одиннадцатое апреля

Я лежал с закрытыми глазами уже долгое время, но прикладывал все усилия, лишь бы не уснуть. Рука Арсения покоилась на моём боку, а сам он уже тихо сопел. Мне нужно было только подождать, пока он крепко уснёт, чтобы тихо уйти. Подождав для верности ещё около часа, я аккуратно убрал руку спящего мужчины и положил её на свою подушку. Стараясь не делать никаких лишних движений, встал с дивана и, окинув взглядом Арсения, убедился, что тот сладко спит и ничего не подозревает. Это мне и было нужно. Каково же будет его удивление, когда наутро он обнаружит вместо меня лишь одиноко лежащую на столе записку? Конечно, он будет неприятно поражён, ведь когда он меня поцеловал, я не оттолкнул его, а только притянул поближе, лишь бы суметь обмануть. Я знаю: Арс не отпустил бы меня. Поэтому пришлось действовать с хитростью. Я собрал свои скромные пожитки, с которыми приехал в Москву, решив не брать вещи, которые купил мне Арсений. Кроме телефона. Он мне ещё понадобится. В последний раз бросив взгляд на уютно посапывающего Арса, который обнял мою подушку рукой, я тяжко вздохнул. Я бы не хотел, чтобы всё заканчивалось вот так. Я вообще не хотел, чтобы наше взаимодействие прекращалось. Но те подробности, что я узнал совсем недавно, не давали бы мне покоя, если бы я остался жить с ним. Мне необходимо уйти, хотя бы для того, чтобы всё обдумать. __________________________ Когда я вышел на улицу, перед этим долго-долго спускаясь на лифте, меня обдало холодным ветерком, от которого сразу заслезились глаза. Я несколько раз моргнул, чтобы мутность рассеялась, а затем уверенным шагом двинулся к парку. В этом парке мы впервые обнялись с Арсением. Точнее, он меня обнял, когда я выложил ему всю правду тех событий, которые свалились на мою голову. Интересно, о чём он думал в тот момент, когда я изливал ему свои чувства, когда рассказывал то, что он итак уже знал? Сразу после этого воспоминания в голову пришёл момент в машине такси, когда Арс только забрал меня из аэропорта. Я спросил, как он меня узнал, ведь он по идее должен был знать только мой голос. Его забегавшие глаза, конечно, пробудили во мне кое-какие сомнения, но я не стал сильно зацикливаться на этом. Мы встретились, я больше не был один в этом огромном мире, я чувствовал опору — зачем тогда задумываться о таких вещах? Лучше бы я подробно расспросил его тогда. Лучше бы я вытряхнул правду. Тогда всё было бы проще для меня. На первых порах я чувствовал лишь огромную благодарность, хоть и не до конца понимал такого благородного порыва приютить практически незнакомого парня. Но Арсений не врал — он действительно был очень богат, так что особого ущерба от моего присутствия он не испытал. «У богатых свои причуды», — думал я первое время. Но потом я увидел то, чего не понял вначале: Арс и вправду был привязан ко мне. Я не понимал, как смог так повлиять на него, ведь мы всего несколько раз созванивались и каких-то три месяца почти каждый день говорили друг с другом. Да, срок не слишком малый, но чтобы настолько прикипеть… Сейчас же всё встало на свои места. Ну, или почти встало. Как я и говорил Арсению, я не понимаю философию любви с первого взгляда, следовательно, не понимаю и действия самого Арса. Он ради парня, которого увидел в окне соседнего автобуса, сделал столько хорошего… и одновременно столько ужасного. Вспомнив, как Арсений рассказывал свои «маленькие преступления» в отношении меня, я вздрогнул. Отныне я не представлял, как буду относиться к этому человеку. Но ладно — о нём подумаем потом. Сейчас мне необходимо определиться с планом предстоящих действий. С трудом отыскав лавочку, на которой