которые незамедлительно устремились к поверхности. Флаги на шпилях развивались от морских течений, и на приятной ткани колыхалось изображение распахнутой ракушки со сверкающей жемчужиной внутри. — Его Величество желает вас видеть. Прошу, следуйте за мной. — А как же старикашка? — Ваш спутник еще проспит некоторое время, не стоит о нем волноваться, за ним присмотрят. — Мне важно, чтобы он выжил и никуда не сбежал. — Не волнуйтесь, ваш спутник будет в полной сохранности, когда вы вернетесь. Прошу, пройдемте за мной, не стоит заставлять Его Величество ждать. Пират кивнул и направился следом за русалкой. У нее был красивый хвост лилового, серебрящегося цвета, которые изящно изгибался при каждом ее движении. Бедра ее были украшены серебристым поясом, в котором сверкали аметисты чудного фиолетового цвета. Грудь ее скрывал изящный топ, сделанный из сверкающих перламутровых ракушек. Капети невольно засмотрелся на пшеничные локоны, колыхающиеся в такт движений красавицы, наполненными плавной грацией. Идя следом за белокурой русалкой, Бартоломью окидывал внимательным взглядом богатые убранства коридора. Юноша помнил расписанные искусными мастерами стены, на полотнах, как и несколько лет назад все также была изображена жизнь морского царства. — Нравится? — Да, восхитительно. — Это рисовал мой предок, — улыбнулась кончиками губ Лира, — впрочем, до меня дошла лишь толика его таланта. Ах, вот, поглядите, это тоже мой предок, Лара Блистающая. Капети замер перед большой гобеленом, на котором была изображена юная русалка. В ее руках золотистым пламенем самого Игниса блистал трезубец, которым она сражала морского змия и ее лицо, с острыми, воинственными чертами лица действительно напоминали Лиру, которая, скрепив руки за спиной, одаривала пирата обворожительной улыбкой. — Хотелось бы мне быть такой же сильной и бесстрашной, как она, но увы, эти качества тоже едва добрались до меня. Прошу, милорд, пойдемте, Его Величество не любит, когда его заставляют ждать. Огромные двери, как и тогда, охраняли два стража. Они молчаливо возвышались над Бартоломью, навевая своими взглядами неприсущую пирату покорность. По их серым, остроконечным плавникам и хвосту можно было догадаться, что они принадлежат к роду акул. Капети даже показалось, что это были те самые стражи, которых он видел в прошлый раз. Их невозмутимые лица были похожи, словно две капли воды. — Пропустите меня, красавцы? — Лира, — улыбнулся один из стражей, — долго же ты вела этого пирата. Проходи, Его Величество уже заждался. Стражи распахнули массивные двери, и Капети жадно скользнул взглядом по богато убранному тронному залу. Все сверкало от морского блеска, и он отражался в глубоких, изумрудных глазах пирата, которые с лёгкостью подмечали, что можно было бы забрать с собой, не вызвав гнева Его Величества. Пурпурные коралловые гирлянды украшали потолок, и когда лучи Игниса, пробивавшиеся сквозь водную толщу, касались их, алые блики колыхались на светлом, мраморном полу. В отличии от прошлого раза, в тронном зале было пусто, лишь король восседал на своем золотом, коралловом троне, с высокой бархатной спинкой. Капети склонился в галантном поклоне перед Его Величеством, на котором красовалась богато расшитая королевская мантия. Флюктусанело ничуть не изменился, Бартоломью только показалось, что его рыжая чешуя стала блистать ярче, чем прежде. Большие, темные глаза искрились задорными огоньками, которых юноша прежде не видел. — Бартоломью Капети прибыл по вашему приказу, Ваше Величество. Русалка изящно поклонилась, взмахнув своим лиловым хвостом. Пират снова поклонился, взмахнув рукой, и заметил, как из-за трона выпорхнул знакомый русал. Он изменился, вытянулся, возмужал, начал походить на тех стражей-акул, что стояли у массивных дверей, охраняя покой короля. — Ваше Величество, Сирил, — улыбнулся пират, — благодарю за спасение меня и моего спутника, и возношу хвалу Великой Богине за возможность вновь лицезреть Вас. — Бартоломью! — воскликнул рыба-клоун, — не ожидал тебя вновь увидеть в моих владениях, после того, когда ты в прошлый раз украл пару драгоценностей из королевской сокровищницы. Капети виновато растянул губы в улыбке и неловко шаркнул ножкой, отведя взгляд в сторону. Король снисходительно улыбнулся и покачал головой. Взмахнув плавником, Флюктусанело подозвал к себе Бартоломью и жестом разрешил сесть в своем присутствии. — Смотрю морской змий вновь вас знатно потрепал. — Да, — взъерошивая свои светлые волосы, отозвался пират, — что-то в последнее время мне на него особо везет. Готов поклясться это был тот же самый. — Благо все закончилось хорошо. Я обещал Стефании, что ты не пострадаешь, проплывая над моими водами, как она? — Хорошо настолько, насколько это возможно для заклинателя, предателя и изгоя. — Ее сила, — протянул король-клоун, — я чувствую, как она растет и как становится темнее. Что происходит, Бартоломью? — Стефания меняется, ей приходится, а вместе с ней так называемое «проклятие заклинателей» расцветает в ее сердце. Мне жаль, но она уже не та Стефания, какую вы знали ее прежде. — Что ж, — грустно выдохнул Флюктусанело, — я знал, что рано или поздно это случится даже со столько прелестно-чистым сердцем, как у миледи. С этим нельзя было ничего поделать. Я сделал свой выбор, когда заключил с ней контракт, и буду с ней до самого конца. И прежде, чем ты спросишь, нет, это вовсе не из-за того, что меня к этому обязывают условия пресловутого документа. Нет, — он качнул головой, — я верю в миледи Стефанию так же сильно, как и в день нашего знакомства. — Она была бы рада, если бы услышала эти слова. Сейчас ей как никогда нужна поддержка от друзей. — Надеюсь, вы передадите ей их. — Безусловно, мне уже самому не терпится с ней увидеться. — Твой спутник, — осторожно обронил король-клоун, — не так прост, как может показаться на первый взгляд. Кто он? — Муж Стефании попросил меня его привезти, он думает, что сможет узнать у него то, что поможет, если не спасти, то хотя бы облегчить ту боль, что испытывает наша милая заклинательница. Внезапно белоснежные полоски на теле Флюктусанело вспыхнули, засияли столь ярко, что пирату пришлось закрыть свои изумрудные глаза. Вода кругом забурлила, если бы они были не на дне моря, Капети сказал бы, что поднялся очень сильный ветер. Все стихло, так же неожиданно, как и началось. Юноша осторожно приоткрыл глаза и увидел спокойно сидящего короля-клоуна, который задумчиво смотрел куда-то в даль. — Что это было? — Отважная воительница заключила новый контракт, теперь она сильна, как никогда, а это значит, что и ее проклятие расцветет в полной силе. Тебе пора, ты должен торопиться доставить своего спутника к избраннику сердца Стефании. Лира и Сирил сопроводят тебя до берегов Эллиадии.