Алевтина

- Так, кто же вы такие? – с интересом изучала я взглядом то Морину, то кота, который утверждает, что он вовсе и не кот. Морина, оторвавшись от обработки чистотеловой мазью моих ранок от укусов, очень удивленно взглянула на меня своими огромными выразительными глазами: - Как это, кто такие? Мы хозяева этих земель! - Вот как… - Да уж… Весьма пространная информация. Словно, в ответ моему недоумению раздался глас с печи. - Она имеет ввиду, наш «вид»… Морина, например, - лесной прибожек… - на этом кот замолк. - А он – домовой. Жил он раньше в человечьей деревне. – Продолжила за него фразу Морина. - Прошу заметить, не в деревне, а в барской усадьбе. – Снова донесся поучительный глас. - Да какая разница? – взбрыкнула прибожек, недовольная тем, что ее перебили. – Человечье жилье оно и в лесу человечье. Так, о чем это я?.. А! Так вот, жил он тама в какой-то ларатории и охранял тех, кто там поселялся. - Не в «ларатории», а в «лаборатории»… - глас не уставал поучать. - Ну да… Я так и говорю – в ларатории. - Странно, я совсем по-другому представляла себе домовых… - задумчиво выдала я. На это я тут же получила немой вопрос золотых глаз, на который не преминула ответить – Не знала, что они принимают облик кошек… - Мы можем принять облик любых домашних животных и не только… - что-то такое проскользнуло в голосе этого домового, как-то тоскливо прозвучали эти слова. « «Все чудесатее и чудесатее…» - как говорила Алиса» - пронеслось у меня в голове. - А, кстати, еще раз, как тебя звать, человек? – переспросила Морина. - Алевтина…- напомнила я. - Можно «Аля»…. Морина приветливо кивнула. Видно было, что ей хотелось еще поговорить, но дверь вдруг отворилась и в избу вошел низенький коренастый бородатый старичок. По началу у меня даже дыхание от удивления перехватило – ну это же вылитый Освин!.. Даже бараньи закрученные рога торчали из его копны густых белых волос. Но – увы – это был не он. Если повнимательней присмотреться, то не трудно заметить, что ростом этот старичок был куда ниже, волосы растрепаны (чего Освин некогда бы не допустил; даже его иллюзорный облик порою выглядел слишком опрятно), и уж тем более черты лица при ближнем рассмотрении совсем не те. - Так-так, занятно… - голос его был хоть и старческий, но на удивление мягкий, успокаивающий. Поглаживая свою длинную бороду, старичок подошел ко мне. Я, конечно же, сразу подскочила, ощущая себя слегка смущенной. – Ну, здравствуй, гостюшка! – он слегка поклонился мне. - Здравствуйте… - повторила я его жест. - Вижу, с Мориной и Фонькой вы уже познакомились… А я – Аука – хозяин, значит, земли этой. – (Еще один?) – Старичок улыбнулся и оперся на свой деревянный посох, что представлял собою обычную палку, заменяющую ему трость. – А ты, стало быть… - Ее зовут Аля! – весело доложила вперед меня прибожек. - Вот как, Аля, значится… - легонько просмеялся в бороду старичок. – Ну, что ж, Аля, чай не обидели тебя друзья мои? Похлопотали о тебе? - О, да – похлопотали. Вон даже раны обработали… А уж о том, что ваш кот… то есть, Фонтий, меня от смерти спас, я и вовсе молчу…Спасибо им большое. И Вам спасибо, что разрешаете в вашем жилище укрыться… Вы же разрешаете? - А как же – разрешаю! – весело отозвался старичок, присев на одну из лавок – Чего ж не разрешить. Тем более, что я сам наказал Фоньке привести тебя сюда. Так что, не стесняйся и чувствуй себя, как дома. Ну-ка, Морина, есть нам чего отобедать?! - Сейчас, Хозяин! Накрою! – тут же принялась хлопотать Морина. - Вот умница. – Покачал ей вслед головой Аука. – А тебе неплохо было бы омыться, Алюшка. – «Алюшка?!» - Негоже такой изгвазданной да за стол садиться. Вот же! А ведь и вправду! После конной прогулки на горящей колеснице, да догонялок с громадной крысой, будучи еще и облитой какой-то дрянью, я, наверное, выглядела страшнее самого черта. - Простите, а где здесь можно «омыться»? – чувствуя, как пылают уши, вымолвила я. - Да, вот тут вот, неподалеку озерцо есть. – Махнул рукой Старичок по направлению к оконцу. – Фонька, проводишь девицу? - А что, она сама не дойдет? – лениво потянулся он – Чай ноги ей не отгрызли – я проверял. - Ай-яй-яй… - укоризненно покачал головой хозяин – Это так ты с гостьей обращаешься? - Да ладно. – Вступилась я за него, сама не знаю почему. – Думаю я и сама дорогу найду, раз Вы говорите, что оно не далеко. - А и верно! – Кивнул Аука. – Ну, коли потеряешь тропку – гляди на