мы часто сидели с Арсом, когда выходили под вечер подышать свежим морозным воздухом, я поудобнее устроился с телефоном в руке. Я достал из бокового кармашка рюкзака бумажку с заветными номерами родителей и ещё некоторое время сидел, сжимая её в холодных руках. «Чего ты волнуешься? — возмущался я сам на себя. — Это твои родители. Это люди, которые родили тебя и воспитали. Это люди, которые любили тебя и постоянно доказывали свою любовь». Тут же подключился другой голос, более противный. «А ничего, что они даже в лицо тебе не посмотрели, когда тебя грязно оклеветали?» «Ладно, заткнитесь оба! Хватит играть в Билли Миллигана. Пора переходить к действиям. Я уже устал быть робким и постоянно волнующимся». Окончив конференцию с самим собой, я уверенно развернул бумажку и забил цифры маминого номера в телефон. Даже не раздумывая, нажал на кнопку «Вызвать». Вот-вот она поднимет трубку, я услышу её по-прежнему грустный голос, расстроюсь сам, она заплачет, и я на бешеной скорости помчусь в аэропорт и улечу к ней… К счастью, мне не пришлось долго ждать. Прождав всего три гудка, я услышал голос матери: — Слушаю. Внутри всё похолодело. Её голос был таким… счастливым? — Алло? — снова произнесла она, и тут на заднем фоне я услышал постепенно нарастающую музыку и мужской смех. Словно она была в компании мужчин в каком-то увеселительном заведении. — Почему вы молчите? Я сейчас отключусь, если вы не подадите голос. До меня донёсся отрывок обращения к маме: — Лен, сбрасывай уже и давай начнём, все уже пришли. Долго не мешкая, мама нажала на кнопку окончания вызова, и наша связь прервалась. Идиот! И почему я только промолчал? Да и на что я надеялся? На то, что она будет пребывать в таком же состоянии, в каком я её оставил? Но, как бы, она моя мать, неужто она совсем не переживает? Или она считает, что раз мне почти двадцать лет, то можно забить и забыть? Я для неё птенец, улетевший из гнёздышка. Смешанные чувства разрывали мой мозг. Я не знал, расстраиваться мне из-за беспечности матери или радоваться, что у неё всё в порядке с настроением. Хорошо, у меня есть ещё одна попытка — отец. Дрожащими руками держу телефон и снова отсчитываю количество гудков. Папа не спешил поднимать трубку, а я не решался сбрасывать, думая дождаться последнего гудка. Мне так хотелось услышать его бархатный, всегда усталый голос; дождаться, пока он скажет «бросай всё и возвращайся». Я так хотел домой. Стоило мне только отнять трубку от уха, как я услышал родной голос: — Да? Ну хоть где-то я угадал. Голос папы был таким уставшим, казалось, он работает без выходных. Тут я решил не совершать такую же ошибку, как в разговоре с мамой, и сдавленно произнёс: — Пап, это я. И замолчал, затаив дыхание, с ужасом ожидая, что произойдёт дальше. Отец шмыгнул носом и почистил горло. — Понятно. Как дела? — безразлично спросил он. — Как у меня могут быть дела? Я сбежал из дома, я жутко скучаю по вам и хочу обратно, — с понятной досадой сказал я. — Ну, тебя никто не выгонял, — лениво проворчал языком папа. — Да, меня никто не выгонял, меня просто хотели запереть в четырёх стенах без всякой связи с внешним миром. И всё это из-за ложного обвинения. — Я бы выбил из тебя этот голубой осадок таким образом, — отец будто не слышал моего последнего утверждения, — но ты предпочёл довольствоваться своей ориентацией, и хорошо, что ты решил делать это где-нибудь в другом месте, не дома. Сам знаешь, как я на дух не переношу таких… Да, ты мой сын. Да, я тебя люблю и именно поэтому хотел ограничить тебя от «связи с внешним миром», хотел вылечить тебя. — Это не болезнь, чтоб её лечить! — зло сказал я. — Вот, видишь, ты