одиннадцатое апреля

ноябрь

Шли дни, и наше общение с Арсом не прекращалось. Я ухватывал просто каждую свободную минуту, чтобы оторваться от всего и написать ему. Это было странно: я не до конца верил ему, всё ещё думал (даже можно сказать, что надеялся), что он выдумал все эти жуткие истории, я даже боялся его. Но мне не хотелось прерывать общение. Наверное, это так странно — бояться человека, которого практически не знаешь. Однако стоит мне привести некоторые его сообщения, и вы сразу поймёте, от чего меня моментально бросало в дрожь. Однажды я признался Арсу в этом. Выложил чистосердечное признание, что порой трясусь от страха из-за его слов. — Значит, ощущаешь угрозу, — парировал он. — Но, стоит признаться, в самом начале нашего общения мне было куда страшнее, чем сейчас. — Значит, понимаешь, что я безобиден, на самом-то деле. Более-менее узнал меня. Стоило мне только припасть к клавиатуре, чтобы напечатать ответ, как я услышал звук нового сообщения. — Разумеется, мне хватит трёх секунд, чтобы убить тебя десятком разных способов, если я буду стоять рядом. Большинству знакомых со мной людей достаточно этого, чтобы меня избегать. Избегать моих мыслей, избегать любой возможности столкнуться с тем, что отличается. И это нормально. Моя челюсть поцеловала стол. Мне понадобилось несколько минут, чтобы собрать всю волю в кулак. — Эти слова заставили меня потревожиться за свою безопасность. Это ещё мягко сказано. — Не бойся, я тебя не обижу. В тебе есть что-то, что притягивает меня. Я пока не могу объяснить это… Но, в общем, так. А вот это было неожиданно. Я думал, что он общается со мной потому, что я ещё не нажал кнопку «Закончить чат». Хотя я многократно хотел это сделать. Совсем не понимаю, почему ещё не отрубился от этого общения, которое иногда так выводило меня из колеи. Я не знал, что написать на признание Арса, но писать «ты меня тоже притягиваешь» не поднималась рука. Наверное, я боялся признаться в этом самому себе. — Арс это Арсений? — спросил я, чтобы отвлечь собеседника. — Да. Но меня чаще зовут не по имени. — А как? — «Архитектор». — Почему? — За мою страсть к механизмам. За то, что инвестировал раньше в строительство коттеджей и выбивал деньги из подрядчика. За то, как смотрю на вещи. В общем, много причин, но прозвище очень точное. Я всё время создаю империи из камня, чтобы они становились прахом и пеплом. Естественный порядок вещей абсолютно справедливого мира. — Может прозвище и точное, но какое-то холодное. — Как и владелец. Не всем же быть миленькими, правда? Почему-то мне захотелось с ним поспорить. — Ты тоже не состоишь полностью изо льда. — Ты так думаешь? — Я так думаю. Может быть, ты и жесток, и холоден, но не на все сто процентов. — Звучит так, словно ты хотел бы это проверить. Звучит угрожающе, не находишь, Архитектор? — Я просто говорю то, что чувствую. Ты ведь не против, если я буду так чувствовать? Повисла тишина. Арс прочитал моё сообщение, но будто даже не собирался отвечать. Прошло, наверное, минут двадцать прежде, чем он написал: — Это было сказано не грубо. Даже наоборот. — Окей, ладно. Пусть будет так. — Рад, что мы поладили, — написал Арс и вышел из сети. __________________________ — Скоро осень кончится, — напечатал я, чтобы дать диалогу новый виток. — Ты любишь осень? — Да, мне нравится это время года. Это сезон, когда всё, что должно было отцвести, наконец подвело итоги и расплатилось по счетам. И зима тоже по душе. Люблю, когда падает снег и рано темнеет. Когда люди не замечают никого в толпе, смотрят в пол и спешно следуют по своим делам, а радиус обзора поспешно снижается морозным туманом. Как же я полюбил читать сообщения Архитектора. Иногда я специально задавал ему какой-нибудь философский вопрос, над которым можно было долго поразмышлять, подискутировать, и тогда