Echo Chorus (Эхо голосов)

Когда Сокджин ушёл от Юнги пять лет назад, когда он закрыл дверь перед лучшим человеком, которого ему довелось любить, мир Джина перестал вращаться. Он не двигался с места, его ноги будто приросли к земле, в то время как атмосфера вокруг него продолжала двигаться, по инерции унося с собой всё, что он знал. В размытую картинку превратились обещания, которые он так и не сдержал, мечты, которые он не смог удержать в своих руках, всё улетало прямо на глазах, исчезая до тех пор, пока у Сокджина не осталось ничего. Его мир перестал вращаться, его ноги перестали двигаться, в то время, как всё вокруг продолжало. Сокджин приложил максимум энергии, чтобы справиться с эмоциями, заставить себя двигаться, по крайней мере, притвориться. Рутина шла ему на пользу, и в конечном итоге, он вернулся к жизни, его мир нашёл новую орбиту. Она была другой, немного более нагруженной грустью, которая, он знал, никогда не исчезнет до конца. Но он снова вращается, и снова живёт, снова двигается вперёд. До этого момента, смотря на человека прямо перед собой, которого он всё ещё хорошо знает, всегда будет знать и никогда не забудет. Мин Юнги вернулся, и мир Сокджина снова перестал вращаться. Он задаётся вопросом, смутно, той частью себя, которая ещё может ясно мыслить, является ли Юнги также неотъемлемой частью мира Сокджина. Его образ всё еще остается ясным в голове Кима, даже когда остальная атмосфера начинает разрываться на части, унося за собой Чимина и Тэхёна, Хосока, Намджуна, даже стены того самого коридора, который таит в себе слишком много воспоминаний. Юнги изменился так сильно, но в то же время не изменился совсем. Он покрасил волосы в блонд, светло-золотой оттенок очень ему подходит, благодаря ему кожа Мина будто светится, а карие глаза выглядят ещё более глубокими. Его волосы теперь стильно и искусно взъерошены, больше не видно бини, которая была его визитной карточкой. Он не стал выше, но стал больше, шире, его грудь теперь выделяется, талия стала более аккуратной, а лицо выразительнее. Даже стиль его одежды значительно изменился. Он одет в элегантную рубашку, рукава которой закатаны на предплечьях, лёгкие коричневые брюки дополняет пояс с большой серебряной пряжкой. С возрастом Юнги только расцвёл. Случайный наблюдатель может сказать, что это сложно заметить, но Сокджин думает, что он всё тот же, что важная часть Юнги, та часть, за которую Сокджин его полюбил, осталась прежней. Его глаза. Его глаза те же, что и в памяти Джина. Только в этот раз, они сосредоточены на нём. Взгляд Юнги на Чимине, любящий, заинтригованный, выглядящий таким до боли знакомым Киму. В его груди разрастается боль, тугая, неподвижная, выбивающая воздух из его лёгких, а сердце в это время, словно молотом, пытается пробить грудную клетку. Взгляд Мина меняется, его голова опускается, взгляд темнеет, когда он, наконец, видит Сокджина, и внезапно мир снова оживает, атмосфера восстанавливается, к Джину возвращается периферийное зрение и голова идёт кругом. Его покачивает, он всё ещё не в состоянии отвести взгляд от продюсера. Лицо Юнги застывает, глаза сужаются. Он поднимает брови и едва заметно наклоняет голову. «Хён!», - приветствует Сокджина Чимин. Ким смотрит на Чимина, несмотря на то, что взгляд Юнги всё ещё давит на него стотонной тяжестью. Сокджин чувствует, как его щёки краснеют, и это возвращает его к реальности. Он прикладывает поистине огромные усилия, чтобы улыбнуться, несмотря на шок. Чимин улыбается в ответ, его глаза похожи на полумесяцы. «Это продюсер Мин Юнги. Он владеет Genius Music, а ещё он лучший друг Намджун-хёна». Пак поворачивается к Юнги. «Юнги-хён, это Ким Сокджин». Заметив волнение в голосе Чимина, Сокджину становится интересно, как быстро Юнги разрешил называть себя хёном. Он ощущает укол ревности, смотря, как внимание Юнги вновь переходит на Пака, пока тот говорит, взгляд продюсера выдает его интерес и близость с Чимином. Ким сжимает губы в тонкую полоску и напоминает себе, что не имеет права на ревность. Юнги смотрит на Чимина ещё немного перед тем, как снова обратить внимание на Джина. Его губы растягиваются в медленной, саркастичной улыбке. «Мы знакомы», - тянет он, его низкий голос словно лезвие. Это был умышленный укол, который никто кроме Сокджина не смог бы заметить. Мы знакомы. Всё, чем они когда-то были, свелось к случайному знакомству. Чимин с любопытством смотрит на Юнги и Сокджина. «Оу?» Сокджин улыбается и, несмотря на боль, и говорит ровным голосом: «Юнги-ши продюсировал некоторые из наших ранних альбомов». Чимин хмурится и поджимает губы, озадаченный. Он говорит тихо, нотки обвинения угадываются в его комментарии: «Ты не упоминал об этом раньше». Ким не знает, было ли это сказано ему или Юнги. Он даже не знает, что из этого хуже. «Это было очень давно», - отвечает он, пытаясь не смотреть на Мина, но сопротивляться оказалось сложнее, чем Сокджин помнит. «Целую жизнь назад», - соглашается Мин. Тон его голоса не грубый, но слова всё ещё жалят. Единственное, чего хочет сейчас Сокджин, это испариться, убежать от всего этого и притвориться, что это всего лишь лихорадочный сон. Хосок, красивый, любящий, внимательный Хосок, кажется, понимает и входит прямо как современный принц. Он уверенно берёт Сокджина за руку, перехватывая его внимание на себя, с Юнги, с Чимина, со всех воспоминаний, в которых Джин пытается не утонуть. «Ненавижу прерывать воссоединение, но я ждал Сокджин-хёна». Он поворачивается к Киму, их взгляды встречаются, и он кивает головой на выход. «Я хотел поработать над треком». Хоби ждёт, пока Сокджин придёт в норму, и последний кивает в знак согласия. Затем Чон тащит Сокджина подальше от коридора, крича остальным: «Увидимся позже». Хосок не ослабляет хватку на руке Сокджина, повиснув на нём до тех пор, пока за ними не закрывается тяжёлая дверь, ведущая на лестницу. Хосок убирает свою руку и Сокджин, наконец, выдыхает. «Когда он приехал?», - спрашивает Ким, не в состоянии сдержать обвиняющие нотки в голосе. «Сегодня, я полагаю», - отвечает Чон. «Ты мне не рассказал». «Ты не должен был быть здесь», - возражает Хосок, выгнув бровь в возмущении. «Моё расписание отменили. Ты мог бы мне написать». Чон закатывает глаза и обходит Джина, спускаясь по лестнице. «Ты вроде говорил, что будешь в порядке. Я думал, что ты уже смирился». Сокджин кривит лицо в ответ на эти слова. Он, правда, смирился, Ким убеждает сам себя. Его просто застали врасплох. Он идёт за Хосоком вниз, в замкнутом пространстве их шаги отдаются эхом. «Было бы неплохо, если бы ты хоть предупредил». «Я сам узнал только час назад», - возражает Хосок, открывая дверь на свой этаж. «У тебя был целый час на то, чтобы написать 2-х секундное сообщение». «Не сваливай это на меня», - говорит Хосок, поворачиваясь и прожигая Сокджина взглядом. «Я не сваливаю!», - голос Кима отражается от стен, звуча громче, чем он ожидал. Хосок недоверчиво смотрит на него. «Я не сваливаю», - повторяет Джин, специально смягчая голос. Он сжимает губы в тонкую полоску и старается не смотреть на Хосока, сжимая руки в кулаки. «Я не сваливаю», - повторяет он, вздыхая. «Прости, прости. Это просто, правда, было неожиданно». Раздражение Чона сходит на нет, и он тоже вздыхает, его плечи опускаются. «Да нет, всё хорошо. Между нами всё в норме?» Сокджин кивает: «В норме». Они стоят в тишине ещё какое-то время, Хосок хмурится от беспокойства, его взгляд цепкий и пронзительный. «С тобой всё будет хорошо, хён?» Сокджин только успевает открыть рот, чтобы ответить, как Хосок поднимает руку, чтобы прервать его. «Вот только не говори ”конечно, я в порядке, прошло уже пять лет”». Чон кривит губы, недовольный стандартными отговорками Джина. «Я на это не куплюсь». Сокджин колеблется всего мгновение перед тем, как снова взять себя в руки и успокаивающе улыбнуться Хосоку. «Я уже проходил через это. Если я смог вынести всё тогда, смогу и сейчас. Кроме того, Юнги больше во мне не заинтересован. Скорее всего, мы даже больше не увидимся». Хосок смотрит на него долго и внимательно. «Худшая часть всего этого позади. Он больше не застанет меня врасплох. Я, правда, буду в порядке, Хосок-а». Хоби вздыхает и чешет переносицу. «Я больше не могу понять, когда ты врёшь». «Я не вру», - убеждает Джин, заставляя Хосока поверить ему. Он ещё не до конца уверен в том, что верит сам себе, но он намерен претворить эти слова в жизнь. «Хорошо, хорошо», - Хосок поворачивается и направляется в общую комнату, сразу же плюхаясь на диван. «Я поверю тебе». Сокджин не сдерживает вздох облегчения и садится в кресло рядом с головой Хосока. «Спасибо, что спас меня там». Хосок, лежащий лицом в подушку, издаёт неясный звук. «Конечно. Мы же команда», - говорит он приглушённым голосом. Он поднимает голову секундой позже. «Ты можешь рассказать мне, если у тебя не всё в порядке, ты ведь знаешь, так?», - он поджимает губы в волнении. «Юнги-хён был....». Юнги когда-то был всем для Сокджина. Улыбка слетает с губ Джина. Тишина и прохладный воздух комнаты, наконец, приводят его в норму после шока от встречи с Юнги спустя долгие пять лет. Они стояли так близко, думает Сокджин. Он мог бы протянуть руку и дотронуться до него. Его разум воспроизводит их встречу снова и снова, не упуская ни одной детали. Блеск в глазах Юнги, движение его губ, пока он говорил. Полное отсутствие шока, какой-либо неловкости, любых реакций на присутствие Сокджина. «Хосок», - начинает Сокджин медленно, хмурясь. Он смотрит прямо перед собой, рассеянно моргая. «Да?» «Почему....», - Джин опускает голову на подлокотник кресла. «Юнги сказал, почему он вернулся в Сеул?» Хосок молчит какое-то время, перед тем как сказать: «Нет. Он не говорил». «Ты ведь знаешь зачем он вернулся?», - говорит Ким, поворачиваясь к Хосоку. Чон смотрит в ответ, медленно вертя головой. «Нет». Он не отрывает свой взгляд от Сокджина. «Разве не....», - Хоби облизывает губы и продолжает мягко, - «Разве не ты должен это знать?» Сокджин отводит взгляд и качает головой. «Нет». Он больше не знает, о чём думает Юнги. И понимание этого ранит сильнее, чем он ожидал. &&& Сокджин надеялся, что его неловкая, напряжённая встреча с Юнги останется незамеченной остальными. Но он понимает, что никогда не был везунчиком. Дети врываются в его студию на следующий день и сразу же устраиваются на диване. Джин вздыхает, отрываясь от своей гитары: «Я же просил всегда стучать». Тэхён беззаботно пожимает плечами и ставит ноги на край кофейного столика. Чимин улыбается и подвигается ближе к стулу Сокджина. Он опирается рукой на подлокотник дивана. «Хённи», - миленько говорит Чимин. Сокджин поднимает свои брови, уже опасаясь продолжения. «Хочешь о чём-нибудь поболтать?», - продолжает Чимин. «О чём-то, что у тебя на уме?» Сокджин смотрит на Пака и решительно говорит: «Нет». «Может быть о том, почему ты был таким странным при встрече с Юнги-хёном», - продолжает Чимин без тени смущения. «Или о том, почему у Хосоки-хёна чуть не случился сердечный приступ, когда он увидел его?». «И почему ты выглядел так, словно увидел призрака», - добавляет Тэхён, глядя на Сокджина. Этот жуткий, пронзающий взгляд, который заставляет Джина задуматься, что мелкий видит больше, чем говорит. «Это было странно». «Очень странно», - соглашается Чимин. Сокджин пытается привести своё напряжённое состояние в норму. «Это не было странно», - отрицает он, переводя взгляд вновь на гитару. «Я был удивлен, увидев его. Уверен, что и Хосок тоже.» Сокджин чувствует, как Чимин и Тэхён недоверчиво смотрят на него. «Он вообще не говорил о тебе», - отмечает Тэхён. «Мы там были около двух часов. Он упомянул ваш лейбл, Хёсан-хёна, да вообще всё. Но не тебя». Тэхён наклоняет голову: «Как будто он избегал твоего имени. Это странно». «Очень странно», - повторяет Чимин, кивая головой. Сокджин закатывает глаза и игнорирует болезненный стук сердца в груди. «Я работал с ним очень давно. Может, он забыл». «Скорее всего», - говорит Тэхён. «Люди не забывают тебя, хён», - настаивает Чимин. «Если они однажды встречались с тобой, они обязательно упомянут об этом». Сокджин вздыхает и убирает гитару с колен, чтобы облокотиться на спинку стула. «Я не знаю, что тебе сказать». «Правду», - отвечает Чимин. «Или, по крайней мере, что-то похожее на правду», - добавляет Тэхён. Сокджин останавливает свой взгляд на Тэхёне, рассматривая его несколько минут и задаваясь вопросом, как много он видит. Джин смиренно склоняет голову. Дети уже поняли, что что-то не так. Если он начнёт оправдываться, это всё только подтвердит. Он должен им что-то сказать. Что-то похожее на