желтые цветы – они тебе путь укажут. - Э-м, спасибо… На пути к озеру, я, действительно, чуть не заплутала. Однако, стоило опустить взгляд на землю, как тут же замелькали среди высокой зеленой травы то тут, то там небольшие кустики с маленькими желтенькими цветочками, насколько я помню – называются они «Лютиками». Милые цветики, но изрядно ядовитые. Они-то как раз и привели меня к озеру. Находилось оно аккурат посреди березовой рощи. Вода в нем была настолько гладкой и спокойной, что казалось, будто прямо среди рощи лежит огромное круглое зеркало. Лишь немногочисленная палая листва иногда нарушит его идеальную гладь, пропустив от себя по воде растущие и постепенно исчезающие круги. Пробившиеся сквозь кроны блики солнца сияли и переливались золотом на поверхности воды, иногда слегка ослепляя. Так не хотелось тревожить этот завораживающий покой. Хотелось просто любоваться, прикасаться взглядом к этой чарующей лесной сказке и наблюдать за ней. Однако же, в равной степени мне бы не хотелось заставлять долго себя ждать тех, кто проявил ко мне доброту… К тому же, мне очень не терпелось узнать, зачем же Аука, «наказал» Фоньке привести меня сюда. Что-то тот старичок очень уж пристально приглядывался ко мне, будто прикидывает себе на уме что-то. Хитрец… Явно что-то замыслил, но что? Ох, держу пари, связано это будет с той старухой… Вода в озере оказалась на удивление теплой, словно это был горячий источник. Если закрыть глаза, то казалось, будто бы сидишь в теплой ванне. Горячая вода так и ласкала тело, и что интересно – раны от этой воды совсем не щипали, а лишь приятно пригревали. - Ты чего, в одежде омывалась?! – вытаращила глаза Морина, встретившая меня на берегу. В руках она держала кипу каких-то вещей. - Ну да… - улыбнулась я – Это такой быстрый способ стирки. Так как и я, и моя одежда были в равной степени «изгвазданы», как выразился Аука, я решила окунуться прямо в одежде. Признаться, не очень-то, комфортно мне было бы наголо раздеваться (а пришлось бы, так как вычудилась я все же знатно!). Да, вокруг, вроде бы никого и не было, а все же, как-то не спокойно я себя чувствовала. Все казалось, что кто-то наблюдает, незримо снует туда-сюда. Лес вокруг был весь пропитан жизнью, неведанной, но ощутимой… Опешившая прибожек все ж быстро пришла в себя и велела мне переодеться. Та кипа, что она держала оказалась сменным платьем. Очень даже заботливо с их стороны. Я переоделась, и даже не преминула кинуть придирчивый взгляд на свое отражение в «лесном зеркале». Должна сказать – вид мне понравился: сменное платье было весьма стильным, и, на удивление шло мне. Это был целый костюм, состоящий из темно-зеленого платья длинною в пол из плотной материи. Оно было приталенное с закрытым горлышком, расшитый бордово-красной тесьмой с растительным орнаментом. Рукава длинные, расширяющиеся к запястьям рук. Плечи украшены «поляками» с вышивкой; тоже бордово-красного цвета с добавлением вышивки черной нитью. По краям поляки были оторочены коричнево-рыжеватым мехом, как и края самих рукавов. Сверху – сарафанного вида передник бордового цвета. Размер регулировался шнуровкой по бокам на талии и лямками на плечах. Лямки же фиксировались двумя оловянными с искусно выгравированными на них растительным орнаментом листовидными брошами, которые, видимо, ради красоты соединялись между собою медными «полубусами» перемежеванные с четырьмя металлическими пластинками, отдаленно напоминающие очертания каких-то животных. На поясе же лег длинный кожаный ремень. Единственное, что сильно выбивалось из общего стиля – мои зимние сапоги, которые я оставила на берегу во время омовения, лишь немного смыв с них грязь. - Вот! – одобрительно кивнул Аука, стоило мне переступить порог. – Такую девицу не грех и замуж взять… Хе-хе… «М-да уж…» Сочтя это за комплимент, я ответила лишь улыбкой. Тем временем стол был уже накрыт всякими яствами – откуда что взялось? Меня пригласили за стол и началась отменная трапеза. А так как во рту у меня со вчерашнего вечера не было и маковой росинки, наворачивала я – будь здоров! Вкусно наевшись и сладко напившись, я поймала себя на том, что ощущаю небывалые радость и удовольствие, от пребывания здесь. Давно мне не было так хорошо. Вот бы еще и вздремнуть малость… Все эти злоключения, а затем купание и вкусный обед сильно разморили меня. И все же, помня, что все-таки в гостях, я старалась сдерживать себя. Но, видимо, получалось