Echo Chorus (Эхо голосов)

После вспышки Сокджина в баре, он не появляется в Hope Studios несколько дней, намеренно избегая каждого, кто стал невольным свидетелем его развязанного алкоголем языка. Он освобождает свою гостиную, отодвигая диваны и кофейный столик, чтобы практиковать хореографию. Джин ставит в линию несколько зеркал разной формы, чтобы смотреть на своё отражение, но затем, когда понимает, что это было ужасной идеей, Сокджин устанавливает камеру для записи и просмотра. Когда у него заканчивается энергия, и он буквально валится с ног, Джин работает над несколькими песнями, которые сам сочинил, больше фокусируясь на переписывании лирики, чем на улучшении звучания гитары. Он всегда предпочитал музыку стихам. Временами у него срабатывает защитный механизм, когда он чувствует себя слишком уязвимым, и слова подбираются тщательно и осторожно. Сокджин скорее позволит голосу и тембру мелодии обнажить свою душу. Так или иначе, слова и их значение становятся слишком реальными и неуютными, когда принимаешь их близко к сердцу. Если Джин говорит то, что думает, со всей ясностью и силой, то здесь не бывает второго шанса. Это необратимо. Никто не поймает его, когда он упадёт. Сокджин отважно пытается очистить свои мысли и сфокусироваться на задании, но его разум продолжает предательски подкидывать флэшбэки с Юнги, который смотрит изучающе и с отчаянием, его голосом в голове повторяется что это значит, слова Мина словно молотком бьют прямо в сердце. Джин хмурится, глядя на пустой экран и проклинает оглушающую тишину своей квартиры. Пытаясь справиться с этим, Сокджин откладывает ноутбук в сторону и достаёт из-под кровати записную книжку. Он очищает с чёрной обложки пыль, которая накопилась за долгие годы, пока та не начинает почти сверкать, больше не забытая и не заброшенная. Джин вздыхает, и в его голове проносится неприятная мысль, что его скрытые чувства к Юнги, к их отношениям, к любви, о которой он не мог знать, были спрятаны глубоко в его сердце, похоронены и заброшены собирать пыль, прямо как этот блокнот. Сокджин встряхивает головой, чтобы прогнать эти мысли прочь и берёт ручку, оставаясь сидеть на ковре у кровати, опираясь на её спинку и подтянув колени к груди. Он начинает писать, не задумываясь над связностью и формой мыслей. Появляется успокаивающее, тёплое, странно знакомое чувство. Джин очень редко использует ручку и бумагу, предпочитая делать заметки в телефоне или бездумно смотреть на экран ноутбука, пока что-нибудь не придёт в голову. Это странно, его бессознательная попытка найти что-то материальное и осязаемое. Что-то, что сделает его слова реальнее. В любом случае, Сокджину, наконец, удаётся подобрать нужные слова и предложения, медленно обретающие форму лирики. Они всё еще недоработанные, нуждающиеся в дюжине исправлений, но кажется, уже есть с чем работать. Это песня о любви, тоскливой, но также покорной, о мечтах и реальности, слившихся в единый поток, обо всём и ни о чём одновременно. Только исписав почти десять страниц блокнота, Сокджин понимает, почему записная книжка в руках ему знакома. Его хватка ослабевает, и ручка скользит между пальцев, беззвучно падая на ковёр. Его мозг вспыхивает сотнями воспоминаний тёмной макушки Юнги, склонившейся над блокнотом, пока тот яростно шкрябал ручкой, будто пытался поймать за хвост ускользающую мысль, и когда ему это удавалось, он превращал её в нечто существенное. В их квартире было полно блокнотов, чьи корешки рвались от многократного использования, а края изнашивались. Многие лежали у дивана, сложенные один на другой так высоко, что Сокджин любил использовать их в качестве подставки под чашку. Однажды Джин спросил у Юнги, почему тот использует исключительно блокноты, отголосок времени, которое они едва могут вспомнить, когда ноутбуки ещё не существовали, а компьютеры были не у всех. Сокджин всегда считал, что это противоречит одержимости Юнги новыми технологиями. Мин тогда остановился и посмотрел на Джина, в его глазах мелькали мысли, и Сокджин терпеливо ждал, пока тот их озвучит, глубокий тембр его голоса заполнит пространство между ними. Ему понадобилось время, повисло молчание, но оно было комфортным, ожидание было приятным и лёгким. Юнги знал, что Сокджин подождёт, а Сокджин знал, что Юнги непременно заговорит. Наконец, Мин посмотрел вниз на свой блокнот, его левая рука аккуратно перебирала уголки бумаги. Взгляд Джина упал на пальцы Юнги, их длинные фаланги и гладкие костяшки, очертания которых Ким мог безошибочно вспомнить в любой момент, то, как эти самые пальцы касались его бёдер, скользили вверх по его талии. «Мне нужно чувствовать слова, полагаю. Написанные чернилами, со всеми ошибками и исправлениями, - Юнги мягко улыбнулся, - Мне необходимо сделать их нестираемыми, чтобы почувствовать, чтобы знать, что они реальны». Сокджин смотрит вниз на блокнот на своих коленях, на свои записи чёрными чернилами на желтеющей бумаге, жалкое подобие нескончаемых страниц с пронзительной лирикой Юнги. Он не может сбежать от Мина, от воспоминаний об их коротком времени в раю. Они были порознь дольше, чем когда-либо вместе, и даже так прошлое всё ещё пульсирует глубоко внутри Сокджина. Он начинает понимать, что слишком глупо было полагать, что время облегчит груз, что лежит на его сердце. Он позволил Юнги уйти, а сам упрямо вцепился в прошлое, лелея их тесную связь в одиночку, продолжая хранить любовь, которую никогда не хотел отпускать. Он полюбил, с того самого момента, как опустил взгляд на Мина и до сих пор не переставал любить. Сердце в его груди продолжало биться за двоих, за него и Юнги. Джин держался за угасающее эхо, которым когда-то были они, напрягая слух, чтобы поймать быстро рассеивающийся звук. Он задержал дыхание, чтобы слышать и не заметил, как годы проходят мимо, становясь всё дальше и дальше. Он хранил Юнги у себя под сердцем, держал так глубоко в венах, что его нельзя было вытеснить, как если бы это означало, что Сокджин, так или иначе, не отпустил его. Как если бы была искра надежды на то, что они ещё могут быть вместе. Возвращение Мина нарушило поток крови в его венах. Призрак Юнги, который всё ещё любит Джина отчаянно пытался выжить в присутствии настоящего Юнги, того, которого Сокджин оттолкнул, которого Джин всё ещё хочет вернуть и удержать. Сокджин в отчаянии захлопывает блокнот и откидывает голову на кровать. Он впустую потратил время, думая, что исцеляется, когда на самом деле он всего лишь пытался выжить. Как бы сильно он ни хотел избегать всех, кто был в баре в ту ночь, ещё больше он сейчас хочет сбежать от собственных мыслей. Он поднимается со своего места, закидывает пару вещей в сумку и собирается наведаться в Hope Studios. Сокджин осматривается, когда входит в здание, но не замечает никаких признаков Юнги, пока поднимается на этаж Хосока. Он игнорирует внезапный укол разочарования в животе. Джин проходит мимо своей комнаты и направляется сразу к Чону. Ким стучит и ждёт разрешения войти. Но вместо этого Хосок резко распахивает дверь, и Сокджин вскрикивает от неожиданности, хватаясь за грудь, его глаза широко раскрыты, а сердце вот-вот выскочит из груди. Хосок, напуганный Джином, кричит в ответ, отпрыгивает в сторону студии, при этом спотыкаясь, теряет равновесие и, на лету выкрикивая ругательства, приземляется на пол. «Ты напугал меня!», - говорит Сокджин, пытаясь отдышаться. Хосок смотрит на него, - «Взаимно». Ким протягивает руку, чтобы помочь Хоби встать, пока они оба приходят в себя. Хосок падает на диван и растягивается, похлопывая по пространству рядом с собой, приглашая Джина присоединиться. «Я думал, что ты будешь прятаться ещё несколько дней», - говорит он, когда Сокджин устраивается рядом. Сокджин кривится. «Я работал, не прятался». «Хмм», - мычит Хосок, явно не убеждённый. Он кладёт голову на плечо Кима и прикрывает глаза, устало вздыхая. Сокджин хмурится, замечая тёмные круги под глазами Хосока и складку на лбу от истощения или напряжения. Скорее всего, и то, и другое, думает Джин. Он успокаивающе проводит рукой по спине Чона. «Ты не спал», - говорит он, не вопрос, а заявление. Хосок ворчит. «Ты должен отдыхать пока можешь, скоро камбэк. Песня готова, ведь так? Возьми выходной». Чон хмурится. «Я не сплю ночами не из-за камбэка». Сокджин мягко похлопывает Хосока по спине. «Что такое?» «Наш небезызвестный директор решил поиметь меня напоследок. По старой дружбе», - насмешливо произносит Хосок, его плечи напрягаются под рукой Джина. «Он знает, что у Чиминни первое выступление на MAMA, и он выбирает этот самый день, как день подписи нашего контракта на выкуп». Сокджин напрягается. «Тот, которым ты выкупишь все права на Hope Music?» Чон садится и хмурится. «Да. И он отказывается менять дату. Я должен быть здесь для подписания контракта. Это мой единственный шанс до того, как новый покупатель придёт и скупит всё». Глаза Джина расширяются. «У Kelly Inch есть покупатель?» «Возможно. Пока это только слухи», - Хосок кидает на Кима острый взгляд, - «Тебе всё ещё нельзя обновлять с ними контракт, не важно кто будет покупателем». Сокджин закатывает глаза. «Так что там с Чимином? Он собирается ехать на MAMA один? Без менеджера?» Хосок кивает в отчаянии. «Это его первая MAMA», - говорит Джин, вспоминая своё первое награждение, молодого себя с широко распахнутыми в испуге глазами. Но тогда у него были Хёсан, Хосок и менеджер, а также постоянная опека Джехвана. У Чимина нет никого. Ни старших по лейблу, ни мемберов, ни менеджера. «Я поеду», - произносит он внезапно. Глаза Хосока расширяются, и он смотрит на Кима. «Ты...что?» «Мне всё равно хотелось уехать. Очистить голову. Мы вернёмся как раз к подготовке к камбэку». Чон смотрит на Джина нерешительно, по его лицу видно, что в нём борются облегчение и опасение. «Хён», - начинает он мягко. «Я пообещал тебе, когда только основал Hope Music, когда ты был единственным, кто инвестировал в мою мечту, что я никогда не буду обращаться с тобой как с менеджером. Я не хочу нарушать это обещание». Сокджин успокаивающе улыбается. «Я еду не как менеджер. Я еду как опытный сонбэ». Он подаётся вперёд и гладит Хосока по руке. «Позволь мне поехать. Мне нужен предлог, чтобы избегать...», - Джин замолкает и поднимает взгляд к потолку. Хосок поджимает губы и вздыхает. «Ты точно-точно уверен, что всё в порядке?» Сокджин снова закатывает глаза. «Да!» Хоби устраивается в руках Сокджина, обхватывает лицо Кима руками и оставляет лёгкий поцелуй где-то между его носом и губами. «Ты спас меня. Я люблю тебя. Я люблю тебя!» Джин отталкивает Хосока, высвобождая своё лицо из его хватки. «Ты знаешь, что я ненавижу, когда люди трогают моё лицо», - ворчит он, но улыбается, когда Чон снова вешается на него. «Ты лучший». «Я знаю, что я лучший». «Ты самый красивый». «Конечно». Хосок крадёт ещё один поцелуй, небрежно чмокнув Сокджина в щёку, и смеётся. Джин гладит Хоби по спине и улыбается, благодарный за то, что хорошее настроение Чона вернулось и действует как бальзам на душу. Это хороший шанс, пытается убедить себя он. Несколько дней в Гонконге пойдут ему на пользу. Вдали от Юнги и прошлого, которое он никогда не сможет отпустить. Он притворяется, будто он счастлив. &&& Чонгуку вроде и хочется притвориться, что файлы повреждены. Он уверен, что может подстроить поломку ноутбука, сказать, что всё сломалось, а записи стёрлись, поэтому придётся начать всё заново. Чон хмурится, смотря на монитор и проигрывая один кусок уже час. В наушниках играет совершенный и захватывающий дух голос Чимина. Чонгук нервно стучит пальцами по столу. У него есть всё необходимое от Чимина, в этом и проблема. Потому что айдол закончил записывать свою часть, и им больше незачем видеться каждый день, теперь у Чона нет предлога, чтобы позвонить парню. Больше нет возможности быть счастливым рядом с ним. Песня готова не полностью. У Чонгука ещё много работы, но Чимин закончил со своей частью. Как бы продюсер ни хотел попросить Пака остаться с ним подольше, записать чуть больше, но он просто не может найти в себе силы и солгать ему. Он разрывается между тревогой и гордостью за свою работу на протяжении всего процесса, но сейчас, когда Чимин привнёс в песню свой оттенок, все сомнения Чонгука исчезли, как будто они изначально и не тревожили его. Там, где Чонгуку не хватало, Чимин его дополнял. Там, где Чонгук преуспел, Чимин лишь усилил. Их голоса соединились в один удивительный. Выдающийся. Волшебный. Они так сильно подходят друг другу, как Чонгук и не мог себе представить. Как будто он нашёл свой дом. Чонгук начал это путешествие, чтобы найти себя. Он не уверен, что смог. Ему кажется, что он нашёл такую версию себя: несовершенную и всё ещё растущую, юную, амбициозную, смелую, всё ещё восхищающуюся чудесам совершенного нового мира. И по пути, Чон думает, он нашёл что-то ещё. Кого-то, с кем бы он хотел продолжить путешествие. Кого-то, с кем он хочет найти себя. Он поворачивается в кресле и кидает взгляд на Чимина, свернувшегося калачиком на диване и укутанного в одеяло. Всю прошлую неделю он был ужасно вымотанным, так как проводил огромное количество часов в танцевальной комнате, совершенствуя свою программу для МАМА. Чонгук чувствует себя виноватым, добавляя больше работы на плечи Чимина. Он пытался сказать Паку отдохнуть, но тот на удивление упрям и настаивал на том, что собирается петь, даже если Чон не включит запись. Возможно, это и хорошо, что Чимин закончил со своей частью, думает про себя Чонгук, пока подъезжает на стуле к спящему парню. Его губы слегка приоткрыты, он тихонечко сопит. Его руки сложены под головой, заменяя подушку. Щеки покрыты лёгким румянцем, брови его нахмурены из-за сна. Чонгук сжимает свои губы. Он никогда не был так очарован кем-то спящим. Он был удивлен, глядя на спящих Намджуна и Юнги, и сделал несколько фотографий на свой телефон, чтобы подкалывать их позже. Но он никогда не чувствовал себя так, наблюдая за ними. Как будто тёплое одеяло покрывает его плечи. Как будто время замедлилось, мир исчез, и только Чимин и