Роль, изменяющая судьбы

Четырьмя часами ранее В расстроенных чувствах покинув кабинет отца, Стефан испытывал сильную вину перед Еленой. Она положилась на него, а Фриман не смог оправдать доверия Гилберт. Не следовало так сильно полагаться на свои силы; с его стороны было глупо казаться самоуверенным. Парню часто приходилось уступать отцу из–за неспособности противостоять его воли. Но на этот раз дело слишком важное, чтобы просто сдаться. – Стефан, – вывел его из задумчивости тихий женский голос. Подняв глаза, он наткнулся на тёплый взгляд Кэролайн. – Твой отец успокоился? Мне нужно передать ему информацию, а я не хочу снова попасть под горячую руку, – пролепетала девушка, напоминая ему о недавних событиях и гневе Фримана-старшего. – Да, можешь не бояться, – ответил парень с грустной улыбкой. – К тому же, при виде тебя он всегда успокаивается. Губы девушки тоже слегка растянулись в ответной улыбке, поблагодарив Стефана, она направилась в сторону кабинета Фримана Мысли лихорадочно метались в голове парня, происходящее вдруг сложилось в одну картинку, словно все кусочки пазла собрались воедино. Осознав, что отец испытывает слабость к этой миниатюрной блондинке, Стефан решил использовать это как способ для достижения цели. Парень понимал, что, если их «лагерь» будет иметь такого союзника, как Кэролайн Форбс, у него, Фримана, будет преимущество. Поблагодарив небеса за появившуюся возможность исполнить задуманное, парень окрикнул девушку, пока та не успела оказаться на территории врага и скрыться за дверью кабинета отца. Кэролайн, обернувшись на оклик парня, снова мило улыбнулась, а затем пошла к нему навстречу. – Что–то ещё? – Да. Только для начала давай отойдём подальше от кабинета Клауса. Приглашаю тебя на чашку кофе. – Но я… у меня работа, Стефан. Я должна сказать твоему отцу об одном очень важном звонке, – затараторила блондинка, пытаясь вразумить парня. – Это подождёт, – оборвал её Фриман–младший и, не дожидаясь других отговорок, повёл Форбс в сторону кафе. Через десять минут пара уже сидела за небольшим столиком в уютном заведении, ожидая свой заказ. – Кэр, могу я задать тебе личный вопрос? – начал издалека парень. Они не были достаточно близки, но знали друг друга довольно давно, поэтому Стефан мог позволить себе сократить её имя до простого «Кэр» и даже задать парочку личных вопросов. Так что, ничуть не смутившись от такой просьбы, Форбс кивнула головой в знак согласия. – Прости, что спрашиваю так прямо, но нет времени для объяснений. Не тот случай, – набрав в лёгкие побольше воздуха, парень, наконец, сказал то, что собирался: – Связывают ли тебя какие–либо отношения с моим отцом? – Конечно, связывают, – ответ не заставил себя долго ждать. – Деловые отношения. Может, ты забыл, что я работаю на твоего отца? – Я имею в виду не это, – тонко намекнул Стефан. Девушка непонимающе уставилась на него, словно ожидая продолжения фразы, которое могло бы разъяснить предыдущие слава парня. Поняв это, Фриман–младший чертыхнулся и, не заботясь более о приличиях, задал прямой вопрос: – Кэролайн, есть ли между тобой и моим отцом любовная связь? – Что? Стефан, ты с ума сошёл? – возмутилась Форбс, и дальше последовал набор нечленораздельных возмущённых реплик. – Хорошо. Я просто должен был убедиться, – выслушав все её ругательства в свой адрес, примирительным тоном произнёс парень. – Забудь об этом и послушай меня внимательно, – продолжил он, заставляя девушку сосредоточиться на последующих его словах. *** – Что? Да вы хоть сами себя слышите? Это шутка? Тогда она не удалась! – как заведенная выкрикивала Кэролайн Форбс. Глаза девушки округлились, а выражение лица было настолько возмущённым, что Стефан и недавно присоединившаяся к нему Бонни, уже добрых минут пятнадцать выслушивая её негодования, успели пожалеть о содеянном. – Ты всё ещё считаешь, что рассказать ей правду было хорошей идеей? – с упрёком уточнила Беннет и посмотрела на растерянного парня. Пара встретилась на выходе из кафе, в котором беседовали Стефан и Керолайн. Не решившись осуществлять свой план в одиночку, Фриман-младший решил, что Бонни сможет помочь. – А что нам оставалось делать? У тебя есть идеи лучше? – оправдался Стефан. – Она бы ни за что не стала нам помогать. – Она и сейчас не собирается этого делать,– шёпотом продолжила пререкания мулатка. – Зато у тебя появилась ещё одна проблема. Как ты будешь объяснять Гилберт, что рассказал всю правду Кэр без её ведома? – Если бы Елена брала трубку, когда я звоню, то этот факт не был бы для неё неожиданностью, – раздражённым тоном отозвался парень. – Где её носит? Она должна была сидеть у меня дома и ждать нашего приезда. – Не думаю, что стоит об этом беспокоиться. Я знаю Елену уже очень давно, так что с уверенностью заявляю: пить она не умеет, – чуть расплылась в улыбке Беннет. – Скорее всего, Елена уже давно спит и просто не слышит телефон. – Я искренне надеюсь, что это так, – с горечью в голосе произнёс Стефан. Но что–то подсказывало ему, что на самом деле всё обстояло совсем не таким образом. В то время как Фриман–младший и Беннет перешёптывались, Кэролайн, наконец, закончила свою возмущённую тираду, обращённую к ним, и даже немного успокоилась. – Кэр, так ты поможешь нам? – воспользовался случаем Стефан. Рассказать блондинке правду действительно было не самой разумной идеей. Тем более парень не имел права так рисковать без согласия Елены. Но разве он виноват, что Гилберт не ответила ни на один его звонок? Её счастье, если Фриман–младший найдёт актрису спящей в своём доме. Или у девушки имелись срочные дела? Важнее родной сестры? Лишь милая блондинка Кэролайн Форбс могла помочь им в сложившейся ситуации. Она послужила бы отличной приманкой для Клауса. Помощнице необходимо отвлечь его и получить доступ к почте, где, по мнению Елены, могла находиться информация о новом местонахождении Кетрин. Но для того, чтобы Кэролайн согласилась помочь, нужно было рассказать ей всю правду. – Кетрин действительно нужна помощь, – добавил он. – Кому действительно нужна помощь, так это вам двоим, а не Кетрин, – съязвила девушка. – Вы совсем спятили! – Чёрт, Кэролайн, ведь ты не дура! Неужели сама не заметила изменений в поведении миссис Сальваторе? Разве могла она так измениться?!