мы словно сливались в одно целое: наши мысли и суждения дополняли друг друга. В принципе, за этим я и пришёл в этот чат, чтобы найти единомышленника, с которым можно будет говорить на самые разнообразные темы, высказывать своё мнение и узнавать чужие точки зрения. Чтобы делать то, чего я не мог делать вживую. — Что ещё ты любишь? — Ливни и грозы, плавать в шторм, закаты, рассветы и чёрные воды. Звёздное небо и выжженные скалы. Люблю предрассветные часы, когда всю ночь не спал. И то ощущение, когда выжил и встретил утро. Как я тебе уже рассказывал, я довольно богатый человек, что подвергает мою жизнь некой опасности, ведь врагов у меня больше, чем книг в библиотеке Ватикана. Также мне по душе сильный ветер, странные напитки и атмосферная музыка. Словом, много чего. — Знал бы ты, как мне нравится читать некоторые твои сообщения, — неожиданно для самого себя решил написать я. Да, я смог признаться в этом самому себе, но не думал, что когда-нибудь смогу сказать это Арсу. — Правда? — Безумно нравится. Сильное заявление. Похоже, сам Арс несказанно удивился, так как он моментально прочитал это сообщение, но не торопился печатать ответ. Молчание затянулось. Я как всегда в тягостном ожидании бродил по комнате, время от времени подходя к окну и вглядываясь вдаль, будто ожидал увидеть Архитектора там. Меня интересовало много вопросов относительно него: как он выглядит? Как прошло его детство? Какие у него родители? Действительно ли у него нет близких людей? Арс рассказывал, что именно поэтому он обитает в этом чате: чтобы не сойти с ума. Да, ему не нужен был друг, или брат, или девушка; Арс чувствовал себя прекрасно в одиночестве. Но такова социальная потребность человека — обязательно с кем-нибудь разговаривать, делиться своими мыслями, выплёскивать эмоции и воспоминания. Архитектор побывал во многих странах, он видел мир, и ему было чем со мной поделиться. Как-то раз Арс рассказал мне одну занятную историю: — Если ехать от Лос-Анджелеса в сторону Сакраменто по трассе, то после знака, показывающего дистанцию до этого самого городка, километров через пять начинается пустыня и кактусы. Там я любил сидеть и думать о разных вещах, материальных и духовных. Однажды меня там задержали. Думали, что я собираю мескалиновые кактусы (мескалин — вызывающий галлюцинации психоделик), чтобы продать или употребить. Ведь никто в здравом уме не пойдёт в пустыню, верно? В этом и был весь Арс. Жестокий, хладнокровный, странномыслящий, пугающий безумец, но в то же время интересная, неординарная, а порой даже вдохновляющая личность. __________________________ Арс стал моей привычкой. Постепенно, постепенно… Открываю глаза — руки сразу тянутся к какому-нибудь гаджету, чтобы перейти на сайт с чатом. По дороге в колледж, на парах и переменах, по дороге домой я не выпускаю телефон из рук. Я нечаянно нашёл того, с кем мне было комфортно. Пару раз мы даже созванивались с ним в whatsapp, что было большим шоком для меня. Я начал перебарывать свои комплексы, благодаря ему. С меня будто медленно снимали оковы, опутывающие меня и мешающие жить вот уже столько лет. Я перестал волноваться. Перестал загонять себя в какие-то рамки. Начал дерзить всем подряд, хотя ещё два месяца назад не мог даже мечтать об этом. Последнее, конечно, не из разряда того, чем надо гордиться, но я радовался тому, что теперь могу хоть немного постоять за себя. Ну или хотя бы попытаться. Архитектор объяснил мне важность самообразования и суть обучения в учебных заведениях. Я осознал всю бессмысленность моих походов в колледж, где нам давали одну лишь сухую теорию, когда на деле в мире ценились практические знания. Однажды я настолько осмелел (степень скуки на паре «Электротехника» достигла максимума), что поднял руку и сказал: — Можно выйти? — Куда? — поинтересовался учитель. — Просто