Алевтина

- Удивительно… И так естественно. Солнце только встало из-за горизонта, а деревня уже давно вовсю кишит жизнью. Благородные трудяги… - Я потянула носом морозный воздух, будто бы могла уловить какой-нибудь запах. - Да что тут удивительного? Люди как люди… тьфу ты! – безразлично кинул кот-домовой и пошел дальше. Я за ним. – Ну хоть Врыколак тут еще не похозяйничал, и на том – спасибо. – Недовольно ворчал он себе под нос.

***

- … Значит, прежде всего, нам нужно вернуть истинный облик Фоньки… А потом, обретя вновь свою силу, ты же сможешь справиться с этой… как ее?... вештицей? Верно?.. Ну и с Врыколаком, конечно… - боже мой, сама не верю, что говорю подобный «бред». Кот лишь скривился: - Да ты юный гений! И как же мы раньше-то до этого не додумались? Вот ведь олухи! - Проблема в том, что вештица всегда носит «куколь» с духом Фоньки при себе. А из-за Врыколака к ней не подступиться. – Спокойно и мягко пояснила Морина. Домовому бы поучиться у нее манерам! - Вернее, не подступиться нам – духам. – Вставил Аука. – А вот обычному человеку – запросто. - Почему? Если вы хотите сказать, что на «обычного человека» ее «магия» не действует, то спешу вас разочаровать… - Бесспорно, - не дослушивая, перебил меня старец – силы вештицы и Врыколака подействуют и на существо, не наделенное Силой, такое, как ты. Однако, благодаря как раз тому, что Силы в тебе нет, ты не так восприимчива к Силе вештицы и Врыколака, как мы. Это одновременно и слабость твоя, и сильная сторона. - Да. Это как слепому никогда не увидеть уродства, а глухому услышать отвратительных звуков. – Продолжал язвить кот. - Шикарная аналогия! – наигранно похвалила я его. – Особенно если вспомнить, что отвратительные звуки, что не способен услышать глухой, а также уродство, что не различит слепой, по природе своей являются подспудным предупреждением о возможной угрозе, что обычно позволяет принять соответствующие меры, во избежание оной. - Потому, мы отправим с тобою «поводыря». – влился Аука, продолжая нашу аналогию с «инвалидами». – Правда, Фонька? - Но вы ведь только что говорили, что такие существа, наделенные, как вы выразились, Силой, не могут подойти к вештице. – Повела я бровью. - Фонтий сейчас не цел, как дух, к тому же прибывает, как ты вероятно заметила, в теле этого милого зверька, именуемого котом. – Он склонился к домовому, как бы намереваясь погладить его по холке, но тот изящно по-кошачьи увернулся от его руки и отошел подальше, даже не взглянув в сторону Ауки. – Эх… Даже я почти не ощущаю его присутствия, как духа. Ну кот и кот. Главное – помалкивай! – адресовал он ему последние слова, на что кот-домовой только фыркнул…

***

Кот шел впереди. Я за ним. Довольно скоро мы наткнулись на небольшой отряд, который по ближнему рассмотрению, оказались гайдуками. И что они здесь забыли, да в такую рань? Те, в свою очередь заметив меня, тут же бойко двинулись ко мне. Окружили, не давая и шанса на отступление (вероятно, предполагая, что попытка этого отступления, весьма возможна). - О! Нашлася пропажа! – этот голос принадлежал никому иному, как Аверко. Он выступил вперед. Губы его, как всегда, были растянуты в улыбке, а вот в глазах читалась какая-то обида, если не сказать – злость. - Здравствуй, Аверко! – вскинула я голову. - Так, значит, меня искали? Какая приятная новость. Уж и не знаю, что сказать. - А ты говори, как есть… Где была, отчего так долго пропадала?.. - В лесу была. Заблудилась, вот, верно, и запозднилась. – Я и бровью не повела при ответе. Впрочем, разве я хоть словом соврала? - Ага… В лесу, значит. Бедняжка какая… - Аверко притворно скривился в «сочувствующей» гримасе. – Ну что же, думаю, барыне будет очень интересно послушать, что же с тобою приключилось. Она очень беспокоится. Шкуру аж обещала спустить, ежели не разыщем да не приведем тебя. - Отлично… - усмехнулась я, а внутренне немного вздрогнула. Не ожидала я настолько скорой встречи со Змеюкой. – Можете считать, что ваши шкурки в полной безопасности – обратилась я ко всем. - Аверко, я чтой-то не понял?! – воскликнул