он существуют в этот момент. Как будто сама Вселенная перестроилась, чтобы создать этот момент, это мгновение, этот вдох, срывающийся с губ Чимина. Чонгук не уверен, что знает, что такое любовь, но он знает, что что-то чувствует к Чимину. Что-то, чего он не понимает, но хочет понять. Но теперь без понятия как, ведь их совместное время подходит к концу. Чон дёргается, когда Чимин начинает двигаться, издавая стон и потирая рукой глаза. Чонгук паникует, поспешно откатываясь на стуле. Но глаза парня уже открыты, и он видит, как продюсер пытается быстро добраться до своего стола. В итоге Чон выглядит неловко и нелепо. Чимин хихикает и садится на диване, одеяло падает на его бёдра. Он зевает потягивается. Взгляд Чонгука падает на открытый участок тела с отлично прокаченным прессом, когда рубашка парня задралась. Руки Чона сжимают подлокотники кресла. «Ты закончил?» - спрашивает Чимин, его голос ещё немного осипший ото сна. Чонгук моргает и смотрит на лицо Пака. «А? Да, да». Он поворачивается к столу и вновь взирает в монитор. «Да, всё замечательно». «Больше не нужно записываться?» - спрашивает Пак. Чон поворачивается и улыбается немного разочарованно. «Больше не нужно. Ты был великолепен». Чимин улыбается и отводит довольный и смущённый взгляд. Это, вероятно, самая милая вещь, которую Чонгук когда-либо видел. «Видимо, это так», - говорит айдол с лёгкой надеждой в голосе. Чонгук огорчённо выдыхает и кивает. «Да. Спасибо тебе. За всю твою помощь. Без тебя я бы никогда не зашёл так далеко». Чимин кивает в ответ и поднимает взгляд на Чона. «Ты смог бы всё, - говорит он, - ты намного лучше, чем ты о себе думаешь». Чонгук поджимает губы. Он пытается найти баланс между своими сомнениями и верой в слова Чимина. «Если я не буду стремиться к совершенству, то стану самодовольным». Пак наклоняет голову и смотрит на продюсера, медленно моргая. «Ты можешь совершенствоваться, даже когда веришь в себя. Я думаю, ты невероятный человек». Он задерживает взгляд на Чонгуке, останавливая дыхание в легких, останавливая мысли, будто ничего не существует, кроме них, будто этот момент застыл во времени. Чон облизывает губы, напряжение между ними становится тяжёлым, как той ночью в студии Чимина. Он думает, как сократить между ними расстояние. Он думает, так ли это просто подвинуть кресло к дивану, пока его колени не дотронуться коленей Чимина. Он думает, коснутся ли их губы, соединятся ли их сердца. Момент уходит, когда Чимин отводит взгляд и встаёт, аккуратно складывая одеяло. «Мне нужно идти», - говорит он. «Нужно ещё немного порепетировать выступление». Чонгук проглатывает ком в горле и кивает, сложив руки на коленях. «Ты же завтра уезжаешь?» «Да», - Чимин тяжело вздыхает, но всё же улыбается Чону. «Я взволнован, но в то же время напуган. Это нормально?» Чонгук улыбается в ответ. «Я чувствую такое каждый раз, когда выпускаю песню». Чимин благодарно улыбается и кладёт одеяло на диван. Он подходит к куртке, которая лежала на подлокотнике дивана, и Чонгук, внезапно паникуя, осознаёт, что он действительно уходит. Что всё закончится, как только Чимин выйдет за дверь, прежде чем Чон осознает, что он чувствует. Он открывает рот, чтобы выпалить очередную глупость, но Чимин с серьёзным выражением лица вытаскивает из кармана что-то плоское. Пак облизывает губы и пристально смотрит на предмет в руке. «Я был бы рад, если бы ты смог найти время. Было бы здорово, если бы ты смог посмотреть». Чонгук смущённо моргает. «Посмотреть что?» «Моё выступление», - говорит Чимин, оборачиваясь к Чонгуку. Он протягивает предмет Чону, но его рука слишком короткая, чтобы дотянуться. «Я достал тебе пропуск, на случай, если ты захочешь приехать. Я не давлю или что-то такое. Я знаю, что ты занят». Он неуверенно улыбается и пожимает плечами. «Это было бы здорово». Чонгук молчит, пытаясь всеми своими умственными способностями понять, что же это значит. Профессиональный ли это жест. Дружеское ли приглашение. Или что-то ещё, то, что отражает его чувства, что заставляет быстрее глотать воздух, когда Чимин смеётся. То чувство, когда комната кажется немного теплее, немного ярче, просто когда в ней находится Чимин. Пак кладёт пропуск на одеяло и посылает ещё одну улыбку Чонгуку. «Увидимся», - говорит он, прежде чем выскользнуть в коридор. Чонгук слишком долго смотрит на пропуск, прежде чем встать и взять его. Он думает, что, возможно, есть надежда. &&& «Нервничаешь?» Сокджину понадобилось мгновение, чтобы понять, что Хосок обращался не к нему, а к Чимину. Он кидает быстрый взгляд сначала на Пака, сидящего на заднем сидении машины Хоби, затем переводит его на Чона, одна рука которого лежит на руле. Хосок едва не сворачивает шею в попытках посмотреть на Чимина, и Сокджин понимает, почему тот постоянно просит сделать ему массаж. Пак улыбается и качает головой. «Я вообще не нервничаю». Хосок сужает глаза. «Врун». «Правда нет, хён!», - настаивает Чимин, отстёгивая ремень безопасности и подаваясь вперёд. «Я смогу сделать это даже во сне. Как-то я даже сделал это во сне». Хоби смотрит на него ещё какое-то мгновение и резко наклоняется в сторону Чимина, пытаясь обнять парня. «У моего милого Чиминни всё получится. Мне так жаль, что меня там не будет». Чимин громко протестует и пытается отбиться от крепкой хватки Хосока. «Всё будет в порядке. Расслабься. У меня есть Сокджин-хён». «Я очень сильно тебя люблю, ты ведь знаешь?», - говорит Чон так, что Пака передёргивает. Чимин выпрыгивает из машины и бежит к багажнику, чтобы забрать свои вещи, бормоча что-то об очень смущающих хёнах. Хосок смеётся и поворачивается к Сокджину. «Он такой милый, когда я его дразню». Сокджин фыркает и тянется к двери, чтобы последовать за Чимином. Хосок останавливает его, кладя ладонь на предплечье. Джин оборачивается и смотрит на Чона, приподняв брови в ожидании. «Хён», - начинает Хосок осторожно. «Ты нервничаешь?» Ким поджимает губы и смотрит в окно, на выезд, у которого притормозил Хосок. Он вдруг понимает, что нервничает. Прошли годы с его последнего визита на MAMA. Возвращение туда после стольких лет кажется нереальным. Кроме того, выступать будет не он. А Чимин. В этот раз Сокджин едет в качестве зрителя. Джин натягивает широкую улыбку и поворачивается к Чону. «Я профессионал, Хосок. И абсолютно не нервничаю». Хоби вздыхает и садится на своё место, кидая взгляд на лобовое стекло. «Ты тоже врун». Чон смотрит на Сокджина через зеркало заднего вида. «Удачи. У тебя всё получится». «Я не выступаю», - говорит Джин. «Нет. Но ты всё равно сразишь всех одним своим появлением». Ким улыбается и открывает дверь машины, когда Хосок говорит: «Хён, помни о своём обещании». Сокджин притормаживает и встречается с Хосоком взглядами через зеркало заднего вида. Он непонимающе опускает голову. «Какое обещание?» «Гонконг действительно неплохое место для интрижки, знаешь», - говорит Хосок с хитрой улыбкой. Сокджин моргает, до него медленно доходит смысл слов друга. «Секс на одну ночь с каким-нибудь обходительным миллионером», - мечтательно продолжает Чон. «До свидания, Хосок», - говорит Сокджин, снова открывая дверь. «Ты обещал, что потрахаешься!» - выкрикивает Хосок. Джин смеётся, и поспешно выходит из машины, пока Хосок не начал расписывать всё в красках. На улице начало декабря, и морозный ветер развевает его волосы. Джин выдыхает, наблюдает, как воздух превращается в облачко пара и осматривается вокруг в поисках Чимина. Он замечает у входа журналистов, делающих фото, несколько других айдол групп летят на MAMA тем же рейсом. Он вежливо им кивает, когда направляется в здание аэропорта, улыбаясь фотографам и по привычке показывая пальцами сердечки. Он замечает Чимина с багажом сразу же, как заходит внутрь и спешит к нему. Здесь он видит ещё больше журналистов и несколько фансайтов, которые, как он думает, принадлежат Чимину. Джин улыбается и машет им, благодарный за их поддержку первого масштабного выступления Пака. Он всё ещё помнит собственные фансайты, бегающих вокруг нун на высоких каблуках, непрерывно делающих фото, пока он направляется к паспортному контролю. Он думает, что теперь они увлечены другими группами или чем-то ещё. Скорее всего, они уже замужем. В другом будущем, Сокджин тоже был бы уже женат. Эта мысль отдаёт болью где-то под рёбрами. Он надеется, что его фанаты нашли своё счастье. «Хён?», - зовёт Чимин, останавливаясь и оборачиваясь на него, опуская очки, которые не нужны ему в помещении. Сокджин отводит взгляд от фотографов обратно к Чимину, возвращаясь в реальность, его мысли испаряются словно дым, исчезая в небытие. «Я иду», - говорит он, ускоряясь. Они поднимаются на самолёт и занимают свои места. Сокджин отклоняется назад, когда они взлетают, и закрывает глаза, надеясь поспать часа три во время полёта. Он уже почти засыпает, грань между сном и реальностью постепенно стирается, когда он чувствует, как Чимин двигается позади него. Джин не уверен, позвал ли тот его сейчас по имени, но он моргает и осматривается в поисках Пака, и затем видит, как тот нервно кусает губу и смотрит на него, хмурясь. «Прости, я разбудил тебя?», - говорит Чимин, и Сокджин фыркает, устраиваясь в своём кресле. «Да», - отвечает Ким честно. Пак тут же меняется в лице. «Ой. Мне жаль». «Всё нормально. Что-то случилось?», - Сокджин потягивается и обращает всё своё внимание на Чимина. «Ничего», - говорит Пак, хмурясь. Брови Сокджина приподнимаются. «Что-то определённо есть». Чимин кривится. «Это сложно объяснить». «Начни с чего-нибудь. И затем уточняй», - говорит Ким. Пак закатывает глаза. «Ты думаешь, это поможет?» Сокджин пожимает плечами. Чимин тяжело вздыхает и надувает губы. «Ты... ты веришь в любовь с первого взгляда?» Джин застывает, не в силах пошевелить и пальцем, пока не заставляет себя расслабиться. «Или может…, может не любовь, или может не с первого взгляда. Но вроде. Что-то типа связи, что происходит так быстро, почти мгновенно», - продолжает Чимин, говоря всё быстрее. «Ты ещё не знаешь человека, ты ещё не можешь знать его так хорошо, но, каким-то образом, ты думаешь, что понимаешь его. И думаешь, что этот человек тоже понимает тебя». Пак поднимает серьёзный взгляд на Сокджина. «Это возможно?» Это возможно. Сокджин по себе знает, что это возможно. Он знал, в тот момент, когда опустил взгляд на Юнги, услышал его хриплый от курения голос, приветствующий его. Он знал, в тот момент, когда встретил взгляд Юнги и увидел в его глазах отражение мира, существование которого он не мог представить за пределами своего разума. Он влюбился в Юнги позже, в его руки, губы, в его мысли и в его сердце. Но его глаза - это то, что поймало Сокджина, удержало его, притянуло. Глаза Джина блестят, когда он вновь смотрит на Пака. Он моргает, отчаянно пытаясь игнорировать этот разговор. Ему хочется верить, что Чимин сейчас говорит не про Юнги. Он хочет верить, что Пак влюбился в кого-то другого, кого-то, кого Джин не знает, или не представляет рядом с Чимином. Но сердце в его груди всё ещё болит. Он должен выкинуть свои мечты из головы и двигаться дальше. «Ну да», - наконец говорит Ким, его голос слегка дрожит. Он прочищает горло и пытается снова. «Это возможно. Всё дело в глазах человека». Глаза Пака расширяются, и широкая улыбка расползается на его губах. «Всё дело в его глазах», - соглашается он. Чимин кивает и усаживается на своём сидении, улыбаясь как идиот. «Его глазах». Сокджин быстро моргает и пытается восстановить дыхание. Он закрывает глаза и пытается уснуть, но в его голове крутится слишком много мыслей, слишком много а что, если- и выдуманных сюжетов. Он хотел бы, чтобы всё было по-другому. Он всё ещё хочет к Юнги, хочет держаться за то, что он, казалось бы, отпустил, то, что он по глупости держал у себя в сердце так много лет. Может они предназначенные друг другу звёздами, те самые любовники, что встречаются раз в тысячелетие, две части одного целого, навсегда проклятые пространством и временем. Он хмурится. Нет, это уж слишком нереально. Они встретились не в то время. Сокджин сделал всё неправильно. Он должен был понимать, что ему нельзя следовать за своим сердцем, но он был жадным и хотел Юнги. Он заполучил его слишком рано и поплатился за это. Сокджину интересно, что если бы он вернулся в то время, если бы он подружился с Юнги, отправил бы его в Нью-Йорк и был с ним на связи все эти годы. Возможно, сейчас они могли бы быть вместе навсегда. Он был слишком жадным, молодость затуманила его рассудок. Джин открывает глаза, так как сон совсем покидает его, и смотрит на Чимина. Если Юнги нужен Чимин, думает он, у них всё будет хорошо. Всё будет легко и счастливо, у них будет всё, что не смог дать Юнги Сокджин. Джин всё ещё не может найти в себе силы, чтобы пожелать им всего наилучшего. И интересно, найдёт ли он их когда-нибудь. &&& Сокджин не удивляется, когда Чимин на пороге отеля уже просит отвести его на площадку для практики. Он думает, что это отчасти из-за серьёзного отношения Пака к работе, а отчасти его способ справиться с пузырьками нервов, которые собираются под его кожей из-за предстоящего дебюта на МАМА. Многие артисты ещё не приехали в Гонконг, поэтому место почти пустое, только производственная команда готова исправлять звуковые ошибки и настраивать освещение. Чимин с благоговением оглядывается, широко раскрыв глаза и открыв рот. Он поднимает голову, осматривая огромное пространство, широкую сцену, бесконечные пустые места, которые скоро будут заполнены фанатами новичков и именитых артистов. Сокджин помнит свой первый раз на этой сцене, как его ноги подкашивались, как он не мог понять, сон это или явь. Сокджин, к счастью, видит знакомого режиссёра, весёлую пожилую женщину, которая была с ним во время его первого выступления на МАМА. Благодаря ей, они организуют репетицию Чимину. Играет современный бит, и Чимин двигается под него с невероятной грацией и лёгкостью. Сокджин находит место в стороне, чтобы понаблюдать за ним. Он видел его выступление так много раз, что может проигрывать все шаги и движения в своей голове. Сокджин