уже даже не отрицаешь это. А то всё клевета да клевета. Я поджал губы. Мнение отца о том, что я действительно имел отношения с преподавателем, не поменялось. Конечно, разве можно усомниться в словах толпы, которая «видела всё действо своими глазами»? Разве можно поставить под сомнение слова сына важного человека в нашем городе? — Да, я не отрицаю это. Потому что я понял, что… — сглотнув, прежде, чем сделать признание, на выдохе произнёс: — Влюбился. Просто наглухо пропал в парне, который разрушил мою жизнь, но, наверно, это к лучшему, ведь я изменился сам и увидел истинную суть окружающих меня людей. Я в последний раз тебе говорю, что у меня ничего не было с Эдуардом Михайловичем. Но с этого момента я буду стараться сделать так, чтобы мне было плевать, веришь ты этому или нет. И раз уж ты считаешь меня носителем болезни — я буду держаться от тебя подальше, — выплюнул я и бросил трубку. Я посмотрел на время: было всего два часа ночи. Умею же я выбирать время, когда уходить. Окей, ничего страшного, если прилягу на лавочке. Вряд ли в таком безлюдном месте в это время со мной что-нибудь случится. Я умостился на скамейке, поджав ноги и обняв коленки. Только в позе эмбриона я смог бы поместиться на ней. Нужно потерпеть всего пять-шесть часов до того, как город начнёт просыпаться. Тогда я отправлюсь на поиски работы. Строя в своей голове планы на завтрашний день, незаметно для себя я уснул. __________________________ Спать на деревянной лавке было очень плохой идеей. Но осознал я это, лишь когда проснулся. Спину ломило, ноги затекли, рук я не чувствовал. Отличное начало нового дня. В голове шла война. Я не знал, куда податься — возвращаться к Арсению я не собирался. Да, я некоторое время назад признался в своих чувствах к нему, да, я признал, что в какой-то мере даже хорошо, что он таким гадским способом приволок меня к себе; но это не отменяет того факта, что он, воспользовавшись своими средствами, поставил под удар мой устойчивый быт. Я не знаю, какой расклад событий был бы лучшим; не понимал до конца, хотел бы я вернуть время назад, чтобы судьба сжалилась надо мной и не позволила Арсу изменить мой образ жизни. Что было бы лучше: пребывать в спокойном родном доме, но не подозревать, что самые близкие люди смогут так просто отказаться от тебя, или находиться в сумасшедшей Москве, но сидеть практически без ничего и не знать, где переночевать? «Рефлексия не приведёт тебя ни к чему. Надо действовать», — подсказывал внутренний голос. Я, словно старик, кряхтя поднялся со скамейки и медленно побрёл к выходу из парка по направлению к оживлённой улице. Недалеко от дома Арсения знал я одно уютное кафе, в котором требовались официанты уже долгое время. Но не понимал, почему на эту должность так никого и не приняли. Холодный ветер подгонял меня в спину. Быстренько доскакав до локации, я буквально ввалился в заведение. Я всегда приходил примерно в это время. И, по традиции, из множественного количества столиков занято было всего три-четыре. Тихое место, где можно расслабиться от бешеного темпа города. Я подошёл к одной из отдыхающих официанток и спросил, где могу найти администратора. Приятная миниатюрная девушка не только подсказала мне его имя-отчество, но и проводила до двери. Я робко вошёл, стараясь не напугать сидящего в своём кресле с закрытыми глазами мужчину лет сорока пяти. Плотно закрыв за собой дверь, я подошёл к столу и тихонько постучал три раза. Администратор моментально открыл глаза и выпрямился. — Здравствуйте, чем могу Вам помочь? — бодро отозвался он. — Добрый день, Данил Георгиевич. Слышал, вам требуются официанты. Мужчина почесал затылок со