правду, считает Сокджин. Он сжимает губы. «Продюсер Мин ушёл из Kelly Inch на неприятной ноте. Поднялась небольшая шумиха, так что теперь чувствуется неловкость». Сокджин кидает парням раздражённый взгляд. «Теперь довольны?» «И это всё?», - спрашивает Тэхён, слегка разочаровавшись. Сокджин пожимает плечами. «Это всё». Чимин сидит нахмурившись, в его глазах видно сомнение: «Ты уверен?» «Я уверен. Больше ничего такого», - настаивает Сокджин. Это не было ложью. Между ним и Юнги нет ничего другого. Он убедился в этом много лет назад. Проведённое время вместе, счастливые моменты, их совместная квартира, всё это уже давно исчезло. Прошлое - это неосязаемое воспоминание, туманные следы, то, за что он никогда не сможет больше держаться. Теперь они никто друг другу, и как будто не были никогда. Возможно, поэтому так тяжело даются эти слова Сокджину. «Скажи нам, хён, если он был настоящим придурком», - заключает Тэхён, по-видимому, закрывая тему, и достаёт свой телефон, уставившись в него от скуки. Сокджин наконец расслабляется. Если Тэхён закончил разговор, то и Чимин тоже, так что он вновь может притворяться, что присутствие Юнги никак не влияет на него. «Конечно, но он хороший парень». «Хорошо, потому что он уже положил глаз на Чимина, и было бы лучше сразу пресечь это, если он мудак», - говорит Тэхён, глядя в свой телефон. Лёгкие Сокджина будто отказали, воздух застрял у него в горле. Чимин поворачивается к Tэхёну и бьёт его по руке. «Он не положил на меня глаз». «Ау!», - вскрикивает Тэхён, убирая руку от Чимина. «Я не ошибаюсь! Он пригласил тебя на личную встречу». «Он и тебя пригласил», - парирует Чимин, толкая Тэхёна. «Ты просто не можешь пойти из-за своей дорамы». «Да он и рад был, узнав об этом». Чимин кидается на Тэхёна, щекоча его. «Мы буквально только что познакомились». «Слышал когда-нибудь про любовь с первого взгляда?» «Я в такое не верю». Тэхён ухмыляется. «Всё бывает в первый раз. Но если бы он сделал первый шаг, ты бы ответил? Только честно». «Ничего бы он не делал!», - говорит Чимин, его щеки начинают краснеть. «Но, если бы сделал», - улыбается Тэхён, смотря на краснеющего Чимина. «Как бы ты отреагировал?» Сокджин резко встаёт. Он не может сидеть здесь и слушать это. Ревность и тоска, как яд, расползаются по венам, разъедая его сердце. Юнги имеет полное право проявлять интерес к любому, кто ему понравится, и Чимину разрешено отвечать взаимностью, если он не против. Но Сокджин всё ещё помнит время, когда Юнги был его и только его. Возможно, его сердце все ещё думает, что Юнги принадлежит ему. Сокджин улыбается, когда Тэхён и Чимин с любопытством смотрят на него. «Хён?», - растерянно спрашивает Чимин. «Я голоден», - быстро отвечает Джин. «Я собираюсь сбегать в магазин. Вы, ребята, хотите что-нибудь?» «Медовые палочки!», - с улыбкой отвечает Тэхён. «И мне!», - повторяет Чимин. Сокджин хватает пальто, продевая руки в рукава. «Ладно, две пачки медовых палочек». «И рамён!», - кричит Тэхён, когда Сокджин уже вышел из комнаты. Сокджин направляется к лифту и нажимает кнопку вызова, вздыхая. Он пожимает плечами и говорит себе выбросить Юнги из головы. Он всегда думал, что Юнги должно быть встречается с кем-то другим. И это подтвердилось. Юнги двигался дальше, и Сокджин должен перестать думать о нём. Прозвучал сигнал, и двери лифта медленно открываются. Сокджин поднимает взгляд, его глаза расширяются, руки сжимаются в кулаки в карманах пальто. В лифте стоит человек, которого он, уже кажется, не сможет теперь избегать. Юнги стоит в углу лифта, в одной руке он держит телефон, а другая рука в его бомбере. Он поднимает голову, когда двери начинают открываться, а затем его взгляд зависает на Сокджине. Невероятно, что та сила в глазах Юнги способна очаровать, загипнотизировать, загнать Сокджина так глубоко, что он вряд ли когда-нибудь найдёт дорогу обратно. Он чувствует притяжение, влечение, снова смотря на Юнги. Ему интересно, выросло ли оно так с годами, или же это он просто соскучился по его вниманию. Смотря в глаза Юнги, Сокджину кажется, что он переместился в прошлое, при этом всё ещё оставаясь в настоящем. Юнги, наконец, приходит в себя. Он выпрямляется и отводит взгляд. «Ты заходишь?», - спрашивает он, выгибая бровь. Сокджин глубоко вдыхает, игнорируя боль, протекающую по всему телу. «Да», - отвечает он, заходя в небольшое пространство, чтобы стать рядом с Юнги. Двери закрываются, и лифт дёргается и продолжает свой спуск. Тишина между ними удушающая, опьяняющая и наполненная многими воспоминаниями. Сокджин прекрасно слышит каждый вздох Юнги, каждое его незначительное движение. Он натягивает дежурную улыбку и смотрит на Юнги. «Я был удивлен, увидев тебя снова», - начинает он, стараясь звучать непринуждённо. Юнги фыркает, посылая ему холодный взгляд. «Я уверен, ты ждал, что я навсегда исчезну». Сокджин моргает, удивлённый резким тоном Юнги. Юнги непринуждённо пожимает плечами. «Тебе придётся к этому привыкнуть. Я вернулся в Сеул навсегда». Он снова смотрит на Сокджина, бросая вызов. «И поверь, я слов на ветер не бросаю». Он задерживает взгляд на Сокджине, недосказанное в отличие от тебя повисает в воздухе. Лифт снова встряхивает, когда они доезжают до нужного этажа. Двери открываются и Юнги одаривает Сокджина холодной, бесчувственной улыбкой. «Ещё увидимся, Сокджин-ши», - говорит он и уходит, оставляя Кима. Если у Сокджина раньше были какие-то сомнения, какие-то наивные надежды на восстановление дружбы с Юнги, то теперь они полностью разрушены. Юнги не равнодушен к нему, не забыл о прошлом, как он думал. Сокджин не чужой для Юнги. А это намного хуже. Юнги не простил его, до сих пор держит на него злость за несчастья, которые Джин ему причинил. Юнги ненавидит его, и пропасть между ними непреодолима. Осознание этого режет его сердце. Если бы они были просто незнакомыми людьми, Сокджин мог бы надеяться на формирование каких-то отношений, пусть и ограниченных, в будущем. Но эта пропасть слишком огромна, и нет возможности построить новую дружбу. Они навсегда разделены. &&& Чонгук откладывает свой вылет из Нью-Йорка на три дня. Он врёт Юнги, притворяясь, что у него появились проблемы с паспортом, и он заново бронирует билет. Он ожидает, что Юнги как всегда поймёт, что это ложь, но продюсер просто кивает в знак согласия. То, зачем Юнги так стремится в Сеул, захватило все его мысли, сделав невосприимчивым ко всему вокруг. Чонгук думает, что не может винить Юнги за это. Он такой же, его собственные мысли могут утянуть его далеко от окружающих, занимая его часами. Не важно, что Корея значит для Юнги, заключает Чон. Не важно, что он там ищет, и к чему стремится. Для Чонгука, Корея – это начало чего-то нового. Но ему нужно время, чтобы решить, что означает это новое. В его квартире пусто, все его вещи отправились вместе с Юнги. С ним осталось немного одежды в дорожной сумке и его ноутбук. Он не перестаёт жалеть о том, что позволил Юнги забрать игровую консоль, но его спасают игры на телефоне. Он заселяется в отель и проводит свой первый день, не делая абсолютно ничего, просто блуждая по Нью-Йорку. Он ходит по магазинам, ест всё, что ему понравится, и смотрит на уличные представления. Последним он наслаждается больше всего. Он в восторге от энтузиазма уличных артистов, их страсти, их смелости. У него появляются мурашки от восхищения, которые давят на самые тёмные уголки его разума, он завидует их способности превращать ноты, шаги и энергию во что-то оригинальное, что-то весёлое, взрывное и завораживающее. Он завидует их способности делать что-то вдохновляющее, не полагаясь ни на кого, кроме самих себя. Ко второму дню, Чонгук знает, что он хочет сделать, что ему нужно сделать. Сеул – это место, где берут начало его корни, место, где он заново откроет себя, слушая музыку, которая похоронена где-то глубоко внутри. Он найдёт свой собственный стиль, своё звучание, свою личность и превратит это в нечто великое. Чонгук решает, что он напишет лирику, сочинит мелодию и спродюсирует свою собственную песню. Без участия Намджуна и Юнги, без просьб о помощи или совете. Он сделает что-то полностью своё, и тогда он точно будет знать, настоящий ли у него талант, или он просто обманывался добрыми словами своих хёнов все эти годы. Чонгук тратит первые два часа полёта из Нью-Йорка в Сеул, бездумно смотря в свой ноутбук. У него абсолютно нет вдохновения. Ему интересно, могла ли удача отвернуться от него. Может, всё до этого было случайностью. Может, в конце концов, у него нет собственного звучания. Может он - всего лишь тишина глубокой ночи, долгой и нежеланной. Грустно вздыхая, он закрывает свой ноутбук и кладёт в чехол на остаток полёта. Он попробует ещё раз в Сеуле, говорит он сам себе перед тем, как провалиться в сон. Чонгук чувствует себя слабым и дезориентированным, когда, наконец, приземляется. Он проходит паспортный контроль, двигаясь на одних инстинктах. Он слышит, как люди говорят на его родном языке, видит надписи на нём после стольких лет, проведённых за границей, и ему кажется, что всё это больше похоже на сон, чем на реальность. Он бродит по аэропорту в оцепенении, пытаясь составить из кучи иероглифов знакомые слова, чтобы понять, куда ему нужно идти. Как только ему это удаётся, он резко приходит в себя, внезапно замечая Намджуна, ждущего его. Он улыбается и бежит к Киму, повисая на нём и сжимая в объятиях. «Хён! Я не знал, что ты заберёшь меня». Намджун хлопает Чонгука по спине и сжимает в ответ. «Конечно. Я же скучал по твоему милому личику». Чонгук хохочет и забавно морщит нос. «Ты забрал весь свой багаж?» Чонгук кивает. «У меня только ручная кладь. Юнги-хён привёз остальное раньше». «Хм. Я думаю, что всё лежит в студии». Намджун направляется к выходу, подбрасывая ключи в воздух и затем ловя их. Чонгук бежит вслед за ним, стараясь избегать траектории летящих ключей. «Хочешь сначала поехать в квартиру? Прийти в себя от джетлага?» «Я поспал в самолёте», - Чонгук поправляет ручку своей дорожной сумки. «Мы можем сразу поехать в студию? Я хочу поскорее попасть туда», - говорит он, готовый приступить к работе. Он надеется, что обустройство собственной студии, пространства, которое он может назвать своим, даст ему ту искру вдохновения, в которой он так нуждается. Он игнорирует отголоски голоса Юнги в своей голове, повторяющие, - «Ты можешь создавать музыку где угодно». Намджун изучает его какое-то мгновение, и Чонгуку становится интересно, что тот видит, надеясь, что его тревога не так очевидна. Наконец Намджун строит рожицу. «Я окружён трудоголиками». Чонгук фыркает. «Кто бы говорил». «Просто забирайся в машину, Чонгукки», - говорит Намджун, но в голосе слышны любящие нотки. Оба садятся в машину, и Намджун каким-то чудом выезжает с территории аэропорта без инцидентов. Чонгук комментирует этот подвиг, и Намджун пытается отважно защищать свои навыки вождения, к ещё большему развлечению младшего. Они быстро набирают скорость, Намджун заваливает его всей музыкой и интересными случаями, которые произошли с ним в те несколько месяцев, пока они не виделись. Чонгук слушает внимательно, пока поток историй не иссякает и затем включает радио, вместо того, чтобы ехать в тишине. Чонгук переключает станции, пока не находит ту, которая ему нравится. Он так сосредоточен на радио, что не замечает, как Намджун начинает стучать пальцами по рулю, и этот простой, незамысловатый стук по любой поверхности означает, что Ким пытается трансформировать свои мысли в слова, неловкие и тяжёлые, и это верный знак того, что их ждёт непростой разговор. Только после того, как он услышал дрожащий, почти до смешного неестественный тон Намджуна, который позвал его по имени, тогда он понимает, что что-то происходит. Он замирает и медленно переводит взгляд на Намджуна. Ким продолжает переводить взгляд с Чонгука на дорогу и обратно. «Что Юнги-хён сказал, когда решил вернуться сюда?», - наконец спрашивает он. Чонгук хмурится. «Он спросил, нравится ли мне Нью-Йорк или я снова хочу переехать». «Что-то ещё?» «Например, что?», - без промедления спрашивает Чонгук, что-то подозревая, пытаясь собрать воедино то, что Намджун действительно хочет спросить. Намджун бросает взгляд на Чонгука. «Что-то похожее на возвращение к прошлому». Слова Юнги эхом разносятся в голове. «Вернуться к нашим корням». Он начинает ёрзать по сидению в беспокойстве. «Юнги-хён в порядке?» «Да!», - Намджун отвечает быстро, расслабляя руки, крепко держащиеся за руль. «Да нет, мне просто интересно». Он ободряюще улыбается Чонгуку. «Не о чем волноваться, Чонгукки». Он возвращает задумчивый взгляд на