Глава 6.
15 апреля 2018 г., 17:25
Гриффин хорошо спала прошлой ночью и, к удивлению для себя, выспалась, не испытывая похмелья после выпитых двух бутылок виски на пару с Джоном и Финном. Она потянулась в постели, наслаждаясь этим чувством, и поняла, что так долго лежать у нее не выйдет. Ей нужно было еще отвезти в подготовительную школу Мэделин и заскочить в пару мест перед тем, как встретиться с Эриком и заехать к Блейку.
Женщина и сама изумлялась легкости, которую она чувствовала где-то внутри себя. Кларк собирала пятилетнюю дочь, которая напевала какую-то веселую песенку, и женщина не сразу заметила, что напевала ее вместе с Мэди.
Ее жизнь перевернулась с этой гребанной аварией и ей хотелось поскорее проскочить этот момент — забыть о нем, убежать куда-то и подождать, когда все закончится. За 36 часов она уже смирилась со всем произошедшим и смогла похоронить где-то глубоко в своей груди обиду за себя. И теперь лишь хотела помочь своему лучшему другу встать на ноги и стать счастливее. Кларк договорилась встретиться со своим бывшим одноклассником, который стал первоклассным доктором в области психологии и психофизиологии, в час дня, поэтому у нее было еще три часа, чтобы закончить еще несколько дел.
Во-первых, она обещала Блейку привезти еще книг. Во-вторых, ей нужно было перепроверить с Джоном новый телефон Блейка.
Гриффин приехала к Мерфи в департамент сразу после школы. Сегодня у Джона был выходной день, но из-за телефона Беллами тому пришлось заскочить в участок, чтобы забрать его у технического специалиста.
— Ну, как дела? — первым делом спросила Кларк, присаживаясь на неудобный стул, стоящий у стола в кабинете Джона.
— Вроде, мои ребята все нужное восстановили, а все ненужное почистили. Я еще не проверял, не хотел лезть. Конечно, наши переписки с ним я почистил, чтобы у него не было вопросов, но ваши с ним — на твоей совести, — мужчина передал телефон Гриффин и испытывающе стал на нее смотреть.
Женщина не церемонилась и одним нажатием удалила все переписки с контактом по имени «Кларк Гриффин».
— Вот так, — мягко сказала она и, уняв дрожь в пальцах, вернула телефон другу.
— Тогда я поехал, — кивнул Джон, вставая из-за стола, и похлопал Кларк по плечу. Женщина встала следом за ним, и они вместе спустились вниз.
— Он тебе обрадуется, — сказала Кларк перед тем, как они расстались, а затем села в машину и направилась в то место, в которое, в связи с последними событиями, не хотела возвращаться.
Квартира была такой пустой без своего хозяина, что Гриффин тяжело выдохнула. Все, вроде бы, было таким же, как обычно, стены все с такими же небесно-голубыми обоями, пол с мягкими коврами на нем, миллионы статуэток из Рима из каждого исторического периода. Но это все будто бы лишилось самого главного — души.
Женщина решила не оставаться там надолго. Она сглотнула и подошла к такому знакомому стеллажу, в котором хранились сотни книг, и достала самые любимые.
Гриффин не хотела думать, не хотела вспоминать, не хотела ничего чувствовать, но мысли сами лезли в голову, выворачивая душу наизнанку. Ей вдруг стало интересно, знает ли арендодатель, что человек, которому он сдавал жилье уже никогда не вернется? Она поняла, что ей предстояло снова вернуться в эту квартиру, чтобы собрать все вещи и вернуть их туда, где они теперь всегда будут находиться.
Кларк кивнула, уходя из квартиры, будто бы прощаясь с ней. С ней и с большой главой ее жизни.
— Эрик, привет! Давно не виделись! Как дела? — женщина обняла старого одноклассника, когда встретилась с ним рядом с больницей.
— Хэй, Гриффин! Все хорошо, малышка растет, не успеваем за ней. А как твои дела? Как детки? — Джексон потрепал белокурую макушку как делал это раньше в школе.
Его одноклассницу задаваку Гриффин недолюбливали многие, но, так как Кларк приходилась дочерью его будущей по тем временам наставницы, он, как к своему удивлению, так и к удивлению остальных, с ней сдружился.