странным выражением лица. — Не думаю, что вы из тех, кто нам подойдёт. — А что со мной не так? — я удивился, как он смог сделать вывод из одного десятка моих слов. Администратор по-доброму улыбнулся. — Да нет, не в том смысле. Слушай, я тебя вроде не в первый раз вижу. Часто бываешь у нас? — Да, последние полтора месяца частенько захаживаю, — я подтвердил его догадки. — Ты никогда не задумывался над тем, почему-то объявление висит уже долгое время и не снимается? Я засмеялся. — Не поверите, только сегодня об этом думал. Данил Георгиевич кивнул мне на кресло. Пока я удобно устраивался в нём, он начал рассказывать. — Новички у нас попросту не задерживаются. Такой наплыв клиентов, что они просто не выдерживают. У нас прям делаются ставки среди давнишних работников — сколько продержится очередной новенький. Пока рекорд остановился на одном рабочем дне. — Но ведь официанты, которые сейчас работают здесь, не убегают от такой сложности, — недоумевал я. — Так они и работают с самого начала открытия нашего кафе. Они уже как неотъемлемая часть этого места. Они — основа всего здесь. Я задумался. В жизни никогда нигде не подрабатывал. Справлюсь ли я с этой нагрузкой? — Я всё же хочу попробовать, если разрешите, — наконец принял решение я после нескольких минут раздумий. — Конечно, конечно. Сейчас пройди в комнату для официантов, там тебе подыщут форму твоего размера и объяснят общие правила. Который сейчас час? — спросил он это, вероятно, у самого себя. — Ага, всего половина девятого. Официально мы открываемся в девять, но у нас есть постоянные посетители, которые желают позавтракать в тишине именно у нас и платят за это двойную цену. А так можешь готовиться к потенциальному эмоциональному срыву, — усмехнулся администратор, желая напугать. Но я лишь улыбнулся в ответ. Я вышел из кабинета и направился к тому месту, где нашёл помогшую мне официантку. Увидев меня в очередной раз, она просияла: — Вы остаётесь с нами? Я скромно кивнул и вкратце передал ей наш разговор с Данилом Георгиевичем. — Он показался мне нормальным, без загонов. Думаю, поладим с ним, — поделился я с ней своим выводом. Девушка распустила волосы и снова стала собирать их в конский хвост. — Да, Даник у нас такой. Понимающий, в нужный момент не отвернётся, поддержит. Ну, по крайней мере он так относится к тем, кто с самого открытия здесь. Насчёт новеньких не знаю, — подмигнула она. — Он ещё что-то сказал о потенциальном нервном срыве. Что он имел ввиду? — Сам увидишь, — она для пущей наглядности, словно в страхе, выпучила глаза. Мне стало не по себе. — Кстати, я Ира. Она протянула мне руку. Она была такой тонкой и хрупкой, что, казалось, если я слегка сожму ей руку, то она рассыпется. — Кузнецова? — усмехнулся я, вспомнив старосту нашей группы, которая тоже приложила руку к моему позору. Глаза Иры снова выкатились из орбит. — А зачем тебе Даник сказал мою фамилию? — Так он мне и не говорил. — Ну, а откуда ещё ты мог узнать мою фамилию? Я остолбенел. Вот так совпадение. — Да я просто вспомнил свою одногруппницу, с которой у меня связаны не очень приятные воспоминания. Ирина с облегчением выдохнула. — Я уж подумала, что ты маньячишь за мной, — она снова очаровательно улыбнулась. — Надеюсь, что у нас с тобой не будет неприятных воспоминаний. — Я тоже надеюсь, — весело ответил я. __________________________ День пролетел незаметно в людской суматохе. Я начал понимать тех, кто убегал в ужасе с этого места работы. По традиции было три «волны» наплыва. Первая нахлынывала в период с десяти до одиннадцати утра. Основной клиентурой были случайные люди, забегавшие за быстрыми перекусами. Вторая волна