возница саней, как только мы приблизились к оным. - Я думал вы повезете… - Цыц, олух! – не дал договорить ему Аверко. – Поменьше думай – побольше делай… что велено. Мы все уселись в сани, и возница дернул поводья. Уж не знаю, нарочно ли, но Аверко уселся ко мне ближе всех, и, казалось, будто остальные старались отодвинуться от нас как можно дальше. Как бы там ни было, где-то треть пути мы проехали в молчании. Ну как «мы»? Я проехала в молчании. Всю дорогу гайдуки переговаривались о чем-то своем, кто посмеивался, кто злобно ворчал, кто-то донимал несчастного возницу (как он еще не опрокинул нас в ближайший кювет – загадка). Аверко же все пытался разговорить меня. Как чувствовал, что я что-то недоговариваю. Но я все больше отмалчивалась и лишь изредка односложно отвечала, что, по-видимому, его довольно-таки раздражало. Так мы вскоре добрались до барского дома. Из всего «конвоя» остались двое гайдуков, что сопроводили меня к госпоже. Уже зайдя в дом, меня окутало какое-то гнетущее и тревожное состояние. И это по сравнению с тем, что я испытывала каждый раз, как приходила сюда – а испытывала я, как дорогой читатель понимает, совсем не положительные ощущения. Но это было совершенно другим. Это состояние отличалось. В подтверждение тому, даже мой браслет испускал несильные вибрации по руке. «Она здесь была» - интуитивно догадалась я. – «Она и эта ее мерзкая «зверушка» Врыколак». Но сейчас беспокоиться мне предстояло совсем не об этом. Совсем не долго мы ожидали в прихожей, пока о нашем визите сообщали барыне. Наконец, на встречу нам вышла управляющая. Окинув меня странным взглядом, Аксинья объявила, что барыня изволит принять меня и велит войти в ее покои. Я вошла, а двое гайдуков, по приказу госпожи остались снаружи у двери. И вот она снова передо мною. Барыня, Змеюка… Та, что одним видом своим отчего-то вселяла в меня ужас и трепет. Как странно… Почему же сейчас, когда она здесь, прямо передо мной, яростно впивается в меня глазами, и, судя по всему, находится в весьма скверном состоянии духа, я совсем не ощущаю того гнетущего страха и тяжести. Сейчас, я могла смотреть на нее, не испытывая при этом ни малейшего затруднения. Перед собою я видела не грозную госпожу, а изможденную психически неустойчивую молодую женщину, готовую в любой момент сорваться. «Змеюка?.. – прозвучали у меня в голове слова вештицы – крыса она, загнанная в угол… оттого на всех и кидается…» - Где ты была? – сурово прозвучал ее голос. - В лесу. – Сухо и абсолютно безымоционально ответила я. - Вот как… - глядя в окно, произнесла она. – И зачем же, скажи на милость, ты туда отправлялась? По грибы, по ягоды? Или же за травами какими-нибудь? Посреди зимы? - Лошадь, напугавшись чего-то, завезла меня в глушь леса, где я упала с нее. Она убежала, а я, заплутав, долго бродила по чащобе. К счастью, дорогу в деревню я к утру все-таки отыскала. - Надо же, как интересно. – Со скучающим видом барыня оторвалась от созерцания пейзажа за окном и устремив взгляд в пространство, сделала несколько шагов по комнате. – Так ты, значит, все это время в лесу блудила… Бедная… Небось не ела, не пила… Замерзла до костей… Хотя, признаюсь, выглядишь ты не очень-то изможденной. – она обратила взгляд на меня - Видно, прогулка по нему даже на пользу тебе пошла. Гляди-ко, на тебе и царапинки нет. Верно, я зря переживала. Хм, может мне стоит периодически крестьян в глушь отправлять, раз зимний лес так благотворно действует?.. – «Сама лучше туда съезди, для разнообразия и поживи пару дней…» - А я уж думала, ты давно мертва… или еще хуже… - решила сбежать. – Барыня очень внимательно смотрела мне в глаза и тут вдруг ее лицо исказилось в злобной гримасе: - А ну-ка признавайся, стерва, куда ты бегала? – прошипела она почти вплотную подойдя ко мне. - Я уже ответила… - сдержанно произнесла я. - Ложь!.. Не ври мне, тварь! – она неожиданно схватила меня за волосы и рванула так, что от боли я вскрикнула и рефлекторно вывернувшись со всей силы хлестанула барыню тыльной стороной ладони по лицу. Ее рука тут же разжалась, а сама она