Everything was beautiful and nothing hurt

Новый мир, новая ложь. Новый мир, новая ложь, повторяет себе Наташа. Потому что поверить в реальность этого – значит сойти с ума. Она не приближается к Джеймсу, что возится с ребенком (их ребенком? сыном? нет, просто ребенком, она знать не хочет, как его зовут, ведь его не существует на самом деле). Наташа по широкой дуге обходит гостиную, где находится источник опасности – Джеймс и ребенок; из коридора попадает в кухню и выбегает на задний двор. На улице темно. И Наташа, со всей ее сноровкой, слишком поздно замечает, что в тени кто-то есть. Кто-то прижимает ее к стене дома, и, пока она шарит рукой в поисках оружия, которого у нее нет, незнакомец целует ее. Его язык кажется снежинкой, что тает у нее на языке. Наташа ударяет его в солнечное сплетение, и он сгибается пополам. - Бл*, Наташа, - выдыхает он. - Локи?! Наташа замахивается снова, но тут на заднем крыльце включается свет (что ж раньше-то было темно?), и она видит, что Локи выставил руки перед собой самым идиотским и беззащитным жестом. Он в футболке, джинсах-скинни и кедах, и он выглядит настолько безобидным, насколько может, учитывая, что это Локи, чье лицо просто создано изображать невинность после катастрофических действий с его стороны. Например, после того, как он… - Ты выкинул меня из окна! – орет Наташа. - Я раскаиваюсь! Перемирие! Переговоры! Наташа, тяжело дыша, откидывается назад, прислоняется к стене. - Назови одну причину, по которой я не убью тебя прямо сейчас. - Это бессмысленно, - отвечает Локи сразу же. – Я не умру, но мы снова переместимся в другой мир, где всё будет в порядке настолько, насколько кажется хозяину Перчатки бесконечности. - Значит, я могу получить удовольствие и не поплатиться за это? - Тебе придется снова начинать сначала. А здесь не худший мир из возможных. - Это почему? - Например, потому, что я быстро сумел найти тебя – стой, стой! – и у меня есть важная информация! Наташа упирается руками в бока. - С чего мне тебе верить? - Я совершил ошибку в том мире, - говорит Локи. – Один я не справлюсь. Но и ты не справишься. - Что-то подобное я уже слышала. Я больше не в инвалидной коляске, и ты мне больше не нужен. - Перчатка не у Стрэнджа! Это заставляет ее взять паузу. - Откуда ты знаешь? Локи закатывает глаза. - Я, пожалуй, чуть приберегу эту информацию, чтобы ты не убила меня сразу по ее получении. Кроме этого, спрашивай что хочешь. Я в этом мире уже день и кое-как освоился. У нее нет другого выхода, кроме как сыграть по его правилам. - Что это за мир? Кто мы в нем? - Ты жена Джеймса Барнса… - Ты знаешь, странно, но я это уже поняла… - И изменяешь ему со мной. Наташа снова замахивается. - Честное слово! Не я придумывал этот чертов мир! Иначе почему ты ко мне выбежала? Почему я ждал тебя в темноте на заднем дворе? Это часть схемы, ежедневного ритуала этого мира! - Ежедневного? Я здесь всего полчаса, Локи. - Здесь всё повторяется, забыла? И, судя по моим ложным воспоминаниям из этого мира, которых у тебя почему-то нет, ты ко мне прибежала не впервые. - Я бежала прочь, а не к тебе! - Так всегда говорят, когда изменяют… ай! Наташа все-таки дает Локи по носу. Он выламывается и делает вид, что ему страшно больно, и в конце концов прислоняется к стене рядом с Наташей, придерживая нос рукой. Нос не сломан, но из него течет кровь, и, пожалуй, Наташа чувствует себя лучше. - Выпустила пар? Я могу продолжать? - Семья с Джеймсом – это всё, о чем я могла бы мечтать. – Наташа смотрит в темноту, на силуэт идеально подстриженных кустов. – Зачем мне рушить это из-за тебя? - Потому что у человека есть только две трагедии. Не получить желаемое – или получить его. - Ты что, читал Оскара Уайльда? Черт, застрять после конца света с трикстером, цитирующим Уайльда… - Это так похоже на тебя, - заканчивает за нее Локи. - Я хотела сказать “п*ц”. Но похоже на меня, да. Это странно. Чертовски странно. Но разговаривать в темноте с Локи кажется гораздо более нормальной вещью, чем иметь мужа и сына. Гораздо более предпочтительной вещью. При мысли о том, что ей придется вернуться внутрь, Наташе становится плохо, будто там заперт ее личный кошмар. Это же не по-настоящему. Это какой-то выдуманный