Echo Chorus (Эхо голосов)

Первая вещь, которую Сокджин делает по прибытии в Сеул - направляется прямиком в салон. Это странный выбор, но Джин пропустил их групповой поход для камбэка из-за поездки в Гонконг. Ким знает, что, как только он доберётся до комнаты для практик, то не покинет её до самого шоукейса. Он слегка переживает из-за того, что, возможно, не сможет попасть к своему стилисту. К ней нужно записываться за несколько недель до визита, а Джин предупредил её меньше чем за час до назначенного времени, и даже так, ему не стоило волноваться. Она сдвигает своё расписание, убеждая клиентов милой улыбкой и обещанием скидки. «Мне правда жаль», - говорит Сокджин, как только опускается в кресло стилиста. «Мне следовало предупредить вас заранее». «Молчи», - отвечает она добродушно и воодушевлённо. Затем, чтобы не испачкать его одежду, стилист надевает на Джина накидку и наклоняется, чтобы встретиться с ним взглядом через зеркало. «Я была с тобой, когда ты дебютировал. Я нужна здесь для последнего камбэка E.L.». Она выпрямляется и вздыхает, пробегается руками по его волосам, оценивая. «У вас было неплохое начало, какое-то время». Стилист кривится, а её пальцы немного болезненно сжимаются в волосах Джина. «Пока ваша компания всё не испортила». «Ау!» - вскрикивает Сокджин, и она тут же ослабляет хватку, поглаживая в извинении. «Прости, я легко раздражаюсь», - стилист выдыхает и натягивает улыбку. «Ну. Чем я займусь? Освежу цвет и подравняю кончики?» Сокджин какое-то время неотрывно смотрит на себя в зеркале. Он устал. Устал от неизменного цвета волос, который он сохраняет на случай, если получит предложение сняться в дораме, которое его компания отклонит. Устал сдерживать себя, устал постоянно думать о последствиях, устал быть самым ответственным. Фото для альбома уже были отсняты и распечатаны. Видеоклип снят, смонтирован и готов к загрузке. Джин знает, что ему нужно оставаться с таким же цветом волос, но он просто слишком устал не получать то, чего хочет. Это небольшой бунт. Это будет не важно через неделю, когда промоушен закончится. Он может потерпеть ещё одну неделю, твердит ему его ответственная сторона. Сокджин поджимает губы. Он устал быть уставшим. «Розовый», - говорит он внезапно. Его стилист моргает, её руки вздрагивают у него в волосах. «Извини?» «Я хочу розовые волосы». Она слишком сильно сжимает его плечо, удивившись внезапной просьбе, её глаза расширились, а взгляд посветлел. Джин скулит в знак протеста, прося отпустить, но стилист его игнорирует. «Ты уверен? Точно-точно уверен? А как же альбом?» Сокджин пожимает плечами, прежде всего пытаясь освободиться из крепкой хватки, но, к счастью, это работает. «Я правда-правда уверен. Сделайте их розовыми». «Ты будешь так хорошо выглядеть», - взволнованно начинает она. «Предоставь это мне». Он появляется в студии несколько часов спустя с кепкой на голове и удовлетворённой ухмылкой на губах. Единственный, кого Джин обнаруживает в комнате для практик, это Хосок, который уже вовсю занимается. Он останавливается и улыбается при виде Сокджина. Затем Чон берёт пульт и выключает музыку, взмахом руки подзывая Кима к себе. «Как долетел?» Сокджин оставляет свой багаж у стены, аккуратно ставя его рядом с сумками Хосока. Он открывает его, чтобы достать сменную обувь. «Нормально». «А Чиминни? Ему лучше?» «Он очень быстро восстанавливается». Джин выпрямляется и улыбается Чону. «Ему ужасно скучно». Хосок морщится. «По нему не скажешь. Он почти не отвечает на мои сообщения». «Ты присылаешь по двенадцать штук в час», - говорит Сокджин, смеясь. «Я слышал, как они приходили на его телефон». «Я беспокоился», - говорит Хосок, дуясь. Сокджин успокаивается и ободряюще улыбается Чону. «В этом нет нужды. Юнги заботится о нём. В мире нет более ответственного человека». Хоби хмурится, серьёзно смотря на Кима. «Ты правда думаешь, что они встречаются?» Джин пожимает плечами. «Может быть. Я не знаю, официально ли это». Чон вздыхает. «Просто, это правда странно. Всё внимание Юнги на тебе». Сокджин хмурится, думая о тихих словах Юнги при свете единственной свечки в его день рождения, о настойчивой просьбе оставить его заботиться о Чимине. «У