у меня это плохо, так как Аука и Морина предложили мне немного подремать на печке рядом с Фонькой. Я, конечно же начала отпираться, но они были настойчивы, и я очень скоро сдалась и взобралась на печь. Откуда ни возьмись, в светелке вместо стола, который мгновенно исчез, появились два плетеных креслица: одно побольше, другое – поменьше – в которых уютно устроились Аука и Морина. И у нас завязалась не громкая и довольно увлекательная беседа. Тему обозначала, как правило, Морина. Она задавала Ауке разные, казалось бы, наивные детские вопросы, либо просто просила рассказать ему какую-нибудь историю. Немного задумавшись, погладив свою густую бороду, причмокнув губами, Аука начинал свой рассказ. Мерно и рассудительно, звучал его теплый мягкий голос, наполняя собою все пространство избенки. Даже находясь в состоянии полудремы, мне каким-то чудом удавалось слушать его четко и внимательно. Впрочем, сказания Ауки казались мне сказками, не требующих к себе такого уж дотошного внимания, а потому его речи впитывались в память и сознание, не встречая какого-либо противления. Аука сказывал о лесе – мол, когда-то давно был он огромным и покрывал собою, не много-не мало, весь мир… Корни его питались от Земли и Воды, что полнятся великой Силой, кроны его шелестя делились (и по сей день делятся) этой силой с Воздухом. (От того-то и дышится в лесах легше…) От Силы той и пошли существа всякие разные. Не злые и не добрые – обычные. Ни облика, ни формы не имели они. Были это первые Лесные Духи, что лес мировой охраняли. Одни жили в Земле оберегая корни, другие – обитали в речных и морских подводных кущах, а третьи – парили себе легко, шелестя кронами, по воздуху. Ветряные лесные духи были вроде гонцов: они доносили семена леса из одного края в другой и от того, лес полнился, частел и ширился. Были, конечно, среди них и недотепы, что доносили то негодное и больное семечко, то и вовсе закидывал его совсем не туда, куда следует… Однако, все это было мелочью, по сравнению с той пользой, что приносили добросовестные духи. Однажды духи Земли, Воды и Ветра решили попробовать создать что-то новое. Вместе они использовали Силу, дарованую им, и объединили ее. Так в лесу появились новые существа, похожие на духов. Потому их и называют «духовные». – «Как нас с тобой и Фоньку?» – уточнила Морина. – «Да, как нас с тобой и Фоньку…» - кивнул Аука. Они были разными сами по себе, так как в каждом из них было заложено разное количество Силы от каждого духа. От того одни получились более сильными, другие же – более слабыми. Слабые помогали Сильным (Хозяевам), а Сильные слабым. Но вскоре Сильные духовные существа стали подчинять и использовать Слабых, ничего не давая взамен. (Как всегда…) Это были первые Злые духовные существа. Их несправедливое отношение к Слабым, породило в тех обиду и напитало злобой. Так между ними завязалась борьба. Но Сильные Злые духовные существа победили слабых. Непокорные Слабые были уничтожены, а подчинившиеся превратились в «пакостников» и всяческих «поганцев», что беспрекословно подчиняются своему Хозяину, и частенько от нерастраченной злобности своей, частенько устраивают другим всяческие пакости. Но духи не остановились на этом. Они продолжали объединять свои силы, и от этого союза появились первые животные, птицы, рыбы и всякие мелкие твари, незримые порою обычным глазом… Ну и, конечно, люди. «…Самый способный и одновременно безалаберный из видов существ. Даже «духа лесного» от «духовного существа» не может отличить. Всех под одну гребенку – «духи» и все тут!..» Долго рассказывал Аука. Много историй он поведал, в особенности все про тех же духов… Я слушала и слушала, качаясь на волнах дремы. Казалось, еще немного – и я совсем погружусь в сон. Но сон не шел. Одна мысль мне все не давала покоя, заставляя постоянно выныривать из теплых вод дремоты, в надежде что Аука наконец-то подведет к ней. Но он не подводил. Наоборот, казалось, он все больше уходил в дебри. Дивные сказочные дебри, в которых блуждать одно удовольствие – но лишь тогда, когда путник поставил себе целью увлекательную прогулку «в некуда», а не конкретное направление в пункт назначения. А потому с трудом дождавшись конца очередного рассказа, и поспешив опередить Морину, я решилась задать Ауке давно мучивший меня вопрос: «Зачем же он просил Фоньку меня привести сюда – к нему в избушку?» И ответом мне послужил еще один сказ.