– не выдержав, Стефан повысил голос. И даже лёгкий толчок в бок от Беннет не смог его успокоить. – Это действительно настораживало, – согласилась Форбс. – Но мне легче поверить в то, что Кетрин изменилась, чем в то, что у неё есть сестра–близнец, которая всё это время притворялась ею. – То, во что нам легче поверить, не всегда оказывается правдой, – спокойно ответила Бонни. – Ты можешь думать всё, что хочешь, но нам нужна твоя помощь. – Не знаю. Вы действительно считаете, что я смогу обмануть Фримана? Ведь это же я, а Клаус … – девушка не находила подходящих слов. – Что «Клаус»? Он такой же человек, как и все мы. И у него есть слабости. В данном случае, его слабость – ты, – проговорил Стефан, радуясь тому, что девушка начала сдаваться. Пожалуй, это одно из её положительных качеств: Кэр быстро сменяет гнев на милость и редко отказывает в помощи, несмотря на всю сложность ситуации. – К тому же, тебе не придётся его обманывать, – продолжил парень. – Всё, что от тебя требуется, – это усыпить его бдительность и зайти в электронную почту. – Да, ты только пропустил ту часть, где мне придётся напоить его для того, чтобы разыграть перед ним влюблённую дурочку, – возмущённо заметила Форбс. – А ты думаешь, актрисам так легко играть? И не говори, что у тебя нет сценария. Елена уже столько времени импровизирует в вашем мире. А тебе всего-то нужно сыграть один вечер, – строго произнесла Бонни. Кэролайн скрестила руки на груди и надула губы. Что творилась у неё в голове – неизвестно. Но после недолгого молчания Форбс проговорила: – Знаете что? Если всё провалится, сами будете искать мне новую работу. Стефан и Бонни лишь переглянулись, понимая, что эта фраза означала «Да». *** Лёгкий стук в дверь дрожащей рукой, обворожительная улыбка на губах и елейный голосок. Что ж, должно сработать. – Мистер Фриман, позволите? Вся эта затея стоила того, чтобы увидеть удивлённое лицо начальника и застывшее удивление в его глазах. – Мисс Форбс? Не знал, что Вы работаете в третью смену, – ухмыльнулся Клаус. – Конечно, проходите. Вы же знаете, кто всегда желанный гость в моём кабинете. Кажется, он даже не собирался скрывать свою увлечённость этой молодой особой. – Я вспомнила это, когда осознала, что кроме Вас мне больше не к кому пойти, – с самодовольной улыбкой произнесла девушка, удивляясь своему поведению. Ведь всего пятнадцать минут назад она была категорически против этой затеи и не стеснялась в выражениях, выражая своё недовольство Стефану и Бонни. Видимо, несколько стопок виски действительно способны придать смелости. – Дело в том, – продолжила Форбс, – что у меня сегодня День рождения, но мне совершенно не с кем его отпраздновать, – и в подтверждение своих слов помощница затрясла бутылкой шампанского, которая всё это время находилась у неё в руке. – К тому же, я заработалась и не заметила, как оказалась так поздно одна почти в пустом здании. Праздник был всего лишь легендой, выдуманной Стефаном и Бонни. Девушке ведь нужен был какой-то предлог, чтобы прийти посреди ночи в кабинет начальника со спиртным. – Я вспомнила, Вы всегда задерживаетесь на работе допоздна, и решила, что сможете составить мне компанию, – не прекращая улыбаться, закончила объяснения блондинка. Клаус некоторое время неподвижно сидел и изучал девушку внимательным взглядом. Форбс была уверена, что сейчас он выставит её за дверь, изрядно при этом оскорбив. Но Фриман внезапно растянулся в ответной улыбке, хоть и выглядела она до невозможности самодовольной и хитрой. Мужчина встал из-за стола, чуть ослабил галстук и прошёл к своему бару. Спустя несколько напряжённых для девушки секунд, он выудил оттуда бутылку дорогого ликёра и повернулся к Форбс лицом. – Шампанское для детей, – невозмутимо изрёк он и забрал из рук ошарашенной девушки бутылку и отставил её в сторону. В следующее мгновение мужчина уже разливал спиртное по хрустальным бокалам. – Сочту за честь быть с тобой в такой замечательный для тебя день, – произнёс он тост, другой рукой протягивая девушке полный бокал. Не задумываясь, Форбс тут же осушила его в попытках унять дрожь. Нельзя сказать, что ситуация выходила из-под контроля, но Кэролайн не представляла, что произойдет в тот или иной момент. – Но я всё же осмелюсь спросить: почему я оказался единственной подходящей компанией, – начал разговор Фриман, присаживаясь на диван и жестом предлагая девушке сделать то же самое. – Моя семья далеко, личной жизни нет, а друзья в это время обычно спят, – сдержанно ответила она. – И что-то необъяснимое тянуло меня в этот кабинет. Возможно, запах Вашего парфюма, – кокетливо произнесла девушка, удобнее усаживаясь рядом с мужчиной. Клаусу льстили её слова, Кэролайн поняла это по его улыбке. Она осознавала, что играла с огнём, но назад дороги не было. – Мисс Форбс, Вам не кажется, что нам с Вами пора перейти на «ты»? – отозвался мужчина. – Мистер Фриман, – последовала его примеру девушка, – Не лишайте меня того удовольствия, которое я испытываю, произнося Ваше имя. Кэролайн хорошо справлялась со своей ролью до тех пор, пока между ней и мужчиной было хоть