отшатнулась. На мгновение ей было сложно сохранить равновесие, но довольно быстро госпожа пришла в себя. - Ах, ты… мразь… - Произнесла она, очевидно, опешившая от такого. Я и сама от своего поступка опешила и даже испугалась, оттого и замешкалась. Прекрасно осознавая, что назад уже ничего не вернешь, мне следовало, вероятно, воспользоваться замешательством. Но так или иначе я этого не сделала. Тем временем, барыня гневно крикнула, не решаясь подойти ко мне снова: - Эй, там! У дверей! Схватить ее! Не успела я опомниться, как мне тут же заломали руки и усадили на колени перед Змеюкой. Она снова смотрела на меня сверху вниз, как тогда, в нашу первую встречу. Как и тогда, она подошла, склонилась надо мною, взяла рукой мое лицо – ее длинные полированные ногти больно впились мне в щеки – и отчетливо тихо прошипела: - Однажды, я уже приговорила тебя к смерти. Но увидев тебя – жалкую, ничтожную, как прижатое к ногтю насекомое – решила, на время сохранить тебе жизнь. Вдруг ты будешь мне полезной?.. К счастью для тебя, это оказалось правдой… Однако, твоя жалкая ничтожная жизнь все еще в моих руках. И я хочу, что б ты это запомнила раз и навсегда… Думаю, несколько ударов плетей, для начала, тебе в этом помогут… А там посмотрим… Она отдала повелительный жест и меня тут же подхватили и увели в подвал дома… Сложно описать словами дальнейшие события, дорогой читатель. Читать, представлять и смотреть со стороны, как проводятся пытки и казни – одно, а испытывать подобное на самом себе – совсем другое. По правде сказать, мне, видимо еще повезло, боль пронизывала меня первые несколько ударов, а дальше все затерялось в болезненном тумане и тянущем сне. Быть может у меня случилось что-то вроде болевого шока… Могу лишь утверждать, что в конце концов, я просто потеряла сознание. Очнулась я на полу, все в том же подвале. Должна отметить, что пробуждение это было чуть ли не мучительнее той экзекуции, что провели надо мной. От самого незначительного движения, все тело принизывало боль. Я просто не могла сдержать стонов и выкриков. Было ужасно холодно, но моя спина пылала – вероятно началось воспаление. Из глаз непроизвольно катились слезы – естественный механизм организма для снятия напряжения. Я не торопилась вставать. Да и вряд ли бы смогла, если б захотела. Все ж постепенно боль уходила на дальний план, а мысли начали складываться вновь в логичную цепочку, помогая анализировать произошедшее, происходящее, и возможное будущее. Вдруг по стене проскользнула какая-то тень, а через мгновение перед моим взором предстала мохнатая кошачья черная физиономия. - Ну слава те – жива! А я уж было подумал, хана тебе наступила. - А я все никак не пойму… - прохрипела я. -Ты у нас умника изображаешь или же «бобыля» с района?.. - Я, вероятно, должен был обидеться… - тряхнул кот головой – Твое счастье, что я и половины не понял, что ты там пробурчала. Но раз в тебе есть силы острить, направь их лучше на то, что б подняться и выбраться отсюда. - Хах… - смешок этот мне аукнулся пронзающей болью по телу. – Смешно пошутил… Я даже встать не могу, какой, к черту, выбраться отсюда? - Но языком мелить силы у тебя есть… - Вероятно только на это их во мне и осталось… - Встава-а-ай!.. Ноги-то тебе не отрубили, руки тоже целы… Подумаешь отхлестали по спинке плеточкой пару разочков… «Тебе б таких «пару разочков» Я закрыла глаза и отвернулась, давая понять, что ничего не хочу больше слышать. Я устала, мне очень больно и тяжко… и ужасно тоскливо. Я просто хочу, чтобы все от меня отстали… И тут меня охватила ужасная адская боль, да так, что я аж перевернулась на бок, а затем в ярости вскочила на четвереньки. - Ах, ты, сволочь мохнатая!.. – в порыве гнева, покрывала я домового трехэтажными ругательствами, абсолютно не сдерживая не криков ни с новой силой проступивших слез; а если б могла, поймала бы и голову, скорее всего, открутила б. Это ж надо додуматься: взять и со всего разгону прыгнуть, и не абы куда, на воспаленную пылающую болью спину! - А говоришь, сил нету… - усмехнулся кот-домовой, как только я