Там, где океан сливается с небом.

За окном по-прежнему бушевал шторм. Волны с такой силой бились о берег, что казалось будто бы в них вселилась темная сила, поставившая перед собой цель стереть Норгрейв с лица Земли. Ветер выл за окном словно обезумевший раненый зверь. Дождь лил сплошной стеной, снижая видимость практически до ноля. Джим тихо вздохнул, сильнее прижимаясь к возлюбленному. Несмотря на то, что он провел на острове довольно много времени, такой разгул стихии он видел впервые. Будет весьма проблематично не только выбраться с острова, но даже выйти из дома. Не то чтобы Тиберий был против такого варианта развития событий — остаться отрезанными от всего мира вместе со Споком — это было бы просто волшебно. Можно было развести огонь в камине и любоваться язычками пламени, попивая глинтвейн, не выпуская друг друга из объятий ни на секунду, или же забраться на маяк и наблюдать за штормом. С такой высоты зрелище будет гораздо более впечатляющим. Или же долго и сладко заниматься любовью на любых горизонтальных и не очень поверхностях. Даже просто приготовить любимому завтрак будет для него счастьем. Простое действие, ставшее доступным только сейчас. И плевать на все сомнения, одолевавшие его раз за разом. Раздавшийся неприятный скрежет заставил Тиберия недовольно сморщиться, вырывая из прекрасного мира грез, где Спок, опустившись на одно колено, делал ему предложение руки и сердца. — Что это? — пробормотал Грейсон, сонно потягиваясь. — Линзы меняют свое положение так, чтобы луч был направлен в сторону порта. А если шторм не утихнет, то еще и сирена включится, — пояснил Тиберий, кусая возлюбленного за ушко. — Разве в такую погоду корабли ходят? — удивился Спок, притягивая Тиберия к себе за талию. — В любую ходят, — пожал плечами Кирк. — Есть же суда, которые стихия застала в океане. Да и если по каждому поводу швартоваться в порту — слишком накладно выйдет. В конце концов — не галеры же, на щепки ударом волны не разнесет — двадцать первый век, как-никак. — Логично, — пробормотал Грейсон. — Вот только спать под жуткий вой не хотелось бы. Джим тихо фыркнул. — Ты собираешься спать? — размазав капельки предэякулянта, он помассировал головку возлюбленного большим пальцем. — Вот прям сейчас? — облизнувшись, Тиберий лукаво посмотрел на Грейсона. — Определенно не сейчас! — мурлыкнул Спок, переворачиваясь и подминая Джеймса под себя. — Но когда-то все равно придется, — прошептал он прямо в губы партнера. — Зануда, — тихо рассмеялся Кирк, прижимаясь к Споку как можно ближе. — Но я ведь прав, хороший мой? — с совершенно невинным выражением лица уточнил Грейсон, начиная медленно облизывать пальцы. — Да-а-а-а, — заскулил Тиберий, не отрывая взгляда от возлюбленного. То, что делал Спок, напрочь вымело из его головы все мысли. Это было так… Горячо и до безумия сексуально. Джим понял, что еще немного, и он просто сойдет с ума от невыносимого желания. — Очаровательно, — Спок провел языком по шее возлюбленного, вызывая у последнего тихий всхлип, и помассировал звездочку входа подушечками пальцев. — Не против передать мне ведущую роль? — тихо прошептал он, гипнотизируя Кирка взглядом своих невозможных глаз. — Не против, — пробормотал Тиберий. Он прикрыл глаза, подаваясь навстречу скользнувшему в тугое отверстие пальцу, и застонал от нетерпения. Спок, напротив же, не торопился, медленно и аккуратно растягивая Джима, доводя его до умопомрачения одними только пальцами, разводя их в стороны, лаская нежные стеночки, массируя простату, заставляя Тиберия выть от удовольствия. — Спок, хватит уже, — прохрипел Джим, выгибаясь всем телом в ответ на особенно ласковое движение. — Я готов. Хочу, чтобы ты меня… — Он резко замолчал, судорожно выдыхая, когда Грейсон повернул ладонь, засаживая пальцы по самое основание. — Да, звездочка моя? Чего ты хочешь? — тихо спросил Грейсон, свободной ладонью оглаживая тело возлюбленного. — Я… Хочу… — задыхаясь от удовольствия, захныкал Джим. — Хочу тебя! — Сейчас, Джимми, сейчас, мой сладкий, — прошептал Спок. — Я тоже безумно хочу тебя. Так сильно. Ты сводишь меня с ума. Когда Спок вогнал в него член, раздвигая бархатные мышцы и проехавшись