***

«Некогда, в краях, не столь отдаленных, жила-была девица. Жила с отцом-вдовцом. Надоело ему одинокое бытье – посватался к соседке. А у той была своя дочь, но красавицей ее никто не назвал бы. Сердца мачехи и падчерицы разгорелись завистью к падчерице. Решили они сжить девушку со свету. Как раз прошел слух, что на старой мельнице завелся Врыколак. (От этого «имени» меня тут же дрожь пробрала – в памяти сразу явственно всплыли образы недавних событий.) Это не видимый зловредный дух (а на деле один из Сильных Злых духовных существ). Он принимает обличье хищных животных, а иногда превращается в великана с одним глазом. Пьет людскую кровь и пожирает плоть. Его нельзя уничтожить, он живет вечно. Вот именно к нему и загнала мачеха падчерицу. Стоило ей забежать в старую мельницу, мачеха заперла ее там. Ночью является Врыколак, стучит в дверь (какой вежливый!): - Отвори, я тебя съем! А не отворишь, разнесу мельницу, а все равно доберусь до тебя. Девушка была смелая и находчивая. Отвечает Врыколаку дрожащим голосом: - Так и быть, отворю. Мне и самой такая жизнь не мила, охотно умру, но только перед смертью исполни мое последнее желание: раздобудь мне колечко с левой руки царицы. Погляжу на него, и ничего мне не страшно будет. Никто – ни зверь, ни человек, ни дух не может отказать в последнем желании умирающему. Врыколак обратился в служанку царицы, пошел во дворец и украл у нее кольцо. - Отворяй, вот тебе царицыно колечко! - Ох, - говорит девушка, - я перепутала. Я на самом-то деле всю жизнь мечтала я о царицыном браслете! Сделай милость, исполни мое последнее желание, а потом уж делай со мною что хочешь. Вновь обратился Врыколак в служанку, потащился в стольный град, утащил браслет и вернулся на мельницу. А девушка в слезы: - Да ты что, Врыколак, оглох что ли? Я просила царицыно ожерелье! Грех тебе так издеваться над бедной девушкой… Потащился Врыколак обратно во дворец. А царицыно ожерелье хранилось в ларце вместе с другими сокровищами. Чтобы не перепутать ничего, Врыколак прихватил весь ларец, кровожадно думая: «Ну, уж теперь-то она от меня никуда не денется!» Только он забыл… Он забыл, что в этих полетах туда-сюда вся ночь прошла. Стоило ему оказаться на мельнице, как пропели петухи и чудовище исчезло, выронив из рук царицын ларец. Падчерица вернулась домой чуть живая от страха, но с сокровищами. - Ну, если тебе Врыколак принес такие богатства, то мою доченьку он с ног до головы златом осыплет! – сказала мачеха и отвела на мельницу свою дочку. Как бы не так! Врыколак счел, что он уже выполнил более чем достаточно «последних желаний», и ворвался на мельницу, не говоря ни слова. Утром мачеха обнаружила лишь обглоданные косточки – и тут же померла от горя. А отец со своею дочуркою с тех пор жили припеваючи. Но недолго длилось счастье… Не спроста девушку Врыколак слушался. Сама того не зная, даром она обладала - Силою, заложенною в ней. А потому духов к себе притягивала, как добрых, так и злых. Было так с самого ее рождения, а после происшествия с Врыколаком еще пуще началось. Добрые духи по дому помогали, посевы охраняли да скотину хозяйскую защищали. А злые духи даром что не могли навредить семье девушки, так свои бесчинства против соседей их оборачивали. И обозлились соседи на девушку и ее отца. Как же это так? У них вон и рожь колосится, и скотина плодится и дома очаг богат да сытен. А у нас – все посевы градом побиты, скотина падает да в домах шаром покати – все одно ненастье. Не спроста это! Явно сила нечистая им помогает, а на нас беды насылает. До того сильна была ненависть людская, что отцу с дочкой с горем пополам удалось сбежать из той деревни. Далеко бежали они, и, наконец, поселились