закончила тираду и слегка остыла. – Да в тебе, как посмотрю, ее на троих хватит и еще останется… - Он что-то взял в зубы из того угла, в который отскочил от меня, и поднес мне. – Вот – тебе это пригодится. Тьфу! Я чуть было не прокусил одну. Передо мной лежали две капсулки со снотворным и ключ. - Это что, от двери что ль? – ткнула я пальцем в ключ. - А от чего ж еще? - Ты что же украл его? - Нет, что-ты. Взял на время, обещал вернуть… когда-нибудь. Может хватит без толку языком чесать-то, а? Открывай давай дверь! – нервно дергал он хвостом. - Спасибо тебе… - почти прошептала я, и непроизвольно немного погладила его по голове. - Ты… ты это… того… - явно опешил он. – На потом свои нежности оставь… Выбираться надо… недотепа. С горем пополам мне удалось отпереть дверь и выбраться из заключения. Но не из самого подвала. Он оказался целым небольшим подземельем. Довольно жутким подземельем. Особенно когда, отовсюду стали слышны стоны. Хоть любопытство и раздирало меня, все ж это было совсем не тем, чего бы мне хотелось видеть. Подземелье было несколько запутанным и без помощи Фоньки я вряд ли смогла бы быстро сориентироваться и найти дорогу на выход. Повезло мне иметь такого мохнатого, хоть, и несколько вредного помощника. - Стой! – фыркнул кот, навострив уши. – Сюда идут… Прячемся. И верно, издали послышались приближающиеся голоса и звуки шагов. Я без раздумий юркнула за котом в ближайшую незапертую дверь. И ужасно пожалела об этом… Дело даже не в вони, что сразу же вызвала у меня позывы рвоты (страшно представить какого было коту). Жутко и по-настоящему страшно стало тогда, когда мои глаза привыкли к темноте и в той куче, что была навалена посреди помещения я различила человеческие очертания. Трупы. Здесь складировали человеческие трупы. Когда ужас и оторопь слегка отступили, я все же решила повнимательнее осмотреть их. Тела как один были обриты – это единственное, что было в них общее. Некоторые из них были изуродованы, явно к ним применялись пытки. Другие были частично вскрыты, причем самым безалаберным способом. Третьи были обескровлены, почти полностью… А четвертые – они даже были сложены отдельно – были отравлены. Каждый из них явно был подвергнут воздействию сильнодействующего яда, как следствие, на их телах были четко проявлены следы отравления, по которым можно было почти безошибочно определить, что за яд к ним был пременен. Я похолодела, а сердце пропустило удар. А все потому, что я узнала эти яды. Как я не могла узнать действие собственного детища? Очевидно, Змеюка испытывала их воздействие на этих людях… Описания ей было мало… Нет! Нет-нет! Хватит себя оправдывать… Это ведь я их создавала, выходит я сама же и убила этих людей… Чудовище. Алевтина, ты – чудовище! - Эй, ты чего там опять раскисла?! – теребил меня Фонька. – Уходить надо! - Посмотри… - безжизненно указала я пальцем на один труп. – Та девушка, это же… Это же не…? - Кто бы там ни был это уже не важно! – отрезал домовой. – Эй, Аля! Слышишь меня? Я подошла ближе к трупу девушки. Как же мне хотелось, чтобы мне показалось, померещилось… Но нет… Я ее узнала. Хрупкая обритая и нагая, она лежала здесь в этой зловонной яме, с искривленным лицом и местами со скрюченными конечностями, словно сломанная кукла – я узнала ее. Аня, бедная Аня. За что?.. Я взяла в руки ее лицо, и немного провела по нему рукой – ее глаза были открытыми и застывшими. Тело, конечно, уже окоченело. И все же, мне хотелось обнять ее, согреть, как будто бы от этого она оттаяла, как в сказке, и снова ожила. Но это бывает только в сказках, жизнь намного суровее, даже в этом мире. Я закрыла ей глаза, провела небольшой массах на лице, от чего челюстные мышцы все же вернулись в исходное состояние. Теперь ее лицо было таким умиротворенным, совсем как тогда, когда она была еще жива… Будто просто уснула… «Прости меня… прости…» - Ты, верно, знала ее... – произнес кот, неслышно подобравшись ближе. – Она была тебе другом? - Я хотела помочь ей… А в результате – погубила. Погубила, фактически, собственными руками… - одними губами произнесла