разбухшей головкой по простате, Тиберий заорал от невыносимого чувства наполненности, от наслаждения, затопившего его с головой. Задремавший было Зандер дернулся от неожиданности и свалился с кровати. Неодобрительно тявкнув, пес тяжело вздохнул и потопал на кухню, намереваясь заесть полученный стресс вкусной колбаской, ну, или сосисками. Кажется, в ближайшее время привлекать внимание своего хозяина будет огромной ошибкой. Открылась и захлопнулась дверь холодильника, следом за этим звуком раздалось довольное урчание. Размораживающаяся на полке утка оказалась куда привлекательнее, чем та же колбаса. Утащив свою добычу на подстилку, овчарка принялась за вкуснейший в ее жизни обед. Впрочем, Джеймс и Спок так и не услышали звуки зверского нападения на холодильник, как и раздавшееся следом довольное чавканье. Да что там, целиком поглощенные друг другом, они не заметили даже поднявшийся из недр океана потрепанный галеон. Привычно обогнув остров по небольшой дуге, корабль, не в силах сопротивляться стихии, налетел на скалы, занимавшие практически всю восточную часть острова, и разлетелся на мельчайшие обломки. Ведь в ту пору, когда галеон, носящий гордое имя «Непобедимый», возвращался домой, началась сильнейшая буря. До порта оставалось совсем немного, но, увы, в кромешной тьме, при порывах шквального ветра и волнах, накрывающих корабль вместе с мачтами, рулевой не смог рассмотреть возникшие на его пути скалы. Из экипажа и пассажиров не выжил никто. Судьбой несчастного галеона стало восставать из морской пучины снова и снова, разбиваясь о столь ненавистные скалы. Именно тогда Эдвард Норгрейв и возвел на острове, где погибли его дочь и зять, маяк, до сих пор указывающий своим светом безопасный путь заблудившимся кораблям. Жители деревни, все как один, утверждали, что в непогоду можно было увидеть галеон, несущийся на скалы и призрачные фигуры девушки и парня, наблюдающие за этим с самой высокой точки острова — смотровой площадки маяка. И только после произошедшей на острове трагедии, а именно, гибели одного из его владельцев десять лет назад, местные аборигены наблюдали уже совершенно другие фигуры. Молодой парень и его верный пес, угольно-черного окраса, стояли на смотровой площадке до тех самых пор, пока океан не успокаивался, пока тяжелые грозовые тучи не уходили прочь, обрушив на Землю всю мощь своего гнева. Эта неразлучная парочка стала для местных жителей чуть ли не символом того, что все будет хорошо, что во время шторма все корабли смогут найти дорогу домой. Сделав огромный глоток чаю, Кевин Грэйд нахмурился, настраивая резкость на своем телескопе. Его, как крайне любознательную личность, весьма интересовали слухи и легенды, ходящие вокруг Норгрейва. Однако, попытки проникнуть на остров во время шторма, чтобы воочию наблюдать хранителей острова, каждый раз оканчивались неудачей. Преодолеть бушующие волны было не так-то легко, особенно на тех судах, которые были в распоряжении Кевина. Ждать же начала шторма на самом острове было нереально — частная собственность, как-никак. Можно было, конечно, попросить разрешения хозяев, но после разговора с Вайноной на данную тему и выслушав истерику, растянувшуюся на пару часов, Грэйд получил строжайший запрет на какие бы то там ни было исследования. Леонард МакКой тоже не дал конкретного согласия, пробормотав что-то о том, что не нужно тревожить мертвых. Правда, с приездом мистера Грейсона у Кевина появился еще один шанс. Вдруг новый жилец разрешит ему пожить на маяке? Решив, что поговорит со Споком, как только представится возможность, Грэйд припал к окуляру и тут же резко отпрянул назад. Столь привычных ему фигур Кирка и его собаки не было. Собственно, их и не могло быть, и хозяин и его верный друг были заняты другими делами. Очень-очень важными. — Черт знает что такое, — пробормотал Кевин, залпом допивая чай и нервно ероша густые волосы. Оторваться друг от друга хотя бы на секунду было очень сложно, просто запредельно. Поэтому Джим и Спок угомонились только тогда, когда сил уже не осталось, и лень было даже просто двигаться. Стихия так и не утихла, не оставляя ни единого шанса выбраться наружу. Да им этого и