— Джексон, все в порядке, — искренне улыбнулась Кларк — она была очень рада видеть старого друга. Пусть ее улыбка и была немного вымученной, но это все мелочи.
Эрику она уже рассказала о той ситуации, которую ему нужно было разрешить. Женщина максимально настроила одноклассника на то, что с этим он просто обязан разобраться. Потому что, если он не сможет, то никто не сможет. Джексон учтиво кивнул — в работе он всегда был тверд, молчалив и максимально сосредоточен.
Беллами был не такой, каким он был еще день назад. Кларк, буквально, зайдя в палату и уловив его настроение засияла. Она была явно довольна тем, что у нее получилось растопить лед. Еще вчера, когда она приходила к Блейку, он казался отстраненным, уставшим. Чужим. Сегодня — это был на семьдесят шесть процентов прежний Беллами. По манере речи, по его улыбке, по тому, как он смотрел. Кларк очень сильно удивилась таким переменам — всего один день. Что будет через неделю? Что будет через месяц? Она решила не тешить себя надеждами, но ростки этой глупой надежды словно цветами вырастали из ее груди.
Она засунула эти чувства подальше, срезала эти цветы под корень и начала слушать Джексона.
Ей постоянно хотелось уточнить то, или иное, но она стойко заткнула себя и отдала немного недовольного Блейка в руки профессионала. Ей было тяжело слушать о том, что переживал ее лучший друг, что он чувствовал. Ей было тяжело думать о том, что это все еще реально, что это все еще происходило и пока не собиралось никуда уходить.
— Что скажешь? — тихо спросила она, когда они с Эриком вышли за дверь. Гриффин решила не беспокоить Беллами лишний раз и, если уж Джексон скажет что-то неутешительное, то принять удар на себя и сгладить все углы для Блейка.
Эрик немного расслабился после выхода из палаты — он все еще был врачом, но теперь перед ним была лишь давняя подруга детства.
— Судя по всему, у него поврежден гиппокам. Пока у него стационарная амнезия, так как за всю неделю наблюдений ухудшений не проявлялось. А так же это, безусловно, антероретроградная амнезия, так как он не помнит ничего, что было до инцидента. Ему нужна будет нейропсихологическая реабилитация, я переговорю с его врачом об этом.
— Как ты думаешь, какие у нас шансы?
Джексон явно что-то обдумывал. Ему не потребовалось много времени, лишь на какую-то секунду он затянул с ответом, но Гриффин все поняла:
— Пятьдесят на пятьдесят, Кларк. Не хочу тебя обнадеживать. Не всегда такие случаи имеют положительный исход. У него уже, вероятнее всего, протекает реконвалесцентный период, но гарантий нет никаких.
Блондинка кивнула. Она все, конечно же, и так знала — уже вычитала с миллион статей посвященных ЧМТ. Но слышать такие слова на деле тоже оказалось непростой задачей.
— А когда ему можно будет выписаться? Я думаю, то, что он в больнице сутками, не очень сказывается на возвращении его к прежней жизни, верно?
— Гриффин, ты редко бываешь права, но сейчас — определенно. Думаю, необходимо понаблюдать за ним еще пару дней, а затем отправить на стационарное лечение — будет приходить пару раз в неделю на проверку. Восстановится побыстрее. Во всяком случае, это точно будет не во вред. Если он не буйный, — вдруг улыбнулся Эрик.
Кларк усмехнулась:
— Определенно, нет. Спасибо тебе большое. Мой долг тебе необъятен.
— Да брось, Гриффин. Ты ведь была той, благодаря кому я стал врачом. Начиная от списанных контрольных по алгебре и заканчивая знакомством с Эбби.
Женщина слабо улыбнулась. Ее матери уже не было в живых два года, и любые упоминания о ней только совсем недавно перестали отдаваться болью в легких.
Это было определенно странным, но Гриффин вернулась в палату в более веселом расположении духа, чем была секунду назад. Либо же, она так правдиво сделала вид, что и сама поверила в это. Женщина все еще слабо улыбалась, когда вошла в палату, и Беллами сбил ее с мыслей вопросом о том, может ли это все ему как-то помочь.
Конечно, она была готова к этому вопросу и ответила максимально честно и максимально оптимистично. По-другому Кларк просто не могла. Красочно расписывая ситуацию Блейку, блондинка и сама не заметила, что взяла друга за руку.
