По волнам моей памяти

      Жизнь Беллами Блейка постепенно становилась жизнью обычного, среднестатистического американского мужчины. Маленькими шажками он вступал в свою жизнь, имея теперь свои собственные воспоминания.       Он особенно тепло вспоминал каждый день, как маленькая Софи приносила со школы поделки, которые больше похожи, честно признаться, на нечто доселе неведомое, инопланетное, чем на что-то вроде бабочек или домики, которыми они на самом деле оказывались. Он каждый день вспоминал теплую улыбку Джины, когда она смотрела на Софи, рассказывающую о том, как у той прошел день. Он все каждый день вспоминал вычитанные ранее интересные факты о Древнем Риме, с помощью которых, все так же, будил Гриффин по утрам. Он вспоминал о звонках Октавии, которая должна была родить уже через два месяца и ходила вся не своя, выбирая имена детям. Он каждый вечер вспоминал написать сообщение Мерфи об очередном матче или бое, на который им, определенно, нужно пойти. Он с невероятным удивлением и даже счастьем вспоминал, как впервые, после снятия гипса, взял в руки карандаш и приступил к работе.       Боже, это, определенно, было одним из любимых новых воспоминаний.       — Блейк, мы с Миллером предупреждали ребят, чтобы они не сильно на тебя давили и цеплялись, но, на всякий случай, приготовься, — сообщила ему Кларк, когда они сидели за столом в домашнем кабинете женщины, окруженные разбросанными по всей комнате бумагами, и попивали кофе.       — Пока все, что ты мне показала, не выглядит таким уж пугающим, — он трепетно провел пальцами по нарисованной на бумаге мощной колонне цвета слоновой кости.       На самом деле, когда Гриффин показала ему его работы пару часов назад, мужчина был чертовски удивлен. Блейк знал все эти проекты. Он мог с закрытыми глазами рассказать о том, какое покрытие было у каждой стены в том или ином здании и без запинки рассказать о каждой планировке. Он знал, почему в трехэтажном доме, который показывала Кларк в самом начале, уличное освещение при планировке выбрали вдоль аллеи, а не по периметру участка вокруг дома.       И это, действительно, было чертовски удивительно.       На самом деле, у него сбилось дыхание, и Беллами совсем не понимал, как это возможно.       — Это восхитительно, — прошептала Кларк, низко нависая над сидящим Блейком с карандашом в руке, когда он один в один повторил один из чертежей, без использования вспомогательных инструментов и даже не особо глядя на оригинал.       От ее дыхания, которое горячим воздухом едва касалось кожи его шеи, мужчина вздрогнул, словно очнувшись.       Те чувства, что он испытал, взяв в пальцы карандаш, почувствовав легкое лакированное дерево, и нажал им на белый лист, были словно рождением заново.       Теперь он стал понимать и то, почему он в прежней жизни решил стать архитектором.       — Роан хочет поговорить с тобой по Скайпу, перед тем, как ты вернешься, — начала Кларк, нервно водя пальчиком по горлышку кружки с выпитым кофе, — Он хочет быть уверенным, что ты действительно готов.       Блейк кивнул. Мужчина прекрасно понимал желание его бывшего-будущего руководителя в «Арк Инкорпорейтед». Потому что и сам Беллами не был до конца уверен, кажется.       А потом он перевел взгляд на свои новые наброски и понял, что все-таки уверен, как никогда раньше.       Но и Роан оказался уверенным в Блейке.       Удивительно, но, на самом деле, разговор между ними двумя состоял из четырех реплик, после чего руководитель отдела просто отключился, даже не попрощавшись, оставив Беллами в замешательстве. Гриффин лишь пожала плечами:       — Он всегда так делает, — покачала головой женщина, аккуратно собирая в стопку бумаги с планом постройки торгового центра.       — И что это значит? — приподнял бровь Блейк, нервно теребя застежку часов.       — Это значит, что он ждет тебя завтра без опозданий на своем рабочем месте, — на это мужчина сжал губы в узкую полоску. — Да брось, Блейк, — Гриффин маленькой ладошкой сжала его плечо, словно подбадривая.       Он опустил взгляд на ее руку, так естественно расположившуюся на нем. Но Кларк, будто бы почувствовав этот взгляд, тут же отпустила плечо Беллами.       