Огонь и лед

Часть 1

      «Что происходит? Кто он? И почему он гладит меня по щеке?»       — Йен… — прошептал блондин, и серо-голубые глаза еще больше заиграли сталью. Он приподнялся, завязал длинные светло-желтые волосы в хвост белой резинкой и снова опустился на лежащего темноволосого парня. Холодные руки заскользили под рубашкой Йена, заставляя его закрыть глаза и отрывисто выдохнуть.       «Что же он делает?..»       — Открой глаза, — попросил блондин, еще раз проведя руками по торсу Йена. — У тебя ведь они такие красивые… цвета темного золота… — Его голос касался шеи шатена и разливался легкой дрожью по всему телу.       Йен резко вздохнул, как бы набираясь смелости, и открыл глаза.       — Молодец, — улыбнулся парень, убирая правую руку из-под рубашки любовника. Он коснулся щеки Йена и провел большим пальцем по его нежным губам. — Золотой мальчик, — тихо произнес блондин, ласково целуя…       «Але… Але…»       Но конец слова увяз в безмолвном блаженстве…

Часть 2

      — Что за черт?! Приснится же такая бредятина…       — Йен! Ты уже все решил?       Весь класс обернулся на него. Молодая учительница в строгом брючном костюме положила мел на край стола и отряхнула руки.       «Отвратительно… не знаешь, что ответить, а тебя еще и весь класс буравит взглядами…»       — Н-нет, н-не решил. — «Я что, заикаюсь?!..»       — Так решай. Йен, у тебя единственного в классе оценки даже тройкой не пахнут, ты это понимаешь?       — Ну да. — «Математика — не мое, я виноват? Я физику понимаю, а алгебру с геометрией ни капли…»       — И ты что-нибудь собираешься делать?       — Да.       — И что же? — Она скрестила руки на груди.       «Ну что тут ответить?»       Йен молчал.       — Ох, Йен, Йен, Йен… Если ты не хочешь остаться на второй год в девятом классе и не перейти в выпускной, позволь напомнить, тебе придется поднапрячься. Какой сейчас месяц, Йен?       — Январь? — пробубнил Йен себе под нос.       — Ты меня спрашиваешь? Январь. Сколько месяцев осталось до экзаменов?       — Несколько.       — Ты даже это не можешь посчитать? Так ты на пальцах попробуй.       По классу прокатился смешок.       — Так, все с тобой ясно, — вздохнула учительница. — Мне очень не хочется оставлять тебя на второй год, поэтому я пойду тебе навстречу: я назначу тебе в учителя кого-нибудь из старшего класса, пусть тебя после школы поднатаскивают по математике. Что ты на это скажешь?       — Ладно.       — Не «ладно», а «спасибо».       — Спасибо, — выдавил Йен.       — Вот и хорошо. А все остальные почему не решают? Не в театре.       «Ведьма…»       Звонок с урока.       — Задание: дорешать то, что не успели решить на уроке. Йен, подойди ко мне. Йен взял учебник с тетрадкой под мышку, ручку положил за ухо, перекинул сумку через плечо и подошел к учительскому столу.       — Завтра приди раньше звонка, я познакомлю тебя с Дареном.       — С кем?       — С Дареном, Йен, он отличник из десятого класса. У него пятерки почти по всем предметам, как мне известно, только по литературе тройка. Наверное, мальчик настроен только на точные науки.       «Ну конечно! Его ты понять можешь, а то, что я не настроен на математику, понять не способна?»       — Без десяти минут девять чтобы был здесь. Понял?       — Ну да.       — Тогда иди, это все.       — До свидания, — по слогам, четко выговорил Йен и вышел из класса.       Он, с выражением лица обреченного на все тяжкие, спустился на первый этаж, надел пуховик в гардеробе, спрятал книгу с тетрадью и ручкой в сумку и вышел на мороз. Глубоко вдохнув ледяной воздух, позволив ему пробраться как можно глубже в легкие, едва обжигая их, он посмотрел на угловое окно второго этажа. Именно из этого окошка упал учебник и ударил Йена по голове, да так метко, что октябрь и ноябрь с декабрем вылетели из памяти парня напрочь. Кстати, учебник был по математике за десятый класс… Но вот прошло две недели, все уже и забыли о том случае. Да только Йен три потерянных месяца так и не смог вспомнить. И сможет ли когда-нибудь вообще…       — Ненавижу математику… — Он, как последний псих, погрозил окну кулаком, сжав зубы. — Может, поэтому я и не успеваю по математике, я ведь три месяца забыл!       Поругавшись на проклятое окно еще какое-то время, Йен все же пошел домой. Снег скрипел под ногами, воздух щипал за щеки, руки спаслись от той же участи лишь потому, что грелись в глубоких карманах.       Из-за угла послышались глухой смех и звон битого стекла.       Йен свернул с протоптанной дорожки через засыпанный снегом школьный газон и пошел в сторону пьяных смешков. Не успел он свернуть за угол, как перед ним возникла тройка ребят. Двое с бутылками в руках стояли, прислонившись к стене, третий, в капюшоне, сидел на ограде и игрался с зажигалкой, водя пальцами по рыжему огоньку.       Первым Йена заметил один из парочки у стены.       — Смотрите, у нас тут потерялся кто-то! — Двое других повернулись в сторону любопытного школьника, позабывшего инстинкт самосохранения. — Сейчас деньжат надоим! — и парочка с бутылками глупо засмеялась. Парень на оградке хранил молчание. — Ну что, малыш, деньги есть?       — Для придурков — нет! — выпалил Йен, медленно отходя назад. Хулиганы — те же бродячие псы: если вздумаешь бежать, они обязательно нагонят и разорвут тебя на клочки. А так хотя бы есть шанс на спасение.       Парень в капюшоне встал с насиженного места и подошел к Йену вплотную.       — Золотой мальчик, что ли? — спросил он, давя ростом.       — Золотой… мальчик? — «Где-то я это уже слышал…»       Парень сорвал сумку с плеча Йена, запустил руку в боковой карман и, выудив десять долларов, швырнул сумку в снег к ногам Йена.       — Проваливай, — бросил он и повернулся к своим друзьям.       — Какого фига?! — пришел в себя Йен. — Верни деньги!       — А ты заставь, — не оборачиваясь, ответил хулиган.       Йен дернул обидчика за рукав, а когда тот развернулся, ударил со всей силы в челюсть. Парень пошатнулся, и капюшон слетел. Светлые волосы, завязанные в хвост, и яркие живые глаза… За челюсть держался тот самый человек из сна. Да только его глаза уже не так смотрели на Йена.       Шатен зажмурился, но это его не спасло от удара в живот. Йен сложился пополам и в такой позе свалился в снег. Солоноватый привкус во рту — это все, что он запомнил прежде, чем потерять сознание.