какое-то расстояние. Но её уверенность развеялась, а дыхание предательски сбилось, когда Клаус оказался слишком близко. Во избежание дальнейших действий с его стороны, Форбс быстро схватилась за бутылку, разливая новую порцию напитка по бокалам и выдумывая новый тост. – За прекрасный вечер! – произнесла девушка, успокаивая себя приятным напитком и с ужасом обнаруживая, что близость этого мужчины была не так уж и противна. Дальше последовала довольно милая беседа, состоящая из расспросов о жизни, выражении вкусов и взаимных комплиментов. Оказалось, что у обычного гримера на телеканале и его владельца много общего во взглядах на мир. В определённый момент Клаус перестал замечать то, что девушка лишь делает вид, что пьёт. И это не было удивительным, так как на небольшом столике находилось уже три пустых бутылки. Кэролайн была не совсем трезва, но всё же могла продолжать следовать намеченному плану, чего нельзя было сказать о мужчине. Клаус потерял связь с реальностью примерно три или четыре бокала назад, чему Форбс была очень рада. Обладая излишне мягким сердцем, она уже начинала жалеть этого мужчину, искренне считая, что у него есть шанс стать лучше. И это сильно мешало Кэр. Но сердце девушки забилось с неистовой силой от страха, когда она услышала тихий храп мужчины рядом с собой. Это означало, что теперь пришло время незаконно проникнуть в его почту. Если бы не количество алкоголя в крови и время от времени ударяющего градуса в мозг, Кэр отказалась бы от плана, не решившись на такие махинации. Бесшумно пройдя к рабочему месту Клауса, гример села за компьютер. Зайдя в интернет и открыв почту, Форбс с облегчением обнаружила, что ей не придётся подбирать нужный пароль из тех комбинаций, которые предоставил ей Стефан. На её удачу, все данные были сохранены. Видимо, Клаус не оставляет кабинет без присмотра, раз может позволить себе такую вольность. Проведя перед монитором минут двадцать в поисках нужных писем, девушка устало зевнула. Она понятия не имела, как называется необходимое письмо. Все имена были не знакомы девушке. Поэтому перед тем, как обнаружить нужное письмо, ей пришлось перечитать немало личных сообщений начальника. Писем, адресованных как Ребекке, так и Клаусу, было несколько, так что Кэролайн пришлось изучить их все. По мере того, как информация усваивалась в её затуманенном алкоголем мозге, выражение лица девушки становилось всё более и более ошарашенным. – О, Боже мой! – прошептала девушка, не веря своим глазам. Придя в себя, она принялась печатать все письма, для того, чтобы у Стефана и Елены были все необходимые доказательства. Замена Кетрин больше не казалась девушке неудавшейся шуткой сына Фримана и Бонни. И только сейчас она осознала, насколько серьёзна ситуация и как важна была роль Кэр и весь этот импровизированный спектакль. Но что ещё более важно: Форбс поняла, как прав был Стефан, говоря, что миссис Сальваторе нуждается в помощи. Собрав распечатанные бумаги в кучу, Кэролайн тяжело перевела дух. Она боялась, что шум принтера разбудит Клауса, но тот продолжал спокойно спать, что-то бормоча во сне. Но не этого Форбс стоило опасаться. Из-за звуков, издаваемых печатающим прибором, она не услышала приближающиеся шаги. В следующее мгновение дверь кабинета открылась. На пороге стояла Ребекка, в изумлении наблюдая за спящим братом. Повернув голову, она заметила бледную Кэролайн, вжавшуюся в спинку кресла. В руках Форбс держала бумаги. *** – Что ты здесь делаешь? – произнесла девушка. От Кэр не ускользнул страх, промелькнувший в глазах Ребекки. Зная всю правду о Кетрин, девушка понимала, чем было вызвано это чувство, но и сама Форбс боялась не меньше. – Я… Я всё знаю, – идти на попятную было бесполезно. Иначе Бекс просто забрала бы все бумаги и чем-нибудь пригрозила, а то и вовсе уволила. – О Кетрин, Елене. О том, что вы сделали с миссис Сальваторе. Благодаря неимоверным усилиям голос Кэролайн прозвучал уверенно, ни разу не дрогнув. Ребекка опустила глаза, но оставалась невозмутимой. Ничто не может вывести эту девушку из равновесия. Напряженная тишина звоном отдавалась в голове. В какой-то момент Форбс показалось, что девушка ушла глубоко в себя. Решив воспользоваться этим, она стала медленно продвигаться к выходу. Но Фриман, устремив на Кэролайн суровый взгляд, неожиданно заговорила: – Уверена, ты думаешь, что я чудовище. Я бы на твоём месте думала именно так, – криво улыбнувшись, словно собираясь грубо пошутить, девушка снова обратила свой взор на Кэролайн. Но что-то изменилось в её взгляде. В глазах появился едва уловимый блеск, словно там заплясали бесенята. – Мои помыслы на самом деле были чисты и даже… благородны. Но, как говорят, благими намерениями вымощена дорога в ад. Не думай, я вовсе не хочу перед тобой оправдываться. Просто знаю, что ты не по своей воле сюда пришла. Тебя вроде как заслали. Поэтому ты перескажешь им каждое моё слово. И это хорошо. Так как не уверена, что смогу объяснить всё, глядя в глаза Елене. Со стороны казалось, будто Ребекку забавляет эта ситуация. Не обращая никакого внимания на спящего Клауса, она шептала Форбс слова со странной улыбкой на губах. Фриман словно была рада, что всё сложилось именно так, что ей представился шанс выговориться, а перед ней сейчас всего лишь наивная блондинка-гример, а не Елена Гилберт с безжалостным укором в глазах. – С самого начала я хотела помочь Кетрин. Что ж, если я решила сегодня быть честной, то не с самого начала, а с того момента, как осознала всю реальность существования угрозы её жизни…и с тех пор, как привязалась к Елене. Конечно, наши с ней отношения нельзя назвать дружбой, но она важна для меня, а ей дорога Кетрин. Девушка