zлая королева

и я придумал дивный сюжет; играйте по нему — или сыграете в ящик.

Хлопья снега медленно покрывают собой ромашковый луг. Блондинка трясет головой, пытаясь осмотреться вокруг. Зябко, руки покрываются россыпью мурашек. Босые ноги ступают по первому снегу, который слегка похрустывает. Неужели выпал первый снег? Слишком рано, как для Ривердейла. Кожа покрывается мурашками от очередной волны холодного ветра. Ресницы девушки в белом нехотя обрастают инеем. Как я здесь оказалась? Эл не успевает закончить мысль, как замечает очертания знакомого темного силуэта за соснами. — Нет-нет-нет, — шепчет Эндрюс, но как только мужчина начинает приближаться, срывается с места. Ромашковый луг давно скрылся из виду, на его месте выросли сухие деревья. Черлидерша бежит слишком быстро, чтобы смотреть под ноги, из-за чего непременно спотыкается, падая прямо в небольшую яму. — Ты убила меня, — ей хочется закричать, но не получается. Чик улыбается так, будто на его горле не красуется открытая рана. — И меня, — произносит синими губами милашка Мидж. — И меня, — вторит им всем змей, чьего имени Эли не успела запомнить. Голоса скандируют в голове громким гулом. По плечу ударяют, заставляя развернуться. Ноги превращаются в вату. — Ты убила всех нас, — хрипит человек в черной маске, — теперь твоя очередь, сучка. Маска, сдернутая с оппонента, выпадает из тонких пальцев блондинки, когда она сталкивается с его взглядом. Девушка громко зовет на помощь, но глупо надеяться, что хоть кто-то ее тут услышит. Нож упирается в ребра. — Прости, — шепчет Эндрюс, глядя в лицо своего ненавистного прошлого.

***

— Подъем! — кричит мужчина в полицейской форме. Ну, конечно же, это был просто сон… А снег действительно выпал. Блондинка отрывает взгляд от окна у самого потолка, переводя его на свои руки. Наручники усердно натирают бледную кожу на запястьях. Горло адски болит. Толи от крика, толи от нескончаемых вопросов детектива. В голову врезаются воспоминания прошлой ночи, моментально стирая легкую улыбку с лица. — Тебе повезло, один очень уважаемый человек, скажем так: внес залог. Поэтому давай — на выход! — Челюсть девушки буквально оказалась на полу. Кому нужно это делать? А главное зачем? Он потребует что-то взамен или это была бескорыстная помощь? А если потребует, то что? Благодарность в мгновение ока смешалась со страхом. — А вдруг это он… Многословно. Будь у моего личного злодея псевдоним — жить бы стало куда проще. Выйдя из комнаты для допроса блондинка заметила копну рыжих волос краем глаза. — Только не сейчас, только не сейчас, — взмолилась та шепотом. — Что произошло? — врывается в сознание мелодичный голос rotten Черри*. Вести себя так, будто ничего и не было — это уникальный талант Блоссомов? — Как ты? Что здесь вообще творится? — а поцелованная огнем все не унимается и продолжает задавать кучу бессмысленных вопросов, на которые совершенно не хочется отвечать. Все, чего сейчас хотела Эли — уткнуться подруге в плечо, разрыдаться и плевать, что все смотрят. Столько дерьма произошло за последнее время, она не справится одна. Точно не справится… — Прости, мне пора… — мямлит блондинка и развернувшись — уходит. Представить возмущение и обиду Шерил труда не составило; в спину тут же полетели обвинения и проклятья. То, что происходит — слишком опасно. На языке ощущается солоноватый вкус, что заставляет моментально протереть щеки руками. Выбор сделан. Эндрюс не поставит под удар всех, кто ее окружает. Она разберется с этим сама. Точно разберется…