не хотелось. Возлюбленным было уютно в объятиях друг друга. Разумеется, Спок понимал, что рано или поздно придется выбраться с острова — отправить редактору написанные главы, да и пополнить запасы еды не мешало бы. Джеймсу, очевидно, было пофиг, чем питаться, но сам Грейсон консервы категорически не любил. Нет, он мог съесть банку другую, если больше ничего не было, но только в самом крайнем случае. Желудок, уловив мысли о еде, недовольно заурчал, напоминая о себе. — Ммммм, кажется, кто-то проголодался, — Тиберий тепло улыбнулся и, отстранившись от Спока, изящно потянулся. — Думаю, что пора сделать перерыв на еду. Да и вообще перерыв, — заключил он, слезая с кровати и невольно морщась. Все-таки их постельные игрища не обошлись без последствий: пятая точка ощутимо побаливала, расцарапанная в кровь спина горела огнем. Все тело было покрыто багровыми пятнами и четкими отпечатками зубов. — Прости, звездочка, я не смог удержаться, — Спок подошел к Тиберию и, заключив того в объятия, нежно поцеловал. — Ничего страшного, заживет, — Джим махнул рукой. — К слову, ты выглядишь не лучше, малыш. — Для меня честь носить твои метки, — заявил Спок, улыбаясь краем губ. Тиберий подавился заранее подготовленной фразой и уставился на Грейсона так, будто узрел восьмое чудо света. Хотя Спок и был чудом, его чудом. — Тогда, — наконец отмер он, — нужно увеличить их количество. — Непременно, — рассмеялся брюнет. — Но после того, как ты поешь! — категорично заявил Кирк. — Я вчера поставил размораживаться утку. И можно приготовить спагетти с соусом из помидоров. — Звучит заманчиво, — облизнулся Спок, утягивая Тиберия в душевую — смыть следы их бурного взаимодействия. Спустя час и еще один раунд жаркого секса прямо в огромной джакузи, парни с задумчивым видом рассматривали недра холодильника. На блюде, где ранее лежала птичья тушка, сиротливо расположился яблочный огрызок, в остальном агрегат был девственно чист. — Этот комок меха слишком умен для собаки. Да еще и пошутить любит, — заключил Грейсон, захлопывая дверцу. — Ты уверен, что он не заколдованный принц или что-то в этом роде? — Черт его знает, все может быть, — Джеймс пожал плечами. — Думаю, что это была месть за то, что мы не обращали на него никакого внимания все это время. — Месть ушастого, — задумчиво пробормотал Спок, открывая морозильную камеру. — По крайней мере, сюда он не добрался, — уже более воодушевленно добавил он. — Обожрался просто, — констатировал Тиберий, доставая куриное филе и замороженные овощи. — Кажется, у нас все же будет вкусный ужин. — Еще осталась картошка и огурцы с помидорами, — сказал Грейсон, заглядывая в корзину для овощей. — Восхитительно, — рассмеялся Джим. — Практически королевский пир. Спок согласно кивнул. Подойдя к Тиберию он обнял его со спины и начал нежно целовать в шею. Тиберий тихо мурлыкнул, откидывая голову, чтобы возлюбленному было удобнее, и зажмурился, наслаждаясь лаской. — Ты не сердишься? — спросил он, когда Грейсон отступил на шаг назад. — А что, похоже? — иронично вскинув бровь, хмыкнул Спок. — Ну, не знаю, — Джеймс вздохнул. — Мы с Зандером слишком беспокойные создания. — Ты восхитительное создание, — ответил брюнет. — Да и пес твой тоже. Немного наглый, но очаровательный. Так что я не сержусь, Джимми, нисколько. — Вот и хорошо, — Тиберий довольно кивнул головой, доставая картошку из корзины. Поздний ужин был вкусным, как и сваренное со специями вино. Спока даже перестали раздражать заунывные сигналы маяка, настолько он растворился в своем возлюбленном. Кофе с печеньем они пили уже в библиотеке, сидя на ковре перед камином и наблюдая за язычками пламени, жадно пожирающими березовые поленья. — Думаю, что стоит повесить замок на холодильник, — нарушил Грейсон уютное молчание. — Иначе наш пес в скором времени умрет от ожирения. — Можно, — согласился Джеймс, растягиваясь на ковре в полный рост. Слово «наш» заставило его сердце сладко сжаться, а душу встрепенуться от счастья. «Правда, замок не поможет», — добавил он про себя, но об этом Тиберий решил сообщить возлюбленному гораздо позже. Тогда, когда он решится рассказать все правду о себе. — Я люблю тебя, звездочка