задумывается, а скучает ли он сам по этому, по тошнотворному чувству в животе перед дебютом, по удовлетворению от идеального окончания танца. «Сокджин-а». Джин оборачивается и улыбается режиссёру. Она улыбается в ответ: «Мне пора идти. Я ещё нужна в семи других местах». «Оу, я понял. Спасибо, что помогли нам», - говорит Сокджин, низко поклонившись. Она наклоняется и похлопывает его по руке. «Надо бы нам поболтать. Выпьем как-нибудь кофе». Она останавливается, но затем продолжает: «Жаль, что вы не участвуете в этом году. Я скучаю по твоим выступлениям». Она кивает на сцену. «Сцена тоже скучает по тебе». Сокджин моргает, щёки начинают гореть, неожиданный и проникновенный комплимент попадает прямо через рёбра в сердце. «Оу, спасибо Вам», - говорит он, потому что не знает, как ещё отреагировать, снова кланяясь. Она задерживает на нём взгляд ещё ненадолго, рассматривая, прежде чем кивнуть. «Подумай о возвращении. Не зарывай свой талант», - говорит режиссёр прежде чем уйти, ещё раз прощаясь с ним. Сокджин хмурится и возвращается обратно к сцене, к Чимину, к свету и музыке, что будто течёт в его жилах. Да, он скучает по этому. Он погряз в нерешительности и сомнении, стоит ли ему продолжать заниматься музыкой, и есть ли ему место среди молодых звёзд. Но Джин скучает по этому так сильно, что его пальцы дёргаются в желании протянуть руку. Он задаётся вопросом, действительно ли он всё это время был в тупике, пытаясь найти верный вариант, или же просто боялся принять решение. Он выдыхает воздух через нос. Ему срочно нужно выпить кофе. Джин ждёт, когда Чимин закончит прогон, и кричит ему: «Чимин-а, я за кофе. Ты что-нибудь хочешь?» Пак поднимает голову, продолжая лежать на полу и тяжело дышать: «Американо, пожалуйста, и спасибо тебе». Сокджин мычит в подтверждении и выходит из зала. Прошло несколько лет, но он, кажется, ещё помнит дорогу к кафетерию. Джин несколько раз поворачивает, проходит по зданию, спускается на три этажа ниже и поднимается на один, пока наконец не видит знаки, указывающие, что кофе близко. Он поворачивает за угол, улыбаясь, что нашёл заветный кофеин, и бежит, врезаясь в сплошную стену. Нет, Сокджин осознаёт нарастающий ужас. Не стена, а человек, высокий и худой, и его кофе оказался весь на полу из-за Джина. Незнакомец держит свой почти пустой стакан подальше от своего тела, рукав его синего пиджака потемнел от пролитой жидкости. Сокджин на мгновение благодарен, что кофе не попал прямо на его белоснежную рубашку. «Мне так жаль», - начинает он. «Вы в порядке?» Незнакомец переводит взгляд от кофе на Сокджина, тёмные глаза, обрамленные очками в тонкой оправе, которые низко сидят на носу, густые брови, что до сих пор встревоженно приподняты. «Я в порядке». Он опускает взгляд на пятна эспрессо, растекающиеся по полу. «Мой уровень кофеина опасно низкий, но я в порядке». Он смотрит на Сокджина, не веря своим глазам, будто узнавая его. Джин немного сомневается, правильно ли он понял этот взгляд, но незнакомец быстро приходит в себя. Он успокаивающе улыбается. «А вы?» «Я в порядке. Давайте, я куплю вам ещё кофе», - говорит Сокджин, желая загладить вину. Незнакомец осматривает Джина и останавливается на его лице. Он приподнимает левый уголок губ. «Я никогда не беру ничего у тех, с кем не знаком». Он протягивает свою чистую руку. «Меня зовут Крис Ву». «Ох», - Сокджин пожимает руку Криса. Рука Криса больше руки Джина, его хватка сильная и надежная. Единственное больше серебряное кольцо на среднем пальце холоднее кожи Сокджина, от чего у парня побежали мурашки по спине. Он прочищает горло и говорит: «Я Ким Сокджин». Глаза Криса закрываются, когда он улыбается. «Приятно познакомиться». Крис заходит с Сокджином за кофе. Они непринуждённо болтают, пока ожидают своей очереди. Крис спокойный, думает Джин, очаровательный и немного кокетливый. Всё, что он говорит, вызывает улыбку и румянец на щеках. Последние несколько лет Сокджин не являлся объектом внимания и флирта. Это непривычно, но весело. Джин думает, что Крис, возможно, опасный человек, в него можно слишком легко влюбиться. Крис настаивает, чтобы Сокджин остался ещё ненадолго. Они могли бы занять столик и продолжить общение за кофе. «Так будет безопаснее, - говорит Крис, улыбаясь, - так будет меньше шансов на очередную катастрофу». Губы Сокджина расплываются в улыбке. «Мне нужно доставить кое-кому кофе», - говорит он. «К сожалению». Крис хмурится, опираясь бёдрами о стойку. «К сожалению», - повторяет он. Парень поглядывает на свой свежий кофе, нахмурив брови, и озорная ухмылка трогает его губы. Сокджин поджимает губы. «Что за выражение лица?» Крис пожимает плечами. «Я просто подумал, что если я пролью и эту чашку кофе, то ты был бы мне должен ещё одну». Он бросает взгляд на Сокджина, соблазнительно наклоняя голову. «И тогда ты бы купил мне её, когда будет свободное время». Сокджин приоткрыл рот от удивления, он понимает, что вот это было не просто милое заигрывание. Крис действительно заинтересован в нём. Первая мысль – отказать ему, пока это не переросло во что-то серьёзное на долгое время. В его сердце больше не осталось места. Каждый сантиметр забит и зарезервирован. Он моргает, вспоминая дразнящее требования Хосока потрахаться, вспоминает холодные глаза Юнги, вспоминает слова Чимина в самолёте и лирику в его сумке. Он держался так долго. Он хотел отпустить. Сокджин улыбается. «Если я дам тебе номер, ты сохранишь кофе жизнь?» Крис отвечает на его улыбку. «Обещаю, ни одна капля не будет пролита зря». Джин кивает и идёт к бариста, чтобы одолжить ручку. Он возвращается к Крису и забирает стакан с кофе из его рук, их пальцы соприкасаются. Джин пишет свой номер на стаканчике. «Если мой номер каким-то образом попадёт в Интернет, то я открою на тебя охоту, и это будет не очень приятно». «Я напуган», - говорит Крис и забирает стакан. «Спасибо за кофе». «Всегда пожалуйста», - отвечает Сокджин и забирает свой заказ. Его щёки горят, на губах расплылась широкая улыбка. Это было весело, думает он, но не даёт своему разуму блуждать. Он пытается не сравнивать оттенок карих глаз Криса с пронзительным взглядом другого, или вены на руках Криса с интимными прикосновениями рук другого. Сокджин устал думать о том, чего у него нет. Крис интересный, а ему нужно отвлечься. Он до сих пор улыбается, но трепет исчез. &&& Чонгук очень долго размышляет, но ничего так и не приходит ему в голову. Он всеми силами пытается найти достойное оправдание своему отъезду в Гонконг на несколько дней. Равнодушное. Вежливое. Такое, после которого Юнги и Намджун не засыпят его ненужными вопросами. Он всё ещё раздумывает над тем, что говорит ему его сердце, пытаясь интерпретировать это, используя все тонкости языка. Чон всё ещё не знает, что чувствует к нему Чимин, не знает, что представляют из себя их чувства, о чём говорят их сердца. Он пытается избежать всех этих вопросов своих всезнающих хёнов, пока он сам не нашёл ответы для себя. Его разум, однако, всё ещё удручающе пуст. Чонгук смотрит в экран своего телефона, ища билеты на самолёт, и пытается думать. Вариант первый, размышляет он. Спрятать правду на виду у всех. Объяснить, что Чимин его пригласил. Просто и прямо. Чон размышляет над этим некоторое время, и его воображение услужливо подкидывает варианты вопросов, на которые придётся ответить, а также объяснений того, когда он успел так сблизиться с Чимином. Он пока не может, ни при каких обстоятельствах, позволить Намджуну и Юнги узнать о треке. Ему придётся в очередной раз солгать. Вариант второй. Он может ответить неопределённо, сказать, что просто хочет уехать на несколько дней. Он может быть загадочным и скрытным. У него могут быть личные дела, по которым он уезжает. Это абсолютно приемлемо. Он вздыхает. Они буду заваливать его вопросами, пока он не расколется. Это никуда не годится. Вариант третий. Он мог бы сказать, что выиграл билеты и не хочет, чтобы они пропадали впустую. Он хмурится, смотря в телефон, потому что никто ему не поверит. Это смешно. Чонгук падает на бок, кладя голову на диванную подушку, его ноги остаются свисать под странным и неудобным углом. Он долго смотрит на расписание полётов на своём телефоне. Ему нужно найти выход, думает Чон. Чимин лично пригласил его. Должен быть способ. «Чонгук-а». Чон на секунду отрывается от телефона и видит, как Юнги входит в общую комнату студии. Чонгук лениво отвечает на обращение и возвращается к билетам к Чимину, которые он не может купить. Юнги пинает ногу младшего своей. «Чонгук-а, Чимин не говорил ничего о своём выступлении на MAMA?» Глаза Чонгука расширяются, и он резко садится. «Нет, Чимин-хён ничего не говорил, мы почти не разговариваем. Я, не… с чего ты взял, что я знаю что-то о его выступлении? Я даже не знал, что он уехал». Чонгук опускает голову, поражённый новостью. «Чимин-хён выступает на MAMA?» Юнги смотрит на Чона, сузив глаза в подозрении. Чонгук невинно моргает, изо всех сил стараясь сохранить нейтральное выражение лица. Между ними начинаются импровизированные гляделки, в которых проигравшим станет тот, кто первый расколется. Кажется, проходит вечность перед тем, как Юнги раздражённо выдыхает и поднимает руку, чтобы потереть левый висок. «Ты ведешь себя прямо как этот странный ребёнок». Чонгук ничего не отвечает и только наклоняет голову на другую сторону. «Окей, я начну заново», - говорит Юнги, опуская руку на своё бедро. «Тот странный ребёнок ничего не говорил про то, что Ким Сокджин собирается поехать на MAMA вместе с ним?» Чонгук хмурится, смотря на Мина. «Не то чтобы я близок с Чимин-хёном или вроде того, - начинает он и Юнги закатывает глаза, - но он говорил, что Сокджин-хён собирался поехать с ним в Гонконг. Не думаю, что он выступ- и ты ушёл». Чонгук надувается, когда Юнги разворачивается на пятках и уходит до того, как Чон хотя бы закончит своё предложение. Он кривится и смотрит на дверь, за которой секунду назад исчез Юнги, пока его не озаряет блестящей мыслью. Юнги рассеян. Ужасно, абсолютно рассеян. Такое бывает время от времени, обычно из-за мыслей, песни или чего-то ещё. А когда он рассеян, он не видит ничего вокруг себя. Все странности, окружающие его, игнорируются и не замечаются. Это может сработать, думает Чонгук. Он может просто сказать, что уезжает на несколько дней и Юнги только поворчит в ответ. Ему нужно всего лишь отвлечь Намджуна. Чонгук усмехается, думая о том, что Ким в состоянии только смущенно наклонять голову, когда бы Хосок не забегал навестить его. Это можно организовать. Чон встаёт с дивана и направляется в комнату Намджуна. Он видит, что дверь открыта и слышит возбужденную болтовню внутри, которая может принадлежать только Хосоку. Он пытается стереть улыбку со своего лица, когда чувствует первые сладкие намёки на победу. Ему несказанно повезло. Чонгук проскальзывает в студию и сразу же замечает то, как Хосок стоит за спиной Намджуна, грудью прислонившись к его креслу, наклонив голову прямо над Кимом и положив левую руку на плечо Намджуна, и наблюдает за происходящим на мониторе. Чонгук не может видеть лицо Намджуна с этого угла, но он готов поклясться, что тот слегка покраснел и улыбается. Хосок указывает правой рукой на монитор, на котором, по всей видимости, открыт сборник статей с Naver. «Кликни на ту, вот эту», - говорит Хосок, подпрыгивая. Намджун соглашается, открывая статью. С места Чонгука рядом с дверью, видно только одно фото Сокджина, спешащего от машины Хосока в аэропорт. Заголовок гласит, «Десять Вещей, Которые Вам Необходимо Знать О Красивом Аэропортном Оппе». Хосок наклоняется ближе к монитору, почти забираясь на кресло Намджуна, и издаёт счастливые звуки. «Это невероятно», - говорит он, тряся Кима за плечо. «Я говорил ему. Я говорил ему, что он всё ещё невероятно красив». Чонгук, наконец, проходит вглубь комнаты. «Хён», - говорит он, привлекая внимание. Хосок улыбается ему и подзывает ближе, воодушевлённо размахивая рукой. «Посмотри. Сокджин-хён в тренде». Чонгук подходит к монитору и скользит глазами по статье. «Почему он в тренде?», - спрашивает он. «Из-за его невозможно красивого лица». Хосок снова ударяет Намджуна по плечу. «Перейди к той, где он вздыхает, глядя на облака». Чонгук садится на край стола, оставляя ноги болтаться в воздухе. «Эй, хён», - начинает он снова, - «Я уезжаю на пару дней». Намджун наконец смотрит на Чонгука, его брови вопросительно приподнимаются. «Куда ты собираешься?» Чон открывает рот, чтобы ответить, подбирая подходящие слова, но Хосок давит на грудь Намджуна, перехватывая внимание. «Джун-а, вернись». Губы Намджуна растягиваются в смущенной улыбке и на щеках появляются милые ямочки, тема разговора успешно меняется. Чонгук улыбается и беззвучно благодарит Хосока. Он двигается, чтобы спрыгнуть со стола и уйти, готовый бронировать рейс и отель, и может ещё принять душ перед тем, как начнёт паковать вещи, когда в дверном проёме появляется голова Юнги. «Так вот куда ты ушёл, - говорит Мин парню, - бери свой паспорт, Чонгук-а, мы улетаем». Первой мыслью Чона было то, что Юнги бросил всё, зачем приехал и решил вернуться обратно в Нью-Йорк. Его глаза расширяются, и он качает головой. Он не хочет возвращаться в Нью-Йорк. Он хочет остаться здесь, пустить корни и обрести дом. «Я не хочу возвращаться в Нью-Йорк», - говорит он твёрдо, всё ещё качая головой. Юнги хмурит брови в замешательстве и проходит в комнату. «Мы не собираемся в Нью-Йорк. Мы летим в Гонконг». «Что?», - говорит Чон, теперь также ничего не понимающий. «Что», - повторяет за ним Хосок, и это больше похоже на утверждение, чем на вопрос. Он выпрямляется и отлипает от кресла Намджуна, чтобы повернуться к Юнги. Мин смотрит на него. «Эй», - здоровается он, не обращая внимание на восклицание Хосока. Юнги переводит взгляд обратно на Чонгука и кивает в сторону двери. «Самолёт через два часа, мы уходим». «Нет, нет, стой, подожди», - говорит Хосок, останавливая Чонгука. Он хватает его и Юнги за руки. «Зачем вы летите в Гонконг?» Мин смотрит на Хосока и выгибает бровь. «Это важно?» «Да», - с