***

Получив свои личные вещи на стойке регистрации, девушка одарила злобным взглядом копа, что так бесцеремонно их забирал. Только сейчас она поняла, что отец не приехал за ней. Обида с толикой непонимания засели внутри, что вызвало детскую реакцию в виде надувания губ. Ну, может, это и к лучшему? Может, он не знает о ее пребывании здесь? Сейчас это последнее, что должно меня волновать, верно? Кажется, когда я жила в другом городе отец был намного ближе. За окнами виднелась метель и горы снега. При всей своей нелюбви к подобной погоде, блондинке не терпелось покинуть столь отвратительное место, но кое-что ее по прежнему интересовало. — Прошу прощения… — начала девчонка издалека, — Не подскажете, кто внес за меня залог? — ленивый вздох со стороны регистратуры и нервно брошенное: «— Секунду» выбило из колеи окончательно. — Имени нет, только инициалы, — мужчина в форме медлил, наблюдая как закипает его оппонентка, словно садист, — «А.А.», буду рад помочь Вам вновь, — бросил тот на последок пропитанные желчью слова. И чем я ему так не угодила? Развернувшись на уже давно истертых каблуках, Эл направилась к выходу. Кто такой этот «А.А.»? Зачем кому-то убивать Чика? Девушке хотелось забыть про все вопросы, которые заполонили голову. Ей хотелось домой. Хотелось снять с себя одежду и лечь в теплую ванную. Хотелось наполнить бокал красным сухим вином и поджечь табак в аккуратно свернутой сигарете. Ей хотелось смыть с себя эту мерзость. Как жаль, что для этого придется содрать с себя скальп. — Я же говорил, — за спиной раздался хриплый, дружелюбный баритон, — Не стоило в это лезть, — голос шерифа Келлера пусть и был теплым, его улыбка пугала до чертиков. Неужели он снова начал пить? Или что похуже… Нет, забивать этим голову сейчас точно не хотелось. Ускорив шаг, Элисон пулей вылетела из участка. Тело пробил сильный мороз, заставив вспомнить свой недавний сон. Она шла по улице, озираясь по сторонам. В голове то и дело крутилось ужасное: Ты всех нас убила! Ветви деревьев раскинулись очень далеко, они уже покрылись инеем и отбрасывали еще более пугающие тени, чем обычно. Крыши машин и домов медленно, но верно укрывались от лишних глаз снежным одеялом. Прохожие облачились в зимние пуховики и утепленные пальто. На смену кроссовкам пришли ботинки. Птиц осталось совсем мало, почти все давно улетели на юг и Элисон готова поспорить, что они не вернутся. Ривердейл — это не то место, куда хочется возвращаться. Наблюдая за зимней сказкой внутри нее с новой силой разрастался ужас. Преследователь? Маньяк? Убийца? Девушка ведь даже не знала, как следует его называть. Единственное, что она знала — ей страшно и до одури одиноко. С каждой минутой все больше вопросов и до сих пор ни единого ответа.— Кто этот благодетель? — отголоском звенело в голове. Снег под ногами, с премерзким звуком, хрустел. Мимо нее проходили люди, радующиеся первому снегу. — С наступающим, мисс, — звонкий девичий голос окликнул угрюмую Эндрюс. Даже с ее небольшим ростом пришлось опустить голову вниз, чтобы увидеть ребенка, стоящего перед ней. Чисто ангельский взгляд. Белокурые волосы в россыпь лежали на маленьком, словно кукольном, пальто, — У вас что-то случилось, мисс? Я могу помочь, — девочка подняла голову и посмотрела как-то… по-взрослому? Ее манерам можно только позавидовать. Не успела Эл ответить, как снова услышала высокий, но приятный детский голосок, — Вот, возьмите, — ангелок протянул ей запакованный леденец, что держал в руке все это время, — В рождество нельзя грустить! — искренне улыбнулась малышка, — Хороших вам праздников, мисс. — и не дожидаясь ответа, девчонка, хлопая ресницами, побежала к другим детям на игровой площадке. — И тебе, — оцепенев, выдавила из себя блондинка, когда девчушка уже убежала. Сердце сжалось под натиском воспоминаний. Эта девочка напоминала Элисон ее саму в детстве, такой же невинный, ко всем доброжелательный ангелок… Но людям свойственно меняться.      

Завтра Рождество…

flashback;