моя, — прошептал Спок, устраивая голову Джима у себя на коленях и ласково перебирая шелковистые прядки. — Мой Джеймс. — И я тебя, — на грани слышимости ответил Кирк. — Я уже не представляю своего существования без тебя, солнце. — Существования, — отзеркалил Грейсон. — Странное слово. — А что не так? — Не знаю, просто я бы сказал «жизни», а так, получается, что ты не живешь, а существуешь. Прости, не знаю, как высказать свою мысль более точно. — Я тебя понял. И ты прав, до встречи с тобой я именно существовал, — еще тише ответил Джим. — Теперь мы вместе, любимый мой. Я сделаю все, чтобы ты был счастлив, обещаю тебе, звездочка. — Спок, — Тиберий уткнулся головой ему в живот, старательно сдерживая навернувшиеся на глаза слезы. — Я всегда буду рядом, счастье мое. Всегда… Грейсон еще долго сидел у камина, сжимая в объятиях задремавшего Джима. Ему было необыкновенно хорошо. Он готов был бросить к ногам Леонарда все, о чем бы тот не попросил. Ведь только благодаря настойчивости друга он встретил свою вторую половинку, самый драгоценный дар, который только могла преподнести ему жизнь. Его мироздание. Его Джеймса Тиберия Кирка. *** Шторм продолжался еще четверо суток, доведя Зандера, не желавшего в такую погоду выходить на улицу, до нервной икоты. Только Споку и Джиму было все нипочем. Они долго и сладко занимались любовью, читали книги и играли в настольные игры, даже умудрились устроить пикник на маяке, Грейсон написал еще несколько глав к своей книге и коротко набросал заметки для следующей. Ему хотелось творить. Да и неудивительно, ведь рядом была его муза, его очаровательный возлюбленный, его Джим, оказавшийся бесценным помощником. Тиберий таскал Споку кофе и восхитительные пироги собственного приготовления, подбирал в библиотеке нужную литературу и делал просто чудеснейший массаж, когда у Грейсона после долгого сидения на одном месте затекали все конечности. Помимо этого, Джим оказался просто кладезем всяких мистических историй и легенд. Особенно прекрасно было их слушать у камина, крепко обнимая возлюбленного. Да и не воспользоваться шансом взять Тиберия, освещаемого язычками пламени и так чувственно выгибающегося на мягком ковре, Спок просто не мог. Или же заняться любовью на рассвете, разбудив сладко спящего возлюбленного нежными поцелуями, после чего принести ему завтрак в постель, и наблюдать за тем, как Джеймс блаженно щурится, уплетая тосты с куриным мясом и запеченные в меду яблоки. — Спасибо, — Тиберий похлопал себя по животу, с довольным вздохом откидываясь на подушки. — Не за что, звездочка, — Спок поставил поднос на прикроватную тумбочку и свернулся у Джеймса под боком, тихо мурлыкнув, когда тот ласково огладил его ушко и шею. — За заботу, — прошептал Кирк. — Есть за что. — Не думаю, что за это нужно благодарить, — Грейсон сел, внимательно посмотрев на своего возлюбленного. — А я все равно буду, — солнечно улыбнулся Джим. — За то, что ты делаешь меня счастливым, за твою любовь и нежность. — Джеймс, — смущенно пробормотал Спок. — Кстати, не мешало бы съездить в деревню, — резко сменил он тему. Грейсон не привык к подобным хвалебным отзывам и не знал, как на них реагировать. Конечно, слышать это от Джима было очень приятно, но все же… — Зачем? — улыбка тут же сползла с лица его возлюбленного. Нахмурившись, он отвернулся к окну. — Купить продукты, — немного растерянно ответил Спок. Ему было непонятно, почему Джим так среагировал. — Еще я должен отправить в издательство новые главы. Ну и по мелочи кое-что сделать. — Езжай, конечно. — Что такое, Джеймс? — Грейсон осторожно обнял его за талию. — Ты подумал, что я оставлю тебя на острове? — Нет, — Кирк покачал головой. — Просто я идиот, и это уже не лечится. Не обращай внимания. Милый мой, — его голос дрогнул. — Я не хочу расставаться с тобой ни на секунду. Это крайне эгоистично, но факт. — Ну, так я и говорю, поедем вместе. Не вижу вообще никаких проблем. — Я не могу, прости, малыш, — Джеймс повернул голову. — Я не в очень хороших отношениях с местными. Уверен, что они будут совсем не рады моему появлению. — Но ты же не сидишь безвылазно на острове? — Нет, конечно, — Тиберий коснулся губ Спока легким