дорогу. «Пять лет - это очень долго, правда?», - говорит он, скорее себе, чем Чонгуку. Он хочет спросить. Хочет знать, что скрывают все эти недосказанные истории. Он хочет знать, что до сих пор преследует Юнги, что заставляет Намджуна нервничать. Он хочет знать, кто разбил сердце Юнги, но он не знает, имеет ли право спрашивать. Они не семья. Он не был с ними с самого начала. Он всего лишь ребёнок, которого они приютили, и он не уверен в том, что это означает. Прежде чем он успевает набраться храбрости, собрать в кулак всю свою решимость, Намджун делает радио громче. Чонгук снова упускает свой шанс. Он откидывается на своём сидении и смотрит в окно на незнакомые улицы нового Сеула, которого он еще не видел, пролетающие мимо его глаз. Все изменилось, новые дороги, новые здания, новые огни, новые люди. Все изменилось, но он задается вопросом, почему он всё еще чувствует себя так же, как в последний раз, когда он был в Сеуле. Обеспокоенный, запутавшийся, потерявший контроль над происходящим вокруг. Даже спустя все эти годы, он всё ещё потерян. Пять лет - это не так уж и долго, думает он. &&& Чонгук смеётся, когда видит рукописную бумажную «табличку» на двери своей новой студии. Golden Closet написано жирными чёрными чернилами почерком Юнги. Чонгук указывает на неё и смотрит на Намджуна. «Юнги-хён?», - спрашивает он, хотя и не нуждается в ответе. Намджун улыбается. «Он настаивал». «Это мило», - говорит Чонгук. Это напоминает ему о прошлом, когда он впервые присоединился к лейблу, и они не могли позволить себе свободную студию для него. Так что парень просто соорудил себе комнату в чулане у Юнги. Чонгук подходит к двери и пытается разгладить сворачивающиеся уголки «таблички». «Где Юнги-хён?» «Последний раз я видел его в студии с Пак Чимином». Чонгук озадачено смотрит на Намджуна. «С кем?» «Один из артистов Чон Хосока», - объясняет Джун. Чонгук поднял брови в ещё большем удивлении. «Парня, в которого ты влюблён?» Намджун давится воздухом. «Иди в свою студию, Чонгук», - строго говорит он. «Нет? Или это другой Чон Хосок?», - продолжает Чонгук, ухмыляясь аки дьявол. Он не хотел дразнить хёна, но его реакция оказалась слишком забавной. «Просто открой уже дверь», - говорит Джун, пытаясь скрыть смех в голосе. Чонгук посмеивается и, наконец, входит в свою студию. Стол с двумя мониторами, компьютер и оборудование для звукозаписи уже готовы к работе, но кроме этого комната была пустой. Как и он сам. Чон ставит свою сумку на пол и осматривает кучу поспешно упакованных коробок. Он не помнит, куда и что положил, так как собирался в огромной спешке. Он закатывает рукава и кивает, решив приступить к работе. Он только открыл половину ящиков, предметы разбросаны в ужасном беспорядке на полу, на диване, на столе, когда он слышит, как дверь в комнату открывается, скрипя в знак протеста. Чонгук поднимается с коленей и идёт от пустого книжного шкафа, маневрируя между полными коробками, к двери. Он думает, что это может быть Юнги или Намджун. Но он совершенно не ожидает увидеть незнакомого парня, мнущегося в комнате и выглядывающего из очень маленькой щёлки в коридор. Чонгук хмурится, изучая незнакомца, ожидая, когда тот заметит его присутствие. Незваный гость ниже него, с чёрными волосами, выделяющимися чертами и стройным, но мощным телосложением. Танцор, думает Чонгук. Он выгибает бровь и прокашливается. «Я могу чем-нибудь помочь?» Незнакомец подпрыгивает от удивления и оборачивается, чтобы, наконец, посмотреть на Чонгука. Его глаза расширяются в лёгкой панике, и Чон невольно думает, что они завораживающие, яркие, излучающие мягкость и теплоту. Незнакомец оказался очень даже милым. Чонгук наклоняет голову и делает шаг вперед. Он пытается начать разговор, но незнакомец поднимает палец к своим губам и говорит резким шепотом: «Шшш! Молчи!» Чонгук от возмущения открывает рот. «Это моя–». Незнакомец закрывает глаза и собирает руки в мольбе. «Пожалуйста! Я обещаю не делать ничего плохого», - шепчет он, открывая глаза и дуя губы. Сердце Чонгука замирает, и он думает, что это очень несправедливо, что этот нарушитель такой милый. Он не может даже злиться на него. «Юнги-хён пригласил меня сюда, ты знаешь его? Он друг Намджун-хёна. Мне разрешили тут быть». Чонгук растеряно смотрит на него, не зная, как реагировать. «Я хороший человек», - уверяет незнакомец. «Мне просто нужна информация. Происходит что-то странное». Брови Чонгука поднимаются ещё выше. «Да что ты!» «Это не связано со мной», - недовольно вздыхает незнакомец. «Я просто наблюдаю за своим хёном, окей?» «За Юнги или Намджуном?», - насмешливо спрашивает Чонгук. «За Сокджином», - спокойно отвечает парень. «Кем?», - спрашивает ещё более запутавшийся Чонгук. Незнакомец резко поворачивает голову, слыша шум из коридора. «Дерьмо!», - шепчет он, отходя к Чонгуку. «Они идут! Будь тише». «Кто ид-». Незнакомец жмётся к Чонгуку и протягивает руку к его лицу, чтобы закрыть ему рот, заставляя его замолчать. Парень смотрит на него с мольбой. «Пожалуйста, просто ничего не говори», - умоляет он. «Я буду тебе должен». Чон слышит звук шагов и неповторимые голоса Юнги и Намджуна. Он смотрит на коридор, а затем на незнакомца. Он думает, что это безумие, но кивает головой в знак согласия. Голос Юнги тихий, но всё ещё можно расслышать его речь, раздающуюся в коридоре: «Он так изменился. Я едва узнал его». «Ты переигрываешь», - отвечает ему Намджун. «Извини?» Незнакомец сосредоточено смотрит на коридор. Он убрал руку с губ Чонгука, полностью сосредоточившись на разговоре. Гук уверен, что ни один из них не должен слышать этот разговор. Рука незнакомца ложится на затылок Чона, неосознанно сжимая его. Чонгук перестаёт дышать, его сердце быстро колотится в груди от столь интимной близости. «Просто ты слишком много оправдываешься», - продолжает Намджун. Юнги посмеивается, его голос затихает, так как они, видимо, пошли дальше по коридору. «Я тебя умоляю, Ким Сокджин вообще меня не волнует, и ты это знаешь». Когда стало ясно, что опасность миновала, и путь снова стал чист, незнакомец выдыхает с облегчением, расслабляя плечи. Он поворачивается, чтобы улыбнуться Чонгуку, всё ещё держа его за затылок. «Спасибо!», - говорит он с благодарностью. «Теперь я твой должник». Парень отходит и направляется к двери, осторожно глядя на нее. Он снова поворачивает голову, чтобы взглянуть на Чонгука. «Всё это секрет, хорошо?» «Эй, подожди!», - кричит Чон, когда незнакомец открывает дверь и выходит в коридор. Незнакомец останавливается и оборачивается. «Как тебя зовут?» Парень улыбается, его глаза становятся похожими на полумесяцы. «Я Пак Чимин, ты можешь найти меня внизу, я из лейбла Hope Music», - машет он. «Ещё увидимся!» Чонгук выдыхает, а незнакомец - Чимин, поправляет он себя - исчезает. Он протягивает руку к груди, к месту, где находится его сердце. Он прочищает горло и качает головой. «Разобрать вещи. Да, точно. Надо разобрать вещи, Чонгук». Только когда сердце Чона перестаёт трепетать в груди, когда он в силах привести свои мысли в порядок, он понимает, что милый незнакомец, чьё лицо возникает тогда, когда он перестаёт ходить по кругу, рассеянно переставляя предметы туда-сюда, открыл для него нечто новое. У того, кого Юнги так отчаянно пытался скрыть, есть имя. Ким Сокджин, человек, до которого Мин Юнги на сто процентов нет дела. По крайней мере, так уверяет сам Мин Юнги. Чонгук наклоняет голову. Он думает, что очень хотел бы увидеть человека, который всё ещё держит в руках сердце Юнги. &&& Ему следовало бы быть более эмоциональным, думает Сокджин, смотря на Хёсана в стеклянной будке, зачитывающего свою партию, в то время как Хосок записывает. В первый раз за три года все мемберы E.L. в одной студии, работают над одним треком. Он должен чувствовать что-то особенное, например ностальгию, или, по крайней мере, горькую радость. Это последний раз, когда они работают над чем-то вместе, последний раз, когда они собираются, чтобы создать что-то, что затрагивает их всех. Вместо этого, Сокджин чувствует только разочарование и раздражение. Он уже закончил со своими партиями, записал их ещё до приезда Хёсана. Возможно, на них сказывается усталость от долгой записи, но, когда Хосок комментирует каждую попытку Хёсана, уголки его губ опускаются всё ниже. Хёсан начинает закатывать глаза, та гордость, которая была неотъемлемой его чертой, с течением времени только возросла. Если бы это происходило пять лет назад, осознаёт Сокджин, Хосок показал бы такое же отношение, и всё резко переросло бы в конфликт, который Джин пытался бы сгладить. Хосок, кажется, перерос это. Сокджин может видеть, как он сдерживает разочарованные вздохи, глубоко вдыхает и потирает виски, чтобы сохранять спокойствие. Хосок действительно стал невероятным продюсером, и даже более того, невероятным человеком. Джин хмурится, наблюдая за ними с дивана. На протяжении многих лет Хёсан оставался на прежнем уровне, в то время как Хосок расцвёл. Он задаётся вопросом, какое место среди них троих занимает он сам. Как далеко он продвинулся, пока проводил время в ожидании чего-то. Он чувствует, что всё это время бесцельно ходил по кругу, что все знаки, кажется, только сбивали с пути. Он задаётся вопросом, заблудился ли он или когда-то он действительно знал, с чего нужно начать. Сокджин выныривает из своих мыслей, когда слышит, как Хосок что-то бормочет себе под нос. Он поднимается с дивана и идёт к продюсеру, присев рядом с его креслом. Хосок бормочет о малолетних придурках с лирикой ниже среднего, пока Хёсан продолжает вместо написанных строк зачитывать фристайл. Сокджин сжимает рукой колено Хоби в успокаивающем жесте. «Может, сделаем перерыв?», - предлагает Сокджин. Хосок кривит лицо. «Перерыв сделает из него нормального человека?» Сокджин улыбается. «Вряд ли. Зато еда в твоём желудке поможет легче переносить его. Хмм?» Хосок вздыхает. Он подаётся вперёд и выключает музыку в наушниках Хёсана. Он нажимает кнопку и говорит, - «Мы собираемся поесть». Хёсан смотрит на них через стекло. «Я хочу курицу», - говорит он в микрофон, снимая наушники, - «Спасибо, Джин». Он указывает пальцем на Чона. «Давай начнём сначала, Хосок-а». «Он думает, что это он здесь продюсер», - Хосок начинает бормотать и не прекращает, даже когда снова включает музыку. Он бросает на Сокджина острый взгляд. «Если ты не вернёшься через двадцать минут, я не обещаю, что здесь не будет кровопролития». «Просто помни, что именно ты будешь потом оттирать пятна крови», - отвечает Ким, смеясь. И затем он снова слышит ворчание Хосока за только что закрытой дверью. Его настроение поднимается, как только он отходит от комнаты, раздражение постепенно сходит на нет, пока он идёт по коридору, ведущему к танцевальной студии. Как бы сильно он ни любил мемберов E.L., как бы ни был благодарен за время, проведённое вместе, они уже давно прошли ту стадию, когда все трое могли мирно сосуществовать в одной комнате. Это является напоминанием о прошлом, к которому они больше не относятся, отголоском людей, которыми они когда-то были. Иногда оно тяжёлым грузом придавливает к земле, в то время как он хочет летать. Сокджин останавливается у комнаты для танцевальных практик, замечает отсутствие музыки и заглядывает внутрь. Затем он видит Чимина, привалившегося к стене, с полотенцем на шее. «Готов сделать перерыв?», - спрашивает он Пака. «Возьми своё пальто, мы идём за едой». Чимин улыбается и соглашается. Он убирает чёлку со лба и надевает свою куртку. «Что мы будем есть?» «Курицу», - отвечает Сокджин, направляясь к лифту. «Тэхён уже вернулся с прогона сценария? Он может пойти с нами». «Мм», - говорит Пак, кивая. «Он только что пришёл и отправился искать Намджун-хёна и Юнги-хёна. Пойдём за ним?» Сокджин прочищает горло и качает головой. «Нет, всё в порядке». Чимин поджимает губы и смотрит на Джина. В его взгляде мелькает недоверие и беспокойство, и Киму становится интересно, был ли Пак всегда таким проницательным. Он улыбается Чимину и подталкивает его плечом, пытаясь развеять его подозрения. Это не срабатывает. Чимин продолжает смотреть на него весь их путь из здания, затем пока они спускаются по лестнице и сворачивают на узкую дорожку, ведущую к ресторану. «Ты знаешь», - начинает Чимин непринуждённо, протягивая руку, чтобы положить её на плечо Сокджина. «Если есть что-то, что тебя беспокоит, или что-то, что тебе трудно признать, ты можешь рассказать мне. Я не буду осуждать». Джин поднимает брови и смотрит на Чимина, их шаги разбивают тишину глухим звуком. «О чём, ты думаешь, я должен рассказать?» Пак пожимает плечами. «Это я и