Вчера она еще боялась к нему подойти и держалась другого конца палаты. Сегодня — она держала его за руку.
Так нельзя.
Кларк мысленно отругала себя, не подавая вида Беллами, и лишь попросила прощения.
Удивительно, но он и сам ничего не сказал по этому поводу.
Гриффин пыталась отшучиваться и у нее, вроде бы, получалось. Блейк ей, вроде бы, подыгрывал.
Они буквально на некоторое время — пока обсуждали Древний Рим и их общих друзей, с которыми мужчине еще предстояло познакомиться — стали вновь прежними Беллами и Кларк.
— Дома у тебя еще целый стеллаж с литературой по данной тематике, ты знаешь? Если тебя выпишут через пару дней и окажется, что я зря надрывалась и тащила эту сумку, я тебя пришибу, Блейк, — в шутку сказала Гриффин, надеясь быть понятой.
— Кларк, я прочитаю именно эти книги в любом случае. Твой труд не напрасен, и я бесконечно тебе благодарен, — ответил Беллами, вызывая у женщины полу-улыбку/полу-ухмылку, — Тем более, мы все еще не знаем, когда меня выпишут. А если и выпишут скоро — я буду с удовольствием это все читать в любое время и в любом месте.
***
— Ты будешь без ума, Гриффин, — Блейк улыбался во все тридцать два — знал, что окажется прав. Кларк скептически изогнула бровь. Она прекрасно знала, что за этим последует. Беллами окажется чертовски прав, а у нее будут проблемы из-за новой зависимости — снова будет штудировать всевозможную литературу, как тогда о «Звездных Войнах». — Что тебе стоит прочитать одну книгу, Кларк? — бросал вызов мужчина. Гриффин стиснула зубы, взяла мягкую книгу с синей обложкой, уже зная, как сильно она встряла. — Я просто прочту это и оставлю отзыв, — горделиво ответила блондинка, уже прекрасно понимая, что этим дело не закончится: она по уши втрескается в эту книгу, а Блейк просто так от нее не отстанет. — Конечно, — будто бы сдался ее друг, все еще улыбаясь так, что сияние этой улыбки могло использоваться в качестве маяка. Гриффин покачала головой. Он точно просто так не отпустит эту ситуацию и будет постоянно проверять ее. Она вычеркнула пару ближайших ночей и списала их в утиль — из-за большого объема работы ей придется читать только в ночное время и лишиться сна. Кларк еще не знала, что она и сама с радостью будет готова отдать все ночи мира для этого. Женщина сдалась, а Блейк победил. — А я говорил, — ухмыльнулся Беллами, когда услышал столько восторженных отзывов, вместо сухого Джининого «Спасибо, Беллами, очень интересная книга». Гриффин не умолкала, и Блейк даже на секунду пожалел, что ввел ее в круг своих личных удовольствий в виде истории Древнего Рима. — Ты отвратительный человек, Блейк! Ты ведь мог дать мне это почитать раньше? Так вот почему ты вызываешься в командировки исключительно в Италию! — воскликнула блондинка. Для нее все встало на свои места, и теперь она только и могла винить друга за то, что на протяжении двух с половиной лет знакомства мужчина только сейчас соблаговолил рассказать ей об этом увлечении. Гриффин хоть и знала Блейка два с половиной года, но все еще удивлялась, как они могут находить столько общего. Они были абсолютно разными. Если бы им не приходилось общаться по работе, они бы никогда не подружились в обычной жизни. Но, сдружившись там, оказалось, что они словно были связаны на каком-то духовном уровне. Потому что Кларк не могла найти другого объяснения тому, что они каким-то неведомым образом любили абсолютно одинаковые вещи, имели похожие взгляды на жизнь (а если они и различались — Блейк и Гриффин умели это уважать), понимали друг друга с полуслова и полувзгляда, и совершенно точно были зависимы от своей работы. Гриффин тогда не знала, что они были зависимы не только от своей работы. Блейк, впрочем, тоже.***
