Ипподром. Воспоминания.

Перед тем, как продолжить повествование, хочу упомянуть, что перед тем, как впервые попала на ипподром, я выше крыши начиталась литературы про лошадей и конный спорт, рассчитанной на подростков и юношеский возраст, где невероятно романтизировались отношения лошади и человека с ней работающего. Это теперь я знаю, что страницами этих книг и журналов лучше всего оклеить стены сортира, но не воспринимать их содержание за чистую монету. Масса фраз, типа "Грубые окрики и брань на конюшне запрещены", "Бить лошадь нельзя, за жестокое обращение с лошадью спортсмен(конюх, наездник, жокей, эт цетера) должен быть дисквалифицирован и уволен", "железо оказывает давление на беззубые углы рта", "лошадь отличает удар - наказание и удар - посыл", совершенно не давали ни малейшего представления ни о реальном положении дел на реальной ипподромной конюшне, ни о том, что реально представляет из себя лошадь и как с ней обращаться. Даже в таком элементарном действии, как чистка, в этих изданиях было прописано совсем не так, как это делается на самом деле. "Лошадь нужно чистить щёткой, очищая её о скребницу, скребницей чистить нельзя, это вызывает перхоть, чистить лошадь нужно дважды в день" И вот в моей руке скребница и не чищеный со вчерашнего дня рысак, которого день назад распрягли, разобрали и потного, мыльного, поставили в денник и за ночь всё это спуталось, засохло и щётка всё это продрать просто не может. Да, перхоть таки образуется, но на это уже смотрят сквозь пальцы. Однако, это было позже, когда чистить я уже научилась. А в свой первый день и в несколько последующих дней, я испытала шок. Начальство решило пока меня не оформлять, а поставить на единственное женское тренотделение, поучиться. Забегая вперёд, скажу, что официально и за деньги, я не работала ни дня. Но мне было наплевать на этот факт, ведь главное - я была рядом с лошадьми. Но тогда вся моя мнимая начитанность на лошадиную тему, полетела в тар - тарары. Начиная с того, что оказавшись впервые рядом с лошадью, я смотрела на неё, как баран на новые ворота, не зная, что же с ней делать и с чего начинать и заканчивая нарушением наездницей - бригадиром всех мыслимых и немыслимых запретов, прописанных в прочитанных мной изданиях. "Грубые окрики и брань на конюшне запрещены!" - Тапер, мать твою, ногу дал! - Тапер, вороной двухлетний жеребец орловской рысистой породы, с воспалением копытной стрелки. Да, наездница его лечит, от лекарства больное место болит и щиплет сильнее и стараясь избежать новой порции боли, двухлеток вырывает точёную ножку и ставит на пол конюшенного коридора, где стоит на развязке. "Бить лошадей нельзя! За жестокое обращение обращение - дисквалификация и увольнение!" - Тапер! Так растак! Стой спокойно! Ногу! - затем следует серия ударов ногой под живот, рукояткой метлы по боку и в довершение всего хлыстом по шее и плечам. Да, хочу опять забежать вперёд и сказать, что из всего, что я видела за свою недолгую ипподромную жизнь, удар ногой под дых лошади - вещь далеко не самая жестокая. За несколько дней, я убедилась, что не одна моя бригадирша бьёт лошадей. В той или иной степени бьют все. И со всех сторон, изо всех тренотделений, часто несётся мат и слышатся звуки ударов и ржание избиваемых лошадей. Вопреки обещанному, учить меня никто ничему не стал. Один раз показали как чистить, толком ничего не объяснив, что за чем делать, насколько качественно и как быстро. Естественно, пока я со всей ответственностью надраивала до блеска один бок коня, памятуя книжное наставление, что хорошая чистка - пол корма заменяет, конюх успевала зачистить и собрать на дорожку три головы. Один раз показали, как наматывать постромку на оглоблю качалки, но как закреплять её конец объяснить не удосужились. И слонялась я пол дня по конюшне без дела, пока не встретила конюха из конюшни напротив, которая одна из не многих, обходилась с лошадьми без криков и битья, и не перешла к ней. Но об этом в следующей части.