вызовом говорит Хосок, скрещивая руки на груди. Юнги пожимает плечами и засовывает руки в задние карманы штанов. «Я выиграл билеты». Чонгук задыхается от смеха, пытаясь всеми силами сдержаться, но его горло уже горит от вырывающихся звуков. Это смешно. Хосок закатывает глаза. «Это смешно». Чонгуку приходится закусить губу, чтобы не проронить ни звука. Юнги снова безразлично пожимает плечами и подходит к Чонгуку. Он пару раз хлопает его по колену. «Давай, пошли». Чонгук спрыгивает со стола и улыбается. Судьба сегодня действительно сделала всё, чтобы он без проблем попал в Гонконг, думает Чон. Когда они направляются к выходу, позади слышится тяжёлый вздох Хосока. «Лучше бы ты был более конкретным», - говорит он низким, почти пугающим голосом. На секунду Чонгуку кажется, что Чон обращается к нему, его глаза расширяются, а пульс подскакивает, пока он не понимает, что фраза была адресована Юнги. Мин хмурится и поворачивается к Хосоку. «И в каком месте я не был конкретным?», - говорит он требовательно. Хосок поджимает губы, его взгляд бегает, будто он пытается сдержаться до того, как его прорвёт. «Просто интересно, ты едешь к Сокджин-хёну или к Чимину». Рот Чонгука безвольно открывается, а сердце в груди пропускает удар. Его лёгкие сковывает морозом, воздух застревает в горле, из-за чего он задыхается. Он переводит шокированный взгляд на Юнги, разрастающийся страх не даёт пошевелиться. Юнги не заинтересован в Чимине, пытается убедить себя он. Не может быть. Он не может. Юнги усмехается и качает головой, пропуская слова Хосока мимо ушей. Он хлопает Чонгука по спине, поторапливая. «Давай, мы уходим». Чонгук спотыкается, удерживая равновесие, он чувствует, что его тело перестало его слушаться, а голова разрывается от количества мыслей. Он продолжает воспроизводить в голове все моменты, когда он видел взаимодействие Чимина с Юнги, их дружелюбие, визиты Чимина в студию поздно ночью. Этого не может быть. «Попробуйте поговорить», - выкрикивает Хосок раздражённо. Юнги ничего не отвечает, подталкивая Чонгука вперёд и стискивая челюсть. Чонгук молчаливо выходит из студии Намджуна, и думает, что судьба сыграла с ним злую шутку. &&& Что-то происходит, думает Сокджин, настороженно смотря на Чимина. Пак последние пять минут не выходит из ванной, пытаясь заправить за ухо выбившуюся прядь волос. Всего два часа назад парень хотел просто свернуться клубочком под одеялом и спать до утра. И вот теперь он здесь, одетый в узкие чёрные брюки и шелковую рубашку, борется со своими волосами и собирается на вечеринку, хотя изначально не хотел никуда выходить из номера. Сокджин уверен, пока он принимал душ, с донсэном что-то произошло. Сокджин поглядывает на свои часы, отмечая, что они опаздывают на вечеринку по случаю МАМА. Он молчит. Ему всё равно, пойдут они или нет. Один из продюсеров пригласил их после окончания репетиции. Это было приятно, но, когда он сказал об этом Чимину, тот сразу же отказался, ссылаясь на желание хорошенько отдохнуть перед завтрашним выступлением. Сокджин поджимает губы, смотря на Пака через отражение в зеркале, и облокачивается на дверной косяк, терпеливо ожидая. Он думает о том, что ему хватило и пяти минут на сборы, но решает не озвучивать свои жалобы. Чимин только захнычет и в пятый раз поменяет свой наряд. «Ты уже практически готов?» - спрашивает Пак Джина, как будто это он задерживает их выход. Сокджин сдерживается, чтобы не фыркнуть, и отвечает: «Я уже час как готов». Чимин оборачивается и смотрит на Кима, оценивая его наряд: рваные джинсы, синяя рубашка нараспашку и под ней простая белая футболка. Он раздражённо хныкает. «Ты всегда выглядишь хорошо». «Я был вымазан красотой с рождения». «Ненавижу, когда ты так говоришь». Сокджин пожимает плечами. «Я уезжаю через пять минут. С тобой или без», - говорит он, надеясь поторопить Чимина. «Да иду, я иду», - настаивает Пак. Чудом они выходят из своего номера и спускаются к такси, подъезжая к отелю, где проходит вечеринка. Сокджин слышит громкую музыку в коридоре, доносящуюся из банкетного зала. Его пульс усиливается, как только их пропускают внутрь. Тусклые прожектора освещают зал, окрашивая пространство в синий цвет, на фоне которого теряются остальные оттенки. Тела прижимаются слишком плотно друг к другу, люди хаотично передвигаются. Повсюду слышатся фрагменты сотен отдельных разговоров, обрывки слов собираются в причудливые предложения. По крайне мере, здесь не отвратительно душно, холодный декабрьский воздух проникает внутрь из широко открытых дверей, ведущих к огромному саду на территории отеля. Чимин всё время вертит головой по сторонам, пытаясь что-то найти. Сокджин поднимает бровь. Или кого-то. Он бьёт Пака по руке тыльной стороной ладони и наклоняется, чтобы прошептать: «Кого ты ищешь?» «Никого!» - быстро отвечает Чимин. «Ничего! Бар. Я ищу бар». «Угу», - с сомнением говорит Сокджин, но позволяет оттащить себя к бару. Пока Ким пытается привлечь внимание бармена, Чимин быстро хлопает Джина по плечу. «Хён, я хочу пообщаться. Увидимся», - орёт он Сокджину на ухо и убегает. «Йа!» - Джин сердито смотрит на удаляющуюся фигуру младшего. Он осматривает зал, пытаясь найти хоть кого-то знакомого, того, с кем так сильно хочет увидеться Чимин. «Могу я угостить тебя выпивкой, или же кому-то сначала нужно будет её пролить?» Сокджин дёргается от голоса возле своего уха. Он взвизгивает и начинает падать с барного стула. Сильная пара рук обхватывает его сзади, чтобы удержать. Джин испуганно переводит взгляд и, наконец, натыкается на источник голоса, коим являлся посмеивающийся Крис Ву. Его глаза сияют от удовольствия. Теперь волосы мужчины были зачёсаны назад, на плечи накинут тёмный блейзер с геометрическим узором. Крис берёт Сокджина за руку и притягивает ближе к себе, улыбаясь. «Постараюсь запомнить, что ты легко пугаешься», - говорит он, склонившись к уху Джина, чтобы его услышали. Сокджин возвращает самообладание и мягко отклоняется от Криса. «Или ты можешь не подкрадываться ко мне», - холодно отвечает он, выгибая бровь. Губы Криса дрожат, он ухмыляется. Ву ставит локоть на барную стойку и говорит, растягивая каждое слово: «Не знаю. Мне нравится, когда ты вот так на меня реагируешь». Сокджин смеётся, он сбит с толку из-за такого откровенного флирта. Крис кажется довольным и выпрямляется. «Я тебя угощаю. Что ты будешь?» Джин некоторое время рассматривает Криса, прежде чем улыбнуться и расслабить плечи. «Что-нибудь с водкой». «Мой человек», - говорит Крис, одобряя. Он щёлкает пальцами, и бармен тут же обращает на них внимание. Сокджин моргает и удивляется влиянию его знакомого, тому, как другие так быстро реагируют на него, как будто они готовы к его действиям, как будто дюжина глаз внимательно следит за ним. Сокджин искал Криса в Интернете из любопытства и был удивлён количеству статей и страниц, которые он нашёл. Крис Ву много лет назад дебютировал в качестве айдола в Корее, задолго до того, как Сокджин присоединился к Kelly Inch. Его группа была довольно успешной, но через два года он ушёл, чтобы продолжить сольную карьеру в Китае. Он практически занесён в черный список в Корее, что объясняет, почему Сокджин не узнал его. Однако, в Китае он подобен Богу. Дико успешный, властный и богатый. Он снимается в кино, возглавляет музыкальные чарты и поддерживает ведущие бренды. Он основал свой собственный лейбл и подписал контракт с несколькими популярными артистами. Крис протягивает Сокджину напиток и чокается с ним, улыбаясь. «Тост». Джин снова взрывается смехом: «Тост? В честь чего?» «За вторую встречу». Крис придвигается и снова обнимает Сокджина, его рука тёплая. Он чувствует приятное покалывание от прикосновений, которое он давно не ощущал. Ким думает, что это приятно, глядя на мужчину рядом с ним. Приятно чувствовать себя нужным, чувствовать к себе особое внимание. Это здорово. Крис наклоняется к уху Сокджина, и в этот момент Ким понимает, насколько Ву выше него. Это здорово. «Я должен признаться», - говорит Крис, опаляя дыханием ухо Джина. Сокджин делает глоток и изумлённо смотрит вперёд. «В чём?» «Я поискал тебя в Интернете». Крис откидывается назад и улыбается ему. «Я и не думал, что ты так популярен». Сокджин улыбается и переводит взгляд на Криса. «То же самое». Ву смеётся и смиренно опускает голову. Он ставит свой стакан на стойку и очень близко подходит к Сокджину. «Не хочешь потанцевать?» - говорит он, кивая на танцпол. Отказ вертится на кончике его языка, тот самый простой факт, о котором он говорил годами. Его сердце временно захватывает его рот, протестует, говоря, что у него есть кто-то, у него есть кто-то, у него есть кто-то. Сокджин делает глубокий вдох. Но останавливается, не отказывает. У него никого не осталось. Он бросил его давным-давно. Пришло время это признать. Джин улыбается и ставит свой напиток рядом со стаканом Криса. «Веди меня», - говорит он, и Крис берёт его за руку. &&& Чонгук и Юнги едут из студии сразу в аэропорт, даже не заехав по пути домой. Юнги боится пропустить их рейс и быстро говорит, что они могут купить всё необходимое в Гонконге. Чонгук не возражает, в его голове всё ещё слишком много страхов и переживаний. Он продолжает вспоминать всё с момента их приезда в Корею и пытается додумать то, чего не видел. Он был отвлечён, слишком сильно сфокусирован на Чимине и песне. Чон совсем не следил за происходящим вокруг. Он слишком много предполагал, и теперь у него под ногами нет твёрдой почвы, и он чувствует, что сомнения, словно зыбучие пески, затягивают его. Когда они поднимаются на борт самолёта, он, наконец, приходит к заключению, что он не может ответить на собственные вопросы, что ему нужно поговорить обо всём этом с Юнги, честно и открыто. К сожалению, ещё до того, как самолёт хотя бы покинет взлётную полосу, Мин натягивает на глаза маску для сна, которую он купил в аэропорту, и провалился в крепкий сон. Чонгук проводит три часа полёта беспокойно покусывая нижнюю губу. В итоге, ко всем его проблемам добавляются ещё и потрескавшиеся губы. Как только самолёт приземляется, Юнги потягивается после недолгого сна и начинает обзванивать всех: старых друзей-композиторов, старых знакомых из музыкальных лейблов, руководителей и продюсеров. Он, кажется, является их гарантией полного доступа к церемонии награждения и всем вечеринкам, связанным с ней. Пальцы Чонгука сжимаются вокруг пропуска в его кармане, того самого, который Чимин сам дал ему, приглашая его. Это должно что-то значить, думает он. Чон смотрит на Юнги и с отчаянием понимает, что не знает, как с этим справиться. Они останавливаются в отеле, в огромном пентхаусе с гостиной, небольшой кухней, и двумя кроватями размера "queen-size". Юнги кидает ключ от комнаты на стол, когда они заходят, и говорит: «Я собираюсь принять душ». «Хён, подожди», - выкрикивает Чонгук, снова нервно покусывая нижнюю губу. Он ждёт, пока Юнги не обратит на него своё внимание, в ожидании приподняв брови. Чонгук жестом указывает на диван. «Мы можем сначала поговорить?» Юнги смотрит с беспокойством и кивает. «Да, конечно». Он идёт в сторону гостиной и устраивается на диване, сидя прямо и смотря внимательно. «Что-то случилось?» Чонгук не совсем уверен, как лучше начать этот разговор, он не знает, как подобрать правильные слова. Тема разговора кажется ему пугающей и незнакомой. Он решает, что честность - это самый лучший вариант. «Тебе нравится Чимин-хён?» Юнги закатывает глаза. «Это из-за того, что Хосок сказал?» Чонгук хмурится, его челюсть сжимается, и он молчаливо наблюдает за Юнги. «Это важно?» - говорит тот, и Чонгук чувствует, что не получит ответы на все интересующие его вопросы. Он поджимает губы и говорит твёрдо: «Да, важно». Юнги замолкает на какое-то время, скользя взглядом по Чонгуку, изучая. «Я думаю, что Чимин - отличный парень и очень талантливый артист, на этом всё», - наконец говорит он, смотря прямо в глаза Чонгука. Чон буквально может почувствовать, как его плечи расслабляются, но он не спешит верить словам Юнги. «Ты уверен?» «Чимин не интересует меня как парень», - говорит Мин прямо. Чонгук улыбается и кивает. «Ну да, конечно нет». Он садится рядом с Юнги и укладывает голову на подушки, чувствуя, как по венам растекается облегчение. Юнги серьёзно смотрит на него, хмурясь и сжимая губы. Что-то в его глазах заставляет Чонгука застыть, его тревога возвращается, а пульс подскакивает. В глазах Юнги плещется грусть. «Хён?» - начинает он. «Тебе нравится Чимин?» - спрашивает Мин. Чонгук моргает и медленно кивает. Юнги хмурится ещё сильнее. В этом нет никакого смысла, думает Чонгук. Юнги только что сказал, что не заинтересован в Паке. Он не понимает, что послужило причиной такого настроения старшего. «А он не может мне нравиться?» - спрашивает он в ответ, глазами изучая Мина. Тот качает головой. «Нет, нет. Конечно, может. Просто», - говорит он, отводя взгляд. «Просто будь осторожен. Не так-то просто любить айдола. Слишком многое может пойти не так». Чонгук медленно выдыхает. «Как у тебя и Сокджин-хёна?» Юнги снова растягивает губы в сухой улыбке и кивает. «Поэтому мы прилетели в Гонконг?» «Нет», - отвечает Мин и встаёт, выравнивая дыхание. «Тогда почему...», - вопрос Чонгука заставляет Юнги обернуться. Мин вздыхает и засовывает руки в задние карманы. «Потому что некоторые вещи не имеют смысла», - говорит он, прежде чем заходит в ванную, и вскоре слышится характерный щелчок замка. Чонгук смотрит на закрытую дверь, слышит шум душа и вздыхает. Чон хотел бы помочь, но он понимает, что только Сокджин может ответить на вопросы Юнги. Он надеется, что это будет то, что Юнги хочет от него услышать. &&& Чонгук перепечатывает своё сообщение Чимину дюжину раз, меняя слова, убирая и добавляя смайлики. Он меняет интервал, буквы, знаки препинания снова и снова, пока его глупые пальцы случайно не отправляют неполное сообщение. эй я в гонконге Ни грамматики, ни пунктуации, за которые, он уверен, Чимин будет его ругать. Он ненавидит свою жизнь. Его телефон вибрирует и звенит, и Чон нервно возится, роняя его на