я. - Не очень-то я понял, о чем ты. Да и не время сейчас об этом говорить. Я… сочувствую тебе… Я знаю, какого это – потерять друга... Но нам нужно идти. Ей мы уже помочь не сможем. Зато там, снаружи несколько десятков людей, которых скоро постигнет участь еще хуже этой, но которых еще можно спасти. «Разумно… Да уж, очень разумно…» - А как-же тело, неужели мне придется ее тут бросить? Ее следует похоронить… - Ага… - кот снова начал раздражаться, правда не без причины. – Ты что, на себе его понесешь? Что, спинка уже перестала болеть, силушка богатырская появилась, а?.. Опомнись, дуреха! – он притих и снова смягчился. – Это уже не твоя подруга, а всего лишь пустая оболочка, кусок мяса, понимаешь? Ну куда мы с ней? Нам бы двоим выбраться, а ты хочешь такую обузу с собой волочь? А если и выволочем, где хоронить-то будем? Под снегом?.. До весны?.. Аля... – цапнул он меня мягкой лапой. - Да… Наверно, ты прав… Наверно…

***

Когда мы наконец выбрались из подземелья, уже смеркалось. Темная синева окутала все вокруг – в такое время трудно что-либо различить издалека. Глаза еще не успевают переадаптироваться к смене освещения. Это сыграло мне и коту на руку, правда одну капсулу, все ж пришлось использовать – прямо на выходе из подземелья, где стоял часовой. Первым делом, мы с Фонькой поспешили в лабораторию. Когда мы подошли к ней достаточно близко, мой браслет пропустил по руке сильную вибрацию. А кот весь натопорщился и даже рефлекторно зашипел. - Она здесь? – спросила я, практически уверенная в ответе. - Да… Нельзя нам туда – уходим! Тут я заметила, как двери домика-лаборатории начали открываться, а потому, недолго думая, подхватив Фоньку кинулась в заснеженные кусты. Из-за двери вышла вештица. По правде сказать, сейчас она мне показалась несколько моложе и покрепче, нежели в избушке в лесу. Фонька же еле слышно фыркнул. Кот фыркнул «еле слышно», но старуха все ж остановилась, будто что-то услышала, потянула носом и поковыляла, да в нашу сторону! - Эй, старуха! – окликнули ее. – Барыня велит тебе явиться! Да пошвытче! Вештица на это лишь ухмыльнулась и, что-то ехидно проскрипев про себя, поковыляла за тем неразумным гайдуком, которого послали за ней. И – не странно ли? – напоследок она все же кинула через плечо взгляд в сторону кустов, где мы с котом прятались. Ухмыльнулась и поковыляла дальше. - Фух… Пронесло, кажись… - выдохнул кот. - Ты уверен… Что-то больно мне ее ухмылочка не понравились. Явно ловушку нам там устроила. - Не похоже на то… - помотал головой кот, разглядывая домик. – Даже Врыколака сторожить не оставила – с собою забрала. Не уж-то боится чего? – с долею злорадства произнес кот. - Чего, например? - Ну, скажем, хотя бы, что подкараулит ее парочка таких вот молодчиков, что ходют в охранничках у барыни, схватят да отбоцают ее как следует, а может и голову свернут… Ой, вот счастье-то было б… - Да уж, порою он меня даже пугает. - А как ее Силы? Если я правильно поняла, она и без Врыколака этого может неплохо, как ты выразился «отбоцать» своих обидчиков. - Может-то может, да вот только с ее нынешними силенками, без Выклака, естественно, ей еле-еле оного одолеть удастся молодчика. А вот если миром нападут – пиши «пропала»! Вот и таскается она с ним, верно – боится. Мы с котом старались время напрасно не терять. Судя по всему, теперь это обитель вештицы, и следовало быть нам предельно осторожными. На наше счастье, основательно обосноваться здесь ведьма еще не успела. Так, например, многое, что я сконструировала и припрятала, осталось в целости и сохранности. Даже мои вещи остались целы (но я их все же проверила на наличие «неопознанных объектов»). И, конечно, раз уж лаборатория в последний раз была в моем распоряжении, грех было не воспользоваться этим и не запастись по полной, бомбами, дротиками, вспомогательными веществами… Нашелся даже мой небольшой самодельный дротиковый пистолет – вот уж действительно – кстати! А как же те самые яды, что я припрятала? А вот их на месте не оказалось. И это было еще одним ударом. Страшно представить, что будет, еже