него...». Он хмурится сильнее, пока пытается подобрать нужные слова. «У него ко мне давняя привязанность, я полагаю. Пережиток влюблённости, которая ещё не исчезла до конца». Джин улыбается, боль в его груди почти приятная, укол ностальгии, чего-то счастливого, того, что закончилось до того, как он был готов это отпустить. «Это большее, на что я когда-либо смогу рассчитывать. Но это всё, что есть. Его внимание сейчас на Чимине». Юнги заботится о тех, кого любит, думает Сокджин. Нет большего доказательства этому, чем то, что случилось в Гонконге. «Юнги заслуживает новое начало», - Сокджин выдерживает взгляд Хосока. «Надеюсь, ты его поддержишь». Чон усмехается. «Я не монстр. С кем бы ни встречался Чимин, всё в порядке. Я просто не могу, - Хосок взмахивает руками, пытаясь выразить свои мысли, - я не могу понять этого. Это так странно». «Ты всё ещё воспринимаешь Юнги таким, каким он был пять лет назад». Хосок не выглядит убеждённым. «А Чимин вёл себя странно в последнее время, так?» Чон хмурится. «Он постоянно находится у Намджуна. Ещё переписывается. И посмеивается». Сокджин едва может удержать на лице улыбку, его щёки горят от усилий, которые он прикладывает, чтобы оставаться спокойным. «Видишь?» Хосок поджимает губы, но говорит неохотно: «Наверное». Сокджин садится на пол и начинает растягиваться. «Порадуйся за них», - говорит он, хотя Джин не совсем уверен, говорил он это Чону или себе. Будь счастлив и благодарен за шанс увидеть Юнги снова. Будь счастлив из-за того, что тебе дали второй шанс закончить начатое, немного приятнее, мягче, не так болезненно. Радуйся новым начинаниям, сверкающему рассвету после долгой ночи. «Чё кого, друзья мои?» Хосок и Сокджин бросают взгляд на дверь, и видят, как Хёсан заходит в комнату. «Я не опоздал», - бодро говорит он Чону. Хосок смотрит на часы, выгибая бровь, и его глаза округляются от удивления. «Я поражён. Ты реально не опоздал». Хёсан кривится. «Я бы не пропустил ни минуты нашей последней изнурительной танцевальной практики». Его передёргивает. «Я рад, что мне не придётся больше этим заниматься. В смысле. Я люблю тебя, Хосок, но, по-моему, ты мазохист». Хосок ухмыляется на эти слова. «А может я садист. Мне нравится смотреть, как ты страдаешь». «Я буду скучать по вашим острым языкам», - говорит Хёсан, сжимая грудь. Он бросает взгляд на Сокджина, и его рот приоткрывается от удивления. «Твои волосы розовые?» Руки Джина тянутся к голове. «Они видны под кепкой?» Хёсан подбегает к Киму, наклоняясь, чтобы получше разглядеть. «Они выбиваются по бокам». Он стаскивает кепку с головы Джина. «Такие яркие». «Они не подходят альбому», - говорит Сокджин. «В компании, скорее всего, придут в бешенство-» «Похуй на них», - хмыкает Хосок. «Выглядит отлично». Сокджин ухмыляется. «Правда ведь, да?» «Можно я покрашу свои в зелёный?» - спрашивает Хёсан. Хосок закатывает глаза и нажимает на кнопку колонки, из которой тут же начинает доноситься заглавный трек. «Можно, если тебе удастся сбежать. Мы не уйдём из этой комнаты, пока я не буду доволен проделанной работой». Хёсан переводит шокированный взгляд на Сокджина. «Танцевальный Инструктор Хосок вернулся», - шепчет он и встаёт в позицию, чтобы начать растяжку. Джин глубоко вдыхает и складывается почти пополам, растягивая мышцы бёдер и спины. Он старается не думать о том, что это последний раз, когда они втроём проводят вместе ночь перед камбэком. Новые начинания, напоминает он себе. Будь счастлив. Что бы это ни означало. &&& Из-за короткого промоушена и незаинтересованности компании в продажах альбома, у E.L. запланирован лишь один фансайн. Похоже, что генеральный директор Kelly Inch не заинтересован ни в чем, кроме скорейшей продажи компании. Сокджин бы и удивился этому, но он уже давно знаком с гендиректором. Большинство фанатов сидят на фансайне с глазами полными слёз, несмотря на то, что мемберы пытаются шутить и создать непринуждённую атмосферу. Всем тяжело осознавать, что время безвозвратно уходит. Остаётся несколько минут, и это единение закончится. Сокджин общается с нескончаемым потоком фанатов, которые благодарят его, желают удачи или говорят комплименты, пока он подписывает их альбомы один