По волнам моей памяти

      Все время Гриффин всячески старалась избегать Блейка. Она стала чаще отказываться, когда они собирались всей компанией, ссылаясь на то, что ей нужно заканчивать очередной проект. И это даже работало до того, как Беллами сняли гипс и он вернулся в офис. Чаще выбиралась с Рейвен куда угодно, как с малышкой, так и без нее, когда Мерфи выказывался добровольцем сидеть с дочуркой.       На самом деле, она дико соскучилась по посиделкам с Рейес. Кларк поняла это, когда пообещав Джону, она вытащила подругу в их любимый СПА.       — Гриффин, я себя будто снова человеком почувствовала, — блаженно закатывая глаза от удовольствия, промурлыкала Рейвен, когда массажист перешел к стопам.       Кларк просто тихо простонала, не найдя в себе сил на полноценный ответ.       Она тоже себя будто снова человеком почувствовала, абсолютно отключившись от остального мира и отдавшись в опытные руки молодого массажиста.       Женщины пообещали друг другу почаще куда-то выбираться, как в старые добрые, и это, на удивление, сработало.       Но план Гриффин по избеганию Блейка не был столь работоспособен. Он вообще не помогал.       Раньше отключаться ей помогала работа.       А потом Беллами вернулся в «Арк Инкорпорейтед» и отключаться теперь он мешал, постоянно мелькая в соседнем кабинете со стеклянными стенами и вечно захаживая в ее кабинет, по поводу и без.       На самом деле, что греха таить, Гриффин это льстило.       Ей было невероятно приятно, что свой день он все так же начинал с забавных фактов о Древнем Риме. Он постоянно приносил кофе в ее кабинет по утрам, ее любимый, латте с двойной порцией сливок. Ей нравилось то, что даже несмотря на то, что это было, по меньшей мере, странно, они собирались по вечерам в кабинете Кларк, задирали ноги на стол и потягивали красное полусладкое, обсуждая прошедший день.       Так что, Блейка все равно было в жизни женщины слишком много.       Но так недостаточно.       Гриффин одергивала себя каждый раз, когда ей хотелось убрать непослушную кудрявую прядь со лба мужчины. Она кусала свой язык, когда ей хотелось сказать что-то, что он может посчитать лишним.       Ей осточертела эта пере-дружба с ее стороны.       И Кларк поняла, что теперь это то, как будет.       Она практически смирилась с этой мыслью и даже как-то по настоянию Рейес собралась на свидание с одним из сослуживцев Джона.       И ей даже, удивительно, понравилось.       А потом вспомнила, что дата слушания по разводу Беллами и Джины, назначенная через шесть месяцев после первого решения суда, состоится на следующей неделе. И судья даже рассматривать дело не будет, потому что в суд никто и не явится.       Гриффин старалась держаться эти дни, пусть и ходила чернее тучи. А потом, вечером перед днем суда, она, закупившись четырьмя бутылками ее любимого вина, позвонила Финну и попросила того приехать.       Она благодарила Бога за создание этих компьютерных технологий, которые так увлекали, что ее детям было слишком интересно сидеть наверху и играть в приставку.       Всем казалось, что в Кларк заложена ответственность всего мира, и она бы никогда так не сделала.       Но Гриффин, наконец, сломалась.       — Привет, — с порога поздоровался Финн, смазано чмокнув женщину в щеку. Он видел, что с ней что-то не так и он вполне мог догадаться, что именно.       Кларк, укутанная в мягкий плед, легко кивнула, пропуская бывшего мужа внутрь его же бывшего дома.       Женщина видела, как взгляд Коллинза блуждал по дому, зацепившись за стоящий практически опустошенный бокал с красной жидкостью. Мужчина поморщился, и Гриффин поняла, что должна объясниться:       — Завтра суд, Финн. А он даже не знает, — она посмотрела на бывшего и, взяв в руку бокал и плавно покачав им из стороны в сторону, слегка разбалтывая вино, резко осушила сосуд.       Коллинз прошел в кухню, вслед за Кларк и, облокотившись о тумбу, сообщил:       — Ты сама в этом виновата, — он взял с полки второй бокал и налил им двоим вина.       — Ты ведь знаешь, я не могла иначе, — Гриффин поглубже укуталась в плед.       — Очень даже могла. Не говори, что это все было ради Джины. Ты ведь помнишь, что она тебе говорила? Как она с тобой обошлась? Боже, Гриффин, нельзя быть такой, — Финн и сам слишком быстро влил содержимое своего бокала внутрь себя, совсем не почувствовав вкус.       — По факту, она была права.       — По факту, Блейк ушел от нее не из-за тебя. Он ушел из-за нее. Ты была лишь приятным бонусом, не в обиду тебе будет сказано, — Кларк подняла руки вверх в оборонительном жесте, будто показывая, что обижаться она совсем не собирается.       Женщина и не собиралась. Ей было все равно.       Гриффин откинулась на спинку стула, закрыв лицо руками.       На самом деле, Финн был прав. Кларк зря покрывала свою кузину, которая обвинила ее во всех смертных грехах и главное в том, что именно Гриффин увела Блейка из семьи. Но отношения с Беллами начались гораздо позже, потому что, какой бы Кларк ни была, поступить так со своей сестрой (как бы ей и не хотелось), она просто-напросто не могла.       Сквозь рой своих мыслей, женщина услышала грохот. Она, было, подумала, что это ливень так разбушевался, но Финн повернул свою голову к двери:       — Я открою, — он поднялся со стула и направился в холл.       Гриффин совсем не хотела думать о том, кто в такой час (и, тем более, в такой вечер) приперся к ней, и поэтому осталась сидеть на своем стуле, оставив волнения о непрошенных гостях Коллинзу.       А потом она услышала шум и обратила свой взгляд к выходу из кухни.       В которую зашел насквозь промокший Блейк.       Его кудри прилипли ко лбу и щекам, челюсть дрожала то ли от злобы, то ли от холода, а глаза горели ярким пламенем.       Он подошел совсем близко к Гриффин, и она, наконец, рассмотрела выражения его лица.       Все-таки, мужчина был невероятно зол.       — Какого черта, Кларк? — прохрипел он.       Гриффин привстала со стула, собираясь успокоить гостя, абсолютно не понимая его прихода.       Но Кларк не успела выйти из-за стола, когда Беллами протянул какую-то бумагу к ее лицу, чтобы та могла хорошенько его разглядеть.       Женщина бегло просмотрела содержимое помятой бумаги, легко узнав в ней приглашение на первый ряд в зале суда.       — Ты все знала.       Он не спрашивал. Он утверждал, и в его голосе просквозила боль.       Гриффин не знала, что сказать. Никакие слова не могли вернуть все обратно.       Наконец, она тихо прошептала, крепко зажав глаза, единственное, в чем видела смысл:       — Прости, — ей нужно было его прощение.       — Нет, — тихо, покачав головой, ответил Блейк, словно отвесив женщине пощечину. Она это понимала. Кларк прекрасно понимала его состояние.       Гриффин посмотрела на него.       Злой, но потерянный, обманутый родными людьми. У нее буквально сжалось сердце при взгляде на него.       Женщина должна была хотя бы попытаться ему объяснить свои действия:       — Ты прав, это, наверное, было неправильно. Но, Боже, знал бы ты… Знал бы ты, как ты хотел этого. Как ты хотел шанс быть хорошим отцом, не лишая ребенка семьи. Как ты хотел спокойной размеренной семейной жизни. Знал бы ты, как ты хотел отмотать назад свою семейную жизнь и начать ее заново. И, Боже, знал бы ты, как я хотела дать тебе этот шанс. А потом, когда это все произошло, он у тебя появился. Пусть не такой, как мы планировали, но он все облегчал для тебя и твоей семьи. И я просто не могла у тебя его забрать. Я была уверена, у вас с Джиной бы все получилось…ведь когда-то давно уже получилось, верно? — все время, пока говорила, Кларк практически не смотрела на Блейка, но, в конце концов, с надеждой, что его взгляд смягчится, и он хотя бы ее не пошлет, она вновь обратила на него свой взгляд.       — Твою мать, Кларк, — Беллами покачал головой, будто бы освобождая голову от ненужной только что полученной информации.       Мужчина сел на стул рядом с Гриффин и выдохнул так глубоко, будто с его плеч сняли тяжелую ношу. Удивительно, но Кларк чувствовала себя так же.       Облегченно.       Она абсолютно точно не знала того, что будет дальше, что он подумает, или скажет, или решит. Но женщина абсолютно точно поняла, что сможет принять это.       Гриффин не думала, что принимать решение Блейка будет так легко.       Потому что, хоть он и не помнил, но решение было тем же, что и пять месяцев назад, когда они лежали на диване в темной комнате.