ли они попадут в «не те» руки. А я догадываюсь что попали они как раз в те самые «не те» скрюченные ручонки. Кроме этого, больше ничего не пропало (хотя я была бы рада, пропади что-нибудь другое, нежели эти три злосчастных пузырька). - Фонтий, может взорвем здесь все, к чертовой матери? – произнесла я, вглядываясь в пару генераторов, что сама собрала. Слишком они громоздкие, чтоб нести с собою, а «врагу» сдавать не хочется. - Не надо… - коротко ответил кот-домовой. - Ну да. Это же твой дом. - Не в этом дело… - кот развернулся, вскочил на лабораторный стол, рядом со мной и взглянул в глаза. – Ты ж не просто так тут такими предложениями раскидываешься? Я кивнула в сторону двух генераторов. - Стоит перегреть их – и бомбанут так, что мало не покажется. Вместе, вполне разнесут этот домишко в пух и прах. - А если кто-то внутри окажется? - Его обгорелые внутренности будут «филигранно» развешены по стенам… вернее по тому, что от них останется – безымоционально ответила я. – Если, конечно, этому «кому-то» не поможет какая-нибудь сверхъестественная Сила. - Ну с этим можно кое-что сделать… - задумчиво произнес Фонька. - Ну вот и все – вздохнула и еще раз оглянулась. – Знакомые ощущения, не правда ли? – пробубнила сама себе я. - Идем уже! – кинул кот-домовой. Он уже стоял в дверях и уже где-то с минуту нервно подергивал своим большим пушистым черным хвостом. Уж и не знаю, чувствовал ли он что-нибудь, навещая свой утерянный дом? Даже если и так, чувства свои он держал глубоко в себе. Мне же самой было безразлично. После пережитого сегодня внутри меня что-то истощилось, эмоции и чувства потускнели и остался лишь холод. - Идем… - я попыталась взвалить на плечи свой ранец, но резкая боль быстро напомнила о себе, потому пришлось нести его в руках. Так мы покинули лабораторию. Ну и где же будет мое временное прибежище? Вопрос хороший. Эх, нет чтобы задуматься об этом заранее – нет, мы так не можем. А ведь мне действительно некуда идти. В лес? Далеко. Да и что я там собралась делать? Замерзнуть, умереть с голоду, заблудиться или стать добычей для хищников? Нет, не настолько я прожженный «путешественник-выживальщик». А найти ту заветную территорию Ауки – нет, слишком долго… Да и как-то не ловко… О том, чтобы нагрянуть к кому-нибудь из мало-мальски знакомых деревенских – и думать нечего. Мое появление ничего им не принесет кроме проблем и опалы. А потому, мой расчет был на то, чтобы найти какое-нибудь заброшенное жилище, да хотя бы шалаш, и желательно подальше от населения… Вот только кто уж и будет спрашивать о моих расчетах, но только не «закон подлости». Как только я вышла на утоптанную санями дорогу, меня окликнул звонкий голос: «А-а-а-ля!» - у меня аж душа в пятки ушла. Не успела я опомниться как оказалась в объятиях. - Д-дуня? – только и смогла пробормотать я. - Аля! Живая! Целая! Здоровая! – чуть ли не в ухо кричала она. - Тише ты! – опомнившись, шикнула я. - А я уже не знала, чего и думать… - она отстранилась и продолжила тише. – Ты как тогда на той лошади ускакала – от тебя ни слуху – ни духу!.. Я уж было даже испугалась, что ты это… того… А ты – вон как, жива здоровенька! – радостно шмыгнула она носом. - Да-да… - похлопала я ее по плечу, как-бы успокаивая. У самой же к горлу подступил горький ком. Эмоции, что, казалось было, мертвенно окоченели, вдруг ожили и рвались наружу. Огромными усилиями, мне удалось их подавить достаточно, чтобы прямо там не разрыдаться. И все-таки, от внезапно нахлынувших эмоций моя голова наотрез отказывалась выдавать здравые мысли, а переживания о том, что я могу навредить ей одним своим присутствием рядом – тут же были на (время правда) забыты. Впервые кто-то в этом мире проявил обо мне беспокойство, по наивному дружеское и абсолютно бескорыстное. – Как видишь, я «жива здоровенька»… - Ой… А чтой-то ты с таким «хатулем» здоровенным за спиной? – кивнула она на ранец. - Кстати об этом, - невольно понизила я голос – Как бы это сказать… Я в немилости у барыни и… в общем, … можно сказать, в бегах. Так что ты будь-ка поосторожней. Со мною