— Фред, ты серьезно? Ты правда поверил в эти россказни Элис?! — девочка, спрятавшись за углом, слушала очередную ссору родителей. За последние полгода не было и дня без их ругани, но две недели назад все усугубилось. — У подростка жизнь сломана! Если в этом виновата наша дочь — я хочу об этом знать, — кричал Фред, сжимая кулаки все сильнее. — Она ребенок! Она наша дочь! Ты обязан быть на ее стороне!.. — Подслушиваем? — ехидно прошептал на ухо Арчи, появившийся из ниоткуда, заставив сестру подпрыгнуть на месте, — Не боишься, что сдам тебя с потрохами? — его шутки всегда казались злыми. — Слушай, если тебе совершенно все равно на родителей и их отношения, то мне нет! — Эли старалась шептать, дабы не выдать себя собственноручно, — Особенно учитывая то, что весь сыр-бор из-за тебя нас. — Ну и пожалуйста, — парнишке нечего было сказать, где-то глубоко в душе он любил свою семью и даже эту противную, маленькую зазнайку. Жаль показывать он это совершенно не умел. Элисон попыталась подойти поближе, чтобы расслышать разговор родителей, как вдруг услышала режущий уши звук разбитого стекла. Крик матери надолго засел в ее голове. Скорая помощь, больница, извинения отца, испуганное белое лицо брата, свой крик и плач… Все смялось в серую пластилиновую массу. Девчонка сидела в больничном коридоре и ловила озлобленные взгляды горожан, что читали новости. Чертова Элис,  думалось блондинке каждый раз, когда в нее тыкали пальцем и старались отойти подальше. Заголовки прессы пестрели ее именем, что той, на удивление, совершенно не нравилось. — Хей, не стоит грустить, уверена, с твоей мамой все будет хорошо, — приветливый тон молоденькой медсестры Элисон восприняла как нападку, — Держи, — медсестра достала из кармана леденец и протянула его девочке, — С Рождеством, милая! — Я похожа на того, кто скажет «спасибо»? — удивив себя, съязвила Эндрюс, — Я не ребенок, — звучало, словно явка с повинной, — оставь себе, милая. Вскочив со стула, Эл рванула на улицу, оставляя ошарашенную медсестру в коридоре. Прохладный зимний ветер ударил в лицо. Блондинка не сразу заметила своего хорошего друга на другой стороне улицы. Крепкие руки обняли дрожащее девичье тело за плечи. Он боялся ее отпускать. — Все будет хорошо, — Никаких вопросов и уточнений. Просто сказка, что рассказывают маленьким девочкам. Так ведь намного проще, верно? — Мне страшно, — тихий шепот резал повисшую тишину. — Я знаю, — И он действительно знал. В его взгляде искреннее понимание смешалось с еще одним чувством, которое Элисон было незнакомо. — Есть сигареты? — отпрянув от парня, холодно спросила блондинка. — Когда ты начала курить? — грустная улыбка повисла на его губах.

когда все изменилось, детка?; когда ты стала такой?

— Сегодня, — На большее не хватило. Было слишком больно. Перед носом возник маленький огонек, поджигая влажную от снега бумагу. Начинало светать. — Это конец, да? Они ведь теперь точно разведутся, — ответ был не нужен, — Что я буду делать без тебя? — Просто, — парнишка невольно почесал нос, — Просто помни обо мне. Этого будет достаточно. Двое молодых людей стояли на крыльце больницы, смотря на солнце и травя себя никотином. Начинающая zлая королева и парнишка в дурацкой шапке-короне.

так как они жалкие змеи, то ты найдешь их там, где полно искушений.

***

Вернулась в украшенный к празднику дом девочка лишь поздно ночью. Отец за всю дорогу не проронил ни слова. Арч был все также напуган. А мама… В реанимацию по-прежнему не пускали. Разум твердил, что Фред не виновен. Он не хотел этого. Может быть, он и вовсе случайно толкнул свою жену? И потом, это ведь она настояла на покупке того треклятого, стеклянного, журнального столика. Девочка хотела обнять отца. Уткнуться носом ему в плечо и почувствовать то самое «отцовское тепло», но ей было страшно. Уверена, Фред бы и пальцем ее не тронул, но ноги его дочери не слушались хозяйку и отказывались подходить к отцу. Эндрюс сломалась выросла всего за одну ночь. Прошла пара месяцев, как Мэри выписали из больницы. Спустя пару недель родители подали на развод, а еще через несколько — Эли нашла билеты на самолет в сумке своей матери. Чикаго был просто мечтой по сравнению с Ривердейлом, да и с отцом остаться — так себе альтернатива, но уезжать девочка не хотела, столько воспоминаний связанных с этим «захолустьем». — Я хочу остаться, ясно? — гнула свою линию младшая Эндрюс, но на секунду сомнение прозвенело в ее словах. Весь этот, пропитанный желчью, городишко ненавидит и даже боится ее. Может, это и к лучшему… Страх признать, что ей это начинало нравится был слишком велик. — Ты решила, что у тебя есть выбор? — Мэри и представить не могла, что в попытке защитить, так сильно ранит свою дочь, — Собирай вещи, завтра вечером рейс. И улыбнись, сильные девочки не плачут, — шепнула она, попутно целуя, сидящую на кровати блондинку в лоб и игнорируя красные, от слез, глаза дочери. Она не могла позволить ей остаться в Ривердейле. Ситуация с Куперами обострилась и подкосила ее дочь, пока сама Мэри была в больнице. Нет, она обязана увезти Эли, ее здесь съедят. Шерил, с которой девушка начала общаться не так давно, примчалась сразу же, как узнала. Вслед за ней, с задержкой в семнадцать минут, пришел и Реджи. Клятвы никогда друг друга не забывать, крепкие объятия и теплые разговоры. Они пообещали созваниваться каждый херов день. Элисон до сих пор бережно хранила фото, сделанные в тот вечер, они были такими счастливыми, такими беззаботными. Бои на подушках… Мантла упорно бойкотировал эту затею, подкрепляя все вульгарными шуточками, то и дело предлагая побыть в роли оператора и поснимать их развлечения. В конце концов нервы парня сдали и тот согласился на уговоры двух бестий. Почему нет? Никто ведь не знает, когда они встретятся вновь и встретятся ли вообще. Правда или действие? Конечно, глупая затея, которая всегда оборачивается фиаско, но что им терять, черт возьми? Телефонные розыгрыши и постыдные моменты из прошлого заполнили все свободное время. Вся их встреча смешалась в один большой ком тепла, что должно было согревать в холодную погоду.