мир, галлюцинация, порожденная воспаленным сознанием владельца перчатки. И она остается рядом с Локи. А тот достает сигареты, закуривает и дает прикурить ей. Она смотрит на его тонкие, длинные пальцы и теряется окончательно. - Этот мир лучше предыдущего, - говорит Локи. - Я бы так не сказала, - вырывается у Наташи. - У меня есть память, а у тебя здоровые ноги. Это неплохое начало. Но он не представляет себе, насколько это больно. Будто Русалочка, которая, получив ноги, лишилась голоса. И Наташа не может найти голос, чтобы сказать, что отказывается от всего в этом мире. Отказывается от выдуманного сына. Отказывается от Джеймса. Потому что Джеймс – это всё, чего она когда-нибудь хотела. - Так почему перчатка не у Стрэнджа? – спрашивает она скорее затем, чтобы отвлечься, чем из реального делового интереса. - Потому что Стрэндж лежит в больнице. Стал бы человек, обладающий безграничной властью, валяться в больнице? - Пожалуйста, не взывай к логике, - говорит Наташа. – По-моему, ее уже давно ни в чем нет. - Тем не менее, раньше у Стрэнджа был один Камень. И он может что-то знать. Я предлагаю сходить к нему и поговорить. - Почему же ты не сделаешь это сам? – спокойно спрашивает Наташа и смотрит на Локи. – Зачем делиться со мной? Он пытается прикрыть рукой, которой держится за нос, еще и глаза, но у него плохо получается. - Тот мир исчез сразу же, как ты выкинул меня из окна? – спрашивает Наташа. - Не совсем. - Что еще ты успел натворить? – ее голос очень вежливый. - Я поговорил со Стрэнджем. Ну, разговор не очень задался. Ведь я думал, что Камни у него, и что он заставил меня всё забыть, и забыть Тора, а он этого не делал, и… - Что ты с ним сделал? – продолжает Наташа. - Ничего особенного! Ты сама мне тогда дала нож! - Да нет, это ты дал нож мне, и еще один у тебя оставался. - Какое это имеет значение? – взрывается Локи. - Да никакого, - отвечает Наташа с удовольствием. – Кроме, разве что, того, что Стрэндж не будет разговаривать с тобой. Поэтому я тебе и нужна. Локи выбирает точку на ступеньке и рассматривает ее с особенным интересом. - Мир номер два, попытка номер два, - подытоживает Наташа. – И снова разговор со Стрэнджем – единственная ниточка. Ты не думаешь, Локи, что мы с тобой так себе детективы? - Я не знаю, что это, - раздраженно отвечает Локи (притворяется?). - А, ну в Асгарде детективов нет, - отвечает Наташа. – Зачем что-то расследовать, если можно решить все проблемы при помощи волшебного молота. Локи готовится вскипеть. Наташа и так уже ищет пределы его достоинству и терпению, а упоминание Тора… - Ладно, любовник из пригорода, - Наташа толкает его локтем, - завтра с утра. Приходи сюда в восемь, я все равно понятия не имею, где тебя искать и где тут что. Когда она возвращается в дом, в гостиной один Джеймс. Она очень надеется, что он скажет, что это был соседский мальчик, а вовсе не их. - Я уложил Томми спать, - говорит Джеймс вместо того. Он засунул руки в карманы и как-то искоса следит за Наташей, будто в чем-то ее подозревает и таит обиду. – Ты зайдешь сказать ему спокойной ночи? - Нет, Джеймс, не зайду. Нам надо поговорить. - Звучит х*во. - В смысле? Нам правда надо поговорить. - В смысле? Ты опять бегала к своему Локи, пока я укладывал нашего сына спать, а теперь ты приходишь и сообщаешь, что нам надо поговорить? И о чем же? Наташа теряет дар речи. - Опять? Я видела его в этом мире впервые. - Впервые? Наташа, каждый чертов день ты сбегаешь целоваться с ним, как школьница, а я просто… С этим Джеймсом что-то не так. Висящий свитер, под которым он сутулится. Растрепанные русые волосы с проседью. Легкий флер неудачника. Но какое все это имеет значение? Он будет Зимним Солдатом даже в свитере. Локи будет трикстером даже в кедах. Наташа будет Черной Вдовой даже с мужем, сыном и любовником в двухэтажном американском пригороде. Как до такого вообще могло дойти? Наташа моргает. - Джеймс, что ты помнишь? Про прошлые миры? - Достаточно. Чтобы понять, что в этом мире ты выбрала Локи. - Я никого не выбирала! Я не выбирала этот мир вообще! Я никогда не хотела так жить! - Я тоже, - отвечает Джеймс. И добавляет тихо: - Сегодня я лягу спать на диване. Она не может ответить, будто язык скован. Русалочка.