спрашиваю». Сокджин фыркает и похлопывает Чимина по спине. «Спасибо за предложение, но я в порядке». Он улыбается на недоверчивое выражение лица Пака. «Правда». Чимин хмурится ещё сильнее. «Окей. Я просто хотел сказать, что ты можешь на нас рассчитывать. Если тебе это необходимо. Тебе не нужно ничего скрывать». Как бы Сокджин ни ценил предложение Чимина, он знает, что эту проблему не решить разговором. Юнги вернулся обратно, в Сеул, и расположился в том же здании, что и Сокджин. Юнги вернулся и ясно дал понять, что не заинтересован в каком-либо примирении. Разговор об этом с Чимином ничего не изменит, и Ким скорее притворится, что всё в порядке, пока сам себе не поверит. Это, в конце концов, путь, который он выбрал. И теперь он с него не свернёт. «Спасибо», - говорит Сокджин и тянет Чимина к ресторану. Они стоят в очереди, когда телефон Пака начинает звонить, и Джин узнаёт в рингтоне песню Чимина к его последнему танцу. Парень достаёт телефон из кармана и ухмыляется, когда видит имя звонящего. «Это Тэхён», - говорит он, отвечая на звонок. «Эй». Чимин ждёт, пока тот закончит говорить и затем продолжает, - «Я ушёл с Сокджин-хёном. Мы вышли за курочкой». Он смеётся. «Не волнуйся, мы и тебе закажем. А? Почему?», - Чимин хмурится. «Надеюсь, это не для твоих хёнов из дорамы. Да, хорошо, конечно. Увидимся». Чимин кладёт трубку и кривится. «Тэхён попросил взять ещё три порции». Он суёт руки в карманы, надувшись. «Клянусь, если это для его хёнов из дорамы, я убью его». Сокджин смеётся. «Я не знаю, почему ты так сильно их не любишь. Они очень добры к Тэхёну». Чимин сужает глаза. «Ты просто не понимаешь, хён. Тэхён принадлежит мне». «Тебя не беспокоит то, что он близок со мной или Хосоком», - говорит Джин задумчиво, двигаясь вперёд, чтобы сделать заказ. «Вы - это другое». После того, как Сокджин делает заказ, они идут к столикам для ожидания. «Почему мы - это другое?», - спрашивает он, возобновляя разговор. Чимин пожимает плечами, ухмыляясь. «Вы, парни, тоже мои». Сокджин фыркает. Он вытаскивает телефон и начинает листать ленту. В его голове мелькает мысль о том, что Чимин также, кажется, не против близости Тэхёна и Юнги. Ему интересно, принадлежит ли Юнги Чимину. Сокджин решает не заострять на этом свое внимание. На обратном пути Джин предлагает сыграть в камень-ножницы-бумагу. Проигравшему придётся нести все пакеты. И конечно, Чимин как всегда проигрывает. «Ты всегда выбираешь ножницы, я должен был знать», - ворчит Чимин, пытаясь удержать всё в руках. Сокджин самодовольно улыбается и хлопает Пака по спине. «Позволь придержать для тебя дверь», - предлагает он, открывая дверь в студию. Чимин закатывает глаза. «Отличная помощь, спасибо, хён». «Это не я проиграл», - мурлычет Сокджин. Они заходят в лифт и направляются в Hope Studios. «Я тебе это припомню, хён», - обещает Чимин мрачно. «Я собираюсь-», - Пак резко прерывается, когда они входят в общую комнату, и издаёт странный звук, который Ким может описать только как рычание льва, возясь с сумками. Сокджин вздрагивает от удивления, но быстро берёт себя в руки, двигаясь, чтобы спасти еду. Он бегло осматривает Чимина, чтобы выяснить, что за катастрофа ждёт их в общей комнате. Развалившись на кожаном диване и закинув руки на спинку, сидит Юнги, выражение его лица становится невыносимо самодовольным. Сокджин чувствует, как всё раздражение возвращается словно бумеранг, ударяя его по лицу. На этот раз он справляется лучше, думает он отдалённо. Он не удивлён и не смущён. Он не путается в словах, пытаясь понять, что у Юнги на уме, и как ему нужно действовать. Теперь он точно знает, что Юнги думает о нём, и ведёт себя соответствующе, холодно и отстранённо. Сокджин проходит вперёд и с опозданием замечает в комнате остальных. Тэхён оживлённо болтает с Намджуном, а в углу он замечает человека, с которым он ещё не знаком. Он бегло осматривает незнакомца, и узнаёт его по статьям о лейбле Юнги, которые он читал на протяжении всех этих лет. Чон Чонгук, гениальный и необыкновенно одарённый продюсер, работающий на Юнги. Джин ставит еду на стол и приветствует Юнги кивком головы. Мин сужает глаза, но Сокджин поворачивается к Тэхёну и Намджуну до того, как Юнги хоть что-то скажет. «Хей», - произносит Сокджин. «Хёны пришли в гости», - говорит Тэхён воодушевлённо. «И Чонгукки. Он приехал только вчера». Ким улыбается Чонгуку. «Приятно познакомиться. Я Сокджин.» Чонгук кивает, его губы сжаты, а глаза широко открыты. Намджун посылает Сокджину извиняющийся взгляд, но Джин качает на это головой и присаживается рядом с ним. «Как раз вовремя для бесплатной еды?»,- дразнит он и Намджун фыркает. «Чонгук хотел со всеми познакомиться», - говорит Юнги немного громче, чем нужно. Сокджин бросает на него взгляд, затем снова смотрит на Чонгука, глаза парня теперь неотрывно смотрят на пространство рядом с дверью, где стоит Чимин. «Чонгук - продюсер под моим лейблом», - продолжает Юнги. Сокджину кажется, что он слышит, как Чимин вскрикивает в ужасе. Он с беспокойством смотрит на Пака, замечая, что тот не отрывает руки от своих щёк. Сокджин сужает глаза. Айдол явно чем-то смущён. Юнги продолжает всех знакомить, по-видимому, не замечая внутренних метаний Чимина. «Чонгук, это Пак Чимин. И конечно, Ким Сокджин». Сокджин поджимает губы, живот безжалостно скручивает, когда Юнги произносит его имя. Всё ещё есть что-то притягательное в том, как слоги перекатываются на языке Юнги. Чонгук, кажется, разрывается в попытке сосредоточить свое внимание и на Чимине, и на Сокджине. Его взгляд продолжает бегать между двумя парнями, и Джин думает, что у него, скорее всего, скоро закружится голова. «Вы принесли еду?» Сокджин кривится, услышав голос Хёсана, заходящего в комнату. Конечно, Хёсан должен был зайти сейчас. Конечно, именно сейчас. Хёсан, даже после стольких лет, может отпускать в сторону Юнги только ехидные ремарки. Хосок говорит, это всё потому, что тот завидует. Сокджин считает, что его догадка имеет смысл, Юнги производит музыку на мировом уровне, он успешный, богатый, всеми любимый, независимый. Так или иначе, Хосок всегда бросает на него медленный, недоверчивый взгляд, и у Сокджина создаётся впечатление, что карьера Юнги - это не то, чему завидует Хёсан. Хёсан вваливается в комнату, сопровождаемый уставшим Хосоком. Затем он слегка тормозит, заметив Юнги и Намджуна, и сразу же поджимает губы. «У нас тут воссоединение или типа того?» Хосоку, кажется, всё равно. Он проходит мимо Хёсана и садится прямо на Сокджина, заставляя того освободить место рядом с Намджуном. За это он получает тычки в рёбра от Джина, и просто отбивается от его руки. С последним тычком, Джин наконец двигается с насиженного места, неохотно направляясь в другой конец комнаты, садясь на диван напротив Юнги. Он поворачивается, чтобы позвать Чонгука сесть рядом, чтобы разрядить обстановку, и начинает хмуриться, не найдя младшего. Он бегло осматривает комнату, замечая также и отсутствие Чимина. Он бросает взгляд на Юнги, чтобы посмотреть, заметил ли тот отсутствие Пака. Но взгляд Мина направлен примерно туда, где находятся Намджун с Хосоком. Он не может быть уверенным, но Сокджин думает, что Юнги повернул свою голову в самый последний момент, избегая встречи глазами с Джином. Это явление, которое Сокджин не испытывал уже много лет, которое раньше было таким же естественным, как и дыхание. Тогда это чувствовалось как фантомное прикосновение, призрачный отпечаток на его коже, преследующий его. Сокджин изучает Юнги ещё какое-то мгновение, но Юнги всё еще тяжело смотрит куда-то мимо Кима. Джин переводит свой взгляд с Мина и сжимает челюсть. Он не может продолжать зацикливаться на Юнги, каким бы заманчивым тот ни был. Сейчас они незнакомцы. Даже меньше, чем незнакомцы, напоминает себе Сокджин. У незнакомцев хотя бы есть надежда на дружбу. &&& После того, как Чонгук приводит в порядок свою студию, он включает компьютер и начинает искать информацию о Пак Чимине. Чон проводит целый вечер за просмотром видео, прослушиванием музыки и прочтением статей о милом артисте. Чимин - восходящая звезда, ставшая любимчиком публики спустя всего лишь год после дебюта. Пак много и часто сидит в соц. сетях, продвигая не только себя, но и своих коллег. Чонгук не понимает, сколько усилий на это тратится. Он почти уверен, что забыл пароль от своей странички в Твиттере, которую заставил его создать Намджун. Но то, что действительно поражает Чонгука, то, что захватывает его мысли, - это пение Чимина. Оно звучное, наполненное эмоциями и страстью. Голос Чимина заставляет Чонгука увидеть яркие цвета в его монохромной жизни, вообразить оттенки, которые он ни разу не видел. Чимин - это именно то, что Чонгуку нужно для песни. Он всё ещё пытается придумать план, чтобы попросить Чимина исполнить песню, которая ещё даже не была закончена, когда сама судьба подталкивает его к действию. Ким Тэхён, айдол и актёр, также работающий в Hope Music, неожиданно появляется на пороге студии Чонгука с таким огромным желанием познакомиться, что уже через несколько минут они стали друзьями. Чонгук восхищается талантом Тэхёна так быстро налаживать отношения с людьми. Даже Чон, которому обычно нужны недели, чтобы раскрепоститься, сразу же попадается в сети обаятельного парня. Чонгук не уверен, Тэхён или Юнги подал идею спуститься и познакомиться с ребятами из Hope Studios. Прежде чем Чон осознаёт происходящее, он оказывается в комнате, полной незнакомых людей. Чонгук кидает взгляд на начинающего беситься Пак Чимина и незнакомца, которого он знает только по имени, Ким Сокджина. Ему кажется, что он понимает столь долгую привязанность Юнги к Сокджину. Его образ не так уж просто выбросить из головы. Юнги не сводит глаз с Сокджина, стиснув челюсть и беспокойно стуча пальцами. Чонгук не может вспомнить время, когда Мин так яростно жаждал чужого внимания. По его мнению, всё это выглядит печально, ведь, из того что видит Чонгук, Сокджина никак не волнует присутствие Юнги. Возможно, он бы мог разглядеть нечто большее в поведении Сокджина, если бы всё время не отвлекался на Чимина. Пак, по-видимому, обделён способностью обманывать людей, все его эмоции можно прочесть на лице. Чонгук видит момент, когда Чимин понимает, что он не просто стажёр Намджуна, а ближайший коллега Юнги. Глаза айдола расширяются в лёгком ужасе из-за волнения, что Чонгук, скорее всего, рассказал Юнги о странном инциденте, когда некий Пак Чимин пробрался в чужую студию и подслушал личные разговоры. Чонгук ведь должен был всё рассказать из уважения к хёну. Поэтому сейчас Чимин в замешательстве, почему тот этого не сделал. Чимину как-то удаётся тихо пробраться через всю комнату к Чонгуку, не привлекая внимание остальных. Чонгук поднимает тревожный взгляд на подходящего к нему парня, но не сопротивляется, когда тот берёт его за руку и тихо уводит в коридор. Чимин заводит его в пустую комнату, толкая в спину. «Ты всегда издеваешься над незнакомцами, или это я такой особенный?», - спрашивает Чонгук, когда Чимин закрывает дверь. «Что?», - несколько рассеяно спрашивает Чимин. Чонгук показывает два пальца. «Мы встречались дважды, и оба раза ты меня куда-то толкал». Чимин робеет и смущается, но довольно быстро приходит в себя, переходя в наступление. «А ты не говорил, что твоё имя Чон Чонгук!», - отвечает Пак, указывая пальцем на парня. Чонгук негодует. «Ты мне ни разу и не давал возможности представиться». Чимин быстро шагает вперёд, приближаясь к продюсеру. Глаза Чонгука расширяются, а сердце начинается биться быстрее. Чон неосознанно отступает, натыкаясь на стол. «Ты ведь не рассказал Юнги-хёну, верно?», - с надеждой спрашивает Чимин. Чонгук закрывает глаза и отрицательно качает головой. Чимин облегчённо выдыхает, запрокидывая голову назад. Он протягивает руку и похлопывает Чонгука по груди, и сердце Чона на мгновение перестаёт биться. «Хороший мальчик», - говорит он. Когда Чимин опускает руку, и к Чонгуку вновь возвращается способность говорить, он спрашивает: «Зачем ты подслушивал Юнги-хёна?» Чимин выпрямляется. «Это не твоё дело». Чонгук снова раздражается. «Ты серьёзно?» «Это секрет, хорошо? Просто, - Чимин на мгновение замолкает, - забудь обо всём этом». Он улыбается. «Я твой должник», - говорит он, отступая и разворачиваясь, чтобы уйти. «Эй, подожди!», - кричит Чонгук, чувствую, как момент утекает от него сквозь пальцы. Если он сейчас не спросит Чимина, то вряд ли сможет сделать это потом. Ему необходимо переступить через себя. Чимин оборачивается к Чонгуку: «Что?» «Раз уж ты мой должник», - начинает Чонгук. Он смотрит себе под ноги и прочищает