пол. Он быстро поднимает его, соскальзывая с дивана и больно падая на бок. Чонгук вздрагивает, но проверяет последнее сообщение. В самом деле??? Замечательно! Отвечает Чимин. Пока Чонгук пытается придумать крутой ответ, Пак отправляет ещё одно сообщение. Ты занят сегодня вечером? Будет вечеринка для участников. Думаю, я могу получить приглашение. Чонгук улыбается и издаёт счастливый звук. Он быстро набирает ответ, спрашивая адрес. Увидимся вечером. Отвечает Чимин. С нетерпением жду этого ;) Чонгук смотрит на свой телефон, к его щекам приливает тепло. Он так близко рассматривает подмигивающий смайлик, что кажется, будто он двигается. «Что ты делаешь?» Чон вздрагивает, когда слышит голос Юнги, и поднимает взгляд на завёрнутого в халат и вытирающего волосы хёна. Он прочищает горло. «Эм, сегодня будет вечеринка. Мы должны пойти». Юнги кривит лицо и уходит в спальню. «Там будут Чимин-хён и Сокджин-хён», - кричит Чонгук. Он слышит звук удара и проклинающего боль Юнги. «Во сколько вечеринка?» - громко спрашивает Мин. «В восемь». Юнги появляется в одежде, в которой был в самолёте. «Захвати пальто, нам нужно купить наряды». Чонгук ухмыляется. «Так значит, ты идёшь на вечеринку?» Юнги уже стоит у двери и надевает куртку. «Я ухожу без тебя». Чон вскакивает на ноги. «Я иду!» Они покупают два наряда и возвращаются в номер, чтобы переодеться, прежде чем отправиться по адресу, который дал Чимин. Чонгук отмечает, что Юнги потратил много времени на укладку волос и подбор одежды, как его пальцы нервно подрагивали, пока он поправлял челку. За этим было бы восхитительно наблюдать, если бы разум Чона не был занят другими мыслями. Он моргает и абстрагируется от вечеринки, чувствуя только холодный воздух на щеках, перелив нот и тяжёлые басы музыки. Он слишком сильно сжимает телефон в руке. Это странно. Сейчас он счастливее, чем когда-либо был, ожидая в комнате, полной людей, которые ему не знакомы, приезд Чимина. В его крови трепет от ожидания и волнения, зерно надежды, которое он хочет взрастить. Ему действительно нравится Чимин. Он задаётся вопросом, как это произошло, но это не та вещь, которую можно так легко определить. Он думает, что это как уметь дышать. Это просто происходит, когда он бодрствует, когда он работает, когда он спит. Если он действительно думает об этом, то ему кажется, что он способен это контролировать. Но это чувство прекрасно справляется и без него. Влюбиться в Чимина вот так. Легко. Его телефон вибрирует, и Чон быстро возвращается в реальность, берёт его в руки и улыбается сообщению Чимина. Мы только приехали. Извини, Сокджин-хён такой медленный. Где ты? Чонгук набирает быстрый ответ. рядом с садом Не проходит и тридцати секунд, как он чувствует похлопывание по плечу. Он оборачивается и улыбается, когда видит Чимина. Укладка айдола безупречна, каждый волосок на своём месте. Он одет в шёлковую рубашку и узкие чёрные брюки. Он выглядит как сон. Нет, исправляет себя Чонгук. Не сон. Надежда. Реальный, здесь, на расстоянии кончиков пальцев, можно даже коснуться, если только наберёшься храбрости. Чимин улыбается, его глаза превратились в полумесяцы. «Привет». Похоже Пак украл воздух из лёгких Чонгука. Но он и не против. Чимин сам как воздух. «Привет», - мягко повторяет он. «Спасибо, что пришёл, - говорит Пак, - это очень много значит для меня». Чонгук кивает в подтверждение. Его руки чувствуют себя странно, неуместно и неловко, поэтому он их засовывает в карманы брюк. «Не хочешь», - начинает Чон, переводя взгляд с Чимина на сад. «Не хочешь прогуляться?» Пак становится рядом с ним, его плечо касается руки Чонгука. «Идём». &&& «Я ведь старше тебя, знаешь». Сокджин улыбается и снова оглядывается на Криса, пока они пытаются дойти до бара, чтобы заказать очередной напиток. Толпа вокруг них становится меньше, как только они проходят танцпол, но Крис всё ещё слишком близко, придерживает Джина за руку, за локоть, за талию. Сокджин протягивает руку, чтобы смахнуть с его глаз непослушную чёлку, его волосы слегка влажные после танцев и непослушные, так как Крис смеялся и изо всех сил старался повторить его дикие танцевальные движения. «Я могу называть тебя хёном», - говорит он, повышая голос, чтобы собеседник его услышал. Крис поджимает губы и кивает, беря Сокджина под локоть и мягко ведя его к бару. «Ты мог бы», - говорит Крис задумчиво. Он щёлкает пальцами, и бармен подходит, чтобы принять заказ. «Или, - продолжает он после заказа, поворачиваясь лицом к Сокджину, - ты мог бы называть меня гэ». Он ухмыляется и подходит непозволительно близко. «Если хочешь заставить моё сердце биться быстрее, зови меня гэгэ». Сокджин смеётся и наклоняет голову, облокачиваясь спиной о барную стойку. «Крис-гэ?» - пытается он. Крис улыбается, его глаза искрятся от удовольствия. «Это мило». Сокджин ухмыляется. Крис определённо подходит под описание плейбоя, но он также мил, флирт происходит легко и непринуждённо. Ему будет, что рассказать Хосоку, думает он. «Ах», - говорит Крис с разочарованным выражением лица. Он отходит от Сокджина и говорит извиняющимся тоном: «Прости, похоже, меня зовут». Сокджин прослеживает направление его взгляда и замечает небольшую группу людей, машущих Крису. Ему кажется, что он узнаёт среди них довольно известную актрису. Крис вздыхает и перемещает свою руку на предплечье Джина, сжимая. «Я скоро вернусь». Ким отвечает непонятным звуком, и берёт в руку свой напиток. «Не торопись», - говорит он. «Крис-гэ». Крис кладёт руку на сердце и отходит, посылая в его сторону жутко расстроенный взгляд. Джин делает глоток и отходит в сторону толпы, пытаясь высмотреть среди гостей Чимина. Он поджимает губы. С Паком происходит что-то очень странное, и он собирается выяснить, что именно. Он обходит зал два раза, так и не найдя Чимина, и затем достаёт телефон, чтобы написать ему. Он отходит к боковой стене, пытаясь найти свободное пространство, где ему не придётся толкаться, но внезапно останавливается, его ноги примораживает, а глаза расширяются. В лёгких, кажется, заканчивается воздух, и его голос дрожит, когда он спрашивает: «Юнги?» Мин замечает его и на его губах появляется едва уловимая улыбка. Это нереально, думает Сокджин, моргая и пытаясь прогнать видение. Юнги здесь, в Гонконге, на той же вечеринке, что и он. Джин едва может себе представить, сколько раз Мин так неожиданно появлялся перед ним. И сколько раз его сердцебиение учащалось от радости из-за этого. «Хён», - здоровается Юнги, и в помещении резко становится так жарко, что щеки Сокджина начинают пылать. Он не знает, чем он заслужил возвращение к обращению хён. Джин глупо надеется, что всё так и останется. Рот Сокджина открывается и закрывается несколько раз, пока Юнги сокращает дистанцию между ними, проскальзывая мимо людей на своём пути. «Что... что ты здесь делаешь?» - спрашивает Ким, как только Юнги оказывается прямо перед ним. «Мы может отойти куда-нибудь поговорить?» - спрашивает продюсер, и каким-то образом Сокджину удаётся услышать каждое его слово, даже несмотря на шум толпы и громкие басы музыки, даже не смотря на то, как отчаянно его сердце пытается пробить грудную клетку. Джин уже начинает кивать, когда чувствует, как чья-то рука скользит по его спине и останавливается на талии. «Прости, что так долго». Сокджин кидает беглый взгляд на Криса, удобно расположившегося рядом с ним, и натягивает улыбку. «Всё в порядке», - говорит он. «А, Крис-гэ, это-». «Мин Юнги», - заканчивает за него Крис, улыбаясь Мину и протягивая руку для рукопожатия. Сокджин моргает и поворачивается к Юнги, замечая складку меж его бровей и сжатые в тонкую полоску губы. Его взгляд становится острым, оценивающим и твёрдым. Юнги поджимает губы и наклоняется вперёд, чтобы пожать руку Криса. «Крис Ву», - здоровается он, так сильно сжав пальцы вокруг руки Криса, что даже Сокджин может видеть его хватку. «Вы знаете друг друга?» - спрашивает Ким, переводя взгляд с одного на другого. «Только заочно», - легко отвечает Крис, отодвигаясь назад. «А откуда вы знаете друг друга?» Сокджин встречается взглядом с Юнги, пытаясь подобрать правильные слова для объяснения их отношений. Мин отвечает за него, громко говоря: «Мы друзья уже много лет». «Оу. Это мило», - отвечает Крис, и Джин хмурится, думая, показались ли ему нотки недовольства в его голосе. «Сокджин-хён, мы можем, - Юнги указывает на открытую дверь, ведущую в сад, - поговорить где-нибудь? Наедине?» Ким кивает. «Да, конечно». Он посылает Крису вежливую улыбку и передаёт ему напиток. «Увидимся». «Я позвоню», - обещает Крис. «До свидания, Мин Юнги. Был рад, наконец, встретить вас». Юнги коротко кивает ему, прежде чем бросить взгляд на Сокджина. Он задерживает взгляд на нём какое-то мгновение, затем разворачивается и направляется в сад, ожидая, что Джин последует за ним. Сокджин медленно выдыхает и следует за Мином, маневрируя в толпе, его разум гудит от ответов к вопросам, которые, он знает, Юнги непременно задаст. Он не в состоянии объяснить, что наговорил тогда в баре, потому что всё произнесённое было следствием выпитого алкоголя. Ему интересно, поверит ли Мин в то, что он совершенно не помнит, что тогда говорил, но Джин быстро отметает ему мысль. Юнги бы никогда не поверил в такое, это слишком откровенная ложь. Он больше не хочет врать ему, годы неправды и недомолвок были слишком тяжелы для его сердца. Юнги продолжает идти, когда они заходят в сад, морозный декабрьский воздух пробирается в лёгкие Сокджина и заставляет его кожу покалывать. Он засовывает руки глубоко в карманы брюк и напрягает плечи, следуя за продюсером, поворачивающим в сторону ухоженной тропинки. Юнги останавливается и встаёт перед Джином, его лицо каменное и нечитаемое, глаза смотрят напряжённо и изучающе. «Что ты делаешь в Гонконге?» - спрашивает Сокджин снова, разрывая молчание между ними. В глазах Юнги виден блеск, перед тем, как он говорит: «Я приехал поддержать Чимина и его дебютное выступление на MAMA». Сокджин чувствует, как внутри расползается ревность, которую он пытается сдержать. Ему хочется напомнить Юнги, что тот никогда не приезжал на его первое выступление на MAMA. Или второе, или третье. Он знает, что это нечестно. Мин был занят, и их компания сделала всё возможное для того, чтобы у продюсера не оставалось времени, чтобы физически поддержать Кима. Он звонил и писал сообщения, и даже записывал на видео то, как он смотрит трансляцию, чтобы Сокджин мог увидеть его реакцию, несмотря на то, что постоянно ворчал о том, как это неловко и смущающе. Теперь всё изменилось. И это нечестно, думает он. Тогда всё работало против него. Всё, что было сложно для них, сейчас идеально вписывается в отношения Юнги и Чимина. Это ранит, находиться на забытой стороне предначертанной звёздами любви. «Как давно ты знаком с Крисом Ву?» - спрашивает Юнги, прерывая поток мыслей Сокджина. Губы Джина поджимаются из-за тона мужчины, и он хмурится в ответ на его сердитый взгляд. «Я встретил его сегодня». «Сегодня?» - повторяет за ним Мин ошеломлённо. «Да, сегодня. Почему тебя это шокирует?» Юнги фыркает и на мгновение отводит взгляд. «Вы выглядели слишком интимно для незнакомцев». Рот Сокджина безвольно открывается. «Интимно?» Мин пристально смотрит на него и выпрямляет спину, кивая в подтверждение своих слов. «Да. Интимно». Джин усмехается. «И в каком это месте мы были 'интимными'?» Юнги неопределённо взмахивает правой рукой по направлению к Киму. «Его рука была на твоей талии». Он закатывает глаза. «И это ты считаешь интимным?» Юнги хмурится ещё сильнее и разочарованно выдыхает. «Это и есть интимно». «Я думал, ты хочешь поговорить», - произносит Сокджин, пытаясь вернуться к сути разговора и побороть раздражение, разрастающееся внутри. Его больше не должно волновать, что думает Юнги. Не должно, но всё же волнует, глупо, бессмысленно. Его волнует, и он это ненавидит. «Мы разговариваем», - выдаёт Мин, скрещивая руки на груди. «О чьей-то руке на моей талии?» «Да!» «Ты смешон, Юнги», - говорит Джин. Он вздыхает и делает шаг вперёд, протягивая пальцы, чтобы обхватить ими запястье Юнги. «Я докажу тебе это». Он тянет руку Мина и бережно кладёт её себе на талию. И сразу же понимает, что это было ужасной ошибкой. Юнги спотыкается от неожиданности, его пальцы крепко сжимаются, едва коснувшись Джина. Даже сквозь слои ткани между их кожей, касание Юнги буквально бьёт током, разряд проносится по венам Сокджина и доходит до кончиков пальцев. Он должен был помнить об этом, ему следовало быть осторожнее. Внезапно морозный воздух вокруг исчезает, и на замену ему приходит пульсирующее тепло. Джин чувствует, как его уши и щёки покрываются румянцем, чувствует, как тепло, идущее от руки Юнги на его талии, расползается по всему телу, ощущается в костях и крови, медленно пробираясь к лёгким. Он больше не может ясно мыслить и ровно дышать, каждый вдох и выдох даются ему с трудом. Его сердце пытается пробить грудную клетку и вырваться наружу, чтобы стать как можно ближе к Юнги. Хватка мужчины усиливается, и Джин хочет, чтобы это ощущение больше никогда не исчезало. Он не может отвести взгляд от глаз Мина, смотря на то, как его зрачки расширены, когда он смотрит только на него, это тот сладкий яд, которого он жаждал годами. Юнги придвигается ещё ближе, полностью захватывая разум Кима. Теперь он может почувствовать запах одеколона Мина, незнакомый аромат, сладкий и глубокий, так сильно отличающийся от резкого соснового, которым он пользовался много лет назад. Сокджин хочет знать, когда он сменил его, хочет увидеть форму и цвет флакона, узнать его название. Ему хочется знать о Юнги всё, как это было раньше. Его дыхание становится глубже, Ким вдыхает сладкие нотки, надеясь, что этот запах каким-то образом отпечатается у него на сердце и станет ещё одним кусочком Юнги, за который он сможет безнадёжно цепляться. Рука Мина сгибается и начинает двигаться, длинные пальцы прослеживают изгибы чужого тела. Сокджин почти позволяет своим глазам закрыться. Юнги упирается своей грудью в грудь Джина. Мин опускает голову на