набегала в обеденный перерыв примерно с часу до трёх — и с первой волной она не шла ни в какое сравнение. Мой мозг бесновался из-за такого количества лиц, которых надо запомнить, чтобы случайно не перепутать заказы и столики. Третья волна, заполнявшая кафе, протекала в промежуток с восьми до девяти часов. Взрослые, бегущие с работы, подростки, пришедшие под вечерок потусить с друзьями или с возлюбленными наводняли заведение с удивительной быстротой. Слыша гул толпы, во мне на мгновение проснулся тот старый я, который был в ужасе от скопления людей. Но сейчас мне нужно было не только глядеть на эту толпу, но и обслуживать её. И я забыл про все свои страхи, постепенно вспоминая советы Арса по преодолению себя. Я справился с сегодняшним днём на «ура». Да, я чувствовал себя безумно вымотанным, но это мне и было необходимо: за весь рабочий день я почти не вспоминал о своих проблемах; не задумывался о том, где мне придётся ночевать сегодня; порой я не успевал даже сделать глоток воды, чтоб смочить горло и нормальным, не охрипшим голосом разговаривать с посетителями. — Молодец, Антон, выдержал. Я на тебя как глянул, думал, что ты сразу после второй волны дёру дашь. Но ты меня смог удивить, поэтому поздравляю — ты принят! Я широко улыбнулся. — Спасибо. Надеюсь, я вас не подведу. — Не думаю, — мягко сказал администратор. Тут я подумал, что сейчас самое время попросить переночевать в комнате официантов. И стоило мне только открыть рот и набрать воздуха, как у Данила Георгиевича зазвонил телефон и он, отвечая на звонок, развернулся и ушагал к себе в кабинет. Ира игриво толкнула меня в бой локтем. — Пойдём сдавать форму, Антош. Внезапно разболелась голова. Такое ласковое «Антош» я слышал каждый день по несколько раз в течении нескольких месяцев. И услышав сейчас это обращение из других уст, я осознал, как сильно скучаю по тому, как Арс меня называет. А ведь наша разлука длится всего день. Даже полные сутки ещё не прошли. Когда мы сдали фартуки и бейджики, Ира резво поскакала к выходу, не сразу заметив, что я отстал. Мне нужно было дождаться, пока закончит свои дела Данил Георгиевич. — Хей, ты чего, не торопишься домой? — с безмерным удивлением в голосе протянула девушка. Я замялся. — Было бы куда спешить. Ирина ахнула. — Так тебе некуда идти! — Догадливая девочка, — скривился я. — Думаю попросить разрешения у Даника остаться на ночь в комнате для официантов. — Нет, нет и ещё двести раз нет, — по-детски запротестовала она, — тогда ты идёшь ко мне. — Нет, нет и ещё двести раз нет, — передразнил её я, показывая язык. — Я не могу тебя оставить ночевать на том узком диване. Ты попросту не поместишься со своими двухметровыми ногами. — На лавочке сегодня поместился, значит, и на диване всё нормально будет. Официантка снова воскликнула: — Так ты сегодня ещё и на улице ночевал! Ну уж нет, я тебя не оставлю на попечение судьбы. Вперёд! — она встала сзади меня и начала толкать в спину. — Миниатюра: слон и моська, — резюмировал я, смеясь над тем, как она пытается сдвинуть меня, скалу, с места. — Антон, — угрожающе сказала Ира. Я поднял руки в сдающемся жесте. — Слушай, Ир, мне жутко неловко будет, пойми. — А мне будет неловко, если я тебя тут оставлю. Ну поехали, а? Поживёшь со мной, пока не найдешь себе квартиру. У меня как раз соседка по комнате съехала, а одной платить мне будет сложно. Идёт? Я пораскинул мозгами и сочёл это предложение вполне приемлемым. — Идёт, — мы ударили по рукам и дружно направились к выходу. Квартира, которую снимала Ира, тоже находилась в «Москва-сити». На мой вопрос, как простая официантка может снимать квартиру в таком элитном районе, она