теперь опасно находиться рядом… Ну, то есть, стало еще опаснее… - усмехнулась я, припоминая, что местные меня вообще-то ведьмой считают. Хоть последние слова я и произнесла с улыбкой, Дуня выслушала их с очень серьезной миной, но, как оказалось, к сожалению, совершенно не вняла им. Вместо этого она схватила меня за руки и ни с того ни сего поволокла за собой. - П-погоди!.. Куда?.. Да стой же… - вырвалась я. – Ты что, не слышала меня? Я - … - «опасна!» - хотела воскликнуть я, но не успела. Дуня оборвала меня сорвавшимся голосом: - Все я слышала!.. - девушка подняла на меня взгляд – ее глаза были заволочены слезами. Еле сдерживаясь, она изо всех сил старалась придать своему виду и голосу твердости. – Сначала ты пропала, потом Аня… Ты знаешь? Конечно же, нет – откуда тебе…? На следующий день после того ужаса, Аня пропала. Без следа пропала… Хотя я точно знала, что она добралась домой – сама ее проводила… - Дуня все же не смогла сдержать слез. Они тонкими струйками текли по ее щекам. Меня же снедала горькая боль. Тот, ком эмоций разрастался все больше и душил, душил, не давая и слова сказать… Или же это было только оправданием? Оправданием, чтобы не говорить… - И вот, я увидела тебя! – вытерев руковицей слезинку и шмыгнув раскрасневшимся носом, продолжила она. - Живую, настоящую… И ты говоришь мне такую чушь!? Хватит! Я не намерена больше терять друзей!.. А потому, - понизила она голос – пойдем со мной. У меня есть… Нет, об этом не здесь – девушка боязливо оглянулась. – Пошли… Дома все объясню… - Опомнись, Дуня. – Суровым голосом попыталась осадить я ее. – Ты понимаешь, что с тобою сделают, если обнаружат меня в твоем доме… или хотя бы, слушок об этом пройдет?.. Нет, ты себе этого даже и не представляешь… - И слушать боле не хочу! – протестовала девушка. – Мои друзья будут пропадать, умирать, а я – жить себе спокойнешенько и в ус не дуть? Так что ли?! Да разве жизнь это? А? Нет, так жить я не хочу! – она вновь взяла меня за руку и увлекла за собою. А я… Я как по инерции пошла за ней. Не сопротивляясь, не произнеся ни слова. - Маленькой еще, сиротой я осталась – ни мамки, ни папки. Теть-Марья на прокорм меня взяла, не смотря, что у самой вон – семеро по лавкам… А выкормила, вырастила, как родную. За всю жизнь я от них худого слова не услышала. – Дуня, шмыгнула носом и улыбнулась воспоминаниям. – Тогда мы с Анькой одного возраста были. Ох и баловали мы! Глаз да глаз за нами нужен был! Да где уж там! Очень мы с ней дружные были, словно настоящие сестренки, не названные. Уж и по хозяйству вместе хлопотали, и скотину пасли, и на страде вместе… С тех самых пор мы – не разлей вода… А потом я встретила Ваню… - слегка потупила она взор, но улыбка никуда не пропала. Сговорились мы с ним… Обещали, что дождемся друг дружку и он меня за муж возьмет… И до сих пор мы то обещание держим. А потом еще и ты… Знаешь, я сначала боялась тебя дуже. Ведь тебя все «ведьмой» зовут. Да и выглядела ты как-то… странно, когда я встретила тебя. – Усмехнулась она. – Да только, еже ли б не ты, кто бы знал, что с Аней сталось … - «Да уж, действительно… «кто бы знал…»? – стиснула я зубы. – Ты и ходила каждый день к ней, лечила и даже платы не потребовала… Ну какая ты после этого ведьма? Аня все время о тебе вспоминала, когда ты тогда ушла… Мы все думали, как бы отблагодарить тебя? И подумали, свести тебя на вечерку…А оно вон как обернулось… Ты извини нас… - нахмурилась Дуня. - Не надо. Не извиняйся… Мне было хорошо… и очень приятно – совершенно искренне произнесла я. – Даже с теми «архаровцами» расправляться было в каком-то смысле весело. Переглянувшись с ней, мы не удержались от глупых смешков. - Вот и выходит, - продолжила Дуня – что Аня, Ваня и ты – вы близкие мне люди. Как семья, ну и пусть что не родная! Хотя нет – как раз-таки родная… «Близкий человек, значит… Член семьи…» - горько усмехнулась я себе – «Нет, Дуня… Тебе бы стоило поразборчивее выбирать себе друзей…» Вскоре мы добрались до деревеньки и как ни странно (и весьма удачно для меня), свернули в темный закуток. Благо и на