Приехавшая сестра Блейка собиралась сначала остановиться у Джины, а потом, сама не зная почему (по крайней мере, именно так она сказала Кларк), решила погостить у блондинки. Гриффин это не беспокоило — напротив, она безмерно любила младшую сестренку лучшего друга и определенно точно была рада ее видеть. — О, дорогая! — Кларк крепко обняла молодую женщину. Она помнила ее еще подростком, который постоянно сбегал из-под чрезмерного надзора брата и из дома. Октавию тут же окружили дети блондинки — та всегда была их любимой няней. Женщины разговаривали до глубокого вечера обо всем: о Блейке старшем, о беременности и о детях, об их друзьях, о них самих. Гриффин давно не получала такого удовольствия просто от диалога — Октавия всегда была каким-то своеобразным релаксантом. Они обе поняли, что будет просто здорово устроить девичник, поэтому вызвали няню и поехали в дом Мерфи, планируя оккупировать бывшую Рейес, а Джона занять ребенком. — Ну, наконец-то, — стиснула Октавию с Кларк довольная Рейвен. — Мы не с пустыми руками, — потрясла пакетами перед лицом подруги Гриффин. Мерфи поменялась в лице: — Убью тебя, если там что-то алкогольное. Мне нельзя, а пить в доме запрещено в знак солидарности мне. — Только свежевыжатые соки, Рейвен. Мы за здоровых детей и их родителей. Особенно я, — игриво сообщила Гриффин, на что ее подруга хмыкнула — конечно, особенно Кларк. — Мы сегодня без Джины, — воскликнула Рейвен, когда они сидели в гостиной с налитым в бокалы для вина яблочным соком и уминали замечательную запеканку ее мужа. Кларк пожала плечами. Они, почему-то, с Октавией об этом даже не подумали. Что, на самом деле, было странно — они всегда собирались как минимум, вчетвером. Сестра Блейка отстраненно сказала, что у Джины сейчас других проблем полно, и женщины с ней согласились. — Как красавчик Линкольн? — тихо спросила Рейвен, когда Джон (который, между прочим, постоянно проверял женщин, будто они могли куда-то сбежать) скрылся из вида. Октавия, которая пила сок, поперхнулась, и Гриффин пришлось постучать ей по спине, после чего та смогла ответить: — В порядке, Рей. Завтра приезжает, спросишь у него лично, — на самом деле, сестра Беллами знала, что вопрос Рейвен, на самом деле, шутливый — к ее мужу та была явно безразлична. — Если Джон меня из дома выпустит, то обязательно. Совсем со своей опекой с ума сошел. Такое ощущение, что я не родила, а попала в его участок в отделение следственного изолятора, — закатила глаза Мерфи. Гриффин усмехнулась — Мерфи в действительности обладал странным нравом. Но женщина его, отчего-то, понимала. — А как твой муженек, Гриффин? — тут уже пришла очередь Кларк закатывать глаза. Рейвен если била, то сразу отправляла в нокаут. Блондинка отпила из своего бокала, оттягивая время. Она знала, что это лишь глупый вопрос Мерфи, на который можно не отвечать, но так же прекрасно знала, что, не ответив на него, она получит сотню новых подколок от Рейвен и сочувственные взгляды от Октавии. Они все и так были в курсе всего происходящего в жизни Гриффин и ее мужа, но спросить лишний раз было обязательно нужно для удовлетворения любопытства. — Замечательно, — коротко ответила Кларк, взвесив все варианты ответа. — Я за него рада. Нужно найти тебе, наконец, нормального мужика, — продолжила Рейвен свою любимую тему. После развода Кларк и Финна жизненной целью Рейвен Мерфи стало найти ее лучшей подруге спутника. Рейвен была прагматичной женщиной, которая определенно не верила в сказки. Но идея того, что Кларк не ходит на свидания и не занимается поисками подходящего мужчины, ее огорчала. — Хорошо, Рейвен, — в миллионный раз согласилась Гриффин, прекрасно зная, что лучше сказать «да», — Только займемся этим немного позже, хорошо? — Кларк, ты должна приехать в Даллас. Там столько красавчиков, — немного покраснела Октавия, — Девочки, у меня из-за гормонов так вкусы поменялись, а сексуальный аппетит увеличился раза в три. Я теперь слюни чуть ли не на каждого пускаю. Линкольн, естественно, удовлетворяет все мои потребности, но это просто невозможно уже, — захныкала О, услышав хихиканье своих подруг. Гриффин была невероятно благодарна Октавии за смену темы и с удовольствием ее поддержала. В итоге все разговоры свелись к вечной теме материнства, которая не отдавалась болью под ребрами, как предыдущие.