горло. «Я работаю над песней». Он поднимает глаза. «Просто, есть вероятность, что я даже не выпущу её, и я не ожидаю, что она будет хитом или что-то ещё, но ...». Он отходит и поджимает губы, медленно теряя уверенность. Его руки кажутся липкими, и он нервно сжимает их. Чимин мягко улыбается и кивает в знак одобрения. «И чем я могу помочь?» «Спеть её», - отвечает Чонгук. Он поднимает руку и нервно сжимает свою шею. «Я послушал твой альбом, и ты очень хорошо поёшь, и я просто ... Было бы здорово, если бы ты сделал демоверсию моей песни». Он опускает свой взгляд. «Только если ты захочешь, я не заставляю». Чимин молчит несколько минут, которые казались вечностью, и наконец говорит: «Я бы хотел». Чонгук слышит улыбку в его словах. Чон поднимает на него взгляд. «Серьёзно?» Чимин кивает. «Да, но сейчас мне нужно готовиться к MAMA, поэтому я не буду всё время свободен». «Всё хорошо!», - уверяет его Чонгук, улыбаясь так широко, что его щеки начинают болеть. Чимин моргает, он выглядит слегка потрясённым. «Ты в порядке?», - спрашивает Чонгук. «Я в норме», - отвечает Чимин, качая головой. «Просто переосмысливаю то, что сказал другу». Он улыбается Чону. «Пойдём за едой, пока всё не съели». Чонгук следует за Чимином обратно в общую комнату, положив руки в задние карманы. У него странное чувство, что он очень хотел бы знать, о чём думает Чимин. &&& Комната, в которой одновременно находятся Юнги и Хёсан никогда не была спокойным местом. С самого начала они никогда не соглашались, а после того, как Хёсан узнал об отношениях Сокджина и Юнги, напряжение возросло подобно экспоненте. Пять лет спустя, они, по идее, должны были все повзрослеть. У Сокджина была крошечная, малюсенькая, мельчайшая надежда, что, может быть, возможно, они все могли бы мирно сосуществовать в одной комнате. Он проглатывает вздох сожаления. Его надежда беспощадно рушится, не прожив и нескольких минут. Хёсан, по какой-то причине, решает сесть между ним и Юнги на диван. Сокджин не может придумать худшего развития событий, за исключением, может быть, если бы он был тем, кто сидит посередине. Эта мысль немного его успокаивает. Хёсан никогда не был тактичным, но Сокджин не может не признать, что сейчас он действительно пытается скрыть своё презрение. Вот только сила воли Хёсана слишком быстро сходит на нет, и его колкие замечания совсем скоро станут проблемой. В прошлом, Сокджин бы просто потянулся и накрыл своей рукой руку Юнги, плечо Юнги или его колено, успокаивая его и прося быть терпеливым. Мин бы стиснул челюсти, глубоко вздохнул и сдержал бы свою злость. Кажется, что тот Юнги, который вернулся, стал не только старше, мудрее и успешнее, но он также способен лучше контролировать свои эмоции и не позволяет себе зацикливаться на грубых словах, адресованных ему. Этот Юнги больше не нуждается в поддержке Сокджина. Это стало горьким открытием. «Только не говорите, что гремлин работает над нашим альбомом», - говорит Хёсан, кидая обвинительный взгляд через кофейный столик на Хосока. «Это поэтому ты отказался от моей лирики?» Хосок закатывает глаза и опускает голову обратно на спинку дивана. «В последний раз-» Юнги усмехается позади Хёсана. «Я тебе не по карману». Хёсан резко поворачивает голову в сторону продюсера, вызывающе. «Ты нам, блять, и не нужен». Юнги самодовольно пожимает плечами. «Как я уже сказал. У тебя не хватит денег, даже если ты будешь умолять». Сокджин тянется рукой к плечу Хёсана, чувствуя грядущий взрыв. Он тянет Хёсана, отодвигая его подальше от Юнги и одаривает последнего суровым взглядом. Довольно туманно и расплывчато он замечает периферийным зрением, как Юнги хмурится. «Они всё еще отвергают твою лирику?», - произносит Мин, и Джин бросает свирепый взгляд в ответ на эту очевидную провокацию. С другой стороны кофейного столика Намджун тяжело вздыхает и выглядит также, как чувствует себя сейчас Сокджин - уставшим от всей это ситуации. Юнги в ответ выгибает бровь, явно не раскаиваясь. Хёсан выдёргивает свою руку из хватки Джина. «И что, блять, такого шедеврального ты сделал?» «Tomorrow, Nevermind, Dead Leaves, Agust D», - начинает Юнги, загибая пальцы на каждой песне. «Ты написал Dead Leaves?» Взгляд Сокджина приковывается к Тэхёну, глаза расширяются в опасении. Большую часть этого странного, неловкого ланча Тэхён только разговаривал с Намджуном и Хосоком и ел. И сейчас, прямо сейчас, в этот самый момент, он решает обратить своё внимание в сторону Сокджина. Джин с опаской качает головой, надеясь, что Тэхён всё поймёт и не сделает того, о чём сейчас думает. Юнги поворачивается к Тэ с гордой улыбкой. «Ну да. Написал, сочинил, спродюсировал. Тебе понравилось?» Тэхён кивает в направлении Сокджина. Не говори этого, умоляет Джин. «Это любимая песня Сокджин-хёна», - произносит Тэхён, и Джин уже начинает думать о том, насколько долгим будет наказание донсэна. Три недели - это как-то слишком, но что-то меньшее, чем две, уж точно не отражает масштабы его преступления. Лицо Юнги застывает от шока и смятения, улыбка тут же слетает с его губ. Сокджин хмурится и его взгляд начинает бегать с Тэхёна на Юнги. Он говорит, но его голос звучит неестественно, пытаясь донести скрытое послание до Тэхёна: «Это песня, которой я восхищаюсь, да». Тэхён, в свою очередь, озадаченно улыбается. «Я думаю, что "восхищаюсь" - это ещё мягко сказано». Затем он уверенно смотрит на Мина. Пожалуйста, нет, молит Ким. «Сокджин-хён почти три месяца записывал на неё кавер», - говорит Тэ, и сердце Сокджина, кажется, перестаёт биться. «Он даже записал а капелла версию с помощью своей гитары». Сокджин знает, что тяжелый взгляд Юнги, который ощущается словно булавки под кожей, ему не кажется. Забытые чувства пробегают вдоль по позвоночнику. Оказалось, они до сих пор не притупились, даже несмотря на боль и расстояние. Сокджин собирает в кулак всю свою решимость и характер и, наконец, позволяет себе посмотреть на того, к кому его так непреодолимо тянет. Юнги озадачен, его брови нахмурены, а рот приоткрыт от удивления, он сидит прямо, и видно, что он напряжён. Он не сводит своего взгляда с Сокджина. Мин глубоко вдыхает, и Джин буквально может видеть, что лёгкие продюсера расширяются, как и его собственные. Киму становится интересно, бьются ли их сердца в резонансе, чувствует ли Юнги, как сердце пытается пробить своим стуком грудную клетку. Или возможно, однако слишком глупо и маловероятно, возможно, что сам Сокджин сейчас ощущает биение сердца, которое он потерял так давно. Юнги проходится языком по губам. «Ты записал акустический кавер на Dead Leaves?» Сокджин иногда превосходит даже свои собственные ожидания, и сейчас он благодарен себе за то, что, каким-то образом, его голос не дрожит, пока он отвечает. «Да. Пару лет назад». Юнги продолжает смотреть на него, будто ища что-то. Джин замечает блеск - выглядит почти как надежда в его глазах, тусклая, мерцающая и невозможная. Ким напоминает себе, что больше не знает, о чём думает Юнги. Мин придвигается ближе и открывает рот, чтобы снова заговорить. «Я бы хотел его послушать», - произносит он тихо. Глаза Сокджина расширяются, а рот приоткрывается от удивления. «Я, эм, - начинает он и прочищает горло, чтобы продолжить, - у меня его нет». Он посылает колкий взгляд в сторону Тэхёна, и тот, кажется, наконец понимает и крепко сжимает свои губы. «Он хранится где-то на серверах Kelly Inch, прости». Юнги хмурится и всё ещё неотрывно смотрит на Джина. Наконец, он кивает и, либо из сожаления, либо незаинтересованности, позволяет закрыть эту тему. «Очень плохо», - говорит он, вставая с дивана, и затем поворачивается к Намджуну. «Пойдём, мы должны вернуться к работе». Он посылает Сокджину лёгкую, вежливую улыбку. «Спасибо за еду, Сокджин-ши». Намджун встаёт, чтобы последовать за Юнги, машет всем на прощание и почти врезается в Мина, когда тот неожиданно останавливается. Продюсер обводит всех взглядом и хмурится. «Где Чонгук?» Джун пожимает плечами. «Он, скорее всего, уже поднялся наверх», - говорит Ким и подталкивает Юнги к выходу из комнаты. «Почему ты не хочешь, чтобы Юнги-хён услышал Dead Leaves?», - спрашивает Тэхён, когда они, наконец, уходят. Сокджин улыбается Тэ и качает головой, оставляя этот вопрос без ответа. Ничего хорошего не выйдет из того, что Юнги услышит его кавер. Мин всегда мог с поразительной ясностью слышать то, что Джин пытается скрыть в своих мелодиях. &&& «Ничего не выйдет», - говорит Намджун, входя в гостиную, его рубашка мокрая сзади, а волосы всё ещё влажные после душа. Чонгука передёргивает, и он захлопывает крышку своего ноутбука, откидывая его со своих коленей на кофейный столик. Он начинает говорить, объясняя, что действительно не шибко серьёзно относился к текстам, которые писал, конечно, они ужасны, он просто дурачился, пока не замечает, что Намджун разговаривает не с ним, а с Юнги. Чонгук глубоко вздыхает и снова расслабляется на диване, он поджимает под себя ноги, а руки скрещивает за головой. Он внимательно наблюдает за Намджуном и Юнги, но с облегчением понимает, что они, похоже, не замечают его тревожного состояния. Он кажется расслабленным, и это круто. «Хён», - говорит Намджун настойчивее, когда он приближается к собеседнику. Юнги не отвлекается от своего планшета. Он сидит боком на кресле, зарывшись в подушках. Мин издаёт тихий звук, похожий на «угу», в знак согласия. Намджун направляется к Чонгуку, и Чон бережно берёт свой ноутбук, убирая его как можно дальше от хёна. Он видел слишком много несчастных случаев с Намджуном в главных ролях, чтобы оставить рядом с ним настолько дорогую технику. «Хён, ничего не выйдет», - повторяет Намджун, как только приземляется на диван рядом с Чонгуком. Юнги окидывает осуждающим взглядом Намджуна. «Ты не удосужился вытереться, прежде чем одеться?» «Тебе нужно найти себе квартиру», - отвечает Джун. Юнги пожимает плечами и возвращается к планшету. «Я завтра собираюсь посмотреть варианты. Чонгук-а, хочешь со мной?» Чонгук оборачивается и смотрит на Юнги. Завтра днём он должен встретиться с Чимином и обсудить с ним начало песни, проверить несколько текстов и наполовину написанную музыку. Он поджимает губы и медленно говорит, надеясь, что ему не придется придумывать оправдание: «Нет». «Не жалуйся потом, если тебе не понравится мой выбор», - отвечает Юнги и, к счастью, не требует объяснений. «Чонгук-и может остаться со мной, если хочет», - говорит Намджун. Он улыбается Чонгуку. «С тобой классно жить». Чонгук улыбается Намджуну в ответ. «Спасибо». «Нет, Чонгуки остаётся со мной», - отвечает Юнги. «Я вырастил его». «Ты его вырастил», - повторяет Намджун тоном, полным сомнения и уныния. «Да». «Хорошо». «Ты звучишь так, будто не веришь в мои способности». «И что ты сейчас хочешь мне предъявить?» «Не будем спорить», - отвечает Юнги. Намджун вздыхает и вытягивает ноги, толкая столик, на котором стояла кружка с кофе. Чонгук благодарит свою предусмотрительность, что убрал ноут заранее. «Что ты на самом деле хочешь сказать?», - спрашивает Юнги, наконец, отложив планшет и садясь прямо в кресле, чтобы посмотреть на Намджуна. Намджун вскидывает брови и бросает Юнги острый взгляд. Он колеблется и молчит. «Что?» Намджун хмурится и, наконец, говорит: «В студию ...». Юнги моргает, его лицо выражает невозмутимость: «Что?» Намджун наклоняет голову и вздыхает. «Ты зачастил в студию к Хосоку». Юнги продолжает смотреть на Намджуна, его лицо всё ещё не выражает никаких эмоций, за исключением его поддёргивающегося глаза, что заметил Чонгук. «И?» «Мне просто кажется, это не самая лучшая идея, учитывая произошедшее». «Ничего больше нет», - говорит Юнги, по-прежнему сохраняя своё безэмоциональное выражение лица, но Чонгук слышит, как хён говорит на тон выше, чем обычно. «Ты не можешь стереть прошлое». Юнги вздыхает. «Это уже давно не имеет для меня никакого значения. Не понимаю, в чём твоя проблема». «Ты пытался заставить Хосока получить доступ к серверам Kelly Inch, чтобы найти его кавер, хён». «Это моя песня». «Я думал, что это больше не имеет значения». «Это моя песня». Юнги смотрит хмуро в сторону. «Я просто хотел услышать, что он с ней сделал». «Но это не важно», - повторяет медленно Намджун. Юнги молчит. «Ты можешь поговорить об этом, если хочешь. Я всегда готов тебя выслушать», - говорит Намджун тихо. Юнги подвигается на кресле, опуская босые ноги на пол. «Разговоры ничего не изменят». «Возможно, это могло бы помочь». «Я уже достаточно наговорился об этом. Есть момент, когда уже не можешь что-то сказать». Юнги встаёт и посылает Намджуну полуулыбку. «Но спасибо за предложение, я пойду спать». Намджун