мгновение, и Сокджин, думает, что тот изучает взглядом его губы. «Я доказал свою правоту?» - спрашивает Ким, только чудом соединив слова в последовательное предложение. Взгляд Юнги возвращается обратно к глазам Сокджина, пытаясь в них что-то найти. Его рука снова перемещается на талии Кима. «Я думаю, ты доказал мою». Джин облизывает губы и снова глубоко вдыхает, этот сладкий и глубокий аромат, и Юнги. «Юнги», - говорит он мягко. Рука Мина ещё сильнее давит на его талию, место, где он его касается, начинает гореть. «Чего ты хочешь?» - спрашивает Джин, слова идут прямо из сердца, где болью отдаётся надежда, которую, как он думал, он поборол. Юнги глубоко вдыхает и говорит почти шёпотом: «Я не знаю». Он выдерживает на себе взгляд Сокджина ещё какое-то мгновение, пока, наконец, не убирает руку с его талии и не отходит назад. Джин чувствует, как морозный воздух декабря ударяет по нему с новой силой, его плечи приподнимаются от холода, а руки начинают дрожать. Но он всё ещё чувствует отпечаток тёплого касания Юнги на своём боку. Ким сглатывает и распрямляет плечи, наклоняя подбородок. «Я должен найти Чимина», - говорит он, обходя Юнги. «Доброй ночи». Уходя, он пытается побороть в себе желание оглянуться, но вместо этого только снова засовывает руки в карманы и крепко сжимает губы в попытках унять дрожь. С огромным ужасом он понимает, что, если бы Юнги держал его чуть дольше, он бы растаял прямо у него в руках, несмотря ни на что. Он быстро выдыхает и направляется обратно на вечеринку, его лицо приобретает глубокий красный оттенок, и это никак не связано с холодом. &&& Чонгук не признаётся Чимину в своих чувствах той ночью в саду. Он составил в своей голове список фраз и предложений, которые, как он думал, передадут его чувства так, что убедят парня в его искренности. Но когда они шли бок о бок мимо изгороди и деревьев, Чонгук не мог вымолвить и слова, лишь слушая, как айдол описывает своё нервное состояние перед предстоящим выступлением. Это время Чимина, думал Чон. Он будет терпеливо ждать, хранить слова в тепле и безопасности между рёбрами, пока не придёт время. Юнги был прав, как и всегда. Он должен быть осторожным и неторопливым. Трудно заснуть ночью, после того, как они разъезжаются по своим отелям. В груди Чонгука всё заполнено нервным ожиданием, лаской и тревогами, калейдоскопом возможностей, с постоянно меняющимися углами и отражениями. Юнги, кажется, тоже не может уснуть, но Чонгук не знает причину. Он слышит, как Мин готовит кофе на кухне и задаётся вопросом, является ли причиной его бессонницы такая же причина - грудь, переполненная любовью и надеждами. Или же он просто снова работает, осознаёт Чонгук и, наконец, засыпает. Он слышит глубокий тембр голоса Юнги, говорящего тихо. Чуть слышно, как он выскальзывает из гостиной. Мин что-то записывает. Чонгук морщится, но сон окутывает его раньше, чем он осознаёт полную картину происходящего. Это не звучит как обычный рэп Юнги. Это больше похоже на признание. Чон поздно просыпается. Но всё же впереди ещё куча времени до момента, когда надо отправляться на место проведения шоу. Он весь день сопротивляется желанию позвонить Чимину, стараясь не беспокоить его перед важным событием. Вместо этого он пишет дюжину сообщений, которые сохраняет в черновике, и одержимо играет в игры, чтобы занять свой разум. Пропуск, который есть у Чонгука, позволяет ему лишь занять место в зоне для зрителей. Видимо, это лучшее, что могли предложить новичку Чимину. Но Юнги выбивает оба пропуска с полным доступом. Когда они приезжают, то сразу же идут за кулисы. Мин отстаёт, останавливаясь, чтобы поговорить со старыми знакомыми. В это же время Чонгук ищет гримёрную Чимина. Он останавливается перед дверью, к ней приклеена временная табличка «ПАК ЧИМИН». Чон улыбается, когда видит подпись чёрным маркером, явно сделанную рукой маленького хёна, «+КИМ СОКДЖИН». Это мило. Он медленно вдыхает и поднимает кулак, слегка стуча в дверь. «Войдите», - кричит Сокджин. Чонгук медленно открывает дверь и заходит внутрь, сразу же улыбаясь при виде Чимина, уже одетого в белую рубашку навыпуск и синие брюки. Он улыбается, когда видит Чонгука, и Чон думает, что улыбка айдола зажгла в комнате сто лампочек, которые теперь озаряют светом пространство. «Чонгуки, ты пришёл», - хрипит Чимин. Он начинает радостно хихикать, но звук прерывается кашлем. Улыбка сошла с лица Чона. «Ты в порядке?» «Ах, я в порядке, в порядке. Просто немного простыл», - отвечает он уклончиво. Чонгук смотрит на Сокджина и видит, как тот хмурится и серьёзно смотрит на Пака. Волнение начинает расползаться глубоко в животе. «Ты всю прошлую ночь кашлял», - говорит Сокджин. Чимин улыбается и качает головой. «Я правда в порядке. Мне всего лишь нужно продержаться три с половиной минуты». Он похлопывает Джина по руке. «Не волнуйся, не волнуйся». Резкий стук в дверь привлекает их внимание. Чонгук смотрит на помощницу, которая заглядывает в гримерную, на её шее расположились наушники, в руках она держит планшет. «Чимин-щи? Нам пора уже выходить». «А, иду», - говорит Чимин, тяжело дыша. Это первый признак его нервозности. «Ты уверен, что всё в порядке?» - спрашивает Чон, когда они идут к сцене. Помощница ведёт их, а Сокджин идёт позади. Пак толкает плечом Чонгука. Тёплое пятно распустилось на месте прикосновения. «Просто смотри, как я танцую, Чонгук-а. Я жду много похвалы, так что смотри внимательно». Чон смеётся, морщит нос, он позволяет руке свободно болтаться, задевая Чимина, пока они идут. В конце концов, они должны расстаться, так как помощница уводит Пака под громадную сцену. «Удачи», - кричит Чонгук и машет Чимину. Он не уверен, услышали ли его из-за криков толпы и музыки проходящего выступления. Сокджин берёт младшего под локоть. «Я знаю место, где мы сможем всё хорошо увидеть». Чон идёт за Джином за кулисами, проходя мимо углов и сплетений коридоров, пока не обходят сзади сцену, на которой должен выступать Чимин. Чон покусывает свою нижнюю губы, пытаясь разглядеть силуэт певца в темноте. Шутки МС с другой стороны сцены, обрывки разговоров не способны отвлечь Чона, его разум слишком сосредоточен на Чимине. Сокджин смеётся и сильно бьёт его по шее, подвигая Чонгука к себе. «Ты ещё больше нервничаешь, чем Чимин», - говорит Джин, его глаза блестят от удовольствия. Чонгук кривит лицо и начинает протестовать, но Джин щипает его за затылок. «Расслабься. Верь в Чимина. Он всё может». Чонгук оглядывает сцену и выдыхает воздух из лёгких. «Я расслаблен», - защищается он. Джин смеётся, но если он собирался ответить что-то ещё, то этого Чонгук уже не узнает. В этот момент появляется Юнги. Кажется, его взгляд прикован к Сокджину. Лицо Кима приобретает нейтральное выражение, и он убирает руку с плеч Чонгука. Руки Мин засунул в карманы брюк, плечи его были опущены. «Мы можем минуту поговорить?» - спрашивает он, кивая головой в противоположную сторону от сцены. Сокджин поджимает губы, в его глазах мерцает нерешительность. Он кивает в ответ и отходит от Чонгука. Чон наблюдает за уходящими вместе хёнами, они шли нога в ногу, но держались на достаточно большом расстоянии друг от друга. Парень надеется, что они смогут нормально поговорить, и Юнги наконец-то будет нормально спать. Чонгук быстро переключает внимание на сцену, так как прозвучали первые ноты выступления Чимина. Чон видел, как айдол практиковал своё выступление раз сто, но сейчас оно выглядело немного иначе. Освещение, сцена и восхищённые крики толпы возносят его от чего-то великолепного к чему-то потустороннему. И сам Чимин, то, как он перевоплощается, как его тело плавно движется, словно он был легче воздуха. Чонгук чувствует, будто он переместился в другой мир, полный чудес. Это захватывает дух, и он думает, что влюбился немного сильнее, немного глубже. Чимин открыл ему своё сердце. Пак идеально завершает своё выступление и, как только сцена погружается в темноту, бежит к Чонгуку. Он обливается потом и задыхается от нехватки кислорода, но Чон думает, что певец всё равно выглядит как фея. Мысль уходит, так как Чимин спотыкается, как только добегает до Чонгука, его сердцебиение учащается от беспокойства. Щёки Пака слишком красные, его знобит даже под жаром прожекторов. Чон в два шага добегает к поднимающемуся парню и крепко сжимает его руки. «Ты в порядке?» «Ага», - говорит Чимин, стараясь ровно стоять, и улыбается Чонгуку. «Я хорошо справился?» Чон внимательно осматривает парня, чтобы убедиться, что тот в порядке, но Чимин дуется на него. «Йа! Ответь на мой вопрос, Чон Чонгук». Чонгук откладывает свои опасения в сторону и улыбается Чимину. Кажется, что он в порядке, думает с надеждой Чон. Скорее всего, это просто усталость после выступления. «Ты был неплох», - говорит он и смеётся, когда обиженный Чимин бьёт его. Чимин был восхитителен, говорит он про себя. Он думает, что сердце Пака услышало его, потому что айдол улыбается ему ярче солнца. &&& Сложно уснуть ночью, когда ощущение руки Юнги всё ещё чувствуется на талии Сокджина. Это не должно было оставить неизгладимое впечатление. Кожа у него на боках выглядит абсолютно также, ни отметин, ни синяков, но он всё ещё может чувствовать прикосновение, электричество, которое бьёт по его венам. Джин едва может вспомнить, как Крис касался его талии, но Ким буквально может повторить каждое касание пальцев Мина. Сокджин не спит, проводя ночь за просмотром ТВ-шоу, в то время как его собственное сердце бьётся из-за сладких фантазий, в которые так хочется верить. О том, что Юнги хочет от него чего-то большего, чем перемирие. Что у него есть хотя бы причина надеяться. К рассвету у Джина всё ещё нет ответов, и вскоре он уже помогает Чимину подготовиться к выступлению, днём у заваленного заданиями Кима не остаётся времени для лишних мыслей. Когда он отправляет Пака на сцену, когда с делами покончено, и снова наступает тишина, все мечты вновь пробуждаются, сердце услужливо подкидывает видения, которые Сокджин пытался игнорировать неделями. Вторые шансы и слабое предчувствие, витающие вокруг может быть произнесённые так, чтобы никто не услышал. Прямо как по мановению волшебной палочки, появляется Юнги, бесшумно подходит сзади, будто образ из его мыслей. Сокджину интересно, мог ли он заставить Мина также появиться в Корее. Если бы Джин знал, что такое возможно, Юнги оказался бы рядом гораздо раньше, как бы эгоистично это ни было. Сокджин убирает руку с плеча Чонгука и выжидающе смотрит на продюсера. Юнги выглядит уставшим, тёмные круги под глазами говорят о том, что он, так же, как и Сокджин не мог сомкнуть глаз. Его взгляд направлен прямо на Кима, и Джин думает, что тот пытается что-то спросить, но не уверен, что ему следует говорить. «Можно тебя на минутку?» - наконец спрашивает Мин, кивая головой в сторону выхода со сцены. Сокджин поджимает губы, неуверенный, будет ли это разумным решением. Ему следует избегать Юнги. Покончить со всем этим, так же, как он это сделал много лет назад. Но, зачарованный своим сердцем, он кивает, подходя к краю сцены, чтобы последовать за Юнги. Решимость Сокджина ослабела в момент пробуждения мечты, которую он никогда не забывал. Мин ждёт, пока Сокджин поравняется с ним. Они идут на значительном расстоянии, но даже так между ними чувствуется незримая связь, их темп идеально сочетается, несмотря ни на что. Джин проводит рукой по своей талии, пытаясь забыть касание Юнги, что, словно наваждение, преследует его. Юнги не произносит ни звука, пока они идут по коридорам, и Сокджин сосредотачивается на двойном отзвуке их шагов по ламинату. Чем дальше они уходят от сцены, тем тише становится вокруг, так как выступление заглушается стенами, а вся производственная команда занята шоу. Мин останавливается, когда они подходят к гримёрке Чимина. Он открывает дверь и жестом предлагает Сокджину пройти. Ким хмурится, в комнате ничего не видно из-за выключенного света, хотя он не трогал его, когда уходил отсюда несколько минут назад. Джин заходит и тянется к выключателю. «Не включай», - говорит Юнги, в тишине его голос звучит слишком громко. Рука Кима зависает над выключателем. «Здесь темно», - говорит он. «Просто», - отвечает Юнги, и дверь за ним закрывается, оставляя их наедине. Это слишком интимно и кончики пальцев Джина начинает покалывать, электричество расползается так же, как и вчера. «Просто доверься мне на минуту», - говорит Юнги. Джин почти сжимает пальцы в кулак и опускает руки, позволяя им прижаться к бокам. «Хорошо», - говорит он мягко. «Вот», - говорит Юнги, включая фонарик на телефоне, создавая небольшое пятно слабого света. Он подходит к Сокджину, передавая его ему, их пальцы соприкасаются. Пальцы Джина сгибаются, когда Мин ослабляет хватку. «Ты можешь сесть. Пожалуйста». Ким крепко держит в руках телефон Мина и проходит к одному из диванов, присаживаясь на его край, пытаясь рассмотреть Юнги в тусклом свете фонарика. Это странно, но не так, как должно бы быть. Это странно из-за того, что это слишком знакомо и совсем не кажется неуместным. Это странно потому, что ощущения те же, что и от маленьких сюрпризов, которые Мин устраивал пять лет назад, чтобы увидеть удивлённую улыбку Сокджина. Это странно, потому что ощущается так, будто они с Юнги снова вместе. Он слышит, как Мин двигает что-то рядом, раздаётся шорох обёртки, а затем безошибочный щелчок его зажигалки, небольшое пламя появляется и освещает лицо Юнги мягким, теплым светом. Челюсть Сокджина падает, глаза расширяются, и он моргает, внезапно становясь эмоциональным. Юнги подходит к нему с кексом в руках и возвышающейся на нём единственной свечкой. Он аккуратно ставит его на низкий столик перед Сокджином и отступает назад, мягкий свет от свечки и искусственный свет фонарика обрисовывают его силуэт. «Юнги, что это?» - спрашивает он, недоумевая. «Сегодня твой день рождения», - отвечает Мин. «Тебе никогда не удавалось отпраздновать его из-за этих глупых награждений». Воздух застревает в лёгких Сокджина, и он сжимает пальцы на своих бёдрах, пытаясь пробудиться ото сна, который