а от холода внутри это точно поможет?

— Элисон Эндрюс, — грозный голос матери с первого этажа был слышен в каждом уголке дома, заставляя, не спавшую всю ночь дочь поторопиться с макияжем, — Спускайся, такси уже здесь. Друзья ушли рано утром, тогда то Эл и приступила к сборам, судорожно метаясь по квартире то в поиске солнцезащитных очков, то любимой помады. Весь последующий день она провела за упаковкой одежды и прочих безделушек. Последние крупицы пудры, чтобы скрыть опухшее от рыданий лицо и вуаля. Больше никаких слез, это слишком дорого обходится. Девочка хватает чемодан и, хлопая дверью, торопится спуститься к матери, как вдруг ее тормозят. Крепкая рука сжимает тонкое запястье. — Не могу поверить, что ты уезжаешь, — с обидой произнес Арчибальд, — Вот так просто? Ты действительно сделаешь это? — парень почти что прижимал девчонку к стене. И пусть за последние месяцы его сестра кардинально изменилась, с каждым днем принося все больше проблем, он, почему-то, боялся ее отпустить. — У меня не было выбора! — кому ты врешь, Эли? Ему или себе? И пусть она злилась на него, но это не сравнить с тем, что она испытывала к себе. Девчонка взяла на себя вину за развод родителей, даже не до конца понимая их импульсивного поступка. И пусть Мери пилила Фреда из-за малейшего проступка уже который год, и пусть Фред то и дело засиживался в баре допоздна, последней каплей, по ее мнению, стала она сама. — Был, — отрезал огненноволосый, — и ты его сделала, — А что она могла? Начать перечить матери или оспорить решение суда, который тот вынес исходя из бюджета семей и игнорирования слов самой блондинки? Или может сбежать? А ты бы сбежал со мной? Голова Эндрюса-старшего стремительно наклонилась к девушке, теплые, обветренные губы накрыли ее, по-мертвецки холодные и мягкие, но стоило позволить этому случиться всего на мгновение, как блондинка мигом схватила чемодан и рванула вниз по лестнице. Весь полет Эли корила брата за то, что тот показал ей тепло. Всю ночь Арч винил сестру за то, что она подарила ему холод.

input: до конца мира; delete.

the end flashback.