улице никого не было – ночь, как-никак. Все по домам сидят. «Нет, Дуня. Все-таки, придется нам тут и расстаться…» - уже «твердо» решила я, и собралась свое решение произнести вслух. Ну не хочу я, что бы и с Дуней произошла беда! - Долго ты. – Вдруг раздался мужской голос сзади. От испуга мое сердце пропустило удар, а рука уже нащупала в кармане капсулу со снотворным. - Ваня! – выдохнула Дуня, и тут же кинулась парню на шею. - Я уже начал бояться, не случилось ли чего… - парень, обняв в свою очередь девушку, вовсе не торопился отпускать ее. – А это кто?.. – наконец, отстранившись кивнул он в мою сторону. И тут же посерьезнел, видимо, итак узнал. А вот я этого молодого человека не узнала, хотя насторожилась не меньше – потому как одежка его очень красноречиво говорила о роде его деятельности. Вне всякого сомнения, он был гайдуком. (Признаюсь, в тот момент у меня даже закрались нехорошие подозрения насчет Дуни). Чувствуя нависшее напряжение, Дуня все ж очень тактично уговорила нас обоих зайти к ней в дом. Обменявшись с гайдуком косыми подозрительными взглядами, мы молча проследовали за девушкой в избу. - Ну что ж, я – само внимание, Дуня. Надеюсь, ты объяснишь… - красноречиво кинула я взгляд в сторону молодого человека. - Что именно?..- немного растерялась она. - Ты же в курсе, что такую форму носят барские гайдуки? – начала терпеливо разъяснять я. – Признаться, я… удивлена… тем что ты… что вы вместе. Я думала, что ты презираешь их. Как все деревенские… - Не все гайдуки такие как Аверко и его прихвостни. – Даже покраснела она. (А «какой» Аверко? – не вольно задала я мысленно вопрос, но не озвучила. Слишком уж враждебный вид приняла Дуня, упоминая его… Мне это показалось очень странным). - Мы с Ваней – я ведь говорила – уже давно сговорились… Еще до того, как его сделали гайдуком. А вот теперь мне сделалось стыдно. Действительно, какого черта я сую свой нос в это? - Тебя тоже презирают деревенские. Говорят, что ты – ведьма. – Сказал Ваня, важно пройдя несколько шагов по комнате. – Вот только Дуне это не мешает знаться с тобою. Я, кажись припоминаю, она говорила, будто ты Анютку из горячки вытащила. Жизнь ей, стало-быть спасла… - И этот туда же… Да они сговорились, что ли?! Меня вдруг наполнило раздражение, перерастающее в злость. - Да, спасла… - процедила я сквозь зубы. Может пора сказать? Что бы не мучить ни себя, ни Дуню? Что б они не тешили себя ложными мыслями?.. Я взглянула на девушку. «Нет. Не могу!» - Что ж… - вздохнула я, унимая шумевшую внутри кровь – Значит, это и есть тот самый Ванечка, с которым ты сговорилась о замужестве? Отлично! Рада за вас. Если это все… Полагаю, мне тем более следует исчезнуть и как можно скорее. Смею надеяться, что твой дружек не побежит тут же к Аверко с докладом. - Не побежит… - процедил юноша, все еще сверля меня враждебным подозрительным взглядом. - Я и Ваня собрались бежать… - негромко пояснила Дуня. Ваня даже встрепенулся. Вероятно, он никак не ожидал, и уж тем более не одобрял того, что Дуня решила мне это сообщить. Однако, ничего не сказал, впрочем, желваки, что заходили по его лицу, были куда красноречивей слов. – Барыня… Эта Змеюка… Не даст она нам жизни… - прочеканила девушка. – Просили мы у нее благословения, а эта гадюка только рассмеялась… - продолжил за Дуней Ваня. – И ладно только рассмеялась… Она… - он запнулся, вероятно, от избытка матов, вертящихся на языке. - Она просватала нас… - подхватила Дуня. – Только меня – за старика убогого, а Ваню – за малолетку из соседней деревни. По весне велела обручиться… - вспыхивая, выговорила это она. – Вот мы и решили… - Ну что ж… Желаю вам удачного побега. – Цинично произнесла я. – Дело рискованное, но не невыполнимое… К тому же – вас двое, позаботитесь друг о друге… Я вот только в толк никак не возьму, зачем ты мне-то об этом всем сообщаешь? - Вот, и мне тоже интересно – обернулся юноша и требовательно взглянул на Дуню. - Побежали с нами! –воскликнула она, будто все это время только и ждала, чтоб это сказать. В этот момент я и Ваня одновременно подавились воздухом.