хмурится, когда Юнги уходит из гостиной в гостевую спальню. Чонгук поджимает губы. Это ещё одна половина разговора, ещё одна часть постоянно расширяющейся головоломки, которую он хочет решить. Пазла, о котором он не должен был ничего узнать. Он собирает всю свою решимость и тихо спрашивает: «Хён, это связано с Ким Сокджином?» Глаза Намджуна расширяются от удивления, он поворачивается, чтобы посмотреть на Чонгука. «Как ты об этом узнал?» Чонгук молча пожимает плечами. Намджун пребывает в состоянии шока. «Ким Сокджин раньше встречался с Юнги-хёном. Они были ..., - он делает паузу, подбирая слова, - они были вместе, как два влюблённых человека могут быть друг с другом». «И они разлюбили друг друга?» Намджун грустно улыбается. «Один из них». Чонгук хмурится. «Ты думаешь, что Юнги-хён не отпустил?» «Прошло много времени». Чонгук проводит ладонью по подлокотнику дивана, пытаясь успокоиться. «Но ты так не считаешь?» Намджун задумчиво смотрит на Чонгука. «Ты был с ним дольше, чем я. Твоё мнение?» Чонгук задумался. Он думает, что Юнги никогда так сильно не хотел заполучить чьё-либо внимание, до встречи с Ким Сокджином на днях. Он считает, что Юнги никогда не избегал кого-то так упорно, как избегает Ким Сокджина. Он думает, что Юнги в последнее время стал слишком задумчивым. «Я не знаю», - наконец отвечает он, но понимает, что Намджун распознает его ложь. Он считает, что у Юнги давняя привязанность к Ким Сокджину. Из всего увиденного, он считает, что Ким Сокджин отвечает взаимностью. Хороший это знак или плохой. Хотел бы он знать. &&& В течение следующих нескольких недель, соседи сверху стали частыми посетителями Hope Studios. Чонгук, казалось, был повсюду. Он слушает музыку Хосока, играет в видеоигры с Тэхёном, или неподвижно сидит на полу в комнате для практик, наблюдая, как Чимин готовится к MAMA. Чонгуку также нравится студия Сокджин-хёна, нравится слушать, как он играет на гитаре, нравится без конца обсуждать с ним различные темы. Сокджин думает, что он понимает, почему Намджун и Юнги настолько без ума от Чонгука. Намджун также часто находится неподалёку, но почти всегда его можно найти в студии Хосока, работа отходит на второй план, уступая место длинным разговорам. Они, кажется, продолжили именно там, где все остановились многие годы назад, между ними совсем не ощущается этой многолетней разлуки. Такая дружба и связь - явление очень редкое и ценное. Сокджин очень счастлив за Хосока, и пытается не сравнивать их отношения со своими. Джину кажется, что он постоянно краем глаза видит Юнги, тот словно спутник, притягиваемый силой его гравитации. Он не знает, находится ли Мин постоянно рядом, или Сокджин настолько гиперчувствительный, что может чувствовать парня ещё до того, как тот зайдет в комнату. Какой бы ни была правда, Сокджин никогда бы не подумал, что он снова будет ощущать это, никогда не думал, что сможет всего лишь повернуть голову и увидеть Юнги, дышащего одним с ним одним воздухом. Такой же сложностью, как и беспристрастное выражение лица Юнги, являются острые ощущения, некое волнение от того, что продюсер вновь находится рядом. Какая-то часть Сокджина до сих пор стремится сократить расстояние. Это странное воссоединение, неожиданное возвращение Намджуна и Юнги в его мир, возможно, заставило бы Сокджина почувствовать, что он вернулся в своё прошлое, если бы не постоянное присутствие Тэхёна, Чимина и теперь ещё и Чонгука. Вместо этого, когда Сокджин позволяет себе фантазировать и отпускает свои мысли в свободный полёт, он думает, что это похоже на проблеск будущего, на которое он уже не надеялся. Жизнь с Юнги, с новыми друзьями и старыми знакомыми. Несбыточная мечта, соблазнительная и заманчивая, и во всех отношениях недостижимая, клубы дыма, который невозможно удержать. Сокджин быстро возвращается к реальности. Это не то будущее, о котором он мечтал. Когда он смотрит, когда заставляет себя посмотреть в глаза правде, он видит, что взгляд Юнги направлен не на него, а на кое-кого другого. Привязанность продюсера к Чимину очевидна. Мягкие улыбки, подбадривающие слова, тёплые ответы на поддразнивания Пака. Чаще, чем хотел бы, Сокджин ловит себя на том, что ему интересно, насколько серьёзны чувства Юнги и Чимина, взаимны ли они. Нет, это точно не то будущее, в которое он верил. Сокджин качает головой и избавляется от этих мыслей. Сегодня в студии на удивление тихо. Тэхён весь день на съёмках, а Хосок забаррикадировался в своей комнате, чтобы закончить работу над последним мини альбомом их группы. Запись завершена, и Хосок даже нашёл время и энергию, чтобы поставить хореографию к заглавному треку. Чон отправил видео с ней Сокджину ещё вчера вечером, так что он намеревается репетировать весь день. Какой бы просторной ни была его квартира, она не подходит для тренировок. Так что он собирается закрыться в комнате для практик до тех пор, пока не сможет воспроизвести каждый шаг с закрытыми глазами. Чимин уже в танцевальной комнате, музыка для его выступления на MAMA разрывает колонки, а его волосы намокли от пота. Пак замечает Сокджина в зеркале, но не останавливается. «Ещё пять минуточек», - говорит он, задыхаясь, когда делает короткий перерыв, пробегаясь рукой по волосам и зачёсывая чёлку назад. Сокджин издаёт невнятный звук согласия. Он бросает свою сумку рядом с такой же Чимина и садится на пол, готовясь к растяжке. Он некоторое время наблюдает за Чимином, за его грациозными движениями, за почти непостижимой лёгкостью, с которой он перемещается по комнате. Танцы всегда были пыткой для Сокджина: пот, пропущенные шаги, часы тренировок ради совсем небольшого прогресса. Ему нравится наблюдать за Чимином, нравится наблюдать за его отдачей. Это напоминает Сокджину о том, что независимо от того, насколько талантлив человек, превосходство может быть достигнуто только через усилия. Это напоминает ему о том, что он тоже может добиться чего-то, не вопреки трудностям, а благодаря им. Оставшейся энергии Чимину хватило только на то, чтобы выключить музыку и без сил упасть на пол, когда он закончил последний прогон своей хореографии. Его грудь тяжело вздымается, пока Пак глотает воздух. Сокджин улыбается и выпрямляется, медленно разворачиваясь в вертикальном положении. «Устал?», - спрашивает Джин и смеётся, когда Чимин слабо машет рукой в ответ. Сокджин тянется в его сторону, разминая талию, когда его взгляд цепляется за изношенный лист бумаги, торчащий из его сумки. Он подаётся ближе, узнаёт в нём текст песни, замечает уточняющие пометки красной ручкой, обозначающие эмоции и выражение. Его взгляд оживляется. «Ты теперь пишешь песни?», - спрашивает он Чимина. Чимин смеётся, задыхаясь. «Нет, с чего бы?» «У тебя в сумке лежит текст песни.» Чимин приподнимается и на коленях стремительно ползёт к сумке, по инерции врезаясь в бёдра Кима. Он быстро хватает свои вещи и смотрит на Джина. Сокджин на это выгибает бровь, шокированный действиями Пака и таким неожиданным всплеском энергии. «Это не моё», - быстро отвечает Чимин. «Ладно, это как бы моё, но не прям моё моё. Как-то так. Ну, ты понял?» Сокджин качает головой. «Нет, я не понял». Чимин хмурится и закусывает губу. «Я правда не могу об этом рассказывать, но я помогаю…кое-кому. С песней. И я обещал сохранять конфиденциальность, до тех пор, пока мы не закончим». Живот Сокджина скручивает. Он хочет спросить, не принадлежит ли эта песня Юнги, настолько ли они стали близки, что решили сделать коллаб. Зовёт ли Юнги Чимина просто для того, чтобы услышать, как тот поёт четыре разных версии партии, как тот делал с Сокджином. Ким хочет задать ещё тысячи вопросов, которые он не должен задавать, у него нет права даже думать об этом. Вместо всех вопросов, он мягко выдыхает и произносит: «Оу». Чимин встаёт и идёт собирать оставшиеся вещи. «Я обещаю, что расскажу тебе, как только мы закончим, окей? Пожалуйста, не рассказывай никому». Сокджин улыбается. «Хорошо, я никому не скажу». Чимин улыбается. «Спасибо! Теперь студия вся твоя». Через зеркало Сокджин наблюдает, как Чимин уходит, слышит, как позади него замок щёлкает, закрываясь. Он облокачивается головой о стену и вздыхает, прикрывая глаза. Было намного легче притворяться, что он пережил разрыв с Юнги, когда между ними были тысячи километров. Он прочищает горло и хлопает ладонями по своим бёдрам, шипя от боли. «Поднимайся, Сокджинни», - говорит он сам себе. «Тут есть над чем поработать.» &&& «Знаешь, Сокджин-хён почти обо всём узнал». Чонгук поднимает взгляд с ноутбука на Чимина, который практически лежит на его рабочем столе, положив голову на руку и пристально смотря ему прямо в душу. Чонгук моргает и на мгновение возвращается к реальности. Он думает, что смотреть на Чимина нелегко. У этого парня есть какая-то ангельская аура, которая окутывает Чонгука, заставляя его чаще дышать и временами выпадать из реальности. Он наклоняет голову и издаёт вопросительный звук, наконец осознавая слова Чимина. «Сокджин-хён нашёл тексты, которые ты мне дал», - поясняет Чимин, протягивая свои руки к рукам Чонгука, но не касаясь их. Чон чувствует комок волнения в горле и мгновенно проглатывает, когда Чимин выпрямляется. Чонгук прокашливается, пытаясь прийти в себя. «И что ты ему ответил?» «Правду. Что это секрет», - Чимин посылает ему суровый взгляд. «Мы должны рассказать ему всё, как только закончим. Не люблю хранить секреты». Чонгук кивает в знак согласия, и Чимин улыбается. Чон наклоняет голову, сердце снова бешено колотится в его груди. Чимин наклоняется вперёд, слегка задевая колено Чонгука. «Почему ты скрываешь, что пишешь песню?», - улыбаясь спрашивает айдол. «Это же твоя работа, верно? Продюсеры ведь обычно этим и занимаются». Чонгук неосознанно улыбается Чимину в ответ. Он мельком осматривает свои руки, которые просто лежат на клавиатуре ноутбука, отвлекаясь на наброски лирики своей песни. «Намджун-хён и Юнги-хён, - начинает он, - я с ними уже довольно давно. Они научили меня всему, что я знаю». Он осмеливается взглянуть на Чимина, обнаруживая, что тот приблизился слишком близко. Чон чувствует тепло, исходящее от Пака, на шее и лице. Он облизывает губы и продолжает. «В этом и проблема, они научили меня всему, что я знаю. Я просто ...», - он пожимает плечами. «Я просто хочу узнать, что я сам могу создать, хочу узнать, как звучит моя музыка. Только моя, без их вмешательства». Чимин молчит, медленно кивая. «Это не значит, что я не ценю их или не доверяю», - сразу же продолжает Чонгук. «Они классные. И я благодарен им за их вклад. Я просто..., - он снова отворачивается к экрану ноутбука, - думаю, я просто хочу найти себя». Он не смотрит на Чимина, но слышит, как тот подвигается в кресле, и их колени соприкасаются. Чонгук задерживает дыхание. «Чонгукки», - мягко начинает Чимин, и Чон сжимает руки в кулаки. «Я думаю, это замечательно, что ты хочешь найти себя. Это может быть очень нелегко». Чимин вторгается в личное пространство парня и кладёт свои руки на стол рядом с руками Чонгука. Взгляд молодого продюсера падает на серебряные кольца Пака, которые сверкают даже в тусклом свете комнаты. «Я рад, что ты пригласил меня, - продолжает он, - я бы тоже хотел узнать тебя». Чонгук смотрит на Чимина, их взгляды встречаются, и, кажется, что всё остальное в комнате исчезло в небытие. Нет больше звуковых микшеров, нет микрофона, нет мебели, стен, дверей. Остались лишь невероятные карие глаза Чимина, его густые чёрные волосы и его милые розовые щёки. Чимин опускает свой взгляд на губы Чонгука. Чон наклоняется ближе. Он потерял остатки адекватных мыслей, полагаясь лишь на свои чувства. Всё, о чём он сейчас думает, это о желании сократить дистанцию между ним и Чимином, стать с ним ближе. Ближе. Они оба подскакивают от настойчивого стука в дверь. Паника и адреналин текут по венам Чонгука, на лице Чимина появляется дикий испуг. Они мешкают пару секунд, пока Пак не залезает под стол, чтобы спрятаться. Чонгук кладёт руку на грудь, стараясь успокоить сердцебиение, и направляется к двери, чтобы открыть. «Чимин-а?», - звучит голос, который сложно не узнать. Это Юнги. Чонгук в панике осознаёт, что находится не в своей студии. Это студия Чимина. Чонгук кидается обратно к столу и садится на корточки, вытаскивая Чимина. «Это твоя студия», - резко шепчет Чон. «Блядство, это было близко», - говорит Чимин, снова расширяя глаза. Он вылезает, и, когда Чонгук прячется, придвигает стул к столу, чтобы ещё лучше спрятать парня. «Чимин-а, я вижу, что у тебя горит свет», - говорит Юнги, продолжая стучать и начиная раздражаться. Чонгук тихо злится. На часах время перевалило за