загадочно улыбнулась. — А ты попробуй угадать. — Ты спишь с хозяином? — пошутил я. Ира громко цыкнула. — Ладно, лучше не угадывай. — Хорошо, — я расплылся в улыбке, — тогда расскажи сама. Девушка смутилась. Она начала нервно перебирать пальцами. — Мне немного неловко об этом вспоминать. Ситуация была очень неуклюжая. Это случилось ещё на заре рассвета моей карьеры, — Ира театрально смахнула локон со лба. Это меня рассмешило. — К нам пришёл какой-то важный бизнесмен, причём не один, а с дочкой своей. А у меня тот день с утра не задался: я всё роняла из рук, разбила пару стаканов, опрокинула кастрюлю с овсянкой. Ну не мой день это был. — Боюсь представить, что ты натворила. — Это, кажется, было летом. Вокруг нашего кафе постоянно крутились бездомные собачки и кошки. И всем работникам было так их жалко, но старый администратор, не Даник, строго-настрого запрещал нам даже выносить им еду на улицу. А уж если кто-то запустил бы бедное животное, то он вообще пообещал уволить сразу же. Тот ещё мудак был, — пыхтела Ира. — Ну вот, иду я такая с полным подносом еды к этому бизнесмену и молюсь, чтобы ничего меня не сбило с ног, потому что за короткий отрезок времени я успела столько наворотить, что уже распрощалась с зарплатой. Не доходя пару шагов до его столика (а он сидел ко мне спиной), я услышала громкое такое «Гав!». Отчаяние переполнило меня, потому что я была последней, кого приняли на работу, а значит я была «самая новенькая» и этот косяк вполне могли спихнуть на меня. И я, почему-то смотря на дочку бизнесмена, громко спрашиваю: «Кто гавкнул?!». Ирина замолчала, выдерживая паузу, чтобы накалить момент. — Ну же, — нетерпеливо сказал я, — продолжай. Я вообще не понимаю, в какую сторону завёрнет твой рассказ. — В общем, — вздохнула Ира, — оказалось, что никто не гавкал. Дочь бизнесмена медленно перевела взгляд на отца, произнесла «Будь здоров, пап» и залилась смехом. У неё буквально началась истерика, я боялась, что она задохнётся от смеха. Отец непонимающе смотрел то на меня, то на неё, но его взгляд не был злым. — То есть, он чихнул так, что ты подумала, что в помещении лает собака? — расхохотался я. Девушка покраснела. — Я без задней мысли проорала почти на весь зал «Кто гавкнул?», даже не подозревая, что эти звуки произнёс человек. Когда до меня дошла абсурдность ситуации, я аккуратно поставила поднос с едой на их столик, выдавила что-то наподобие «Извините» и убежала в подсобку. Просто заперлась и заревела. Я с трудом нашла эту работу, и уже чувствовала себя на грани увольнения. Выплакав все слёзы, я успокоилась и решила выйти. За дверью меня поджидал тот самый мужчина, которого я, можно сказать, опозорила. Он улыбался во все тридцать два зуба, а потом просто подошёл и… обнял меня. — Ты наверное охренела так же, как и я сейчас. — О да. Когда он выпустил меня из объятий, я поражённо смотрела на него, и тогда он начал объяснять мне своё поведение. Оказалось, что я своим высказыванием рассмешила его дочку, которая уже очень давно не смеялась и даже не улыбалась. У неё год назад умерла подруга, смерть которой она очень тяжело переживала. — Прям царевна Несмеяна какая-то, — задумчиво протянул я. — В общем, он сказал, что я могу просить у него всё, что захочу. Ну я и не растерялась. Сказала, что недавно переехала в Москву, с трудом нашла работу, но жить мне негде. — А где ты жила первые дни работы? — В комнате для официантов ночевала, — невозмутимо ответила она. — А мне не разрешила, — недовольно отозвался я. — Потому что мне там было кошмар как неудобно, а ты так вообще бы костей не чувствовал после одной ночи там. Я знаю, о чём говорю. За время нашего