***

Ночь была тяжелой. И Фред, черт… Как же Элисон злилась на него. Она не понимала, почему он не ведет себя, как остальные взрослые. Почему отстраняется? Игнорирует проблемы, словно те разрешатся сами собой… Быть может, ей просто хотелось вновь почувствовать себя ребенком? Ощутить заботу и тепло, есть оладьи, что приготовила мама, на завтрак, цепляться за плечи отца, когда тот будет кружить ее и смеяться. Она бы, определенно, отдала все, чтобы забыть обо всех навалившихся проблемах хотя бы на мгновение. Утро неспешно наступало в еще сонном городишке, будя его обитателей громкими солнечными лучами, что ворвались в окно, занавешенное фиалковыми шторами. Белокурые волосы, хаотично разбросанные по подушке, сползли с нее вместе со своей хозяйкой. Элисон разлепила слипшиеся за ночь ресницы и нырнула ногами в мягкие тапочки. Желание выходить из комнаты отсутствовало, от слова, совсем. Кто-бы мог подумать, что она встретит столь ненавистный ею праздник в их старом доме. Судьба из раза в раз насмехалась над девушкой. Мысль об этом заставила ироничную улыбку приземлиться на пухлые, слегка покусанные губы. Пересилив себя и таки выйдя из комнаты, Эндрюс заприметила отца, который сидел на кожаном диване вместе с Арчи и что-то увлеченно рассматривал. Увидев дочь, Фред помахал ей и тут же подозвал к себе. На секунду взгляд девушки встретился со взглядом брата. Опешив, два бездонных океана, что разливались в глазах блондинки, устремились в пол, будто чувствуя вину. — Не хочешь присоединиться? — у мужчины в руках был семейный альбом. Мысль сбежать из страны пару раз мелькнула в голове Элисон, прежде чем она ответила согласием. Отец абстрагируется от проблем. Впрочем, а чего ты еще ожидала? Но все же последнее, чего хотела Эл — расстраивать отца понапрасну. Всегда было проще промолчать. Точеные ноги проследовали за диван и уперевшись о спинку руками, их обладательница уделила внимание массивной, пыльной книге. Тяжелый пергамент ударился о соседнюю страницу. Уйма старых, никчемных фотографий. — Помните это рождество? — громко спросил Фред, указывая пальцем на фотографию из Диснейленда, — Это был первый ваш выезд куда-либо на Рождество! — Пап, нам тогда было не больше 5, — намекая на нелепость вопроса подметил Арчибальд. — И то верно, — полное абстрагирование. Фред продолжает листать страницы, рассказывая парочку интересных историй о каждом фото. Его палец завис над фотографией Мэтта. Как знала, что это ничем хорошим не закончится. С минуту девушка смотрела на фотографию своего покойного дяди, прежде чем обогнула все тот же кожаный диван и схватила альбом, агрессивно его захлопнув. — Думаю, на сегодня хватит, — саркастичный тон разнился с теплотой в глазах, которыми блондинка посмотрела на отца. Сегодня Рождество, Эли, постарайся хоть раз не быть сукой, мелькнуло в голове девушки, когда та вспомнила о вчерашнем. Эндрюс поставила альбом в потертый стеллаж и поднялась к себе в комнату. Пройдя через арку, она захлопнула дверь. Приземлившись на кровать в ее голове крутились мысли о том, что было, если бы она осталась с отцом. Может все было бы иначе? Может и она была бы другой? Это то, чего мы никогда не узнаем. Блондинка достала свой старый плеер и, дрожащими пальцами, нажала на play. Разве кто-нибудь ими еще пользуется? — промелькнуло у нее в голове, но в этом плеере была буквально вся ее жизнь, так что прощаться с ним девушка была не намерена. От размышлений ее прервал стук в дверь, а затем вошедший отец. — Милая, я знаю, что ты ненавидишь этот праздник, — осторожно начал диалог мужчина, — И я прекрасно понимаю, что в этом, как и во многом другом, виноват только я. Мне искренне жаль, — горкая усмешка появилась на его тонких, потрескавшихся губах, — Знаешь, все эти годы я виню себя за тот случай. Но прошу, давай попробуем хотя бы в это Рождество вести себя, как семья? — девушка не знала, что ответить, будто ком застрял в горле и не давал проронить ни слова. Ох, папочка, дело ведь не в том, как ты поступал раньше, а в том, как поступаешь сейчас. С одной стороны ей хотелось послать его, так называемую заботу, куда-подальше, забыть обо всем и просто лежать, ни о чем не думая. Но с другой… Она видела искренне сожалеющее лицо отца. В тот день он пробуждал в ней совершенно противоречащие эмоции. Хотя бы попытайся. — Ну разве я могу отказать? — улыбка вышла не очень правдоподобная, но это уже было хоть что-то. — Отлично! — радости фреда не было предела, — Мы с Арчи все подготовим к ужину, а ты можешь поспать. Вчера ты страшно вымоталась, — Вымоталась? Да ты издеваешься, папуль. При воспоминании о вчерашнем уголки губ сползли чуть ниже перед тем, как мужчина вышел из комнаты. Элисон, встав с кровати, достала таблетки из сумки и, выпив парочку, что та делала ежедневно, позволила себе провалиться в царство Морфея.