полночь. Он задаётся вопросом, что Юнги нужно от Чимина так поздно. Чон слышит, как открывается дверь. «Привет хён, как дела? Что-то случилось?», - говорит Чимин, его голос всё ещё слегка дрожит от волнения. Чонгук видит, как Юнги заходит в комнату. «Ты записываешься один?», - спрашивает Мин, в его голосе слышно замешательство. «Да я просто, эм, практикуюсь. Так что случилось?» Юнги подходит достаточно близко к столу, при желании, Чонгук бы мог до него дотронуться. Но прямо перед укрытием Чона Юнги останавливает Чимин. «Мне нужен твой ноутбук». Чонгук видит, как Чимин разворачивается, и слышит звук захлопнувшегося ноутбука. Он вздрагивает от удара и бьётся головой о стол. «Я не могу его дать. А зачем он тебе?» Юнги секунду молчит. «Что это было?» «Ничего!», - громко отвечает Чимин. Чонгук тихо вздыхает и потирает лоб. Пак, видимо, совсем не в состоянии кому-то лгать. «Зачем он тебе? У тебя же так много крутых компьютеров. Я сам видел». «Это неважно. Дай мне свой ноут». «Нет!». Чонгук слышит, как Юнги пытается взять ноутбук. Чимин отходит назад, пытаясь защитить устройство. «Там, эм, там куча порнухи!» Глаза Чонгука расширяются. «Я знаю, что такое порно», - устало отвечает Юнги. «Я много лет жил с Намджуном. Поверь, я многое повидал». Чонгук кивает про себя. Это чистая правда. «Это прям отвратное порно», - говорит Чимин, стараясь отвоевать ноут. «Оно плохо снято и сыграно. Оно очень плохое». «Всё порно плохо снято и сыграно». «На нём так много вирусов», - продолжает Чимин. Чонгук кусает губу, чтобы не засмеяться. «Поверь, ты не хочешь этого видеть». «Дай мне ноутбук, Чимин», - приказывает Юнги. Его терпение иссякает. «Зачем он тебе? У тебя есть свой», - отвечает Чимин, пытаясь казаться смелым. «У моего нет доступа к серверам Kelly Inch», - вздыхает Юнги. «Зачем они тебе?», - спрашивает Чимин, и Чонгуку кажется, что он мог бы увидеть подозрение в глазах Пака. Юнги молчит. «Итак?», - продолжает настаивать Чимин. Юнги громко выдыхает. «Сокджин сделал кавер на мою песню, и он сказал, что она хранится на серверах лейбла. Я просто хочу её услышать, ладно?» «Оу! Почему ты раньше не сказал? Что за песня?» «Dead Leaves». «Dead Leaves - это твоя песня?», - с удивлением, но в тоже время восхищением спрашивает Чимин. Чонгук почувствовал в груди странное покалывание. В его голове промелькнула мысль, что он хочет создать песню, о которой Чимин скажет так же. «Ты знаешь её?» «Это любимая песня хёна». «Да, я уже слышал об этом», - говорит Юнги низким голосом от нахлынувших неприятных мыслей. «У меня есть все песни хёна на телефоне, я могу скинуть её тебе по почте», - продолжает Чимин, очевидно, не подозревая о реакции Юнги. Чонгук слышит, как Чимин берёт телефон со стола. «Я вот беру свой телефон», - громко говорит он, пиная под столом Чонгука. Чон хмурится и бьёт Чимина в ответ. «Я вот, - продолжает раздражённо говорить Пак, - беру свой телефон». Чонгук быстро осознаёт ситуацию. Он лихорадочно осматривается, шарит руками по ковру, пока не натыкается на телефон Чимина, который тот, предположительно, выронил в панике. Чон дёргает Чимина за ногу, показывая найденное устройство. «А сейчас я введу пароль», - говорит Пак. «Один. Ноль». Чонгук следует инструкции, набирая цифры на телефоне. «Тебе не надо говорить мне свой пароль», - говорит ничего не понимающий Юнги. «Я только так его помню», - отвечает смущённый Чимин. «Один. Три». Телефон наконец-то разблокирован, и Чонгуку предстаёт фото Хосока, делающего смешное лицо. Чон пытается подавить смех. Он бьёт Чимина по ноге и показывает телефон. «А сейчас я зайду в папку с музыкой. И найду там другую папку с названием "Сокджин-хён"», - говорит Чимин, стараясь казаться непринуждённым. «Ты всегда такой странный?», - спрашивает Юнги, и Чонгук фыркает под столом. Чимин быстро кашляет, чтобы заглушить звук и снова пинает Чонгука. Чон поглаживает лодыжки парня одной рукой, извиняясь, а другой листает его телефон. Чонгук находит Dead Leaves и кидает её на почту Юнги. Он трогает Чимина за ногу, показывая, что уже скинул песню. «Отлично, я сейчас скину её тебе на почту. Какой у тебя e-mail-». Телефон Юнги вибрирует от уведомления. На мгновение все замолкают, затем Юнги спрашивает: «Ты уже знаешь адрес моей почты?» «Да, - отвечает Чимин немного нервно, - видимо, знаю». Он снова бьёт Чонгука. «Это всё, что ты хотел, хён?» Юнги прокашливается. «Да, спасибо». Чонгук видит, как Мин отходит от стола к двери, чтобы уйти, но резко останавливается. «Я, эм, не расскажу про твоё странное порно», - говорит Мин, по его голосу было слышно, что он старается не смеяться. Чимин издаёт писк и пытается ответить спокойно: «Спасибо, я ценю это». Юнги открывает дверь и уходит. Чимин присаживается на корточки и наклоняет голову, чтобы взглянуть на Чонгука. Тот лежит на полу, держась за живот и, наконец-то, не сдерживая смех. «Мне ещё никогда не было так стыдно», - говорит Чимин. Чонгук хохочет, на его глазах уже выступили слёзы. «Эй, - вздыхает Пак, - Чон Чонгук!» Продюсер пытается восстановить дыхание. Он протягивает руку, чтобы смахнуть слезу. «Прости, хён, я заглажу вину». Чимин дует губы. «Как?» «Я куплю тебе ужин». Чимин на мгновение хмурится. «И десерт?», - предлагает Чонгук, улыбаясь. «Хорошо, и это свидание», - соглашается Чимин, наконец ободряясь. Он наклоняется вперёд, чтобы похлопать Чонгука по колену. «Пойдём, я дико голодный». Чон замирает на мгновение. Он смотрит на ноги Чимина, собираясь схватить его за пальто и спросить, серьёзно ли тот позвал его на свидание. Он облизывает свои губы и выбирается из-под стола, разминая затёкшие мышцы. Чимин улыбается ему и протягивает пальто. Чонгук медленно вдыхает и берёт его, дотрагиваясь до руки Чимина. По спине парня будто пробежал разряд тока. Он очень, очень, очень надеется, что это всё не сон. &&& Сокджин пытается казаться непреклонным, когда открывает дверь своей квартиры, но вид уставшего, но взбудораженного Хосока перед ним делает эту задачу невероятно трудной. Чон улыбается, когда видит Сокджина. «Хён!», - он подается вперёд, чтобы пройти в квартиру, но Сокджин блокирует собой проход и выгибает бровь. «Ты знаешь правило», - говорит он. Хосок вытаскивает руку из-за спины, показывая огромный пакет с едой на вынос из любимого ресторана Джина. «Конечно я принёс еду». Подталкивая Кима, он проходит в квартиру. «Быстрее, пока не остыло». Сокджин закрывает дверь и наблюдает за тем, как Хоби хозяйничает на кухне, доставая тарелки и остальные принадлежности. «Я просил охранника перестать впускать тебя». Хосок ухмыляется. «Он обожает меня». Он начинает издавать милые звуки высоким голосом и притворяется цветком, подставив ладони под подбородок. «Видишь? Я самый милый человек на земле». Он смеётся, своим настоящим низким голосом. Сокджин берёт в руки тарелки, которые достал Чон и относит их в гостиную, ставя их на кофейный столик. «Ты мог бы хоть иногда звать меня к себе, знаешь». Хосок следует за Джином и кривится. «Твоя квартира лучше. Это всё гонорары с дорам». Сокджин кашляет. «Я мог быть не один. Это было бы неловко». Хосок фыркает и садится на пол, запихнув ноги под столик. Ким укоризненно смотрит в ответ. «Я мог». «Когда у тебя последний перепихончик-то был, хён?», - говорит Хосок, заговорщицки подмигивая. «Я не докладываю тебе о каждом своём свидании», - говорит Сокджин, соскальзывая вниз и садясь позади Хосока, спиной облокачиваясь о диван. «Тебе и не нужно», - отвечает Хосок, сталкиваясь плечами с Кимом. «Я сам всё вижу». Сокджин закашливается. «Что я такого делаю, чтобы выдать себя?» «О, нет», - говорит Хосок, протягивая руку к еде. «Если я расскажу тебе, ты начнёшь отнекиваться. Догадайся сам». «И как я должен это сделать?» «Шаг первый», - произносит Хоби с набитым ртом. «Потрахайся. Шаг второй. Наблюдай.» «Я надеюсь ты знаешь, насколько ты бесполезен». Хосок пожимает плечами, улыбаясь. Сокджин тянется за палочками, наконец пробуя еду. Он прикрывает глаза и издаёт стон удовольствия. «Я имел в виду с человеком, а не с едой», - говорит Хосок. «Заткнись, Хосок». Чон смеётся и Джин, не сдержавшись, улыбается в ответ. «Кажется, ты в хорошем настроении». «Я закончил с последней песней», - с гордостью отвечает Хосок. Он протягивает руки назад и счастливо вздыхает. «Наконец, всё сделано». Сокджин проглатывает еду и кивает. «Конец эры», - говорит он немного тоскливо. «Ты расстроен?» Сокджин пожимает плечами. «Полагаю, это ностальгия. Но не грусть». Он улыбается Хосоку. «Конец одного означает начало чего-то нового». Чон изучает Джина какое-то мгновение, поджав губы. «Ты уже решил, что для тебя значит это новое?» Сокджин снова набивает рот едой и пожимает плечами, избегая вопроса. «Ты мог бы снова заняться актёрством. Каждый скажет, что ты создан для экрана». Хосок легко толкает старшего локтем. «Получи побольше гонораров за дорамы». Сокджин смеётся, качая головой. Ему нравится актёрство, правда, но часть его больше не хочет расставаться с пением, мелодиями, со всей проделанной работой. Вместо этого он отшучивается: «Может я стану как ты. Продюсером, мм?» Хосок продолжает неотрывно смотреть на Сокджина. «Ты мог бы. Твоя музыка восхитительна. Тебе следует попробовать». Сокджин прочищает горло и возвращает своё внимание еде, неожиданно смущаясь на комплимент Хосока. «У меня ещё есть время, чтобы решить», - говорит он, закрывая тему. «Я помогу тебе со всем, что бы ты ни решил», - говорит Хосок. «Кроме подписания нового контракта с Kelly Inch. Ты же не позволишь Джехван-хёну уговорить себя остаться». «Он хочет как лучше». «Однако, он не всегда бывает прав», - мрачно предупреждает Хосок, и Сокджин знает, что они сейчас говорят не о новом контракте. Они перенеслись на пять лет назад, к другому моменту сомнений Сокджина, к строгим предостережениям Джехвана, эхом отдающимся в голове Кима. Сокджин кладёт палочки и облокачивается на диван. «Это было моим решением, полностью моим. И я думаю, что оно было верным». Он вздыхает. «Я знаю, что оно было правильным». Хосок молчит какое-то время, в воздухе витает слишком много воспоминаний. Он знает обо всём, что произошло все эти годы назад. Преданность Сокджина по отношению к Юнги, их отношения, которые казались слишком идеальными, чтобы быть правдой, были слишком идеальными, чтобы вот так закончиться. Он знает о помолвке, из-за которой лейбл угрожал разрывом контракта. Сокджин думает, что Хосок знает даже больше, чем Юнги. Он знает, о чём Джехван рассказал ему, что в тот роковой день он обратился за помощью и поддержкой. Джехван знал о том, что Юнги предложили работу в Нью-Йорке, воплощение всего, о чём он когда-либо мечтал. Как можно более осторожно, Джехван предупредил Джина обо всём, что собирался бросить Юнги, обо всём, что тот хотел скрыть от него. Сокджин никогда бы не бросил Юнги вот так холодно, так резко, если бы не знал, что было в интересах Юнги. Он не отрицает, что он тоже получил от этого выгоду, сохранив свою позицию в лейбле, построив карьеру. Жестокой реальностью было то, что им лучше жилось раздельно, чем вместе. Сокджин начинает говорить медленно, нарушая тишину в комнате: «Я не сожалею, если ты беспокоился об этом. Я принял верное решение. Я никогда в этом не сомневался». Он расправляет руки перед собой и хмурится. «Хотел бы я никогда не принимать его». Хосок не говорит ничего, двигается ближе и кладёт свою руку на плечо Кима, согревая и успокаивая. «Может быть, - начинает он, круговыми движениями массируя плечи старшего, - может быть, пришло время поговорить об этом с Юнги-хёном? Он вернулся. Возможно, есть надежда». Сокджин смеётся, тихо и невесело, и качает головой. «Если бы он хотел помириться, он бы вернулся ещё несколько лет назад, когда смог обосноваться в Америке». «Он вернулся сейчас». Сокджин вздыхает. «Он больше не хочет иметь со мной ничего общего. Он теперь смотрит не на меня». А на кое-кого другого, думает он, и потирает грудь, пытаясь избавиться от вернувшейся фантомной боли в сердце. «Я сначала влюбился в его взгляд, знаешь ли. Я, правда, просто… хотел знать, каково это, когда он направлен только на меня». Он улыбается. «Я счастлив оттого, что всё-таки узнал, даже, если этому пришлось положить конец». «Хён», - говорит Хосок, и Сокджин может услышать тревогу в его голосе еще до того, как повернётся и увидит его лицо. Улыбка Джина становится шире, и он толкает Чона локтем. «Хватит выглядеть таким обеспокоенным. Это начало новой эры. Это только начало». Хосок пристально смотрит, размышляя, и затем, наконец, улыбается ему. «Так ты всё-таки собираешься с кем-то потрахаться», - шутит он. Сокджин