разговора мы дошли до места назначения. Квартира Иры располагалась в десятиэтажном белом доме, который, казалось, светился в темноте. — Только не говори, что ты живёшь под крышей, — умоляюще попросил я. — Нет, квартира на первом, не беспокойся, — заверила она меня, и я выдохнул. Пока девушка вставляла ключ в скважину и с трудом его проворачивала, она решила подвести итог своего рассказа: — Всё то, что я поведала тебе, случилось года два назад. С той девочкой мы подружились и теперь периодически встречаемся за чашкой кофе в нашем же кафе. Эту квартиру их семья сдавала и до меня, поэтому за два года я поменяла много соседок. Все они уходили по одной простой причине: слишком дорогая квартплата. Я же плачу только за коммунальные услуги, и то плату за которые делю со своими соседями, и радуюсь жизни, — она кокетливо дёрнула плечиком и наконец открыла дверь. — Вот так. И в жизни бывает, как в фильме. — Вот с этим соглашусь на сто процентов, — мрачно сказал я, вспомнив историю Арса. — Кажется, тебе тоже есть, о чём мне рассказать. Стоя на пороге, я обозревал размеры квартиры. Она была светлая, благодаря белым обоям и окну в конце длинного коридора. — Так как ты попал в Москву? — спросила Ира, пытаясь выпытать мою историю. — Сбежал из дома, — кратко выразился я и начал тур по комнатам. __________________________ В диком темпе прошло две недели. Мы с Ирой рано вставали, наспех завтракали и бежали в кафе. Рабочие часы утекали, как вода сквозь пальцы. Как будто мы только пришли в кафе, а нам уже пора уходить. Совершая ежевечерний променад по близлежащему парку, а затем неторопливо шагая домой, я чувствовал себя безумно вымотанным, а, приходя домой, сразу заваливался спать. Дни летели, как бешеные белки-летяги, и от Арса не было ни одной вести. Это радовало меня и огорчало одновременно: я был удручён тем, что он меня не ищет, ведь столько было сказано громких слов о его чувствах, и в то же время наслаждался, так сказать, взрослой самостоятельной жизнью. На данный момент я не зависел ни от кого, и это было так приятно осознавать. Ира оказалась приятной соседкой по квартире и коллегой. В кафе она часто помогала мне, когда чувствовала, что я не справлялся; дома не напрягала меня разговорами, сразу поняв, какой я «общительный» человек. Мне было очень комфортно с ней. Я так и не смог поделиться с ней произошедшими со мной событиями. То ли думал, что она не поверит; то ли боялся признаться в чувствах к мужчине-маньяку, ожидая такой же реакции, как у родителей; то ли не хотел в очередной раз прокручивать это в голове. — Хей, о чём опять задумался? — подала голос Ирина в темноте. Я включил телефон и посмотрел на время. Без двадцати час. — Откуда ты знаешь, что я не сплю? — поинтересовался я. — А я и не знала. Это как раз была проверка, уснул ты уже или нет. — Хитрюга, — без эмоций ответил я. Наши одноместные кровати стояли напротив друг друга на расстоянии трёх шагов. — Тебя что-то гложет, я вижу. Не хочешь рассказать? — осторожно начала девушка. Я молчал. — Смею предположить, что ты от чего-то скрываешься. Раз уж сначала ты приходил к нам в качестве посетителя, а через пару месяцев пришёл устраиваться на работу и собирался ночевать в кафе. Я продолжал притворяться мёртвым. — Или от кого-то, — продолжала гадать Ира. Я испустил вздох. — Ох, я угадала. Кто она? — сразу же перешла в наступление. — Ирк, ты гомофоб? — неожиданно сам для себя спросил я, переворачиваясь на бок лицом к ней. Она хихикнула. — Теперь понятно, почему ты у нас такой скрытный. — Только никому не говори, — жалобно попросил я. — А что в этом такого? — искренне удивилась она. Следующее предложение