тупо похожу по коридору, потому что ваша пара скучная и никогда не пригодится мне в жизни. У преподавателя отвисла челюсть: он явно не ожидал этого от такого тихого скромняги, как я. Молча махнув рукой в сторону двери, Владимир Николаевич позволил мне покинуть кабинет. Я ещё не знал, какие события повлечёт за собой эта моя выходка. __________________________ — В последнем голосом сообщении у тебя такой голос… ровный, спокойный. Всё, что бушевало внутри меня, будто улеглось сейчас. Сейчас так тихо, — изливал я свои эмоции. — Рад, что тебе нравится мой голос. Хоть что-то. — В каком смысле «хоть что-то»? — Я знаю, многие вещи во мне могут отталкивать. — Никто не идеален, — как-то банально получилось, но, думаю, не так уж страшно. — А так хотелось бы. Не для других, но для себя самого. — Я считаю, каждый из нас как раз интересен своими недостатками, неидеальностями. После минуты молчания последовал ответ: — А что во мне не так, кстати? Ох, Арс, ну и вопросы ты задаёшь. Вот я сейчас неосторожно отвечу, а завтра меня найдут закрытым в холодильной камере. Всё же я решился сказать правду: — Иногда меня пугает твоя жестокость. Отправил. И тут же дописал: — Но, несмотря на это, я здесь, с тобой. Минутка откровенности. Бывают у меня такие времена. Арс ответил: — В тебе вообще всё хорошо. Но есть одно «но». Я никогда не смогу измениться и всегда буду бесконечно жёстким и прямолинейным, ты не выдержишь этого долго. Или быстро утратишь интерес. Так мне кажется. — Я не жду, что ты изменишься, Арс. Я просто не имею права ждать от тебя этого. Принимаю тебя таким, какой ты есть. — На самом деле, я способен причинить сильную боль. И речь идёт не о кипятильнике в глотку моим врагам. Просто, если что-то не по-моему, я могу быть очень жёстким. Поставить ультиматум: «подчинись или убирайся». Даже если мне кто-то действительно дорог, я устраняю все помехи на своём пути. Это не лучшее качество. Может быть, я просто психопат. А может, привык полагаться на логику и точно знаю, что мне нужно. Но пока тебе комфортно со мной, я безумно счастлив. И надеюсь, у нас не будет возникать разногласий. Я долго думал и взвешивал, что же написать в ответ. — Арс, я в курсе всего этого. Да, ты меня пугаешь, но я не хочу бежать от такой сложной личности, как ты. Вообще-то иногда мне хочется закопать себя заживо в землю, только бы он меня никогда не нашёл, но пусть лучше он этого не знает. — Мы общаемся не так уж долго, но ни с кем в свой жизни я ещё не был так близок, Арс. — Надеюсь, что не причиню тебе вообще никакую боль, — сказал Арс в голосовом сообщении. Его тон пробрал меня до мурашек. — Я тоже на это надеюсь. — Рассказать тебе одну странную историю, которая приключилась со мной на прошлой неделе? — Конечно, — я уселся поудобнее в ожидании очередного наверняка захватывающего рассказа из жизни моего собеседника. — Я занимался в тренажёрном зале, ты в это время ехал домой. Ко мне вдруг подошла незнакомая девушка и сказала, что я ей понравился, и она не против провести эту ночь со мной. Хочу тебе сказать, что я раньше никогда не отказывался от таких предложений. Но в тот момент мне пришёл в голову ты. Когда я дочитал до этого момента, я остолбенел. Это в смысле он про меня вспомнил? Меня разрывали три чувства. Сначала безграничное удивление. Затем маленькая искорка ревности, которая зажглась где-то в области желудка, больно кольнула правый бок и погасла под воздействием разливающегося внутреннего тепла. Он вспомнил про меня. Почему от осознания этого хочется улыбаться? — Ага, — как-то рассеянно ответил я. — Ну я ей и разъяснил, что здесь ей искать нечего. Сказал, чтоб нашла себе то, что ей по зубам. — Понятно, — какие-то не очень заинтересованные в диалоге ответы у меня получаются. Но что поделать? Я не знаю, как правильно на это