ненадолго замолчала, а Кэролайн все никак не могла понять, почему выслушивает всё это. – Я следила за тем, чтобы миссис Сальвтаоре обеспечивали хороших уход, но однажды просто потеряла бдительность. Если ты прочитала всю ту переписку, что держишь у себя в руках, то понимаешь, о чём я, – Кэролайн только сейчас обнаружила, что уже давно не прижимает бумаги к себе, и теперь Ребекке виден весь текст. – А когда узнала, что Клаус сделал с ней, перевезла Кэт на новое место, приставила другого врача и ни о чём не сказала брату. Уверена, Елена расценила исчезновение сестры по-своему. Девушка не сводила глаз с Кэролайн, но той казалось, что Фриман смотрит сквозь неё. Форбс понимала, что мысленно девушка обращается скорее к Гилберт, нежели к ней, но не смела пере6ить Ребекку. Выдержав паузу, которая потребовалась Бекс для того, чтобы собраться с мыслями, она продолжила. – Я собиралась рассказать ей правду, но не могла набраться смелости. Меня даже немного обижает то, что Елена сама не пришла ко мне. Ведь мы могли поговорить лично, без тебя, Стефана и прочих. Я ей не чужая, я не раз помогала Гилберт. Я думала, что заслужила доверие Елены, а она так легко поверила в то, что я предала их. Неужели девушка дала волю эмоциям? Кэролайн услышала обиду в её голосе, в остальном же Ребекка сохраняла спокойствие. – Но сейчас не об этом. Я позволю тебе уйти и позабочусь о Клаусе. А ты иди к своим друзьям, передай им эти бумаги и расскажи то, что услышала от меня, – Ребекка распахнула дверь кабинета, а сама отошла в сторону, позволяя Форбс покинуть помещение. Неуверенным шагом та двинулась к выходу, стараясь не смотреть на девушку. – Я не зверь, Кэролайн. Не знаю, почему весь офис боится меня, – проговорила Ребекка ей в след. Наше время – Кетрин! Это очень важно! – дрожащим от волнения голосом проговорил парень, обращаясь к Елене под пристальным взглядом Деймона. – Эм… Хорошо, Стефан. Если это действительно так важно, – Гилберт старалась вести себя естественно, но это было довольно трудно: Сальваторе ни на секунду не сводил глаз с пары. – Деймон, ты позволишь? – обратилась она к мужчине. – Ты действительно хочешь спросить у меня разрешения? – не преминул сострить Сальваторе. Елена лишь обречённо покачала головой и покинула квартиру «супруга» в сопровождении Стефана. От неё не укрылось то, какими взглядами обменялись Деймон и Фриман. Казалось, если бы её не было рядом, они накинулись бы друг на друга с кулаками без лишних слов. Как только парочка оказались на улице, Стефан резко дёрнул девушку на себя, тем самым заставив её остановиться и обратить на него внимание. – Что ты вытворяешь?! Я же велел тебе сидеть дома и ждать моего приезда! Зачем ты поехала к нему? – Стефан, не смей так со мной разговаривать. Я не Кетрин! Я не обязана отчитываться перед тобой за свои поступки. – Когда я не нашёл тебя у себя дома, сразу понял, что ты здесь. Я не прошу отчитываться передо мной, просто я не понимаю, зачем ты так рвёшься к нему. Ты права, ты не Кетрин. И знаешь, что не нужна ему именно по этой же причине. Не причиняй боль сама себе, – пытаясь донести до девушки смысл своих слов, Стефан слишком больно сжал её руку. Негромкий вскрик Гилберт заставил его осознать то, что он только что ей наговорил. – Елена, прости. Я не должен был лезть в твои отношения с Сальваторе. Я просто не хочу, чтобы ты страдала, ведь я знаю, что он за человек. В любом случае, я не должен был говорить тебе всё это, да и вообще не имел права так с тобой разговаривать, – постарался извиниться Фриман, сожалея о произошедшей ссоре. – Ты вовсе не знаешь, что он за человек, и ты не можешь даже догадываться, нужна я ему или нет, – ответила Елена, стараясь успокоить истерику, готовую вырваться наружу. – Ты сказал, что у тебя что-то важное. Говори, – холодным тоном произнесла она. – Да, – быстро отозвался Стефан, радуясь смене щекотливой темы. – Только давай вначале сядем в машину. Пара направилась к автомобилю, припаркованному неподалёку. Фриман галантно открыл перед Гилберт дверь, жестом приглашая девушку сесть. Ему было неудобно за своё поведение; парень корил себя за то, что не смог сдержать гнев. Стефан убеждал себя, что Елена просто беспокоиться о любимой сестре, чувствует, что несет за нее ответственность и не хочет, что бы кто-то обидел девушку. Фриман старался прогнать как можно дальше неожиданную догадку о том, что такое его поведение объясняется обычной ревностью. Удобно усевшись, «Кетрин» обратила внимание на заднее сидение. Оно не пустовало. – Бонни? – удивлённо вскинула брови Гилберт. – Что ты здесь делаешь? – Ты бы не задавала таких вопросов, если бы твой телефон был доступен, – резко ответила Беннет, демонстрируя своё недовольство. – Что? О чём ты? Мой телефон всегда был при мне, я не могла быть недоступной, – опровергла Елена слова подруги. И в доказательство собственных слов полезла в карман за телефоном. – Вот, смотри! – победно проговорила она, но улыбка девушки тут же сникла. – Чёрт! Он разряжен. – Уже неважно. Нам со Стефаном пришлось действовать без твоего ведома. Парень тоже сел в машину и всё с тем же виноватым взглядом смотря на Елену, заговорил: – Наш с тобой план провалился. Но, несмотря на это, я всё-таки смог выяснить, где Кетрин. Гилберт во все глаза смотрела на Фримана, ожидая продолжения. От былой обиды не осталось и следа. Сейчас её мысли сосредоточились на сестре, всё остальное отошло на задний план. – Мы выяснили не только где она, но и что с ней, – вместо парня продолжила Бонни. – Что? – перевела на неё удивлённый взгляд девушка. – Мы и так прекрасно знаем, что с ней. Она в коме! – возмущённо вскрикнула Гилберт, позволяя понять подруге, что та не открыла ей новый континент. – Ошибаешься, – спокойно произнесла Беннет. – Наша Кет – девочка сильная. И из комы выкарабкалась довольно быстро. – Я… не понимаю, – проговорила Елена, переводя растерянный взгляд с подруги на парня. – Кто-нибудь может мне внятно объяснить, в чём дело? – Вот, – протянула ей бумаги Бонни. – Сейчас поймёшь. Это были те самые распечатки сообщений врача и Клауса, которые Кэролайн сделала для них. Гилберт непонимающе взяла из рук подруги листы и недоверчиво посмотрела на Стефана, словно спрашивая, что ей теперь с ними делать. – Читай, – приказал он. Тяжело сглотнув, Гилберт устремила взгляд на текст. Кому: Клаус Фриман От кого: Кол Майклсон Мистер Фриман, простите за беспокойство. К сожалению, я не смог связаться с Ребеккой (очевидно, из-за каких-то технических неполадок её почта недоступна), по этой причине я пишу Вам. Надеюсь, моя новость Вас обрадует: состояние Кетрин улучшается, опасаться Вам нечего, тяжёлое состояние комы позади. Девушка ненадолго пришла в сознание. Если продолжать наш курс лечения, скоро она покинет больничную койку. Возможно, Вы или кто-то ещё захочет её навестить. Это положительно отразится на ее состоянии. Ещё раз извините, что побеспокоить пришлось именно Вас. Кому: Кол Майклсон От кого: Клаус Фриман Я рад, что миссис Сальваторе больше ничего не угрожает и её состояние улучшается. Я подъеду в ближайшее время, надеюсь, она будет в состоянии говорить со мной. Вы можете связываться со мной и моей сестрой по этому адресу, так наша переписка более надёжно защищена и конфиденциальна. Спасибо за информацию. Бумаги в руках Елены вдруг затряслись. Прервав чтение, она стеклянными глазами посмотрела на Стефана. – Что это значит? Кетрин вышла из комы? Но ведь мы сами видели её в таком состоянии, когда ездили к ней. То, что здесь написано просто не может быть правдой, хоть я и очень хочу, чтобы всё оказалось именно так. Бонни и Стефан в ответ на это лишь переглянулись понимающими взглядами. Такая реакция Гилберт ничуть их не удивила, именно этого они и ожидали. Более того, эти эмоции были им очень знакомы, ведь перед тем, как отдать бумаги Елене, они сами тщательно изучили их. – Читай дальше, – повелительным тоном произнёс парень. Девушке не оставалось ничего другого, кроме как последовать его указанию. Кому: Клаус Фриман От кого: Кол Майклсон Мистер Фриман, думаю, Вам лучше не приезжать. Вы сами видели, какую реакцию вызвал Ваш визит у Кетрин. Девушку ещё долгое время не могли успокоить после Вашего отъезда, и, кажется, она вполне серьёзна в своих намерениях подать на Вас в суд. Но это не моё дело, я понимаю. В любом случае, все Ваши дела вы будете решать только тогда, когда она окончательно поправится, и не будет нуждаться в медицинской помощи. Простите за столь дерзкое требование, но я вынужден настаивать на том, чтобы в ближайшее время Вы не беспокоили пациентку ради её же блага, разумеется. Кому: Кол Майклсон От кого: Клаус Фриман Мистер Майклсон, Ребекка заверила меня в том, что Вы наш человек и на Вас можно положиться. Что ж, тогда моя просьба не должна Вас сильно удивить. Дело в том, что судебные разбирательства мне сейчас совсем ни к чему, потому я прошу Вас не торопиться с лечением миссис Сальваторе. Вы сами были свидетелем того, какой нервной девушка была в моём присутствии. Я, конечно, не имею медицинского образования, но, по-моему, ей не помешали бы хорошие успокоительные. Надеюсь, Вы понимаете, о чём я. Елена судорожно глотала воздух. С каждой прочитанной строчкой, она становилась всё бледнее, листы бумаги, казалось, вот-вот выпадут из её ослабевших рук. Неосознанно мотая головой, Гилберт не переставая шептала одну и ту же фразу: «Не может быть!». По смыслу следующих электронных писем девушка поняла, что чего-то не хватает. Часть информации отсутствовала. Это означало, что несколько следующих сообщений были удалены или же отсутствующие детали беседы не передавалась через электронную почту. Ведь Клаус вполне мог связываться с врачом по телефону или встречаться лично. Долго раздумывать над этим Елена не стала, так как всё её внимание привлекло следующее сообщение, которое, казалось, должно было пролить свет на всё происходящее с Кетрин. Кому: Клаус Фриман От кого: Кол Майклсон Мистер Фриман, я продолжаю поддерживать безразличное ко всему состояние Кетрин при помощи седативных препаратов. Они, как Вы и хотели, вызывают успокаивающий эффект и способствуют уменьшению эмоционального напряжения. Это уже не кома, но и не естественный сон. Сами по себе данные препараты не настолько вредны и не вызывают серьёзных побочных эффектов, но Вы ведь понимаете, что мы нарочно блокируем активность Кетрин, вынуждая её организм всё время прибывать в сонном состоянии. Девушка на протяжении долгого времени не проявляет двигательную активность, что ведёт к атрофии костей и мышц. Я настаиваю на том, чтобы прекратить использовать данные препараты. Миссис Сальваторе привыкает к ним, что крайне нежелательно. Кому: Кол Майклсон От кого: Клаус Фриман Я ценю Вышу заботу о своих пациентах, мистер Майклсон. Но, кажется, мы договаривались о том, что Вы исполняете то, что Вам говорят без лишних вопросов. Вы будите продолжать поддерживать состояние Кетрин данными препаратами, пока я не скажу «достаточно». В другом случае, нам придётся сменить врача. Думаю, не нужно объяснять Вам, что цена за Вашу осведомлённость будет высока. Надеюсь, я понятно выразился. На этом электронные письма заканчивались. Но продолжение переписки и не требовалось. Елена и так поняла всё, что происходило за это время с Кетрин. Но от понимания ей отнюдь не стала легче. – Как такое возможно? – выделяя каждое слово, произнесла Гилберт и закрыла лицо руками. – Я не могу в это поверить. Она ведь смогла выйти из этой чёртовой комы. Она была почти здорова. Знала, что Клаус частично виновен в том, что с ней произошло, собиралась подать на него в суд… А он из-за своей трусости решил устранить её таким ничтожным способом. Я не могу в это поверить. Насколько же нужно опуститься, чтобы быть способным на такое… Разве люди могут так поступать? Это же бесчеловечно, – информация не укладывалась в голове девушки, так как была слишком ужасна для её понимания. Её наивность и вера в людей не давали поверить в то, что она только что прочла. – И ведь я видела сестру своими глазами. Видела и не смогла определить, что она вовсе не в коме. Я должна была почувствовать! – Елена, успокойся. Не время убиваться, – Стефан осторожно гладил её по волосам, боясь, что она испугается ещё больше от его касаний. Но девушка не обращала на это внимания. Подняв покрасневшие глаза на парня, она зло ответила: – Я не понимаю, как ты можешь быть таким спокойным! Это твоя любимая! Неужели тебя совсем не волнует то, что здесь написано? Стефан помрачнел от этих слов. Он резко отвел руку от головы Гилберт, нечаянно зацепив прядь волос девушки и больно дёрнув. Фриман понимал, что должен сейчас промолчать и списать всё на её состояние, но обида взыграла в нём с новой силой, и Стефан не удержался от колкости в адрес актрисы. – Я успел удивиться жестокости некоторых людей и ощутить страх за любимую девушку, пока ты чудесно развлекалась с Сальваторе. Гилебрт опустила взгляд, понимая, что была не права. Но произнести «прости» не смогла; Фриман очень умело цеплял её за живое. Отвернувшись к окну, она поддалась новой волне слёз. – Елена, Стефан прав, ты должна успокоиться! – громко произнесла Беннет, решив, что пришла её очередь принять участие в разговоре. – Пойми же, что всё могло быть намного хуже. И с натяжкой можно даже сказать, что Кетрин в безопасности. – Что? – саркастично переспросила Гилберт, выставляя слова подруги на смех. – Это ты называешь безопасностью? – Бонни верно говорит, – согласился с мулаткой парень. – Исходя из этих бумаг, существенной угрозы для здоровья Кет нет. Она вроде как уже и не в коме, а просто постоянно спит, так как её активность намеренно подавляют при помощи седативов. В словах Стефана присутствовала логика. Елена не нашлась, что возразить ему. – А как вам удалось заполучить их переписку? – немного успокоившись, поинтересовалась она. – Это долгая история, и она тебе не понравится, – отозвалась Беннет. – Может, лучше обсудим, что нам делать дальше? – поспешил уйти с опасной темы Фриман. – Ты прав, – легко сдалась девушка. – Нам нужно срочно разыскать Кетрин. – Мы знаем, где она, – оповестила её подруга. – Представь себе, сама Ребекка рассказала. В зеркале заднего вида Бонни поймала изумлённый взгляд Гилберт и поняла, что теперь ей не отвертеться от рассказа. Придётся поведать Елене о вмешательстве Кэролайн в «игру» и обо всём остальном, что случилось в то время, пока она развлекалась с Сальваторе, как выразился Стефан. – Завтра мы с Бонни перевезём Кетрин ко мне в дом и найдём хорошего врача. Через пару недель она вернётся к нормальной жизни, я надеюсь, – поспешил вставить своё слово парень, пока Беннет не разразилась рассказом об их «приключениях». – Отлично. Тогда с утра я смогу со спокойной душой взяться за исполнение плана Элайджи. У меня появится больше шансов на победу, если я буду знать, что моей сестре ничего не угрожает, – вздохнула Гилберт, предвкушая тяжёлое утро, которое должно было наступить через считанные часы. Парень завёл мотор и поехал в сторону дома. Всем троим не мешало бы поспать, хотя бы, пару часов. Откинувшись на спинку сидения, Елена сосредоточилась на рассказе подруги. Она была поражена тем, сколько всего они успели натворить без её ведома, но злиться у девушки не было сил. А вскоре её веки и вовсе сомкнулись, а голова медленно опустилась на сильное плечо Стефана. *** Настенные часы ритмично отсчитывали секунды. В образовавшейся тишине тихое тиканье стрелок было подобно гонгу. Напряжение, витавшее в воздухе, заставляло обоих собеседников нервничать, но они стойко держали невозмутимый вид и продолжали смотреть друг другу в глаза, при этом натянуто улыбаясь. – Так что, мистер Фриман? Как вы смотрите на моё предложение, – спокойным голосом спросила Елена. Однако равновесие сохранялось только в голосе и во внешнем виде. Внутри девушка задыхалась от волнения и мечтала поскорее покинуть общество этого человека. Под столом она теребила полы своего наряда и изо всех сил старалась не дрожать под пристальным взглядом начальника. В голове Клауса роились тысячи мыслей. Но ситуация, в которой он неожиданно оказался, не давала ему собрать их все в единое целое. Не отводя взгляда от девушки, словно силясь что-то прочесть в её глазах, какой-то всё время ускользающий от него скрытый смысл её прежних слов, мужчина нервно постукивал пальцами по собственному колену. – Твоё предложение весьма необычно, – наконец отозвался Фриман-сташрий. – И прежде чем я спрошу, зачем это нужно тебе, я хотел бы поинтересоваться: каким образом ты узнала о той непростой ситуации, в которой оказался наш телеканал. – Вы имеете в виду, как я узнала о том, что Ваш канал – банкрот? – уточнила девушка, сделав при этом явный упор на слово «Ваш», хотя и так прекрасно понимала, о чём идет речь. – Именно, – коротко подтвердил мужчина. Он признал своё поражение перед Еленой, смирившись с тем, что это тайна больше не принадлежит лишь ему и Ребекке. Смирился… Не сразу, конечно же. Клаус всячески отпирался и прятал правду, выдавая её за гнусные слухи, сразу же после того, как девушка зашла в кабинет и объявила, что ей известно критическое состояние канала. Но после фразы: «Мистер Фриман, неужели Вы действительно решили, что я буду рисковать здоровьем и даже жизнью своей сестры из–за слухов, которым не имею подтверждения? Ведь лечение Кетрин зависит полностью от Вас. Разве стала бы я злить Вас понапрасну, зная это?» он понял, что Гилберт не блефует. Ему пришлось уступить ей, притом, что Елена пришла к нему не с обвинениями, а с предложением помощи. Вот только он не мог понять: для чего ей это нужно. – Вероятно, вчера вечером Вы были слишком пьяны, раз решили доверить эту тайну такой болтушке и сплетнице, как Кэролайн Форбс, – с лёгкой улыбкой ответила Гилберт на заданный вопрос. Актриса знала, что Клауса обязательно заинтересует её осведомлённость, и он не успокоится, пока не выяснит, кто является её источником. Елена не могла выдать Элайджу, так как его роль в их общем плане ключевая, Фриман не должен даже предполагать о его замешательстве в этой афере. Поэтому общими усилиями Стефана и Бонни была придумана эта маленькая легенда. Теперь Кэролайн в их команде, и беспокоиться о том, что она проболтается, не приходилось, а Клаус вчера действительно был слишком пьян, чтобы помнить о том, что он рассказывал обворожительной блондинке. Мужчина клюнул на эту удочку к радости Гилберт, и опустил свой взгляд при упоминании Форбс, тем самым, наконец, прервав зрительный контакт с Еленой. Теперь в его глазах читался вопрос, который он неоднократно упоминал в их разговоре, но до сих пор не получил ответа. Зачем Елене помогать ему в спасении канала? – Мисс Гилберт, в чём Ваша выгода? – вновь поинтересовался он елейным голосом, для большего эффекта переходя на уважительное «Вы». – Как я уже неоднократно говорила, этот канал очень важен для моей сестры. Она провела на нём ни один год, и он стал для неё практически родным домом. Этот телеканал принёс ей славу, и здесь она нашла свою любовь. Не думаю, что очнувшись от комы и узнав новость о крахе этого места, она будет счастлива, – девушка старалась быть убедительной, прекрасно понимая, что такого человека как Клаус Фриман обмануть совсем не просто. – Здесь Вы не знаете наверняка, – поставил под сомнение её слова Фриман. – Я был не лучшим начальником, и вполне возможно, что она будет очень рада избавиться от контракта, заключённого с этим каналом и со мной в частности, и найти себе новую работу. – Вы правы, Вы были не лучшим начальником, – смело проговорила девушка. – Но и моя сестра была не лучшим наёмным работником, а если точнее, то работником с не самым лучшим характером. В любом случае, у неё должен быть выбор: остаться работать здесь или уйти. А допустив разрушение канала, мы лишим её этого выбора. И помимо Кетрин на этом телеканале работает много хороших людей, которых я люблю. Они отдали годы, работая на процветание этого места. Мы должны спасти дело Вашей жизни хотя бы ради них. Сейчас Елена говорила правду. Она действительно так думала, и слова шли от её сердца. Так что Клаус если и не проникся, то уж точно поверил в них. – Мистер Фриман, я понимаю Ваше недоверие и надеюсь, что смогла разъяснить все моменты. Не принять мою помощь было бы глупо с Вашей стороны. Я предлагаю Вам конкретного инвестора, который вложит в Ваше дело свои средства, тем самым вновь поставив Ваш проект на ноги. А как только канал вернёт себе былые рейтинги и репутацию, Вы сможете вернуть его себе и стать единственным полноправным владельцем данного ресурса. Тем более приняв помощь инвестора, Вы всё равно будете иметь пакет акций, не контрольный, конечно, но всё же, я считаю, это лучше, чем потерять канал безвозвратно. Человек, которого я Вам предлагаю, надёжный, ему можно доверять, – закончив свою речь, Елена напряглась ещё сильнее. Нервы девушки были подобны натянутым струнам, готовым в любой момент порваться. Настал самый важный момент в их разговоре. От ответа Клауса зависело всё: её судьба, судьба Кетрин, судьбы сотен сотрудников этого канала, судьба Ребекки и её сына, судьба Стефана, доверие Элайджи, и, конечно же, дальнейшая жизнь Деймона. Пожалуй, это, если и не было самым важным для Елены, то уж точно стояло на уровне с жизнью сестры. – Откуда среди Ваших знакомых денежный и влиятельный инвестор? – прервал её поток мыслей голос Фримана. – У меня много полезных родственников. И он один из них, – ничуть не смутившись, ответила девушка. Она знала все его вопросы ещё до начала их разговора, поэтому заранее продумала ответы. Данная ситуация была для Гилберт ещё одной ролью, где нужно было отчитать наизусть заученный текст. Вот только роль была слишком важна, и Елена не имела права не справиться с ней. – Что ж, – по голосу мужчины Гилберт поняла, что он принял окончательное решение и сейчас собирается огласить его. – При любых других обстоятельствах я бы много раз подумал, прежде чем дать тебе ответ на твоё щедрое предложение. Но сейчас я не в том положении, чтобы выбирать. Ты хорошая актриса, но слишком мягкая и добрая натура, а потому твои актёрские таланты не помогут тебе лгать, не выдав себя при этом. Девушка еле сдержала рвущийся наружу нервный смешок. Видимо, Клаус недооценивает её актёрские способности. Ещё не донца веря в то, что у неё получилось провести его, Гилберт продолжала сидеть в напряжении. – Я верю тебе, Елена. И принимаю твоё предложение. Сдерживая победоносную улыбку, девушка облегчённо закрыла глаза, осознавая, что половина дела сделано, и совсем скоро они все освободятся от власти Фримана. – А теперь позволь задать тебе один вопрос, – уже более мягко проговорил мужчина. – Ты сказала, что Кэролайн открыла тебе правду. Меня интересует, кто ещё знает правду. Мисс Форбс, должно быть оповестила уже половину сотрудников. – Мне посчастливилось первой узнать он неё эту новость. И я попросила её держать язык за зубами, чтобы не сеять панику среди рабочего коллектива. Вам не стоит волноваться по этому поводу, – легко сымпровизировала Гилберт. – Это хорошо. Спасибо, Елена. Ты большая находка. Я рад, что чуть не сбил тебя в тот вечер, как бы глупо это не звучало, – отозвался мужчина. Он выглядел расслабленным, что лишний раз доказывало то, что он ни о чём не подозревает. Гилберт понимала, что провести его ей помогли не столько актёрские навыки, сколько её репутация честной и наивной девушки. Клаус не ждал от неё подвоха. Его лицо приобрело дружелюбное выражение, глаза засияли, а щёки немного порозовели. Он был рад, что его проблеме нашлось решение, дело всей его жизни не погибнет, а всю организацию «спасительной операции» согласилась взвалить на свои хрупкие плечи Елена Гилберт. Фриман будто снова ожил. Такой безмятежный вид мужчины растрогал мягкое сердце Елены. Ей даже стало жаль его. Чтобы не сболтнуть лишнего и не раскрыть свои карты, девушка сосредоточилась на том, чтобы в голове всплыли картинки Кетрин, лежащий в коме и не реагирующей ни на что вокруг; Деймона, измученного судьбой, и многих других, пострадавших по вине Клауса. – Для того чтобы продолжать держать сотрудников нашего канала в неведении, ради их же спокойствия, нам нужно организовать переговоры незаметно для них. Например, на каком-нибудь празднике или банкете. Их не будет интересовать ничего, кроме развлечения, и им не будет никакого дела до начальства, – делился своими размышлениями Клаус. – Верно, – согласилась Гилберт. – Но по случаю чего мы устроим банкет? – Как это по случаю чего? – искренне удивился Фриман. – У нас ведь есть отличная причина для того, чтобы закатить грандиозный праздник. Посмотри на календарь. Разве тебе ни о чём не говорит ближайшая дата? Клаус смотрел на девушку глазами, излучающими неподдельное изумление. Словно она забыла, что совсем скоро её День рождения или Рождество. Удивляясь его поведению, девушка послушно посмотрела на календарь, висящий на стене, но, как и предполагала, не обнаружила там для себя ничего нового. Фриман тем временем слегка стукнул себя по лбу, словно осознав свою ошибку. – Чёрт, со всеми этими потрясениями совсем забыл, что ты не располагаешь воспоминаниями Сальваторе. Ровно через неделю состоится годовщина вашей с Деймоном свадьбы. То есть ровно три года, как Деймон и Кетрин в браке. Чем не причина для праздника? Соберётся много народа, папарацци, газеты и телевизионщики. Будет такая суматоха, что можно будет незаметно провести слона, а не только устроить переговоры с инвестором,– говорил начальник, радуясь тому, что всё так удачно складывается для него. – И да, надеюсь, ты уже поняла, что тебе снова придётся играть на публике любящую и любимую в ответ жену. Вы оба должны будите дать людям то, что они хотят. – Да, но ведь рейтинги нашего сериала серьёзно упали. Не думаю, что наши поцелуи на публике смогут что–то изменить, – немного оправившись от «потрясающей» новости, предположила Елена. – Это верно, – согласился с ней Клаус. – Значит нужно подогреть их интерес к вашей паре, – задумчиво произнёс он. – Не думаю, что это ещё возможно. Может, стоит открыть правду о разрыве Кетрин и Деймона? Если это и не сработает, то, по крайней мере, им обоим будет легче жить. Больше не придётся играть на публику, – с надеждой в голосе сказала Гилберт. – Нет, это исключено. По отдельности они не будут никому неинтересны. Разве что первые пару дней о них поговорят, – возразил ей Фриман. – Но ты подкинула мне замечательную идею. Вновь привлечь интерес людей можно при помощи горячей новости, – мужчина озарился и заговорщицки улыбнулся. – На банкете по случаю вашей годовщины ты объявишь о своей беременности. Настоящей, а не сериальной. И не предупреждай Деймона, мне нужно живое удивление на его лице. Елену словно холодной водой облили. Руки непроизвольно опустились на живот. Беременна… От Деймона… Она… Пусть это и не по-настоящему, но о таком девушка даже не задумывалась. В своих мечтах о Сальваторе она никогда не доходила даже до свадьбы, что уж говорить о беременности и о ребёнке. От этой мысли по телу разлилось приятное тепло. Елена вдруг осознала, что хочет стать его женой и носить под сердцем его ребёнка. Предугадать же реакцию Деймона на заявление, которое ей предстоит сделать, она даже не пыталась. Не дожидаясь, когда в сердце прочно обоснуется печаль от того, что этому никогда не бывать, она постаралась вернуться к разговору с Фриманом. – О чём Вы говорите? Живот не будет расти от лжи ни у меня, ни у Кетрин. Рано или поздно все поймут, что это обман! Как тогда Вы будите выпутываться? – Это всего лишь временная мера, пока мы не придумает новые проекты для повышения рейтинга. Публику заинтересует эта новость, а потом мы пустим слух о выкидыше или чём–то подобном, – спокойно ответил Клаус, не желая оступаться от своей затеи. – Это глупая затея! Может, Вы ещё предложите мне по-настоящему забеременеть от Деймона?! – съехидничала Гилберт. – Неплохая идея, – отозвался Клаус с лёгкой улыбкой на губах. – К тому же, по контракту ты обязана исполнять всё, что могла бы сделать Кетрин. Я обещаю подумать над твоим предложением. Данное заявление было всего лишь шуткой, не более. И Елена это понимала, но почему–то девушке всё равно стало не по себе. К ней вновь стала возвращаться радость от осознания того, что тоталитаризм Клауса над ней вскоре окончится. А вместе с этой мыслью пришла и та, что нужно готовить себя к прощанию с Сальваторе.