По волнам моей памяти

      Блейка выписали на четвертые сутки после посещения его Эриком Джексоном. Ему дали целый список лекарств и рекомендаций, которые необходимо было соблюдать, а так же нужно было приходить на осмотр каждые три дня. Но, в целом, как сказали врачи, все было хорошо.       Беллами, в принципе, так и чувствовал. Что все хорошо, хоть и было как-то странно — его ждало еще знакомство с его домом, работой, окружающим миром. Ему нужно было приспособиться, он, вроде бы, был к этому готов.       Вроде бы.       Его дни до выписки не отличались от тех двух дней, когда в его палату вошла Кларк Гриффин. Люди все приходили — Джина, София (всего однажды, когда Блейк попросил об этом Джину), Кларк, Октавия, Мерфи.       Мужчина познакомился со своим дядей — Кейн был потрясающим человеком. Они с Октавией (и Линкольном — мужем О, который, вроде бы, представлял собой приличного мужчину) пришли к нему на следующий день после его знакомства с сестрой. Дядя представлял собой совершенно сдержанного человека, но Блейк видел — в краешках его глаз стояли слезы, когда он пришел к племяннику.       — Беллами, зачем тебе эти книги? Они есть и дома, — сказала Джина, собирая его вещи.       — У меня не так много вещей, чтобы беспокоиться о том, что все мы вдвоем не унесем. У меня, вообще, почти нет вещей. Я донесу, не беспокойся, — ответил Блейк на вопрос жены по поводу книг, что принесла Кларк. Он прочитал уже те три тома истории Древнего Рима и теперь читал биографию Калигулы. В сумке была еще, по меньшей мере, дюжина книг, что он еще не читал.       Джина заметно нервничала:       — Ты ведешь себя нерационально. Но ладно, — выдохнула она, смиряясь с его позицией.       — Хорошо, дорогая, — Беллами впервые так ее назвал. Он знал, что это подействует. Женщина мягко улыбнулась, отпуская ситуацию. Блейк не сказал, чтобы он сделал это, потому что имел в виду. Он сказал это, чтобы смягчить уставшую жену, которая нянчилась с ним все время, пока он был в больнице. Он еще не чувствовал, того, что должен чувствовать муж к жене, но, возможно, он смог бы это почувствовать, в конце концов.       Тем более, он прекрасно уже понимал, что она не разделяла его интересов и взглядов касательно Древнего Рима.       Поместив две сумки — одну с вещами, другую с книгами — на заднее сидение маленького бордового Ниссана, он сел в машину.       Блейку нравилось чувство скорости — он понял это сразу же, как опустился на сидение рядом с Джиной, и она нажала на газ. Ему вдруг захотелось оказаться на водительском сидении, почувствовать своими ладонями гладкую кожу руля, плавно давить на педали, переключая передачи. Он не стал говорить об этом жене, так как примерно представлял ее реакцию:       «Беллами, ты только выписался из больницы из-за аварии. Ты не сядешь за руль».       Мужчина практически слышал ее голос в своей голове.       — А потом мы могли бы отправиться в парк на прогулку, — начала планировать Джина.       Блейк молча кивал, рассматривая улицы, которые они проезжали, из окна машины. Он чувствовал, что знал эти улочки, эти места, хоть не узнавал их. Например, кофейня на углу Гранд Авеню — он даже смутно представлял запах кофе, который царил в заведении. Или ту заправку на пересечении таких знакомых улиц (он не успел прочитать название) — в магазине при заправке продавали замечательный сэндвич с копченым лососем.       Мужчина не хотел идти в парк — отчего-то ему казалось это пустой тратой времени, пусть его и было в достатке. Он вообще никуда, практически, не хотел идти.       Ему хотелось закрыться в какой-нибудь комнате (а он даже не знал, есть ли у него дома подходящая) и читать, чтобы никто не трогал.       Это называется депрессией — Блейк и сам это прекрасно понимал, но делать с этим ничего не хотел.       — Беллами, ты меня вообще слышишь? — донесся громкий голос Джины до мужчины.       — Да? — он повернулся к ней и поймал на себе обеспокоенный взгляд.       — Все хорошо? — спросила она, и мужчина даже опешил от такого вопроса.       — Да, Джина. Я, просто… Не бери в голову, — Джина покачала головой, будто отмахиваясь от мыслей, что это все еще та ситуация, в которую они попали полторы недели назад — она отчаянно надеялась, что все стабилизируется.       — Заедем за Софией в школу вместе?       Блейк просиял и удовлетворенно кивнул.       Дом, как его было принято называть, не казался Беллами реальным. В смысле, у него не было ощущения, что он должен здесь находиться. Что ему уютно. Но, удивительно, на каком-то подсознательном уровне он знал все комнаты, каждую ступеньку, скрипучую дверь на кухне. Мужчина не помнил этого, но просто ни разу не ошибся при выборе того или иного выключателя света или же открывал дверь холодильника с необходимой осторожностью, так как ее необходимо было починить.       А раз он все это знал, значило, без сомнений, что это и в самом деле его дом.       Блейк бесцельно бродил по комнатам, сидел часами в душе под остужающей обжигающую кожу водой, читал книги на протяжении трех дней, периодически прерываясь на ненужные разговоры с Джиной. Беллами знал — это все неправильно. Неправильно чувствовать себя так уже выписавшись из больницы, ведь даже там он чувствовал себя лучше. Но его будто бы окутало каким-то невероятным одеялом, состоящим из угнетения, тщетности и безысходности.       Настоящей отрадой (кроме Древнего Рима) была София. Ему было все еще неловко, что отец этой девочки, то есть он сам, ведет себя, в действительности, нерационально. Беллами проводил с ней настолько много времени, насколько мог. Встречал после школы с готовым обедом, играл в какие-то придуманные ей самой игры и на ночь рассказывал адаптированные для детских ушей истории о Древнем Риме.       В один из таких дней, пока Джина была на работе, а София уже дома, пришла Кларк.       Это был не неожиданный визит вежливости.       Блейк сам пригласил ее.       — Привет, красотка, — весело сказала Кларк, крепко прижимая к себе двоюродную племянницу. В дверь протиснулись еще два маленьких человечка, разглядыванием которых и занялся Беллами. — Беллами, познакомься, это Дилан и Мэделин.       На него смотрели две пары таких же голубых глаз, как у женщины. Мальчик был светловолосым, со вздернутым носиком и веснушками по периметру всего детского личика. Девочка — темноволосой, с ясным взглядом и острым подбородком. Она изучающе смотрела на него, ожидая какой-то реакции.       — Приятно познакомиться, молодые люди, — ярко улыбнулся Блейк и, по-взрослому, протянул руку для рукопожатия Дилану и поцеловал тыльную сторону ладони Мэделин, от чего та залилась краской.       — Дядя Беллами, в последний раз… — начала девочка, но ее тут же остановила Кларк.       — Мэди, о чем мы говорили? — голосом нетерпящим возражения спросила она.       — Да, мам. Я просто хотела сказать, что мы с дядей Беллами собирались посмотреть один мультфильм, до того, как отвез нас к папе. Дядя Белл, я так и не посмотрела его, так как ты очень хотел посмотреть его вместе. Может?.. — она не закончила, надеясь, что ее любимый дядя и так все поймет, как всегда понимал.       Повисло секундное молчание, после чего Блейк опомнился:       — Конечно! Поставишь его? Мы пока приготовим закуску, — улыбнулся во все тридцать два зуба мужчина, радуя детей, от чего те захлопали в ладоши и запрыгали, словно Беллами не мультфильм решил с ними посмотреть, а отвез в Диснейлэнд.       — Это тот мультик, о котором ты мне говорила в школе? — София повернулась к Мэделин и они обе направились в гостиную.       — Да, он полностью про подводный мир, вы все будете в полнейшем восторге, — Мэди театрально развела руками в стороны.       Дилан пожал плечами и пошел за девочками.       Блейк и Гриффин проводили взглядом своих детей и повернулись друг к другу.       Мужчина робко улыбнулся.       — А мы хорошая команда, я смотрю, — запустил руку в свои кудрявые волосы и растрепывая их.       — Лучшая, — лучезарно в ответ улыбнулась Кларк. — Что ж, раз будем смотреть мультик, давай сделаем попкорн.       Женщина направилась на кухню, привычным движением достала с верхней полки пачку с попкорном и миску, затем, высыпав зерна попкорна в посуду, поставила в микроволновку.       Блейк внимательно следил за ее движениями, такими домашними, словно она делала это каждый день — готовила на кухне в его доме с Джиной попкорн.       Кларк уловила его взгляд и улыбнулась:       — Что? — достала из холодильника газировку и разлила по стаканам.       — Мне нужно с тобой поговорить, — Беллами оперся на столешницу, плотно сжав ладони в замке. Гриффин на мгновение застыла и напряглась, а затем, вернув невозмутимость, ответила:       — О чем же? — женщина, отвернувшись, поставила бутылку обратно в холодильник и внимательно изучала микроволновку.       — После больницы я прочитал почти все книги, — начал он.       Кларк повернулась к нему:       — Это же замечательно, — на ее губах снова была улыбка, — Как тебе? — достав миску из микроволновки, она встала по другую сторону от столешницы, оперлась о нее, и была практически в нескольких сантиметрах от Беллами.       — Все еще потрясен, — усмехнулся Блейк, — Это какие-то волшебные вещи, на самом деле. Спасибо тебе, — мужчина и сам не ожидал, но положил свою руку на ладонь Кларк, крепко ее сжимая. Таким привычным движением, будто так и должно быть.       Женщина опустила свой взгляд, ни на чем его не фокусируя.       — Это тебе спасибо, Блейк, — прошептала она.       — Знаешь, я… — начал Беллами, но их окрикнул голос Мэди:       — Мам, дядя Блейк, вы там скоро? У нас все готово!       — Мы устали уже вас ждать! Как обычно болтаете целую вечность, — мальчишеский голос, не терпящий возражений, отрезвил их.       — Звучат довольно агрессивно, — улыбнулся мужчина, отпуская руку Кларк.       Гриффин закатила глаза и усмехнулась:       — Их обычное состояние.       Что ж, Блейк узнал о себе еще кое-что новое — он любил мультфильмы и подводный мир. Удивительно, но ему нравились все эти не к месту вставленные сцены, где все поют.       После просмотра мужчина повернулся к Кларк, которая сидела на соседнем кресле, и окинул ее вопросительным взглядом:       — Серьезно? Я люблю мультики?       Гриффин заливисто рассмеялась:       — Блейк, ты их обожаешь. В кино на мультфильмы не дети тащат тебя, а ты их.       Беллами кинул в Кларк попкорном:       — И ты мне не говорила?!       — Решила оставить это открытие тебе самому, — она сдвинулась с кресла и села на самый его краешек, — Каково это?       — Что?       — Понимать, что такой брутальный мужчина, как ты, обожавший гонки и бокс, визжит, когда слышит диснеевские песенки и начинает подпевать?       В этот раз в Кларк прилетело подушкой, вместо попкорна. Но Блейк не злился, а смеялся.       Он впервые за те дни, что находился дома, по-настоящему смеялся.       — Знаешь, мы тут кое-что придумали с ребятами. Собраться былой компанией, как в старые добрые, потусить. Развеяться. Познакомишься с остальными ребятами. Это, конечно, будет стресс, но давить на тебя никто не будет. Плюс, неплохо было бы сменить обстановку.       — Да, ты права. Отличная идея, — кивнул Беллами.       — Замечательно. Я тогда скину тебе адрес СМС-кой. И, эм, — Кларк замолчала, — Джина скоро придет, наверное, будет лучше, если мы пойдем.       Блейк не был в курсе всех размолвок между женщинами, но прекрасно понял с самой первой встречи, что их отношения не на том уровне сейчас.       — Конечно.       — Вы хоть ели? — спросила Гриффин, уже накидывая легкую куртку в коридоре.       — В обязательном порядке. Я, конечно, тот еще тип, оказывается, но дочь свою накормить обязан.       — Не знаю, говорила тебе Джина или нет, но у Софи аллергия на ваниль в любом виде. Будь поаккуратнее с этим, даже если она просит. И читай содержимое каждого продукта.       — Почему-то ни одна живая душа до этого момента меня об этом не предупредила, — Блейк грозно посмотрел на дочь.       — Ну, пап. Если мне очень-очень захочется… — она смотрела на отца таким трогательным взглядом, что у того почти дрогнуло сердце.       Почти.       — Нет, детка, — на что маленькая девочка обиженно надула губы.       — Ничего, мы тоже через это прошли.       — У твоих детей аллергия? — Блейк одарил взглядом собирающихся детей Гриффин.       — Нет, с Софией. Ты не единственный, на кого она смотрела этим взглядом, — ухмыльнулась женщина.       Блейк оперся о косяк головой, когда Кларк с детьми покидали его дом.       — Тогда до завтра? — улыбнувшись, спросил он.       Гриффин закусила губу и кивнула:       — Увидимся завтра.       Они все вместе помахали Беллами и Софии из машины, как только сели в нее.       Блейк готов был поклясться, что именно в этот вечер он почувствовал себя дома.