реагировать. — Слушай, Шаст. Не думаешь, что нам пора поговорить? По спине пробежала армия мурашек. — О чём? Резко бросило в жар. — Ты не хотел бы выйти за рамки диалогового окна в чате и встретиться лицом к лицу? Чёрт. Твою ж мать. А я думал, что удобно устроился. Ладно, помолчу и не буду пока отвечать; посмотрим, что Арс напишет дальше. Его следующие сообщения не заставили долго ждать. На этот раз Архитектор решил обойтись голосовыми. — Я понимаю, как для тебя сложен физический контакт. Но просто взгляни на наш диалог: мы общаемся уже пару месяцев, и всё идёт как по маслу. Я могу прилететь из Москвы к тебе, в Омск. Знаешь же, для меня это не проблема. — Зато ты знаешь, что является проблемой для меня, — холодно ответил я. — Слушай, Шаст. Я могу прилетать к тебе хоть каждый день, лишь бы ты привык ко мне настоящему. Ты уже привязался ко мне, как и я к тебе. Хотя я не припомню, чтобы за всю историю своей жизни я хотел присутствие кого-то в своём настоящем и будущем. Ты — нечто из ряда вон выходящее. В тебе есть жизнь, и ты делишься своей энергией со мной, что заставляет чувствовать меня живущим, а не всего лишь существующим. Понимаешь, как это важно? Чёрт, да я даже думаю, что ты можешь переехать ко мне, если захочешь. Я пристрою тебя учиться в каком-нибудь университете, и это будет просто замечательно. Для нас обоих. — Извини, Арс. Что-то тебя не в ту степь понесло… Да, ты прав, я привязался к тебе, но лишь потому что мне нравилось наше общение внутри чата. Я никогда не задумывался о том, чтобы встретиться с тобой вживую. Мне это попросту не нужно, пойми. Даже если я переборю свои комплексы и стану уверенным в себе парнем… Я желаю, чтобы ты остался просто моим интернет-другом. Нажав на клавишу enter, я глубоко вздохнул. Разговорчик не из приятных. — Хорошо, Антон. Тогда… Что тогда? Меня так и подмывало спросить это. Он точно написал так, чтобы напугать меня, ведь знал же, что я подумаю, что он предложит пойти каждому отдельным путем. Я не хочу встречаться лицом к лицу с этим опасным человеком, но и терять его насовсем тоже не имею желания. — Тогда спокойной ночи? — в надежде написал я. — Спокойной ночи, Шаст. __________________________

декабрь

Очередной будний день. Почему каждое утро не отличается от предыдущих? Нервный будильник, сонные сборы, черепаший шаг по пути в колледж. Хорошо хоть время на парах не тянется, как жвачка. Почему-то для меня они проходят быстро, даже если мне скучно. Вот и сегодняшний день не обещал особо отличаться от других. Я жутко не выспался из-за того, что до трёх часов болтал с Арсом, пока до него не дошло, что у нас разница во времени в три часа. Тогда он погнал меня на боковую. Наспех позавтракав, я вылетел из дома пулей, чуть не оставив в комнате сумку. До начала занятий было ещё полчаса, но я любил приходить раньше всех, а учитывая то, что все мои одногруппники приходили за минуту до звонка… В общем, мне не составляло никаких сложностей оставаться в одиночестве и собираться с мыслями. Уже через семь минут я увидел здание моего учебного заведения. Убрал наушники в карман, хоть и успел прослушать всего две песни. Зашёл в гардероб, узрел пять одиноко висящих незнакомых курток. Улыбнулся: я опять не прогадал со временем. Поднялся на третий этаж и пошёл к кабинету. Конечно, закрыто, как и всегда. Я умудряюсь приходить даже раньше преподавателей. Я положил сумку с тетрадями на пол и сел на неё. Не стоять же столько времени. Хорошо хоть, что на этаже никого нет. Точнее сказать, никого не было. Спустя две минуты после того, как я уселся, с лестничного прохода вышел мой одногруппник Макс Пилькевич. Он был у нас кем-то вроде крутого парня. Все называли его «Авторитет». Я считал, что, будучи неопытным двадцатилетним лбом, неправильно называться так, но кому важно моё мнение? Макс тоскливо