в другой деревне. Да и там все было в точности так же, как и на их родине. Так бежали они из одной деревни в другую, из поселения в поселения, гонимые завистливыми и озлобившимися людьми, которым досаждали злые духи. Отец девушки был уже стар, а постоянные бегства его и совсем измотали. И вот однажды, убегая с дочерью от очередной погони он упал и больше не встал. Убитая горем девушка не могла бросить его. Рыдая и стеная, она задержалась над его телом. Ее схватили. Мертвому отцу, как колдуну, отрубили голову и вогнали в сердце осиновый кол, после чего сожгли останки. Девушке же была уготована страшная участь. В поселении ее ждала народная расправа, а затем сожжение на костре… И тогда явился Он. Тот самый Злой кровожадный дух, которого она некогда обманула… Но и неплохо накормила – сразу двумя человеческими женщинами. Истерзанное страданиями, горем и злостью сердце девушки не колебалось. Она заключила с ним сделку, и с тех пор души их навечно были связаны узами. На следующий день вся деревня опустела, лишь обглоданные кости лежали на земле. А девушка пропала без следа… Однако, до сей поры доходят слухи и байки о том, как в какой-будь деревне объявится девушка, женщина, старуха в черном рубище – а на следующий день, вся деревня пустела, а от людей оставались лишь мертвые желтые да обглоданные кости. - И вот она здесь, в этих землях… - подытожил свой рассказ Аука. – А, значит, людям в деревнях грозит страшная беда. - Погодите… Хотите сказать, эта девушка, о которой Вы тут сказку рассказывали и есть та старуха, от которой мы с котом… - (ох уж этот его недобрый «зырк») - то есть с Фонькой сбежали? - До тебя только сейчас дошло? – удивилась Морина, слегка склонив голову на бок. – И не какая это не сказка, а самая что ни наесть быль! – насупилась она. - Не хочу показаться невежей, но эта «быль» звучит весьма неправдоподобно, от слова «совсем». Откуда Вам вообще все это известно? Аука совершенно невозмутимо улыбнулся, на мгновение кинув на меня добрый снисходительный взор, словно на непоседливого ребенка. - Я слишком долго живу - даже по меркам духов – и очень хорошо знаю свои земли. Знаю, что было в прошлом, и могу догадываться, что произойдет в будущем. Я все знаю об этих краях… А о чужих мне приносят вести шепот деревьев и звон ветров, пение птиц и разговор животных… Все они день изо дня приносят с собою истории и охотно делятся со мною, Аукой – Хозяином этого леса. - Но раз ты Хозяин леса, что тебе мешает изгнать вештицу? – мою дремоту как рукой сняло. Аука нахмурился и отвел взор в сторону. - Вештицу изгнать – нет ничего проще. А вот изгнать Врыколака – задачка потрудней. Он, итак, один из Сильных Злых Хозяев, так еще и связан со смертной, наделенной Силой. С нею он даже днем довольно силен, а уж ночью и вовсе не победим. Боюсь самим нам с ним не совладать. А потому… - Вы просите меня о помощи, так? – завершила за него я фразу. - Верно. – Кивнул Аука. - Что ж, в таком случае, задам банальнейший вопрос, в такой ситуации: почему я? - Вот, глупая… - проворчал Фонька – Потому что ты под руку попалась. Ну что глаза вылупила, думала мы тут начнем разливаться о том какая ты особенная и все такое? Любой бы подошел, будь он на твоем месте, главное, чтоб Силой не был наделен. – Кот безмятежно и важно начал чесать себе задней лапой за ухом. – Так уж получилось, что ты нам подвернулась… К тому же, у тебя есть и свои мотивы нам помочь, не так ли? Пусть в деревне и поместье тебя очень многие не жалуют, но даже среди них есть люди, которых ты хотела бы защитить. Можешь не сомневаться, если оставить все как есть и ничего не предпринимать - они погибнут, вместе со всеми жителями. – Я внимательно слушала его доводы