он, очевидно, сейчас видит. Он смотрит на Юнги, в попытках лучше рассмотреть его лицо и понять, что означает этот жест. Ностальгию, непонятную тягу к прошлому или нечто более существенное. Что-то, за что он может цепляться и на что может надеяться. Сокджин изо всех сил старается собрать слова в связное предложение. Он издаёт непонятный звук и, наконец, просто говорит: «Почему?» Это не так уж красноречиво или осознанно, но Юнги, кажется, понимает, слыша невысказанные слова, делая телепатию, о которой они постоянно шутили, слишком реальной. Почему Юнги делает это для Джина. Почему. «Я пытаюсь понять кое-что», - отвечает Мин, нагнувшись над столом, и его лицо теперь освещено пламенем от свечки. «Что ты хочешь узнать?» - спрашивает Джин, неотрывно смотря на Юнги. Он ещё сильнее сжимает пальцы на бёдрах, чтобы успокоиться. Юнги смотрит в ответ, его взгляд блуждает. «Я видел так много версий тебя, я не знаю какая из них настоящая». Грудь Сокджина вздымается, сердце бьётся слишком быстро из-за уязвимости в глазах Юнги, в них видна боль, которую Ким умышленно ему причинил. На лице Мина можно увидеть сомнение, вопрос об их отношениях буквально висит у него над головой. Какая часть была настоящей. Что было притворством. Он не может сопоставить Сокджина, который согласился выйти за него, с тем Сокджином, который ушёл от него. У Джина нет простого ответа на этот вопрос. Это была их судьба, их жребий в жизни. На них сказалось всё, и упрямство, и юношеское безрассудство Юнги. Или убеждённость Джина и его слепая вера в их мечты. Он не может сказать эти слова, их корни причиняют слишком сильную боль, крепко обернувшись вокруг его сердца. Вместо этого он отвечает честно. «Все были настоящими», - говорит Джин. Юнги смотрит на него, какое-то мгновение совсем не двигаясь, затем он снова смотрит на кекс, свечка почти догорела до основания, кое-где на глазури заметны капли воска. «Ты должен загадать желание до того, как она погаснет», - говорит Мин. Сокджин не хочет снова гасить её пламя. Не хочет, чтобы этот момент закончился, и он и Юнги столкнулись с темнотой, в которой всё кажется возможным, в которой его мечты, кажется, на расстоянии вытянутой руки. «Это плохой знак, позволить свечке догореть», - произносит Юнги. «Никогда о таком не слышал», - говорит Джин, смотря, как пламя колышется от силы его дыхания. «Я это выдумал. Загадывай желание». Джину интересно, позволено ли ему загадать то, что он хочет. Он надеется, несмотря на то, что знает, что это опасно. Даже несмотря на опустошение, которое ждёт его, когда оно не сбудется. Он сканирует лицо Юнги взглядом, его сердце колотится в груди. Даже если это его ранит, он хочет надеяться. Джин позволяет своим глазам закрыться и, наконец, задувает свечу. Пожалуйста. Юнги подходит к выключателю. Джин вздрагивает, когда в глаза ударяет яркий свет. Мин возвращается обратно к низкому столику и вздыхает, глядя на кекс, покрытый воском. «Он теперь несъедобный», - говорит он хмурясь. Сокджин подаётся вперёд и начинает убирать засохшие кусочки воска. «Я могу сохранить их». Он задумчиво улыбается. «Я правда ценю это, Юнги-я. Даже когда мы встречались, мы никогда не отмечали мой день рождения вместе». «Мы не ‘встречались’» - говорит Юнги, в его голосе проскальзывает недовольство. Сокджин поднимает взгляд и моргает, когда видит его хмурое выражение лица. «Что?» «Мы собирались пожениться», - говорит Юнги, хмурясь ещё сильнее. «Это было нечто большее, чем просто ‘встречаться’». Сокджин внимательно смотрит на Юнги, пытаясь как раньше прочитать его мысли. Он говорит медленно: «Ты прав. Это было нечто большее». Очень ранит говорить об этом в прошедшем времени, но это помогает Джину вернуться к настоящему, помогает успокоить сердцебиение, вернувшись в, так называемое, нормальное состояние. Дверь открывается раньше, чем кто-то из них может понять что-либо, и Сокджин видит входящих в гримёрку Чимина с Чонгуком. Ким чувствует укол вины, когда понимает, что пропустил всё выступление Чимина. Он натягивает улыбку и смотрит на Пака, готовясь извиняться. «Как всё прошло?» «Всё было отлично, но я не думаю, что Чимин хорошо себя чувствует», - отвечает за него Чонгук, хмурясь и не спуская с Пака глаз. Он отводит парня к дивану и помогает сесть. Сокджин хмурится, наклонившись, чтобы рассмотреть его лицо. «Ты в порядке?» Чимин кивает. «Просто устал. Можете дать воды?» - спрашивает он слабым и охрипшим голосом. Он тяжело вздыхает и опускает голову, положив руки на виски, чтобы как-то отвлечься. Сокджин почти встаёт, но видит, как Юнги уже тянется к бутылке с водой. Он переводит взгляд обратно на Пака, намереваясь измерить температуру. Его настигает паника, когда он видит, как лицо Чимина стремительно бледнеет, и он падает в обморок. «Хён!» - вскрикивает шокированный Чонгук, его голос дрожит. Сокджин действует инстинктивно, ловя Чимина и кладя на диван, а затем проверяя его дыхание и пульс. Страх растекается по его венам, он отгоняет его и пытается сфокусироваться на том, что нужно делать. Джин поднимает взгляд и видит, как паника захлёстывает его. Чон дышит слишком часто, а его глаза слишком широко раскрыты. «Чонгук, мне нужно, чтобы ты позвал медика», - говорит Ким командным тоном. «Правильно, окей, медика», - повторяет младший, выбегая из комнаты на скорости, которую Сокджин никогда раньше не видел. Юнги становится позади Джина, протягивая ему воду. «Что я должен делать?» «Нам придётся незаметно доставить его в больницу. Можешь организовать транспорт? Чтобы вокруг не было репортёров?» «Хорошо». Юнги кладёт руку Джину на плечо, ободряюще сжимая. Сокджин и не подозревал, насколько быстро паника растекалась по его венам, успокаивающая рука Юнги приостановила её. «С ним всё будет хорошо, хён». Ким поджимает губы и кивает. Юнги тихо выходит из комнаты, и Джин пытается привести Чимина в чувство, повторяя слова Мина в голове. Чимин будет в порядке. Юнги сказал, что он будет в порядке. Он знает, что может верить словам Мина. &&& Чимин в порядке. Он приходит в себя ещё до того, как они добираются до больницы, хотя и жалуется на головокружение и тошноту. Врач говорит, что это от усталости, переутомления и недостатка сна. Она несколько минут отчитывает Чимина, а затем предполагаемых представителей его компании, Юнги и Сокджина. «Я понимаю, что у айдолов забитые графики, но здоровье ему никто не заменит. Позаботьтесь о нём». Она уверяет их, что Чимину нужно просто отдохнуть, и советует никуда не вылетать четыре-пять дней. Перепады давления могут навредить парню, пока он до конца не восстановится. Облегчение накатывает быстро и головокружительно, но адреналин, к счастью, не даёт Сокджину расслабиться. Он должен сделать несколько телефонных звонков, чтобы изменить планы и заполнить документы. Юнги предлагает забрать Чимина к ним в номер. Ни поклонники, ни средства массовой информации не будут искать его в отеле, в котором он и не должен быть, так Пак сможет хорошо отдохнуть в пентхаусе. У Сокджина нет никаких возражений. Как только Джин помогает Чимину расположиться на одной из кроватей в номере Юнги и Чонгука и убеждается, что младшенький плотно укутан в одеяло, то выходит в гостиную и начинает серию сложных телефонных звонков. Сначала он звонит родителям Чимина. Затем преподавателю по вокалу, чтобы отменить занятия. Потом в авиакомпанию, чтобы перенести их вылет на более поздний срок. Он звонит в свою компанию и в неприятнейшем разговоре объясняет, что не сможет присутствовать на шоукейсе альбома и первом музыкальном шоу. Генеральный директор в ярости, но Сокджин молча слушает его ругань. Джину забавно от этой бесполезной ситуации. Директор не сможет с ним сделать ничего такого, чего бы он уже не делал. Никакие наказания или угрозы не заставят Кима двигаться. Директор не сможет разорвать с ним контракт, его срок уже иссякает. Он не сможет внести его в чёрный список, ибо и так последние годы не давал Сокджину никакого продвижения. Он не сможет больше шантажировать его карьерой Юнги, так как Мин стал слишком влиятельным, чтобы директор смог теперь до него добраться. Всё, что пять лет назад было таким важным, сейчас не имеет никакого значения. Это даже забавно, но не в весёлом ключе. Наконец, он звонит Хосоку, чтобы объяснить ситуацию. Чон, понятное дело, расстроен, но, к счастью, остаётся спокойным. «Я хочу поговорить с Чиминни», - говорит Хосок, когда Сокджин заканчивает объясняться. Джин заглядывает в спальню и видит, как Юнги осторожно меняет холодный компресс на лбу Чимина, как Чонгук сидит рядом с кроватью и кусает свой большой палец. Он переживает, что не может позаботиться о младшем из-за звонков, оставляя его на попечение Юнги. Джин вздыхает и возвращается в гостиную. «Чимин спит. Я скажу ему перезвонить, когда он проснётся», - говорит он Хосоку. Чон издаёт разочарованный звук. «Ладно». Он тяжело вздыхает: «Я должен был лучше следить за ним. Это всё моя вина». «Такова жизнь айдола», - успокаивает его Сокджин. «Ты помнишь, каково это». «Я должен справляться с этим лучше, чем наше руководство». «И ты справляешься. Теперь ты знаешь, и Чимин знает. В этом нет ни твоей вины, ни Чимина». Хосок секунду молчал, прежде чем сказать: «И ты ни в чём не виноват». Сокджин не особо в этом уверен, но продолжает молчать. «Блять, мы должны перенести камбэк», - внезапно говорит Хосок. «Зачем?» «Ты не успеешь вернуться. Мы должны всё перенести». «Мы не можем, Хосок», - говорит Сокджин. «Даты фансайнов назначены. Появление на музыкальных шоу запланировано. У нас только одна неделя промоушена, который мы умоляли нам дать. Они ни за что не уступят». «Мы не можем просто выступать без тебя». Сокджин вздыхает и устало закрывает глаза. «Я пропущу только два дня». «Мы должны быть командой, хён. До самого конца». «Я же не могу бросить Чимина», - говорит Джин. «В этот раз кто-то другой должен принести себя в жертву, хён», - говорит Хосок. «Я прилечу в Гонконг и позабочусь о Чимине». «Хосок, нет. Всё будет хорошо. Я останусь здесь на несколько дней, а потом присоединюсь к вам». Сокджин поворачивается на шум и видит сидящего на диване Юнги, который смотрит на него. Джин задаётся вопросом, как долго он там, и какой же он уставший, хотя раньше этого не замечал. Ким вздыхает и говорит: «Хосок, я отключаюсь. Отдохни немного. Нет никакого смысла, если вы с Чимином будете болеть одновременно». Хосок начинает что-то говорить, но Сокджин заканчивает разговор и кладёт телефон в задний карман. Он поворачивается к Юнги. У Мина под глазами огромные синяки, веки опущены от утомления. «Спасибо за заботу о Чимине», - говорит Джин. Юнги отмахивается. «Без проблем». «Теперь моя очередь, - говорит он, подходя к спальне, - ты должен немного отдохнуть». «Хён», - зовёт его Юнги, и Джин останавливается. Это мягкое хён поражает его. Он не знает, несёт ли это слово давнюю привязанность, но его воспоминаний достаточно, чтобы оно взяло над ним превосходство. «Ты тоже должен отдохнуть». Сокджин качает головой. «Я в порядке». Юнги разочарованно вздыхает и встаёт. «Чимин сейчас спит. Ты не можешь сейчас что-то сделать для него». Он шагает вперёд и дёргает Сокджина за рукав, чтобы отвести его к дивану. «Нет никакого смысла, если вы с Чимином будете болеть одновременно», - говорит Мин, повторяя слова, которые Джин сказал Хосоку. Сокджин кривит лицо, но соглашается, позволяя Юнги довести себя до дивана. Он слишком устал, чтобы протестовать дальше. Он ложиться на бок, складывая руки под головой. «Я только на минутку прикрою глаза», - говорит Джин, уже засыпая, груз прошедшего дня наконец падает с его плеч. Но последнее, что он чувствует перед сном, это дежавю. Это напоминает ему другое время и другое место, когда его голова сильно болела, а нос не мог дышать, но рука Юнги, нежно гладящая его волосы, стоила любого дискомфорта. Когда Сокджин открывает глаза, в окна проникает мягкий свет. Он вздыхает, пытаясь избавиться от дезориентации. Должно быть, он проспал намного больше, чем ожидал. Джин садится, осторожно разминая шею. Кто-то укрыл его одеялом, пока он спал. Сокджин откладывает его в сторону и встаёт, направляясь на кухню. Чонгук моет посуду в небольшой раковине, засучив рукава, растрёпанные волосы лезут ему в глаза. Рядом с ним стоит тарелка каши - единственное блюдо, что он не тронул. «Доброе утро», - говорит Сокджин. Чонгук поднимает глаза и коротко улыбается. Он тоже устал. Его лицо бледнее обычного, и глаза опухли. «Утро», - приветствует Чон. «Как Чимин себя чувствует?» «Лучше», - отвечает Чонгук с явным облегчением. «Всё ещё не на сто процентов, но явно лучше. По крайней мере, он смог съесть немного каши». Сокджин снова смотрит на миску. «Это ты приготовил?» Чонгук качает головой. «Юнги-хён приготовил, - он кивает в сторону каши, - он сказал проследить, чтобы ты поел, когда проснёшься». Сокджин сжимает руку в кулак. Он думает, что Юнги очень хорошо заботится об окружающих. Это тоже не изменилось в нём за эти годы. Это заставляет Джина утонуть в нём ещё глубже. Ким берёт в руки миску с кашей, она всё ещё тёплая. Он оглядывается, ища Мина. «А где Юнги?» Чонгук стряхивает миску и кладёт её рядом на полотенце. «Он поехал в ваш отель разобраться с выселением и забрать вещи». В этой суете Сокджин и думать забыл об этом. Он благодарен Юнги, что он исправляет то, что Ким не смог. Мин без лишних слов взял заботы на себя. В такого человека Сокджин и влюбился: непоколебимого, заслуживающего доверия. Джин сжимает миску сильнее и задаётся вопросом, а сможет ли он вновь влюбиться в Юнги, если Юнги тоже захочет его полюбить. «А ты поспал?» - спрашивает он Чонгука. Чон сжимает челюсть и слегка качает головой, смотря на лежащую в раковине посуду. Сокджин вздыхает. «Спать. Чимин не хотел бы, чтобы ты тоже заболел». Чонгук кивает. «Я постараюсь», - произносит он. Это не тот ответ, который ожидал Сокджин, но он принимает его и направляется в спальню, чтобы проверить Чимина. Тот сидит в окружении подушек и что-то листает в телефоне. Джин с облегчением отмечает, что щёки Пака приобрели нормальный