Но потом, когда он вернулся на работу, поднимаясь на лифте по невероятно высокому величественному стеклянному небоскребу на шестьдесят седьмой этаж, который был отведен компании «Арк Инкорпорейтед», Беллами заметно нервничал. Мужчина, готовясь к этому дню, планировал одеться официально, по всем стандартам, не забыв о галстуке, но мудрая Гриффин его, все-таки, отговорила. И в этот момент он был ей благодарен, потому что был уверен, что мгновенно захотел бы затянуть галстук потуже, чтобы перекрыть себе кислород, успокоив тем самым свои нервы.       — Помню, как сейчас, свой первый день здесь. Я пришла сюда на стажировку, сразу после обучения, еще зеленая, но от этого не менее амбициозная, — усмехнувшись, сказала Гриффин, качая головой, словно не веря, что когда-то это на самом деле происходило.       На работу она оделась совсем иначе, чем как когда они встречались где-либо. Это был строгий темный брючный костюм в мелкую полоску, высокие шпильки с острым мыском и собранные в аккуратную прическу волосы. Вид женщины насколько покорял, что Блейк нервно сглотнул, впервые ее увидев. Это была совсем другая Кларк. Но то, что она ему тоже нравилась, мужчина никак не мог отрицать.       — И, знаешь, я думала, что все будет слишком легко, ведь я столько всего узнала в университете. А потом появился ты и показал, что нет, не будет и, по факту, я ничего не знаю. Боже, знал бы ты, как меня это бесило. И тебя, надо заметить, тоже. Как ты нервно сжимал челюсть или почесывал шею, в такие моменты, боясь сорваться на меня. Я постоянно спорила с тобой, надеясь, что теория верна, но ты всегда отправлял меня в нокаут своим опытом. И потом, я не знаю как, но совместные проекты стали такими легкими, что… — Кларк не закончила, но ее губ коснулась теплая улыбка.       — Так значит, ты была не очень послушной стажеркой, — подвел итог Блейк, который увлеченно слушал женщину, внимательно на нее смотря.       — Я была отвратительной, — Гриффин, до этого все смотрящая в пол, наконец, посмотрела на мужчину.       Беллами ждал взгляда этих цвета моря глаз, потому что никогда не мог наглядеться — они, словно, гипнотизировали.       Женщина облизнула губы и, усмехнувшись, сказала последнюю фразу, которую успела перед тем, как выйти сквозь уже открытые двери лифта:       — Даже не знаю, как ты меня терпел.       А Блейк, почему-то, знал.       В работу Блейк влился легко. Оказывается, совсем необязательно было знать умные слова, которыми назывались те или иные приемы, он просто чувствовал лучшее решение на интуитивном уровне. У него была своя команда, которая тепло приняла его. У него был потрясающий кабинет с большими окнами, из которых даже немного было видно океан. На первых порах ему дали совместный с другим отделом проект, но Блейка это дико бесило. Пусть мужчина и не знал каких-то элементарных вещей, но он точно знал, что команда Уоллеса потопит новое сооружение, буквально, в океане. Поэтому, серьезно поговорив с Роаном, Беллами со своей командой взялись за этот проект самостоятельно.       И Блейк вот уже три месяца жил в своем новом теле, постепенно втягиваясь.       Он мог бы показаться счастливым человеком.       Ему самому казалось, что он должен быть счастлив.       Но он смотрел на всю картину, которую сложил из пазлов за все это время, и не мог понять, какую из деталей он вставил в неверное место.       Беллами ждал одобрение от администрации города на строение небольшого муниципального здания по почте, и ежедневно по сто раз проверял приходящую почту, как на работе (он задолбал уже секретаря с просьбой позвонить в почтовую службу с уточнением сроков), так и дома.       — Джина, где утренняя почта? — крикнул Блейк своей жене, которая чем-то занималась на кухне.       Он, на самом деле, даже не интересовался, чем именно она занимается. К своему стыду, ему было все равно. Ему было абсолютно все равно на свою жену, но он отмахивался от этой мысли как от надоедливо жужжащей мухи.       Может, прошло недостаточное количество времени, чтобы полюбить человека.       — В комоде в гостиной, — донесся до него приглушенный стенами крик.       Блейк корил себя за то, что он утром не дождался почты — ему нужно было срочно ехать на встречу с новыми возможными инвесторами. Без официального разрешения администрации, которое они ждали уже больше полутора месяца, стройку было никак не начать, а им еще было необходимо уложиться в невероятно сжатые сроки.       