далось мне с трудом. — А то, что мои родители считают меня чуть ли не ошибкой природы. Я для них больной человек, носитель вируса. — Так вот почему ты сбежал, — протянула она. Вспоминая тираду отца, я разозлился. Раньше последние воспоминания, связанные с ним, вызывали у меня слёзы и желание исчезнуть с лица Земли. Но после нашего окончательного разговора я растоптал внутреннего малыша и обрёл взрослого себя. Теперь внутри меня цвели только злость и обида. — Так кто он? — продолжала расспрашивать меня Ирина, видимо, отрываясь за недели молчания. — Он… он ненормальный. Помешанный. Богатый. Красивый. Заботливый. Безумец. Опасный. Ира прервала мой поток эпитетов: — Какой-то странный у тебя ассоциативный ряд с ним. — Я сейчас тебе расскажу, как он перевернул мою жизнь, и ты назовёшь его умалишённым, тронутым психопатом. — Заинтриговал, — я услышал возню на кровати девушки и открыл глаза. Благодаря лунному свету, пробивающемуся из-под прозрачной занавески, я увидел, что она села по-турецки и приготовилась слушать. И тогда я начал. С каждым сказанным словом я ощущал, как это бремя падает, как освобождает меня от тяжкой ноши. Всё-таки, как бы я не отрицал, мне жизненно необходимо было кому-нибудь высказаться. Я рассказывал тихим, ровным, не срывающимся голосом. Как будто рассказывал сюжет американского фильма, а не о своей жизни. Словно это никоим образом не трогает меня, не касается. Может, это от того, что я смирился? Когда мой монолог подошёл к концу, Ира всхлипнула. Я не понял её странной реакции. — Это не совсем то, что я ожидал услышать, но… Тут она поднялась с кровати, преодолела то короткое расстояние между нами и легла ко мне, крепко обняв. Я замер, не шевелясь и не обнимая в ответ. Девушка затряслась в беззвучных рыданиях. — Мне так жаль тебя, — с трудом проговорила она. — Я хочу его убить. Наконец я обвил её руками в ответ и прижал к себе, аккуратно поглаживая по волосам, стараясь успокоить. Получалось не очень хорошо. Тогда я решил помолчать и дать ей успокоиться самой. Когда её слёзы прекратили литься и мочить мою подушку и плечо, я отстранился и откатился к стенке, максимально вжавшись в неё. Обнимая Иру, я вспоминал Арсения. Я так тосковал за его прикосновениями, за его ласковым «Антош», за его запахом и проницательным взглядом. Этого вполне хватало мне, чтобы вернуться к нему обратно, но моя гордость не позволяла мне этого сделать. Тем более, что он даже не искал меня. С его деньгами и ресурсами он в два счёта мог бы найти меня. Да даже не используя материальные средства, связи и своих людей Арс мог бы пройтись по нашим местам. Но он этого не стал делать. Наверное, решил выкинуть очередную в своей жизни игрушку. «Прекрати себя накручивать», — приказал внутренний голос. Я повиновался и, игнорируя мысли об Арсении, возобновил незавершённый диалог с Ирой. — Ну так что? Уже можно говорить, что он умалишённый, тронутый психопат? — невинно поинтересовалась заплаканная девушка. — Пожалуй, да. Она печально улыбнулась. — Романтичный ублюдок. Урод-идиот. Чудовище, монстр. — Не всем же быть миленькими, правда? — цитировал я фразу Арса из нашей переписки. — Что ты сейчас к нему чувствуешь? Этот вопрос застал меня врасплох. Я выложил ей всю свою историю, не скрывая даже малейших деталей, но вот в эмоциональном плане я не привык раскрываться. Тем более людям, которых ещё и месяца не знаю. Значит, будет чему поучиться. — Я скучаю. И хочу вернуться и броситься к нему в объятия. Но не могу. — Всё будет хорошо, — пообещала Ира и, вновь придвинувшись ко мне, обхватила руками. Мне ничего не оставалось, как обвить её в ответ и вновь вспоминать Арсения.