смеётся, благодарный за юмор Хоби. «Конечно, окей. Я потрахаюсь». «Обещай мне», - говорит Хосок, ухмыляясь. «Обещаю», - соглашается Ким, громко смеясь. &&& Ноябрь ещё не закончился, но в Сеуле уже было по-зимнему холодно. Ночи становятся длиннее, облака гуще, и снежинки падают на землю, застилая белым покровом дороги. Снег всё ещё шёл, пока вечером Сокджин направлялся в свою студию. Солнце постепенно заходило за горизонт, поэтому снег, поблёскивающий от света уличного фонаря, освещал молодому человеку путь. Джин засовывает руки в карманы в поисках тёплых пакетов, вновь слушая звук хрустящих хлопьев под ногами. Он всё ещё стряхивает снег со своей головы, подходя к своей комнате в студии. Джин опускает взгляд и замирает, видя ноги в незнакомой ему паре кроссовок. У него нет оснований думать, что это Юнги. Он никогда не видел эти ботинки и не знал, что Юнги ходит в них уже две недели с того момента, как он вернулся. Это мог быть Чимин или Хосок, или вообще незнакомец. Сокджин выпрямляется, убирает руку с волос и смотрит в глаза стоящему перед ним человеку. Это Юнги. У него нет оснований узнавать, зачем он здесь, но какая-то магическая сила даёт почувствовать это, сила такая же пустая и бесцельная, как и они сами. Юнги одет в длинную толстовку и, о боги, шапку-бини, из-под которой торчат светлые пряди. Мин выглядит так, как и пять лет назад, ожидая его возле студии, которая когда-то принадлежала ему. Сокджин чувствует, что вернулся в прошлое. На мгновение, ему захотелось повторить все ошибки вновь. Он прочищает горло и возобновляет свои шаги, приближаясь к двери. Юнги замечает его и поспешно выпрямляется, отталкиваясь от стены. «Эй», - неловко говорит он. Сокджин вежливо улыбается Юнги. «Привет, - говорит Джин, - если ты ищешь Чимина-». «Я ждал тебя», - отвечает Мин. Сокджин удивлённо моргает, не зная, как реагировать. Юнги не смотрит на него с холодом. Вместо этого в его глазах отражаются настороженность, сомнение и неуверенность. «Могу я войти?», - спрашивает продюсер, пока Джин молчит. «А, да, конечно». Ким открывает дверь студии и пропускает Юнги, заходя следом за ним. Он пытается не дать себе раствориться в воспоминаниях о Юнги и об этой комнате, в чувствах, которые он наивно полагал, что забыл. Джин снимает пальто и осторожно кладёт сумку на стол. Он поворачивается к Юнги, и видит, как тот изумлённо осматривает комнату с трепетом и ностальгией. «Ничего не изменилось», - говорит Мин, пробегаясь взглядом по стенам, мебели, оборудованию. Наконец, он поворачивается к Сокджину, захватывая его в плен своих глаз. «Ты занял мою старую студию», - говорит он, задавая вопрос между строк. Да, Джин занял его студию, погрузился в это пространство, называя его своим. Сокджин изучает черты его лица. «Это просто комната», - лжёт он. Это комфортное место, которое всегда приносило ему счастье. Место, которое навевает ему воспоминания. Это портал в другое время. «Твоя гитара здесь», - отвечает Юнги, как будто это опровергает ответ Сокджина. «Ты хотел о чём-то поговорить?», - быстро отвечает Джин, избегая того, что таится в словах Мина. Он больше не может читать мысли Юнги, прерывать его. Между ними огромная дистанция в несколько лет, и невысказанные мысли не позволяют им преодолеть её. Юнги поджимает губы и отводит взгляд. Он засовывает руки в карманы своей толстовки и погружается в мысли. Сокджин молча ждёт, когда Мин вернётся в реальность. Дыхание в его лёгких сбивается от полной нерешительности, отражающейся на лице Юнги, которая приближается к чему-то вроде тоски. «Я послушал твой кавер на Dead Leaves». Живот Сокджина скручивает, и его пальцы хватаются за край стола. Какой бы вопрос не хотел задать Юнги, Джин не хочет его слышать. Ему как-то удаётся сохранить бесстрастное выражение лица. «Оу». Юнги смотрит на Сокджина настойчиво и пронзительно. Джин старается не смущаться, но кончики его ушей уже приняли красный оттенок. «Почему, - говорит Мин, - почему ты записал его?» Сокджин должен врать. Было бы легче для Юнги, для него, для них обоих, для их совместного сосуществования, если он будет продолжать отрицать все давние чувства. Но даже когда Джин вздыхает и собирается солгать, он не может. Это слишком сильно ранит его. «Потому что это моя песня», - говорит он правду, успокаивая свой голос. Dead Leaves - это мольба Юнги к Сокджину, отчаянная просьба держаться вместе, вернуться к тому, что было, даже если всё это увядает. Просто остаться. Глаза Юнги расширяются, он делает шаг навстречу к Сокджину, вытаскивая руки из карманов. Джин на мгновение думает, что Мин собирается подойти к нему. Но тот останавливается, рвано дышит, его взгляд всё ещё сосредоточен на Сокджине. Он облизывает губы и начинает говорить с отчаянной просьбой и дикой тоской в голосе, которые отражаются болью в груди Джина: «За все пять лет ты хоть раз пожалел об этом?» И это было напоминанием, почему Сокджин покончил с такими вещами как ложь и полуправда, с резким, холодным притворством. Он не жалеет. Джин никогда не жалел об этом, ни на мгновение, ни даже во сне. Это было правильным решением для Юнги, для него, для окружающих. Они были всем тем, чем являлась и могла являться любовь: сердцами, бьющимися в унисон, внутренними звуками, которые не могли слышать другие. Они были счастливы, но не в подходящее время. Сокджин знает это, но Юнги, похоже, нет. За последние пять лет он до сих пор жалеет о случившемся. Он упрямый, его приоритеты искажены и уничтожают его же мечты. Он всё ещё не понимает. Сокджин сжимает край стола, его пальцы немеют от напряжения. Он отводит взгляд и, наконец, отвечает: «Не задавай вопросы, ответы на которые тебе не понравятся». «Мне нужно знать». Сокджин делает глубокий вдох, укрепляя решимость. Он поворачивается к Юнги и смотрит прямо в глаза. «Я не жалею об этом», - Джин отвечает честно, даже если от этого грудь сжимается от боли. «И никогда не жалел». Юнги цепенеет, гнев и отчаяние мгновенно заменяют слабый проблеск надежды в его глазах. Сокджин сжимает челюсть, злость болью отдаётся в его груди. Он ненавидит Юнги за то, что заставил его сделать это снова, за то, что он дважды разбил ему сердце, заставив его вернуться на пять лет назад и вспомнить конец их истории, который до сих пор ломает Джина. Тишина между ними становится тяжелой и холодной, происходит немое столкновение невидимых жертв в войне, которая была их любовью. Сокджин даже не осознаёт, что не дышит, пока в комнату не врывается Чимин, весёлый, беззаботный и нежеланный. «Отлично, вы оба здесь! Мы собираемся пойти выпить», - говорит Пак. Юнги сразу же поворачивается к Чимину, ярко ему улыбаясь. «Звучит классно». Он бросает на Джина тёмный, полный ненависти взгляд. «Идём, Сокджин-ши». Грудь Кима сильнее сжимается, когда он вдыхает. Он, наконец, отпускает край стола и говорит себе, что поступил правильно, опять, во второй раз. Один из них должен поступать правильно. &&& Сокджин сидит на противоположной от Юнги стороне стола, между Чонгуком и Хосоком. Он находится настолько далеко от Юнги, насколько это возможно, не покидая насиженного места рядом с баром, и он всё ещё может слышать всё, о чём Юнги говорит Чимину. Завуалированные комментарии, которые может понять только Сокджин, упрёки, которые хранились годами, слишком долго оставаясь не высказанными, накапливаясь и приумножаясь в своём молчании. В баре было шумно и суетливо, здесь было полно народу и напитки текли рекой. Он не мог расслышать и слова из того, что говорили Хосок или Чонгук, оставив попытки поддерживать их разговор. Он не знает, так ли это потому, что он все еще настолько привязан к Юнги, что замечает его дыхание, его взгляд, его присутствие, или Мин говорит преднамеренно громко, пытаясь донести свои слова до Сокджина. Джин ранил Юнги, открыл старые раны, те раны, что так и не зажили, отчего Мин взбесился и теперь пьёт слишком быстро, и говорит, не задумываясь. Сокджин мог бы успокаивать себя мыслью о том, что у Юнги всё ещё есть к нему чувства, если бы расстройства последних двух недель не подкатывали к горлу липким и горьким комком. Он знает, что Юнги больно. Он знает, потому что сам жил все эти годы с болью от их разрыва. Он знает, что Мин ставит под сомнение всё, что произошло, каждое слово, задаваясь вопросом, когда это изменится, с того ли они начали. Это не означает, что Сокджин не разбил своё собственное сердце. «Тебе нужно держаться, несмотря ни на что», - говорит Юнги громко, обращаясь к Чимину, придвигаясь ближе, как если бы это был интимный разговор, если бы каждое слово не было адресовано Сокджину. «Слово мужчины - это всё, что у него есть». Чимин кивает и отвечает что-то, Сокджин не может расслышать, вертя в руках свой стакан. «Если ты обещаешь что-то, если берёшь на себя обязательство, не позволяй никому заставлять тебя отказываться от своих слов». Взгляд Юнги, наконец, пробегается по Сокджину, губы искривляются в усмешке, и он продолжает: «Нет ничего хуже слабого духа». Сокджин слишком сильно сжимает наполовину полный стакан в руках. Затем он подносит его к губам и выпивает весь обжигающий горло напиток залпом, и он, наконец, отвлекается, глаза от этого становятся влажными. Он выпил уже слишком много, он знает. Становится труднее сохранять молчание, держать язык за зубами. Его решимость ослабевает. И возможно его было легко убедить. Возможно, он нарушил все свои обещания. Возможно, он был плохим парнем, сердцеедом, грубияном, предателем. Возможно, он согласен со всем, что сказал про него Мин, что осталось в его сознании, обломки войны, которой никогда не должно было быть. Но он любил Юнги, всем своим существом, любил, любит и будет любить. Он любил Юнги достаточно сильно, чтобы отпустить. Юнги слишком недогадлив и эгоистичен, ведёт себя так, будто он единственный, кто страдает. Он был эгоистом ещё тогда, храня секреты и принимая решения самостоятельно, когда должен был делиться ими с Кимом, когда они должны были находить решение вместе. И он до сих пор остаётся эгоистичным, недальновидным, бестолковым, поскольку все эти пять лет он считал, что их трагедия не имела никакого отношения к его собственным действиям. Юнги встречается взглядом с Джином, и говорит, выгнув бровь: «Ненадёжная любовь - это не любовь вовсе». Сокджин с громким стуком опускает стакан на стол, его челюсти стиснуты, терпение сгорает до тла. Чонгук прерывается на середине предложения, взгляд застывает на Киме. Хосок издаёт обеспокоенный звук, пытается успокоить Джина теплой рукой на спине, но безуспешно. Чимин и Намджун смотрят на него в замешательстве, но взгляд Сокджина направлен только на Юнги. Он окидывает холодным взглядом человека, которого когда-то называл любовью всей своей жизни. Он выпил слишком много, в нём говорит алкоголь, когда он произносит: «Уж кто бы говорил о ненадёжной любви». Юнги поджимает губы и устраивает свой локоть на столе. «У тебя есть что мне сказать?» Ким позволяет своим губам изогнуться в колкой ухмылке и пожимает плечами. Мин хмурится и подаётся вперёд, опираясь на стол. «Ты хочешь поговорить о ненадёжной любви? Когда человек нарушает все свои обещания при первых же трудностях? Те, кто любят, способны выдержать бурю. Вместе». Сокджин закатывает глаза и старается унять головокружение во время движений. «И когда тебе больше не за что было держаться, ты позволил всему перерасти в ненависть». «Что ещё мне оставалось делать?» Это плохо, понимает Сокджин, оставшаяся часть стола пропадает из поля зрения. Он видит только Юнги, слышит только Юнги. Всё, что он чувствует - это тупая боль в его сердце, с которой он ещё не сталкивался и которую так и не залечил. Это плохо, он больше не может контролировать поток слов, вырывающихся из него. «Ты должен был держаться, даже когда надежды не оставалось. Даже в полном одиночестве. Даже когда тебя ненавидят. Даже когда нет второго шанса. Когда ты рассчитываешь только на себя, это настоящая любовь. Это никогда не было ненадёжной любовью». Лицо Юнги искажается, гнев, замешательство и уязвимость противостоят друг другу. «Что это значит?» Глаза Кима расширяются, и он поджимает губы. Он уже сказал слишком много. Джин отводит взгляд и глубоко вдыхает. «Мне пора идти», - говорит он Хосоку, отталкивая своё кресло назад. «Сокджин!», - вскрикивает Юнги, громко и почти отчаянно. Сокджин оглядывается на Юнги, видит, как в его глазах мелькают призраки прошлого, призраки будущего, которого у них никогда не будет. «Что это значит», - повторяет он, мягче, взволнованнее и умоляюще. Сокджин не отвечает, забирает своё пальто и уходит. Также, как он это сделал пять лет назад.