Он нервно начал открывать ящики, из которых вываливалось на пол все, что угодно, кроме необходимых конвертов. Мужчина залез на третью полку, которая пестрила рекламными флаерами, которые обязательно вкладывают в почтовый ящик. Беллами выгреб все содержимое и начал лихорадочно перебирать конверты и лишние бумажки, ища в адресанте администрацию города Сан-Диего. Он отложил в сторону небольшой конверт с желтым вкладышем, продолжая поиски, но что-то заставило его вновь обратить свой взор на него.       «УВЕДОМЛЕНИЕ», — гласило большими буквами на желтом фоне. Конверт был запечатан и Блейк, заинтересованный содержимым его аккуратно вскрыл, подцепив за уголок.       Он был готов поклясться, что весь мир ушел из-под его ног.       Все, что он старательно строил все эти месяцы, было лишь фальшью.       Обманом.       Он жил не в настоящем мире Беллами Блейка.       Мужчина схватил это письмо, крепко сжав в руке, не волнуясь о том, что оно помялось, и помчался к двери.       Он отправился в единственное правильное место, пока он мог еще все исправить.       Блейк колотил, что есть силы, в дверь в унисон с дождем, совсем не думая о том, что уже практически ночь, и обитатели дома, должно быть спят.       Но ему практически сразу открыли. Сквозь упавшие мокрые пряди на лбу, мужчина разглядел человека, стоявшего на пороге.       — Привет, Блейк, — сказал Коллинз, отходя от двери и пропуская внутрь, когда Беллами на мгновение застыл у раскрытой настежь двери. Блейк с секунду приходил в себя, а потом стремглав залетел в дом, задев плечом стойку с зонтами. Он даже не спросил у Финна, куда надо идти, просто знал, необходимое направление. Мужчина слышал, как закрылась входная дверь и шаги по направлению к гостиной, и успел даже подумать о невероятной тактичности Коллинза.       Беллами остановился у прохода в кухню. Гриффин, сидящая за столом, спокойно смотрела на него, будто бы ждала.       Он подошел поближе и спросил:       — Какого черта, Кларк?       Женщина лишь поморщилась в непонимании, приподнимаясь со стула.       Блейк поднял перед ее глазами смятое письмо, и в ее взгляде промелькнуло узнавание.       — Ты все знала.       Это был не вопрос. Это было утверждение, произнесенное на выдохе вместе с разочарованием и, удивительно, одновременно облегчением.       Она определенно узнала письмо, которое гласило о том, что гражданский суд, касательно развода Беллами и Джины Блейк состоится следующим утром.       Мужчина все смотрел на Гриффин и ждал хоть какой-то реакции, но ее все не было, как ему казалось, с целую вечность.       Наконец, она тихо прошептала, крепко зажав глаза:       — Прости.       — Нет, — покачал головой Блейк.       Он не понимал. Мужчина совсем не понимал действий Кларк.       Женщина, кажется, опешила от категоричного тона и открыла глаза, направив их прямо куда-то глубоко в душу Беллами.       — Ты прав, это, наверное, было неправильно. Но, Боже, знал бы ты… — она всхлипнула. — Знал бы ты, как ты хотел этого. Как ты хотел шанс быть хорошим отцом, не лишая ребенка семьи. Как ты хотел спокойной размеренной семейной жизни. Знал бы ты, как ты хотел отмотать назад свою семейную жизнь и начать ее заново. И, Боже, знал бы ты, как я хотела дать тебе этот шанс. А потом, когда это все произошло, он у тебя появился. Пусть не такой, как мы планировали, но он все облегчал для тебя и твоей семьи. И я просто не могла у тебя его забрать. Я была уверена, у вас с Джиной бы все получилось…ведь когда-то давно уже получилось, верно? — ее речь сбивалась до тех пор, пока совсем не оборвалась.       — Твою мать, Кларк, — все, что сказал Блейк, покачав головой, отрицая все, что женщина сейчас наговорила.       Беллами не знал того человека, которым он был. Но мужчина знал много других вещей.       Во-первых, прежний он бы не хотел всего, о чем говорила Гриффин. Во всяком случае, не таким образом. Он любил свою дочку и был готов отдать для нее весь мир. Но Блейк был уверен, что он бы никогда не стал вновь строить отношения с той, с которой разводился. С той, которую больше не любил.       Во-вторых, Кларк Гриффин была дурой. Идиоткой, если угодно. Потому что, даже не помня ее из своей прежней жизни, Блейк узнал ее в этой. И пусть отрежут ему язык, если он врет, но мужчина бы узнал ее и в любой другой.       Потому что, в-третьих, Блейк понял, что за деталь находилась не на своем месте. Это был не он сам, как ему всегда казалось. Это была Гриффин.       Это всегда была Гриффин.