не перебивая. Поразительно, этот хвостатый читает меня как открытую книгу. – К тому же, наверняка тебе хотелось бы лично отплатить этой ведьме. Ведь она убила твоего учителя Освина и тебя саму чуть не скормила крысам. Тут мое сердце пропустило удар. Это уже совсем не забавно! - Чего?.. С чего это ты взял, что она его убила? Фонька тяжко вздохнул и поднял на меня свои пронзительно горящие изумрудные глаза: - Потому что, это произошло прямо у меня на глазах… Помнишь, тогда в подполе у ведьмы ты нашла свежий череп?.. Который ты еще столь брезгливо отбросила в сторону, визжа от омерзения?.. – Меня аж передернуло от воспоминания… и от той смутной догадки, на что намекает этот кот. - … Так вот – голос кота ожесточился – этот череп принадлежал тому бедному юнцу Марну, известному тебе, под именем Освин. Услышанное потрясло меня и напугало. - Нет. Вы что-то напутали… Это не может быть он. Ты сказал «Марн»… Я не знаю никаких Марнов… А Освинов – наверняка их в этом мире тысячи, сотни тысяч… Какой шанс, что это был именно тот самый?! - Только у одного Освина с даром иллюзии, отличным знанием алхимии и пунктиком на своем внешнем виде была некая ученица – обычная девка, не наделенная никакой Силой. И звали ее, кажется, не иначе, как Алевтиной. Тем не менее девка эта, даром что бездарная, каким-то образом заинтересовала чародея. Насколько я помню, именно она научила его создавать синтетические вещества и некоторые механизмы… А он ее взамен обучал языкам… - Хватит! – не выдержала я. – Хватит… - более тише произнесла я, оглушенная громом шумевшей крови в ушах. Не верю! Разве он мог просто так погибнуть? Это какой-то бред… Точно, они все бредят… - Это правда, девочка… - раздался голос Ауки. - …Как ни прискорбно, но все что сказал Фонтий – правда. Прошу, не вини его за эти слова. Тот молодой чародей тоже был дорог ему. Домовой обязан защищать своего хозяина, покуда тот живет в его доме. Но как только хозяин покидает дом, домовой больше ничего ему не должен – он остается и ожидает нового жильца, нового хозяина. Но с тем чародеем было по-другому. Они очень сдружились, и когда тот собрался уйти, Фонтий сильно переживал, но ничего не мог сделать. Он остался один и должен был ждать нового хозяина. Но каким-то чудом почувствовав, что не его хозяин, но друг попал в беду – тотчас ринулся ему на помощь. Вместе со мною и Мориной мы быстро отыскали чародея, но ничего не смогли поделать – он угодил к вештице и Врыколаку. Однако, Фонтий не слушал меня – несмотря ни на что, он бросился к Освину и поплатился за это. Вештица и Врыколак тотчас поймали его и заточили в куколь – сосуд для духов. Насилу мы смогли освободить лишь малую частичку его духа и поместили в тело этого кота… - Бред… Какой же это бред! И вы хотите, чтобы я поверила в эту околесицу? - Ты не обязана ни во что верить… - проворчал жестоко кот. Аука тоже тяжело вздохнул и покачал головой. - Я чувствую – тебе очень тяжело это принять, но ты и сама понимаешь, что мы говорим правду… - «Ничего я не понимаю!» - собиралась выпалить я, но Аука остановил меня жестом – Сейчас ничего не говори – от слов будет только тягостней. Лучше хорошенько обдумай то, что ты сегодня услышала и увидела. К тому же вечереет – тебе следует отдохнуть как следует. Морина тебя проводит до почивальни. Откуда в однокомнатной избенке вдруг взялась «опочивальня» – вопрос еще тот, однако, мне и без этого было над чем задуматься. Я молча побрела вслед за прибожком. Опочивальня представляла собою маленькую комнатку с кроватью, домотканым ковриком на полу и резными оконцами со ставнями. Морина молча закрыла за мною дверь, оставив меня наедине со своими мыслями. А подумать мне было о чем – ох, было!