цвет, хотя он всё ещё выглядит бледным. «Йа», - говорит он, привлекая внимание Чимина. «Ты должен спать», - ругает его Ким. Младший дует губы. «Я уже достаточно выспался». Сокджин усаживается на кровати, неуклюже пытаясь удержать миску в руках, чтобы ничего не пролить. «Тебе нужно много спать, чтобы наверстать упущенное». Он подвигается ближе к Чимину и серьёзно смотрит на него. «Ты чувствуешь себя лучше?» Пак улыбается и кивает. «Намного. Извини, что напугал тебя», - добавляет он немного смущённо. «Перед кем ты должен извиняться, так это Хосок», - говорит Сокджин с невесёлой улыбкой. «Тебе ему нужно позвонить, между прочим». Чимин вздрагивает. «Я знаю. Он оставил мне уже десять сообщений». Джин смеётся и берёт первую ложку каши. Это вовсе неплохо, думает он немного с гордостью. «Хён», - тихонько начинает Чимин. «Ммм?» Пак облизывает губы. «Хён, ты должен вернуться в Корею». Сокджин приподнимает брови и сглатывает. «Я вернусь. Когда тебе станет лучше». «Хён, пожалуйста, ты не можешь пропустить свой камбэк. Со мной здесь всё будет в порядке. Юнги-хён позаботится обо мне. Он отлично справляется». Сокджин подвисает, восхищённый тон Чимина вызывает приступ неуместной ревности. Он опускает взгляд на кашу и понимает, Юнги сделал это для Чимина. «Я чувствую себя таким виноватым», - продолжает Пак. «Не пропускай из-за меня свой последний камбэк с группой». Сокджин хмурится. «Я подумаю над этим», - произносит он, вставая с кровати. «Засыпай», - говорит Ким Чимину, тихо закрывая за собой дверь. Снаружи, Чонгук наконец уснул в кресле, откинув голову назад и приоткрыв рот. Сокджин старается тихо пройти на кухню мимо него. Он ставит миску с едва съеденной кашей в раковину и пытается отогнать мрачные, эгоистичные мысли, вращающиеся в его голове. Он не обижается на Чимина, и он не обижается на Юнги. Он рад, что у Чимина есть кто-то, кто может о нём позаботиться. Он рад, что у Юнги есть кто-то настолько внимательный и преданный, чтобы поддержать его. Он рад, что они оба кажутся счастливыми и верными. Но его тёмная сторона всё ещё тоскует по любви, что он оттолкнул. Та часть, которая плакала и рвалась из его груди пять лет назад. Та часть, что кричит в знак протеста. Это было моим. Это было моим. Он был моим. Всё это осталось в прошлом. Сокджин лишь обманывал себя какое-то время, купился по глупости на ложную надежду, позволил своим тёмным мыслям выйти на свет. Они должны были растаять, словно туман на ярком солнце. Сокджин всё оставил в прошлом. Опавшие листья давно преданы забвению под снегом их разлуки. Опавшие листья остались с ним, а Юнги - нет. Джин смотрит на входную дверь номера, как слышит, что её открывают. Юнги тихо заходит внутрь, неся с собой багаж Сокджина и Чимина. Он осторожно ставит их возле двери и разувается. Мин поправляет волосы с глаз и поднимает взгляд, встречаясь со взглядом Сокджина. Выражение его лица бесстрастно и нечитаемо. «Привет», - тихо говорит Юнги, приближаясь к Джину. Сокджин натягивает на лицо улыбку, хотя совсем не хочет этого делать. «Хорошо спал?» - спрашивает Мин, небрежно прислонившись к раковине. Джин кивает. «Да. Спасибо тебе». Юнги поправляет свою чёлку, параллельно осматривая номер. «В общем, я хотел поговорить с тобой. Думаю, тебе стоит вернуться к своему камбэку». Сокджин сглатывает, его сердце забилось чаще. «Можешь оставить Чимина со мной», - продолжает Юнги, умоляюще смотря на Кима. «Ты можешь вверить мне заботу о нём. Ты же знаешь, что можешь доверять мне». Сокджин поджимает губы и кивает, вспоминая, как Мин заботился о нём в прошлом. Юнги всегда заботится о тех, кто ему дорог. Джин знает это не понаслышке. Он прочищает горло. «Хорошо», - говорит Ким немного тоскливо, все протестующие речи испарились в его голове. Он знает, никто на этой земле не позаботится о Чимине лучше, чем Юнги. Мин внезапно улыбается, немного удивляясь, что Джин так быстро согласился. «Ты поедешь?» Сокджин кивает и собирается уйти с кухни. «Я скоро подготовлюсь и уйду», - говорит он, направляясь в ванную, чтобы освежиться. Так будет лучше для него, для Чимина, для Юнги. Так будет лучше для всех. Он знает, потому что с каждым ударом его сердцу становится больнее. &&& Чонгук никогда не испытывал настолько сильного страха, как когда он смотрел, как сознание покинуло Чимина, и тот упал в руки Сокджина. Ему казалось, что земля ушла из-под ног, и он начал стремительно падать в бездну, тщетно размахивая руками. Он бесконечно благодарен Джину за то, что давал ему задания, ставил маленькие цели, подстраховывая в процессе. Он находит медика, приносит лёд и выполняет всевозможные поручения, пока Чимин не приходит в сознание. А потом чувство вины и стыда даёт о себе знать. Это всё его вина. Он был тем, из-за кого Чимин записывался по ночам несколько недель. Он тот, кто удвоил нагрузку Чимина. Он продолжал напрягать Чимина, давил на него, глупо и эгоистично, и теперь он причинил вред единственному человеку, которого хотел защитить. Он почти не говорил с Чимином. Чон должен был извиниться за то, что сделал. Вместо этого, он просто ходил вокруг, пытаясь найти себе какое-нибудь занятие, пытаясь сделать что-то, чтобы вернуть себе душевное спокойствие. Ранним утром усталость, наконец, берёт верх, и он на пару часов засыпает на кресле. Когда Чонгук просыпается, он находит Юнги на кухне, который что-то смешивает в глубокой миске. «Хён», - говорит Чон хриплым голосом. Он качает головой и пытается снова. «Который час?» Мин не смотрит на него, но так как Чонгук всё ещё моргает в попытках прогнать сон, он ставит перед ним бутылку воды. «Позднее утро». «Оу», - Чон открывает бутылку и делает большой глоток воды. «Сокджин уехал», - говорит Юнги, фокусируясь на задании. «Он просил поблагодарить тебя за твою помощь». Чонгук кривится. «Он был тем, кто всё сделал», - говорит он. Юнги улыбается и согласно мычит. Взгляд Чонгука падает на тёмно-коричневую жидкость в миске Мина. «Что ты делаешь?» «Тоник для Чимина». «Выглядит отвратительно». Юнги поднимает взгляд. «Согласен. Но это поможет». Он осторожно поднимает миску. «Вставай, пошли уговаривать Чимина это выпить». Когда они вошли в комнату, Пак уже не спал, выглядя заскучавшим, так как бездумно щёлкал каналы по телевизору. Его лицо светлеет, когда он видит их, широкая улыбка появляется на губах, а глаза начинают сверкать. Это заставляет сердце Чонгука пропустить удар, из-за любви к Чимину и вины за то, что заставил этот свет погаснуть хоть на мгновение. «Вы пришли составить мне компанию?» - осторожно спрашивает Пак. Юнги передаёт Чимину миску. «Выпей это». Пак настороженно смотрит на жидкость, затем переводит взгляд на Юнги, в подозрении сузив глаза. «Что это?» «Лекарство. Выпей». Чимин медленно подносит жидкость к лицу и нюхает, сразу же отшатываясь в отвращении. «Что за хрень вы туда добавили?» «Ты правда не хочешь это знать», - отвечает Юнги. «Пей». Чимин хмурится, смотря на Мина, и упрямо качает головой. «Сам пей». «Я не болен». «Я чувствую себя намного лучше». Юнги вздыхает и садится на край его кровати, смотря очень серьёзно. «Слушай. Я обещал Сокджин-хёну, что ты поправишься. Я всегда держу свои обещания». Глаза Чимина искрятся от озорства. «Только из-за моего Сокджин-хёни?» Лицо Юнги остается бесстрастным. «Я держу все свои обещания». Пак разочарованно кривит лицо. «Но я даю эти обещания только твоему Сокджин-хёни. Теперь пей». Чимин улыбается, удовлетворённый ответом, и подносит жидкость ко рту, делая глоток и замолкая. Юнги не сводит глаз с Чимина, и тот вздыхает и выпивает всё одним глотком. Пак вытаскивает язык после того, как всё глотает, жалуясь на вкус. Мин отдаёт ему банановое молоко Чонгука и забирает ёмкость. «Отличная работа», - хвалит он, потрепав Чимина по голове перед тем, как уйти. Чонгук двигается, чтобы пойти за Юнги, но Чимин неожиданно произносит: «Чонгук-а, подожди». Чон останавливается и поворачивается к старшему, губы которого сложены бантиком, что заставляет его сердце пропустить удар. Пак хлопает по месту рядом с собой на кровати. «Останься. Давай посмотрим фильм». Чонгук сжимает губы в тонкую линию. «Тебе нужно спать». Чимин закатывает глаза. «Просмотр фильма не отнимет много энергии, знаешь». Чонгук медлит, и Пак продолжает уговаривать. «Я обещаю поспать после одного фильма». Чон кивает, неспособный сопротивляться Чимину. Он садится на кровать, и двигается так далеко от парня, насколько это возможно, ему приходится держаться за край, чтобы не упасть. Пак посылает в его сторону странный и почти разочарованный взгляд. Чонгук игнорирует это и берёт в руки пульт, проверяя каналы. «Какой фильм ты хотел бы посмотреть?» - спрашивает он, решительно глядя на телевизор. «Чонгук-а», - говорит Пак медленно и осторожно. «Я разозлил тебя?» Чонгук шокировано моргает и смотрит на Чимина. «Что?» Пак раздражённо фыркает. «Я думал, что нравлюсь тебе. Типа, нравлюсь, понимаешь? И теперь я болею, и тебе следовало бы баловать меня, но ты выглядишь странно угрюмым и отстранённым. Буквально и образно», - говорит он, указывая на расстояние между ними. «Ты не можешь злиться на больного человека, Чонгук-а. Это против правил». Чонгук усердно пытается переварить всё сказанное, из-за этого его рот приоткрывается. «Нет!» - наконец удаётся воскликнуть ему, немного громче, чем он планировал. Чимин толкает его. «Что?» «Я не злюсь на тебя. Я злюсь на себя. Это из-за меня ты заболел. Я не должен был заставлять тебя помогать мне с песней». «Ты не заставлял меня», - протестует Чимин. «Я всё равно виноват. Я должен был подождать, пока ты освободишься-». «Стоп, стоп, стоп», - говорит Пак, размахивая руками в воздухе. Чонгук проглатывает оставшиеся слова, смотря на Чимина широко распахнутыми глазами, его сердце бьётся так быстро, что он может чувствовать его биение на кончиках ушей. «У меня есть вопрос», - говорит Пак. «Можно?» Чонгук медленно кивает. «Я нравлюсь тебе так же, как ты нравишься мне?» Лицо Чона начинает пылать. Он опускает взгляд на руки на своих коленях, нервно перекладывающие пульт. Наконец он нервно кивает. «Да. Скорее всего даже больше». «Хорошо», - говорит Чимин. Чон поднимает взгляд и видит, как тот ухмыляется, его глаза светятся и смотрят влюблённо. Это похоже на магию, думает Чонгук, и внезапно понимает, что одна его улыбка способна изменить весь мир Чона. Это словно дыхание, думает он, естественно и непроизвольно, дышать Чимином, вместо кислорода. «Тогда у нас нет проблем», - продолжает Пак. «Если мы нравимся друг другу». Чонгук снова начинает протестовать, начинает выдумывать причины, почему он его не достоин, почему Чимину будет лучше без него, что он боится совершить очередную ошибку, но Пак качает головой, снова ухмыляясь. «Ты слегка глуповат», - говорит он, двигаясь на кровати, пока не оказывается лицом к лицу с Чонгуком. «Всё в порядке. Я всё равно тебя не отпущу». Он сокращает расстояние между ними, его губы накрывают губы Чонгука. Все мысли разом испаряются из головы Чона, он выдыхает и забывается, позволяя Чимину углубить поцелуй. Он закрывает глаза и прижимается к Паку ещё теснее, тепло распространяется по его телу так быстро, что он чувствует себя будто в бреду. Это был недолгий поцелуй, Чимин, хихикая, отодвигается, чтобы после сесть рядом с Чонгуком. Он поднимает руку парня и кладёт себе на плечи, комфортно устраиваясь у него под боком. Сердце Чона готово вырваться из его груди. Он облизывает губы, чувствуя, как они постоянно покалывают. Чимин забирает пульт из слабой хватки Чонгука и переключает каналы. «Ты обещал мне один фильм», - говорит он, в его голосе можно услышать улыбку. «И ты должен сдержать всё, что ты обещаешь своему парню». Чонгук, кажется, ещё не в состоянии осознать всё происходящее, поэтому он просто позволяет инстинктам взять вверх. Он улыбается и крепче сжимает руку вокруг плеч Чимина, кладя свою голову сверху. «Принял к сведению», - говорит он. «Хорошо», - размышляет Чимин, выбирая фильм. «Ты будешь хорошим парнем». Чонгук улыбается. Он собирается стать лучшим парнем. Чимин меньшего не заслуживает. &&& Сокджин одним из первых поднимается на борт самолёта до Кореи. Он кладёт свою сумку в багажный отсек и садится на своё место, наблюдая, как пассажиры проходят мимо него. Джин закрывает глаза и пытается уснуть, но мысли не позволяют ему это сделать. Он вздыхает, сдаваясь, и смотрит из иллюминатора на взлётную полосу. Он слишком долго держался за прошлое, физически находясь в настоящем, а его сердце вновь и вновь повторяет близкие ему воспоминания. Теперь Сокджин понимает, что, отпустив Юнги пять лет назад, он держался за те отношения, одинокую близость, которая меркнет по сравнению с тем, что было раньше. Он держался, потому что не мог заставить себя отпустить, сначала как повязку, чтобы остановить кровотечение, но потом рана загноилась без присмотра. Он хотел навсегда сохранить Юнги в своём сердце, но знает, что это неправильно. Ему нужно освободить место для кого-то ещё, а это значит, нужно убрать Юнги из сердца. Он решает оставить Юнги и всё, что было, в Гонконге, чтобы начать всё заново в Сеуле. И в один прекрасный день Сокджин надеется, что он сможет быть счастлив за Юнги. Когда самолёт начинает взлетать, и он уже оторвался от земли, теперь находясь в промежуточном пространстве, мимолётном и далёком от реальности, Джин позволяет себя надеяться в последний раз. Он пока не в Корее, он может продержаться ещё немного. Сокджин смотрит на облака под самолётом и загадывает то же самое желание, глупое и бесполезное, которое он загадал, задувая свечку на своём праздничном кексе. Он хотел бы, чтобы на этот раз ему не пришлось принимать правильные решения, те, что пронзают грудь и оставляют шрам на сердце. Он хотел бы принимать неправильные решения, не обращая внимания на последствия. Желания - это жалкое подобие мечтаний и надежд, но на данный момент - это бальзам для его сердца. Здесь, паря над землей, в изолированном пространстве, которое бросает вызов законам гравитации, в этот момент Сокджин может загадать желание в последний раз.