поцелуем. — Но стараюсь свести контакты к минимуму. Обычно я пользуюсь катером и посещаю деревушку в тридцати милях отсюда. — Так давай сплаваем туда, мне без разницы, — пожал плечами Грейсон. Ради спокойствия своего возлюбленного он готов был на многое пойти. — Там есть еда, но нет интернета. Эта часть жизни жителей деревни вообще не интересует, — пояснил Джим. — Можно съездить в город, — предложил брюнет. — Спок! Прекрати волноваться обо мне и делай что нужно. Мы с Зандером найдем, чем себя занять. И прости мою слабость. Я не должен был вести себя так. На самом деле я ненавижу места, где много людей. Здесь мне будет намного спокойнее. — Как скажешь, — недоумения в голосе Грейсона только прибавилось, но перечить Джеймсу он не стал. В конце концов, не хочет тот никуда ехать и ладно. Спок бы и сам не поехал, но редактор ждал, да и пообщаться по скайпу с Леонардом тоже не мешало бы. Сказать спасибо, к примеру. — Но у нас есть еще пара часов до отлива, — лукаво улыбнулся Тиберий. — Думаю, что их можно провести с огромной пользой, — довольно добавил он, стягивая с возлюбленного боксеры. — А потом я помогу тебе собраться. — Джеймс, — заскулил Спок, когда Тиберий, вылизав головку, взял его член на всю длину. Его не уставало поражать, с какой легкостью Джим переключался с одного действия на другое. От непонятной обиды до страстного секса… Очаровательно. Провожая взглядом выбрасывающий из-под колес брызги воды внедорожник, Джим с силой сжал ладони. — Прости, что не могу быть рядом с тобой, любимый, — прошептал он. — Но если ты будешь разговаривать с пустотой, тебя примут за сумасшедшего. Просто возвращайся скорее, мне без тебя очень плохо. Когда машина скрылась из виду, Кирк развернулся и пошел в сторону дома. На душе было невыносимо грустно. Какое-то невнятное предчувствие надвигающейся беды сжало его сердце ледяными тисками. Забравшись на маяк, он долго смотрел на линию горизонта, туда, где океан и небо становились единым целым. Слезы медленно катились по его щекам, но Джеймс даже и не думал вытирать их. Он смотрел и смотрел, до тех самых пор, пока не почувствовал, как к его ноге прижался Зандер. — Все будет хорошо, не так ли, мохнатая морда? — пробормотал он, запуская ладонь в густую шерсть собаки. — Я верю в это. Иначе и быть не может. Если бы Джеймс знал, насколько сильно он ошибался… Именно в эту самую минуту Спок сидел за столиком в кафе и рассматривал газету десятилетней давности, услужливо протянутую ему Кевином. Он не сводил пустого взгляда с фотографии улыбающегося Тиберия и заголовка под ней: «Жестокое убийство на острове». Но это было не самым страшным. Страшным было содержание статьи. Просто невозможным. «Джеймс Тиберий Кирк, один из сыновей… был жестоко убит в ночь на… своим партнером…» — Кажется, я схожу с ума, — пробормотал Грейсон, потирая виски. — Этого не может быть, — посмотрел он больными глазами на Грэйда. — Я же видел его, общался с ним. — Вы видели призрак, — Кевин сочувственно улыбнулся. — И вам выпала честь пообщаться с ним. Обычно он держит дистанцию и никому не показывается на глаза. — Честь, — Спока перекосило так, будто бы он лизнул концентрированную лимонную кислоту. В голове билась только одна мысль: «Мертв!» Вселенная Грейсона перевернулась с ног на голову. Он не мог адекватно мыслить, не мог дышать, не мог… Не мог ничего. Надежда на то, что это все безумный розыгрыш испарилась после того, как он посетил могилу Тиберия и пообщался с местными жителями. Многие видели фигуру с собакой на смотровой площадке маяка. Общение же с интернетом окончательно расставило все точки над «Ё». Кем бы ни был сейчас Джим, человеком он точно не был. Осознание происходящего тяжелым грузом рухнуло на плечи Спока. Бросив на заднее сиденье автомобиля ноутбук и газету, в одну секунду ставшие ему злейшими врагами, он вдавил педаль газа в пол, напрочь игнорируя недоуменные возгласы Кевина. Вскоре и он, и деревенька остались далеко позади. Крепко сжимая руль, Грейсон мчался как можно дальше от места, в котором стал так счастлив, как можно дальше от чудовищной лжи, опутавшей его своими сетями, как можно дальше от острова, как можно дальше от… Джима.