посмотрел в оба конца коридора, а затем решительно направился в мою сторону. — Привет, — вежливо сказал я, глядя на него снизу вверх. Пилькевич молча закатил глаза и высокомерно произнёс: — Может обойдёмся без всего этого, а? — Я просто поздоровался. — Мы никогда до этого не здоровались, с чего бы сейчас нам начинать это делать? «Действительно», — подумал я и решил больше не заговаривать с этим придурком. Впрочем, наша тишина длилась недолго. Макс не выдержал и сказал: — И вообще, чего ты добиваешься? Я недоумённо взглянул на него. — Что ты имеешь ввиду? — Как будто ты не знаешь. — Не имею ни малейшего понятия. Я поднялся на ноги. Так я сразу почувствовал себя гораздо комфортнее: Авторитет был ниже меня на полторы головы, и теперь ему приходилось вскидывать голову, чтобы посмотреть на меня. Ему было не по себе от этого, а мне нравилось хоть какое-то превосходство над наглым чуваком. Максим вызывающе смотрел мне прямо в глаза. Меня так и подмывало спросить «как погодка снизу?», но я не стал усугублять ситуацию. Очевидно, он хочет идти на конфликт. — Ты пытаешься подорвать мою репутацию, — резко выплюнул он. Я рассмеялся. Да он вообще слышит, про кого говорит? — Ты уверен, что ничего не путаешь? Ты точно меня имеешь в виду? — спросил я с доброй улыбкой. — Ты стал слишком много дерзить преподам. Даже я себе такого не позволяю. Многие шепчутся, что ты хочешь стать новым «Авторитетом». Мне уже было не до смеха. Я до последнего надеялся, что Макс не говорит всерьёз, но… Бросив короткий взгляд на его напыщенное выражение лица, я понял: он сделает всё, чтобы я отказался от своей затеи «свергнуть» его. — Да на кой хрен мне сдалось твоё авторитетство? Мне и в своей норе интроверта неплохо живётся. — Конечно! Ты уже стал делать маленькие шаги на путь становления лидера. — Это ты сейчас себя завуалировано лидером назвал? — усмехнулся я. Пилькевич тяжело вздохнул. — Видимо, ты не понимаешь масштаба всей беды, свалившейся на твою голову. Ладно, придётся объяснять на пальцах. Ты прекрасно осведомлён, что у меня есть свои люди в группе. Я перебил его: — Ну да, твоя банда мафиозников, которые являются угрозой для дворовой шпаны и беззащитных школьников. Ты со своей бандой хоть что-то посерьёзнее вымогательства денег у детей и грубостей преподам… Авторитет схватил меня за локоть и больно сжал, процедив сквозь зубы: — Значит, думаешь, что я не такой опасный, каким кажусь? Да я в один момент смогу сделать так, что тебя выкинут из колледжа. Я скинул его лапы с себя и отмахнулся: — Хватит! Ты что, десятилетний ребёнок? Как только понял, что кто-то может сместить тебя с трона, который ты сам себе придумал, так запаниковал? Так прекрати! Я не собираюсь делать ничего «революционного», мне, в отличие от тебя, не нужно признание и страх общества, в котором я варюсь. Я прекрасно себя чувствую в том положении, в каком нахожусь сейчас. Перестань разводить детский сад и чувствуй себя спокойно, Пилькевич, — закончил свою тираду я и пошёл прочь от этого мерзкого маленького короля. И откуда я только черпаю эту смелость, которой раньше у меня не наблюдалось? В прежние времена я бы просто проблеял что-то невнятное и покатился колобком со скоростью света в укромный уголок. Хотя нет. В прежние времена такого не случилось бы вообще. Всё-таки реакцию запустил я — своими откровенными бестактностями в адрес учителей. Я понимал, что поступаю неправильно по отношению к ним, но… ничего не мог с собой поделать. Я будто отрывался за все годы тихого молчания. И всё же, повторю свой вопрос: кто источник той смелости? Завибрировал телефон в кармане. Я разблокировал телефон и увидел первые строки сообщения: «Доброе утро, Шаст. Сегодня проспал — а всё из-за тебя…» Точно. Как же я мог забыть. Влияние Архитектора на меня — вот первопричина беспокойства Авторитета.