за другим. Многие рассказывают о своих семьях, супругах и детях или о трудностях на работе. Они выросли, как и он, и Джин считает, что в этом есть что-то невероятно особенное. Они вместе прошли этот путь и, отчасти, из-за этого стали теми, кем сейчас являются. Ким надеется, что оставит им счастливые воспоминания от фансайна, рассказывая стариковские шутки и широко улыбаясь. Поток людей заметно сократился, осталось лишь несколько фанатов, ожидающих свои альбомы и краткого момента для разговора. Сокджин улыбается, когда следующий человек садится перед ним. «Оппа!» - внезапно выкрикивает фанатка, и он слегка вздрагивает от резкого восклицания. Он держится за грудь, пока она невозмутимо продолжает: «Я чуть не умерла, когда увидела статью про тебя на МАМА. Я думала, что ты будешь выступать». Джин улыбается, смотря ей в глаза. «Прости, что обнадёжил тебя». «Всё хорошо. Я не против подождать, но, скажи, что когда-нибудь вернёшься на сцену, пожалуйста. Я скучаю по твоим выступлениям. Я скучаю по твоему пению». Сокджин моргает и сглатывает. «Я тоже скучаю по этому», - честно отвечает он. Джин скучает по пению. Ему также нравится играть в дорамах. Ким был успешен в своих ролях, но он всё же скучает по пению. Он скучает по всему. Лицо фанатки сияет, её глаза широко раскрываются. «Ты же вернёшься, верно?» Сокджин облизывает губы, его пальцы застыли над альбомом. Он месяцами колебался в нерешительности, не в состоянии принять ни одно из представленных ему предложений. На его столе лежит куча контрактов от актёрских агентств, музыкальных лейблов. Он прочитал каждый из них дюжину раз, и всё равно не может решиться. Он не может выбрать, хочет ли он петь или играть, боясь собственных решений, боясь последствий. Боясь, что то, чего хочет его сердце - это неправильный выбор. Поездки на МАМА и наблюдения за выступлениями со стороны прочно закрепили одну мысль в его голове. Он хочет стоять на сцене, создавать музыку и петь тысячам и миллионам людей. Джин подмигивает фанатке и что-то тайно пишет ей на стикере. Внимательно следи. Я ещё вернусь. Он просит её не читать записку, пока она не вернётся домой. Девушка неуверенно соглашается, и Сокджин смеётся, когда она продолжает возиться со страницами альбома в поисках спрятанного стикера. После окончания фансайна, после массы прощаний и благодарностей фанатам, после сотни мы вас любим, все три мембера наконец-то направляются в гримёрную. Сокджин ожидал, что расплачется Хосок, но вот Хёсан вытирает слёзы и всхлипывает, бормоча о том, как сильно он будет скучать по E.L. и всему тому, что они пережили. Хосок неловко похлопывает его по спине, когда они заходят в гримёрку. Хёсан внезапно прекращает плакать, и Сокджин через секунду осознаёт почему. Джехван, спокойно сидящий на диване, улыбается и встаёт, как только E.L. входят в комнату. «Вы, ребята, отлично справились», - говорит он. «Что, жопоголовый директор не соизволил явиться лично и отправил своего лакея?» - фыркает Хёсан, игнорируя дружелюбное приветствие Джехвана, и проходит к своим вещам. Джехван поджимает губы, но молчит, с улыбкой поворачиваясь к Хосоку и Сокджину. «Альбом потрясающий». Чон благодарно улыбается. «Спасибо», - отвечает он немного сухо. Хосок никогда не был близок с Джехваном, хотя, парни и были довольно положительно настроены друг к другу. Они общались лишь на профессиональные темы. Сокджин подходит к Джехвану и крепко обнимает его за плечи. «Спасибо, что пришёл». Джехван поглаживает Джина по спине и так же крепко обнимает. «Конечно. Я не мог такое пропустить». Он слегка отстраняется, сияя. «Ты убил свои волосы». Джехван протягивает руку и слегка дотрагивается до чёлки Сокджина. «Но мне нравится». Джин смеётся и отходит от друга. «Я хотел всех вас пригласить поесть. В качестве поздравления и благодарности», - говорит Джехван, оглядывая комнату. Хёсан хмурится. «Эта компания заёбывает нас до самого конца, а директор даже не хочет рожу свою показать». Он посылает неискреннюю улыбку Джехвану и хватает свою сумку. «Я пас. Пока, ребят. Всё было классно». Он сжимает плечо Сокджина, когда проходит мимо. «Не теряйтесь». «Всегда рад, Хёсан», - кричит Джехван вслед парню. Он поворачивается к Хосоку и скрещивает руки в вопросительном жесте. «Хосок-а?» Чон смотрит сначала на Джехвана, затем на Сокджина. «Я позволю вам двоим наверстать упущенное», - говорит он. «Если честно, всё, чего я сейчас хочу - это спать». Сокджин хмурится. «Ты уверен?» Хосок кивает: «Мм». Чон собирает свои вещи и направляется к двери. «Позвони мне вечером», - говорит он Джину. «Спасибо, что пришёл поддержать нас в последний раз, Джехван-хён». «Не за что», - улыбаясь, отвечает Джехван. «Удачи с Hope Music». Хосок кивает в ответ и уходит, помахав им на прощание. Джехван поворачивается к Сокджину. «Что ж, остались только ты и я». Он кладёт руку на плечо Джина. «Идём, угощу тебя чем-нибудь дорогущим». Они отправляются в престижный ресторан с отдельными кабинками и персоналом, привыкшим к знаменитостям. Это идеально подходящее место для приватных разговоров. Приятно поужинать вместе с Джехваном. Сокджин сразу же сблизился с ним, как только присоединился к Kelly Inch. Он один из его ближайших друзей, а также наставник, несмотря на то, что они одного возраста. Джехван дебютировал на три года раньше Джина и всегда казался более опытным, более приземлённым, более мудрым. Он также выступал в качестве связующего звена между парнями и компанией, переговорщиком, находящим компромиссы, он уговаривал генерального директора быть мягче, убеждал Сокджина и остальных из E.L. уступить. И, хотя, его главная позиция в компании - это айдол, Джехван каким-то образом мог влиять на продюсеров и режиссёров, за что его открыто недолюбливал Хёсан, Хосок же просто сторонился, но никогда не был с ним недружелюбным. Сокджину было неважно, что другие думали о Джехване. У него сложилось своё собственное мнение, которое нельзя было игнорировать. Что Джин и сделал, к лучшему или худшему. Они закончили есть, и Ким начинает думать, что ему повезло. Тему, которую он старательно избегал, они не затронули, пока Джехван вскользь не упоминает: «Я слышал, Ким Намджун арендует старое здание». Сокджин на мгновение застывает, прежде чем улыбнуться и кивнуть, откинувшись на спинку стула, дабы казаться расслабленным. «Это да. Он часто ходит к Хосоку. И наоборот. Детишки любят его». Джехван хмыкает и улыбается. «Рад слышать. Ким Намджун всегда был хорошим продюсером. Хосок может многому научиться у него». Сокджин кивает, надеясь, что разговор закончен. «Надо бы заглянуть. В последнее время я так занят новым покупателем, но всё почти решено. Я бы хотел поболтать с Намджуном», - продолжает Джехван. Джин сжимает губы и прокашливается. Он думает, нет смысла скрывать правду. Во всяком случае, он не сделал ничего плохого, худшее уже позади. Между ним и Юнги всё решено. Больше никаких может быть и что, если бы, никаких тщетных надежд. Юнги двигается дальше, и Сокджину тоже пора. Ким смотрит на Джехвана и чётко, без дрожи в голосе произносит: «Юнги тоже вернулся». Джехван моргает, его глаза расширяются от удивления. «Мин Юнги?» «Он сейчас работает у Намджуна. Я не уверен, навсегда ли это». «Мин Юнги вернулся в Корею и работает в том же здании, что и ты?» - немного взволнованно повторяет Джехван, неспособный воспринять эту новость. Сокджин пристально смотрит на Ли, стараясь не упустить не единой эмоции. «Да». «Он тебе что-нибудь говорил? Ты в порядке? Почему не сказал мне?» «Это не так уж и важно», - говорит Джин, игнорируя протесты своих сердца и разума. Это очень важно. Это было самое разрушительное и волнующее событие для его души. Но теперь всё кончено. «Мы приветливы друг с другом». Джехван поджимает губы и не выглядит убеждённым. «У вас сложная история». Сокджин натянуто улыбается. «Мы оба двигаемся дальше». Он тянется, чтобы легонько толкнуть друга и разрядить атмосферу. «Всё кончено, Джехван». Ли смотрит на Джина и кивает. «Окей, только скажи мне, если захочешь поговорить. Я всегда рядом». Сокджин кивает в ответ. «Я знаю». Он не хочет говорить. Он хочет забыть. «Двигаетесь дальше», - говорит Джехван, улыбаясь. «Я хотел спросить, можешь на неделе зайти в Kelly Inch и встретиться с покупателем. Он настойчиво требует встретиться с тобой лицом к лицу. Думаю, у него есть для тебя очень интересное предложение». Сокджин хмурится и опускает взгляд на руки. «Я ничего уже не должен Kelly Inch». «Никто и не говорит, что ты должен», - говорит Ли, сцепляя руки в мольбе. «Просто зайди в гости, не такая уж это плохая идея». Он наблюдает за реакцией Джина и вздыхает, наклоняясь вперёд. «Послушай, ты же знаешь директора. Покупатель выразил желание встретиться с тобой, и он думает, что может задобрить его, если заставит тебя подыграть покупателю. Технически, у тебя ещё месяц действующего контракта. Он стоит на своём, сколько бы я не пытался ему сказать. Ты знаешь, какой кипиш он поднимет, если ты не подыграешь». Джин начинает злиться. «Он позволил Хёсану и Хосоку уйти раньше окончания их контрактов». «Хёсан - обуза. А Хосок…», - Джехван снова вздыхает. «Хосок от многого отказался, чтобы его отпустили». Сокджин сужает глаза. «От чего он отказался?» Джехван кусает губы. «Он отказался от всех отчислений за прощальный альбом». Сокджин раскрыл рот от шока. «Он же спродюсировал почти все песни». «Я знаю». Ким глубоко вздыхает и пытается унять гнев. Это слишком. Kelly Inch отняла у всех них слишком многое. «У тебя остался месяц. Просто зайди и встреться с покупателем. Ты избежишь неприятностей, и, возможно, у покупателя будет для тебя выгодное предложение. В твоих руках вся власть. Если они действительно хотят тебя, то ты можешь потребовать всё, что угодно». Джехван протягивает руку и касается руки Сокджина. «Хм?» Джин моргает и думает. Теперь у него нет никаких обязательств, с камбэком покончено. Он собирался сидеть две недели дома, просматривая все предложения и много кушая. Встреча с потенциальным покупателем Kelly Inch - неплохая идея. Он может предоставить хорошие возможности. «Хорошо», - соглашается он. Джехван прав. Он всегда прав, даже если это кажется неправильным. &&& Верный своему слову, Сокджин приходит в компанию несколько дней спустя. Он не часто появлялся там после переезда. В последний его визит, настроение Джина было низким и мрачным, угроза закрытия висела над головами у всех, одна и та же мысль не давала никому покоя, невысказанная и удушающая. Сегодня чувствуется большое отличие. Стафф оживлён и взволнован. Они улыбаются и смеются. Сокджин спрашивает об этом у Джехвана. Джехван улыбается. «Думаю, это из-за нового покупателя. К ним вернулась надежда». Сокджин осматривает вестибюль, отмечает легко расправленные плечи стаффа, с которым он знаком годами. Надежда необходима в этой жизни, думает он. Люди всегда должны надеяться, хотя бы немного. Джехван уводит Сокджина в офис директора. До него доносятся голоса, когда Ли стучит в дверь. «Входите-входите», - кричит директор. Джехван смотрит на Джина. «Готов?» Ким кивает и натягивает на лицо улыбку. «Готов». Ли открывает дверь, и они проходят внутрь, в это же мгновение вежливая улыбка Сокджина испаряется, а глаза расширяются от удивления. Человеком, стоящим рядом с директором, оказывается Крис. Высокий, длинноногий, со стильной укладкой, сверкающими глазами и заискивающей улыбкой, Крис Ву из Гонконга. Джин дважды моргает, пытаясь осознать, что сейчас происходит. «Сокджин-а, - говорит директор, его голос скрипит от притворного дружелюбия, - так хорошо, что ты пришёл. Это Ву Ифань. Ифань-ши, это наша звезда, Ким Сокджин». Ким моргает и кидает резкий взгляд на директора, его глаза слегка сужаются. Директор никогда раньше не называл его звездой. «Ифань-ши покупает Kelly Inch», - продолжает директор. «Предположительно», - Крис твёрдо кивает. «Контракт ещё не подписан». «О, конечно-конечно». Директор пытается засмеяться, но звук больше похож на кашель, чем на что-то, связанное с весельем. «Сокджин?» - говорит Джехван тихо, чувствуя заминку и растерянность. Ким снова заставляет себя улыбнуться, возвращаясь к образу публичной персоны, и смотрит на Криса, выгнув при этом бровь. «Приятно познакомиться», - говорит он. Крис для приличия изображает робость какое-то мгновение. Он переводит взгляд на директора и говорит: «Вы не могли бы выйти на минутку? Я бы хотел поговорить с Сокджином лично». Джин едва удерживается от отказа, пока наблюдает, как Крис мастерски и без колебаний выдворяет директора из его же офиса. Он снова задается вопросом о силе и влиянии, которыми, похоже, владеет Ву. Директор выглядит оскорблённым, но старается прикрыть это сухой улыбкой. «Конечно», - говорит он кратко. «Джехван-а, идём». Ли посылает Сокджину озадаченный взгляд, но тот лишь слегка качает головой и успокаивающе похлопывает его по плечу. Джин ждёт, пока за ними закроется дверь, оставляя их наедине с Крисом, и затем бросает в его сторону прохладный взгляд, скрещивая руки на груди. «Потрудишься объяснить?» Крис складывает руки в мольбе. «Я честно не виноват». Джин продолжает выгибать бровь, при этом не издавая ни звука. Ифань очаровательно улыбается и жестом просит Сокджина сесть. «Присядь. Я всё объясню». Ким осторожно опускается на предложенное место, всё ещё скрещивая руки и сузив глаза. Крис двигается и садится на стол директора, случайно сдвигая его бумаги и ценную стеклянную табличку с именем. Против его воли, губы Сокджина изгибаются в ухмылке, когда он представляет реакцию директора на беспорядок, беспечно устроенный Крисом. Ифань хватается руками за край стола, единственное кольцо на его пальце поблёскивает на свету, когда он придвигается ближе к Киму. «С чего мне начать?» «Может с того, как ты притворялся, что не знал меня в Гонконге?» «Я честно не знал», - говорит он и прикладывает одну руку к сердцу. «Клянусь, когда ты пролил на меня мой кофе, я только подумал, что ты был красивым и неуклюжим ангелом». Губы Сокджина снова дергаются, но он сохраняет контроль над своим выражением лица. «Когда я нашёл информацию о тебе в интернете, я узнал об этом», - продолжает Крис. «Я собирался рассказать тебе на вечеринке, но мне не представилось шанса, пока тебя не увели от меня», - заканчивает он печально, всё ещё держась за сердце. Джин хмурится. «Меня не уводили, я сам ушёл», - поправляет он, мысленно возвращаясь к той ночи и Юнги, к колючему холоду декабрьского воздуха, который он не чувствовал, пока Мин держал его за талию. Сокджин двигается в кресле, тревожно осознавая, что даже сейчас он может вспомнить, где именно его касались пальцы Юнги. «Но у меня даже не было шанса поговорить с тобой», - продолжает Крис невозмутимо, наклоняясь к Сокджину ещё ближе. «Видишь, я не виноват». Джин издаёт смешок. «Сильно в этом сомневаюсь». Глаза Криса искрятся весельем, и он наклоняет голову. «Не хочешь проверить эту гипотезу?» Сокджин снова смеётся, в этот раз громче, его глаза блестят. «Я поверю тебе на слово». «Я прощён?» - спрашивает Крис. Ким улыбается и кивает. Крис отодвигается и хлопает в ладоши. «Превосходно». Джин расслабляет руки и наклоняет голову. «Это правда, что ты спрашивал директора именно обо мне?» «Да», - сразу же отвечает Крис. «Как только я приземлился в Сеуле, я сказал вашему директору, что даже не подумаю подписывать контракт, не встретившись с тобой». Он улыбается и добавляет: «Снова». Сокджин поджимает губы и задаёт вопрос, который вертелся у него в голове ещё когда Джехван уговаривал его вернуться в Kelly Inch. «Почему?» «Сокджин-а», - говорит Крис, его голос становится ниже, серьёзнее. «Ты самый талантливый человек в этом агентстве, и твой контракт истекает меньше, чем через четыре недели. Я был бы идиотом, если бы не сделал всё, что в моих силах, чтобы убедить тебя переподписать его и остаться. У меня есть планы на тебя, Сокджин. Промоушены и фильмы, рекламные контракты. Альбомы. Ты, Сокджин, именно ты вернёшь этот лейбл на вершину индустрии». Джин медленно выдыхает, его сердце бешено стучит в груди. Это то, чего он хочет, снова петь. Выступать. Видеть, что другие слушают твой голос и музыку, наслаждаются ими, любят их. Это именно то, чего он хочет, но Ким колеблется, не уверенный, может ли он доверять Крису. Ифань энергичный и обольстительный, он соблазняет Джина всем, чего он хочет, стоит только протянуть руку. Это было бы легко. Крис достался бы ему легко, в профессиональном и личном плане. Эта лёгкость и делает его осторожным. Ифань спрыгивает со стола и приближается к Сокджину так близко, что тот может учуять запах его одеколона, мускус и кедр. «Чтобы ты понял, что тебя ждёт, я организовал OST для тебя». Джин моргает. «OST?» Крис легко улыбается. «На следующей неделе у тебя будет встреча с продюсерами компании KBS, на которой вы его обсудите. Я серьёзно намерен завоевать тебя, Сокджин-а». Сокджин улыбается. «Осторожно, или я начну верить, что ты всерьёз флиртуешь со мной». «Так и есть». Джин кашляет, его щеки приобретают розоватый оттенок из-за неожиданно откровенного ответа Ифаня. «Мы можем начать с ужина в субботу вечером», - Крис широко и соблазнительно улыбается. «Хм?» Сокджин неотрывно смотрит на Криса, обдумывая. «Это деловой или личный ужин?» «И то, и другое. Я хочу всё это». Это было бы слишком просто, думает Сокджин, в этом и проблема. Он очень долго думает, его разум придумывает дюжину причин, чтобы согласиться, но также и дюжину причин для отказа. Крис привлекательный, очаровательный и волнующий. Он - это нечто новое и незнакомое. Сокджин не знает, может ли он доверять ему, не знает, может ли он снова довериться Kelly Inch. В его голове слишком много противоречивых мыслей, и в попытках принять решение он думает, и думает, и думает. Когда он спрашивает своё сердце, то натыкается на тишину. С Крисом было бы легко, но его сердце не трепещет при нём. Сокджин прочищает горло и напоминает себе о своём решении в Гонконге. Он встаёт и улыбается Крису. «Я пришлю тебе адрес. Ты можешь забрать меня в восемь». Крис ухмыляется. «Я уже считаю часы до встречи». Джин уходит и пытается убедить своё сердце, что настало время выучить новый язык, тот, в котором нет слова Юнги. Его сердце не отвечает и упрямо бьётся в обычном ритме. Медленно, говорит он сам себе. Медленно, он начнёт всё заново. &&& Если Юнги и замечает внезапную близость между Чонгуком и Чимином, то не затрагивает эту тему, за что Чон ему мысленно благодарен. Эта история с Чимином, эта связь, эти отношения всё ещё новые, неизвестные. Он до сих пор не уверен, стоит ли с кем-то поделиться. Для начала стоит обсудить это с Паком. Чонгук снова и снова прокручивает в голове совет Юнги. Быть очень внимательным и предупредительным. Он будет действовать поступательно, думать о своих действиях. Чон не намерен потерять Чимина из-за своей безрассудности. К радости Чонгука Чимин быстро восстанавливается. На четвёртый день после обморока Пак постоянно норовит вылезти из постели, поэтому Юнги поручает Чонгуку охранять больного, пока он сам разбирается с их отъездом. «Чонгук-а, - сладко говорит Чимин, улыбаясь, - мы же всё равно уезжаем, так что я мог и подвигаться». Он подвигается, поднимаясь на колени. «Ну же, пошли». Чонгук хмурится и качает головой. «Нет». Чимин подвигается к Чону и надувает губы. «Ну давай». «Не будем рисковать». Пак хмурится. «Я старше тебя, Чон Чонгук». «Хочешь обсудить это с Юнги-хёном, когда он нас поймает?» Чимин несколько раз открывает и закрывает рот, прежде чем раздражённо фыркнуть и откинуться на кровати. «Хорошо. Пофиг». Пак похлопывает руками по одеялу. «Он чересчур одержимый. Я тут с ума схожу». Чонгук улыбается, наблюдая за яростными пинаниями Чимина под одеялом. «Думаю, он просто беспокоится». «Речь не обо мне». Чимин приподнимает голову и прищуривается. «Что ты знаешь о Юнги-хёне и Сокджин-хёне?» Чонгук поджимает губы. «Не уверен, что могу об этом говорить». Чимин садится, облокачиваясь на спинку кровати. Он жестом приглашает Чона сесть рядом. «Иди сюда, Чонгук-а. Иди, иди». Молодой продюсер с лёгкостью соглашается и садится рядом с Паком. «Чонгук», - начинает Чимин, переплетая их руки. Он смотрит на него почти сияющими глазами. Это не по правилам, он слишком милый. Чонгук старается обрабатывать информацию ещё незатуманенной частью мозга. «Мы же встречаемся», - говорит Чимин, поглаживая руку Чона. «Это значит, что мы всё-всё друг другу рассказываем». Чонгук фыркает. «Но это не значит, что мы можем сплетничать». Чимин сжимает его руку. «Естественно мы можем сплетничать. Особенно, когда нам жутко скучно». Он улыбается Чонгуку, подлизываясь. Чон побеждённо вздыхает. «Я не особо много знаю». Чимин оживляется. «Но что-то же знаешь». Он кивает и переводит взгляд на их сплетённые вместе руки, поглаживая большим пальцем ладонь Чимина. «Думаю, что Юнги-хён и Сокджин-хён раньше встречались». Пак закатывает глаза. «Это и так все знают. Что ещё? Почему они расстались?» Чонгук качает головой. «Не знаю. Некоторые вещи просто происходят», - говорит он, даже если и не верит собственным словам. Он вынес достаточно из тихого совета Юнги. Не так-то просто любить айдола. Слишком многое может пойти не так. Чонгук продолжает гладить ладонь Чимина и задумывается, кто поступил безрассудно: Юнги или Сокджин. «Хён, - говорит Чон, - давай не будем так делать». Чимин смеётся. «Делать что? Расставаться?» Чонгук кивает и поворачивается к Паку. «Да». Айдол нежно улыбается, вытягивает шею и оставляет тёплый поцелуй на губах Чонгука. «Ты такой милый», - говорит Пак, отстраняясь. Чон быстро моргает, поджимает губы, пытаясь удержать тепло и приятное покалывание от внезапного поцелуя чуть дольше. Он улыбается и наклоняет голову. Чимин устраивается на бёдрах Чонгука и кладёт голову на его грудь. «Мы будем добрыми друг к другу. Будем говорить о наших страхах. Мы будем доверять друг другу». Чимин отстраняется, чтобы взглянуть на Чонгука. «Договорились?» Чон наклоняется, чтобы поцеловать парня в макушку. «Договорились». Они решают сохранить свои отношения в секрете. Они не боятся, просто не хотят привлекать к этому много внимания. Им придётся поговорить с Хосоком, как с директором Hope Music, он должен знать. Чимин уверяет Чонгука, что он их поддержит. Хосок заботится о Чимине и как о человеке, и как об артисте. Как только они возвращаются в Корею, Чонгук замыкается в своей студии, чтобы закончить песню с обновлённой энергией, являющейся проявлением происходящих между ним и Чимином вещей. Это история о том, как они начали, и он хочет знать, как она зазвучит в конечном варианте. Чонгук заканчивает песню за два дня, выживая на энергетиках и сладких закусках, которые приносил ангел Чимин. Продюсер не уверен, вышло хорошо или нет. Он потерял способность критиковать собственную работу. Единственное, что он знает, что песня закончена, и нервные бабочки в животе убьют его, если Чон не справится с волнением. Он посылает Чимину короткое сообщение, дающее ему понять, что песня готова. Но Чонгук не получает ответа. Вероятно, Чимин заперся в танцевальной комнате, чтобы компенсировать дни постельного режима. Чонгук выходит из своей студии, крепко сжимая флешку в руках. Первым он находит в общей комнате Намджуна с большими наушниками и потерянного в своём мире. Чон подходит к нему и хлопает его по плечу, привлекая к себе внимание. Ким поднимает голову и стягивает наушники, доносящаяся из них музыка заполняет пространство комнаты. «Эй, чё кого?» Чонгук глубоко вздыхает и говорит: «Есть время кое-что послушать? Хочу знать твоё мнение». Намджун кивает головой и выходит из музыкального приложения, в комнате резко становится тихо. «Конечно». Чонгук показывает на коридор. «Можем найти ещё и Юнги-хёна? Хочу показать вам двоим». Намджун встаёт и улыбается. «Это как-то связано с секретным проектом, над которым вы с Чимином работали?» Глаза Чонгука расширяются. «Ты знал?» Ким смеётся. «Не волнуйся, вы не были очевидны. Мы просто слишком хорошо тебя знаем. Да ладно, это уже несколько недель беспокоит Юнги-хёна». Юнги, естественно, оказывается в своей студии. Он взволнованно тянется за флешкой, пока Чонгук объясняет, что это такое. Все мысли улетучиваются из головы Чона, когда Мин подключает её к USB-порту, он замирает в ожидании, широко раскрыв глаза и кусая от волнения нижнюю губу. Намджун качает головой в такт, но никак не показывает своё отношение к песне. Юнги выглядит невозмутимо, он безучастно слушает. Чонгук задумывается, сможет ли он не дышать всю песню. Молчание. Казалось, оно длилось бесконечно, пока Юнги не заговорил. «Это был голос Чимина?» Чонгук кивает. «Ты сам всё сделал? Лирика, композиция, продакшн?» - спрашивает Намджун. «Чимин-хён помогал». «Это хорошо», - говорит Юнги с тонкой улыбкой на губах. «Это реально хорошо», - говорит Ким, широко улыбаясь. «Я впечатлён». Чонгук облегчённо смеётся, на его лице выражение абсолютного счастья. Ему кажется, что его ноги даже не касаются пола, он будто плывёт, пребывая в сказочной эйфории. Юнги смотрит на Намджуна и говорит: «Наш Чонгукки вырос. Я чувствую гордость». Ким прыскает и снова обращается к младшему. «Ты отлично поработал. Что собираешься с этим делать?» