Everything was beautiful and nothing hurt

Локи отогнул штору, глядя через двор в собственные окна из Наташиной квартиры. За темным стеклом, в глубине, ему почудился бирюзовый отблеск, будто краткий сполох молнии. Внутри него что-то тоскливо потянуло. Что-то подсказало ему – никого в его квартире не было; если там что-то и озоровало, то что-то вымышленное, эхо его же тоски, паразитом разросшееся в оставленной квартире. Но проказливое эхо, если это было оно, вдруг выкинуло фортель – материализовалось в женщину. Локи увидел ее: она сидела внизу, на скамейке во дворе, и пила кофе из бумажного стаканчика. Во дворе прежде никогда никого не было, но вот же, была она, как ни в чем ни бывало. - Ты ее видишь? – спросил Локи у Наташи. - Кого? – Наташа не оторвалась от ноутбука. И уже вслед ему, когда он вырвался из квартиры, закричала: - Ты вернешься? Локи сбежал вниз по лестнице, избегая лифта. Женщина всё еще была там, исключая возможность галлюцинации. Локи подошел к ней; она подняла на него голову, близоруко щурясь через хипстерские очки в резкой черной оправе. - Привет, - доверчиво сказала она. – Куда пойдем? - Куда? – не понял Локи. - Держи пока кофе. Гляссе, как ты любишь. – Она протянула ему стаканчик и похлопала рукой по скамейке рядом с собой. Локи взял кофе и сел, пытаясь понять, в какое ответвление лабиринта он попал. Женщина – девушка, скорее – была не очень-то опрятной; желтая вязаная шапка сдвинута на затылок, открывая густо-каштановые волосы, на шее намотан и болтается тонкий шарф, больше похожий на шнурок. Туника тоже висела на плечах – темно-омарового цвета, шарф красный, митенки почему-то ярко-травяные, губы вишневые. Темные глаза тоже похожи на вишенки. - Мм, ну? – спросила девушка. Она отставила свой кофе и сложила юбку на коленях (юбка была очень короткой), как-то подставляя Локи губы. Локи нахмурился и отвернулся. - Ты что, обиделся? – спросила девушка. - Послушай, мы с тобой знакомы? Она недоверчиво усмехнулась. - Хочешь поиграть? – она склонилась и зашептала ему на ухо горячим шепотком: - Я Дарси. Я работаю в копировальной. У нас роман. Мы целуемся в чулане для картриджей, когда ты заходишь. Вся эта перспектива не казалась особенно заманчивой. Существовала ли Дарси в этой его жизни, проходя через дни и даже не запоминаясь, или ее добавили в сценарий только что, стремясь удержать в рамках Локи-менеджера? - Дарси, - повторил Локи, будто пытался не подавиться очень кислым лимоном. - Вот именно. – Она обняла его за шею и поцеловала его сама. – Так хорошо, мистер Локи? – У нее во рту был сильный привкус мяты от жевательной резинки, а в языке оказался пирсинг – холодное металлическое колечко. Дарси проделала своим язычком всё, что считала нужным, после чего отклонилась и удовлетворенно посмотрела на Локи. - Локи, Локс, Лодер или Лодж, - процитировала она, как считалочку. - Что это? - Это твои прозвища, глупый. – Она поцеловала его в нос, перебирая пальцами его длинные волосы. Локи удержал ее запястье; там была татуировка – маленькая синяя молния. - Что это? - Да так, это муж моей подруги набил. Нравится? У него свой тату-салон. Он норвежец, знаешь. Ума не приложу, где Джейн его откопала. Он в два раза больше нее. Жуткий мужик. - Он тебе и колечко в язык сделал? - Ага, - оживилась Дарси. – Он на все руки мастер. Хочешь, свожу тебя к нему? Тебе бы пошла татушка. Как насчет змейки? Он таких клёвых змеек рисует. - Нет, спасибо, - брезгливо отказался Локи. Всё это звучало мерзко, пока он лелеял в груди чистый образ – белоснежные молнии из сна, и их создатель, прекрасный ликом, будто не с этой мелкой земли. Дарси была послана увести его по ложным путям, назад, в морок и забвение. - Ты такой смешной, - сказала Дарси. Локи не разделял этого мнения. Дарси вытащила записную книжку в голубой обложке и что-то записывала. - Что это? - А, это? Блокнотик. Не знаю, где-то дома нашла. Там полно каких-то рисуночков, не знаю, кто это мог сделать. Может, Джейн? Надо будет у нее спросить. Я сюда пишу списки в магазин. Локи отвел руку Дарси в сторону. На странице было нарисовано странное уродливое создание, отдаленно схожее с женщиной, каким-то копьем пронзающее мужчину в сине-черном; его длинные черные волосы взметнулись, закрывая лицо. - Что-то знакомое? – спросила Дарси. - Нет… не думаю. - Смотри, тут еще мост какой-то нарисован. Разноцветный. Тут много такого. Этот чувак с длинными волосами погибает много-много раз. Похоже, автор его не очень-то любил. Локи поднялся. - Тебе лучше пойти, - сказал он. - Конечно, Локи. – Она привстала на цыпочки, снова впиваясь губами в его губы. Локи непроизвольно закрыл глаза, проваливаясь в какой-то сон. Дарси ухватила его руку и просунула под пояс юбки, под пояс трусиков, вниз; в сердце у него что-то отозвалось тоской, будто он забывал что-то важное. Запахло краской для принтера; сквозь веки мигала лампа в офисе, где он был обречен вечно существовать, и, опиумом для памяти, Дарси орудовала языком в его рту, пригвоздив его к офисной перегородке. Локи пытался вспомнить, но белые молнии вспыхивали ртутными лампами. Змеи превращались в провода от оргтехники. Его память лентой заправляли в уничтожитель для бумаг, и она вылезала, разрезанная на узкие белые полосы. Локи силился проснуться. Что-то тихо капало в чашку над его головой; он слышал плеск капель, наверно, снова протекала крыша. За запястье он был прикован стальным кольцом к скале; нет, это было только колечко в языке Дарси, грозившее проколоть и его собственный язык. Дарси тугими кольцами, как змея, свивалась вокруг его пальцев. Синяя молния, выжженная у него на запястье, была его порядковым номером. Чашка была переполнена; ее отвели в сторону, чтобы опорожнить, и в этот момент на его веко упала капля – не сырой воды, но яда, обжегшего каленым железом. Свободная рука Локи сжалась на кинжале, и он всадил его… в кого? Его глаза распахнулись, и он едва успел подхватить Дарси, обмякшую в его руках. Ее голова запрокинулась, а из шеи торчала дешевая офисная ручка с логотипом его компании, “Инфинити Ассошиэйтед”, синяя с белым. Он стоял посреди двора с мертвой девушкой в руках. *** В дверь постучали. Наташа оглянулась; что-то подсказывало ей, что Локи вернется так же непрошено, как ушел. - Кто там? – хрипло спросила она, полусознательно перекладывая элементы беспорядка на своем столе. – Открыто, - добавила она. В ее темную, захламленную комнату Джим Барнс зашел, как дуновение весны, как ветер в листве; под расстегнутой косухой была белая футболка. Его волосы были взъерошены, как у Джеймса Дина. Он подхватил Наташу на руки, сразу же целуя; она выдохнула: - Локи вернется в любую минуту… - Он нашел себе девушку. Джеймс уложил ее на кровать, на черные простыни. Ее ноги лежали безвольно, так, как легли; Джеймс стягивал с них джинсы, будто змеиную кожу, потом своими нежными руками стянул ее простые белые трусики, что скользнули по ее щедрым бедрам, по белым ногам, и Джеймс приник к ней. - Господи, как хорошо, - выдохнула Наташа. – Я уже и не ждала, что снова... – Пока не потеряла способность говорить, вцепившись наманикюренными пальцами в его лохматые русые волосы, глядя в потолок, отчего-то выкрашенный в черный. Ее ноги лежали мертво и неподвижно, так, как Джеймс их уложил, но кровь хлынула в низ живота, и Наташа чувствовала себя живой, чувствовала саму себя, о которой уже давно позабыла. Удовольствие было осознанным, необходимым, как сигарета утром или крепкий горький кофе, но в тысячу раз лучше; Наташа была взрослой женщиной, которая катается в коляске, и вот то необходимое, чтобы не сойти с ума. Потом Джеймс навис над ней на вытянутый руках, молодой, как никогда; его светлая кожа мерцала в полумраке, в отблеске света из окна. Наташа скользнула руками по его живому плечу, не изуродованному шрамом, по его белой груди и животу. Его глаза были серыми и знакомыми. *** Локи нес Дарси вверх по лестнице, одна рука под ее спиной, другая под голыми коленями. Не в Наташину квартиру – в свою. Он не встретил ни единого человека по дороге; существовали ли другие жильцы в его доме? Заметит ли кто-нибудь убийство в этом мире? Что-то подсказывало ему, что он может оставить Дарси в своей квартире и больше никогда не возвращаться, и никто больше не придет и не узнает. Все люди были отъединены друг от друга, спрятаны в прозрачные коконы; как кто-то может заметить исчезновение Дарси, если с трудом замечает свое собственное существование? Локи занес ее в квартиру и уложил на свою узкую кровать. Ее тонкая рука свесилась с белой простыни; Локи поднял ее и кое-как сложил руки у нее на груди. Шею он замотал шарфом, чтобы не было видно крови. Дарси лежала, тощая и юная, будто спящая, в своих разноцветных одежках; ее глаза были доверчиво, обнадеженно закрыты. На коленке свежий пластырь. - Прости, - запинаясь, сказал Локи. – Правда прости. Я… я не хотел. Он взял ее сумку, хотел положить как-то рядом, чтобы ее вещи не потерялись – а в следующий миг уже рылся в них. Голубая книжка, обтянутая шелковой бумагой; Локи пролистал ее еще раз, потом открыл на первой странице. Детским округлым почерком там было выведено: “Локи, иль Лодер, иль Локс, или Лодж – Навеки ты проклят в любом из миров.” Будто это написали для него только что; книжка была ему больше не рада, словно огрызнулась на его пальцы, после того, как он убил ее хозяйку. Локи захлопнул книжку, будто его схватили за руку, когда он воровал – на воре и шапка горит – и тиснул назад в сумку. Оттуда разлетелись переводные татуировки – синие молнии. Дарси солгала про тату-мастера? Бестолковая лгунишка, отчего-то выдохнул он в сердцах. Ничего настоящего. Он вытряхнул ее телефон, в синем кожаном чехольчике, и паспорт, и сунул к себе в карман, чтобы ее не опознали. Чтобы у него осталась ниточка – разобраться. Брошенный всеми, мающийся в забытье – а вот кто он на самом деле: проклятый Локи. Локи, что приносит всем беды, губит цветы одним неосторожным прикосновением. Сохранил клочки памяти ценой жизни ничего не знающей девушки – надолго ли. Его руку направил рефлекс из той, прошлой жизни; вот что он хочет узнать? Вот кем он хочет быть? На столике у окна стояли ромашки в вазе, которые он не помнил; Локи втиснул их в пальцы Дарси. Теперь она походила на кислотную Офелию. Он хотел выразить сожаление, лучше подобрать слова, но у него в голове отдалось, голосом Дарси: “Принцы только такое всегда говорят”*. Он не смог вспомнить, откуда это, но, уличенный в лицемерии, как неспособный чувствовать Дориан Грей, который только разыгрывал роль, погубив очередную девушку, решил убираться. Раз все его действия были только дурной комедией, ему больше нечего было здесь делать. А еще шестое чувство подсказало – если некая команда зачистки застанет его здесь, в тюрьму его не отправят; нет, они заберут Дарси, уложат его, Локи, спать на эту же кровать, и наутро он не вспомнит ничего. А перспектива забыть, что он натворил, что бедную Дарси спрячут подальше, как улику, от него же, была нестерпимой, еще хуже, чем само убийство. Сжав зубы, он забрал книжку из ее сумки, спрятал под пиджак, у сердца, и вышел. *** Потом Джеймс лежал, приютив голову у нее на животе, пока Наташа курила, выпуская дым в потолок. - Мой мальчик делает гробы, - напела Наташа. - Уже нет, - сказал Джеймс. - Он сделал один для себя, один для меня, и сделает однажды один и для тебя**, - из вредности продолжила Наташа. Джеймс отобрал у нее сигарету и затянулся. - Чем думаешь заняться? – спросила Наташа. - Прямо сейчас – устроить тебе еще один оргазм, - уклончиво ответил Джеймс. - Ты не хочешь надеть костюм Капитана? - Не знал, что это тебя заводит. - Идиот, - Наташа толкнула его локтем. – Его больше некому надеть. Может, это разбудит людей? Капитан всегда был символом надежды. - Ты разговариваешь, будто импресарио. - Да хоть сутенер. Если надо будет, застегну тебе ремешок шлема под подбородком и шлепну по заднице перед боем. – Она вернула себе сигарету. - С кем бороться-то? – спросил Джеймс меланхолично. В комнату заглянул Локи. Наташа натянула простыню на грудь. - Привет, Локи, - сказала она, в остальном не меняя позы. - Привет, Локи, - повторил Джеймс. У Локи лихорадочно блестели глаза; кажется, он не совсем видел их. - Мы едем к странному доктору? – спросил он. - К доктору Странному, - поправила Наташа. – Видишь, Джеймс, даже Локи думает о деле. - Мне надо заехать проверить Стива сначала, - сказал Джеймс. – Я вас догоню. - Хорошо, - сказал Локи. – Привет, Джеймс. – И вышел. - У него руки странно трясутся, - заметил Джеймс. - Он вообще странненький, ты не замечал? - Я серьезно тебе говорю, Наташа. Руки так дрожат только у всяких американских психопатов, которые только что спрятали топор в шкафу под полотенцем в цветочек. - Это ты мой американский психопат. А Локи – асгардский психопат. - А ты тогда русский психопат? - Я вообще тренер, - сказала Наташа. – У знаменитой футбольной команды “Недомстители”. И мы сейчас в нижней строчке турнирной таблицы. *** Когда Джеймс вышел на кухню, там был Локи; он снял пиджак и остался в черной футболке. Под мышками мокрые пятна от пота, и пот блестел у него на лбу, пока Локи пил “Спрайт” из банки. На столе в ряд были выложены голубая книжка, телефон в синем чехле и паспорт, будто набор улик. - Что это? – спросил Джеймс. - Ты когда-нибудь забывал, кто ты? – обвинительно спросил Локи. - Да, - коротко ответил Джеймс, посмотрев ему в лицо. - Но здесь ты такой чистенький. Гордишься, что ничего совесть не тяготит? Хорошо быть парикмахером в Бруклине? Джеймс молча смотрел на Локи. - Я знаю, почему вы с Наташей не хотите говорить мне, кто я. Потому что вам такого счастья, как он – как я – не надо. Джеймс задержался взглядом на обложке голубой книжки; там были мелкие брызги крови. - Когда ты вспомнишь, это сшибет тебя с ног, - проговорил Джеймс. – И хорошо бы не захлебнуться в этот момент. Локи с шумом смял жестяную банку. - Я так стремился туда. Но там ничего нет. Это всё обман. - Там есть человек, который любит тебя, как бы это ни звучало. - Он бы уже нашел меня! – закричал Локи. – Он бы не бросил меня здесь! Джеймс молча смотрел. - Я ждал семьдесят лет, - наконец произнес он. - А я умирал сотни раз, - Локи швырнул в Джеймса книжку. Она упала на кафель и раскрылась на очередной смерти Локи. – И он ни разу меня не спас. Я ему не нужен. И знаю, почему. - Потому что ты засранец? Добро пожаловать в клуб, Локи – мы тут все засранцы, и умирать по сто раз – это наша работа. Наташа въехала на кухню. - Локи, у тебя телефон звонит, - сказала она, проезжая мимо стола и к холодильнику. Телефон в синем чехле ездил по столу, вибрируя, изрыгая Immigrant Song группы Led Zeppelin. - Это не мой, - сказал Локи; он прошел мимо Джеймса, толкнув его плечом, и хлопнул дверью. Наташа откупорила банку “Кока-колы”. - Это судьба, по-моему, - сказала она, глядя на затихший телефон. - А по-моему, маразм, - ответил Джеймс.