***

Проснулась девушка уже вечером. Сонно потирая глаза, она направилась к пыльному гардеробу, чтобы подобрать наряд на предстоящий ужин. Перебирая разноцветные платья, рука зависла над бардовым, украшенным кружевами, миди. Платье было подарком от родителей на то самое рождество. Сняв вешалку с деревянной балки, Эндрюс поднесла его к окну. Свет, словно россыпь бриллиантов, играл с кружевами, которые покрывали верхнюю часть спины, спускаясь симметричным дождиком вниз. — Это просто платье, — будто пытаясь доказать. Алая ткань плотно облегала тело девушки, спускаясь чуть ниже колен. Открывая все, что та скрывала, выдавая ее с потрохами. Острые ребра сковались под натиском атласа. Строгие рукава доходили вплоть до тонких запястий и невесомо покрывали следы от наручников. — Ты выглядишь превосходно, — послышался хриплый баритон мужчины за спиной. — Спасибо, — тихий шепот прервал молчание. Будет забавно, если папочка не помнит этого треклятого платья. — Ты не забрала его с собой в Чикаго, — медленно начал мужчина, подходя ближе, — Сначала я думал выбросить, но потом решил оставить. И, как видишь, не зря. Знаешь я… Я рад, что ты надела сегодня именно его. — Это просто платье, — будто доказывая. К черту сентименты. Не перед ним, — Не будем заставлять Арчи ждать, пойдем вниз, — обогнув отца, блондинка поспешила удалиться. Что-что, а сбегать она отлично умела.

***

Напряженное молчание повисло в комнате. Фред уже битый час всеми силами пытался поднять настроение присутствующим за Рождественским столом, рассказывая шутки и травя байки. Блондинка в тысячный раз «пересортировывала» салат в тарелке, пока Арч делал вид, будто слушает отца. — Как насчет фильма? — бодро предложил глава семейства, — Может, «Один дома»? — вспомнить хоть один Рождественский фильм было трудно. — Кошмар перед рождеством? — скрывая нотки скуки в голосе предложит Арчибальд, чем вызвал нервный смешок у сестры. Почему он всегда старается угодить отцу? — В таком случае можем обойтись и без фильма, — подметила Эл, взглянув на настенные часы и убедившись, что Рождество еще не настало. Трудно сосчитать, сколько подобных колкостей она выдала за этот ужин. — Господи, Элисон, — вскипел Фред, бросив приборы на стол и сведя брови, — Неужели нельзя хоть раз вести себя нормально? Что с тобой происходит? — желваки перекатывались по его скулам. — Шутишь? Пап, что это за цирк? — засмеялась разжигательница ссоры, пока пальцы нервно набивали такт по старенькому столу, — Ах, прости, совсем забыла, ты же игнорируешь проблемы. Лишь тиканье стрелок в старых часах перебивало гробовую тишину. Брови Арчи были подняты, а губа закусана, что отлично описывало данную ситуацию. Фред и Элисон больше напоминали стрелков на диком западе, но никак не отца и дочь в Рождественскую ночь. Хотя иногда Элисон сильно сомневалась в том, что они родственники. Уж слишком разный у этих двоих был нрав. Тишину разорвал мелодичный стук в дверь. — Л-а-адно, я открою, — осторожно пробубнил Арчи. Его шаги гремели вплоть до двери. Что со мной происходит? Мой друг в тюрьме за то, чего не совершал. Меня саму обвиняют в убийстве. Я получаю записки с угрозами от того, кто мочит людей в этом богом забытом городишке. Шерил ненавидит меня. В школе полно змеев, Джози со своими кошечками бегает по пятам, как собачонка. Вчера ты даже не удосужился забрать меня из участка, залог внес тот, кто явно не был моим отцом. В последнее время то и дело чувствую эмоции, которым даже названия нет. Арчи ведет себя как придурок, а вчера я проснулась в одной постели с, не поверишь, трупом! Что со мной происходит? Да не сиди я на антидепрессантах, давно бы сошла с ума и задавалась тем же самым вопросом. Ей хотелось закричать, сделать что-то. Ты же мой отец! Почему ты так далеко? Они продолжили играть в гляделки. Арчи вернулся в столовую. Еще одна пара шагов? За мускулистыми плечами парня кто-то стоял. Элисон осторожно подняла голову на источник шума. Сапоги цвета хаки, терракотовое пальто и перчатки в оттенках индиго. Эта женщина никогда не любила легкие названия. — …Мама?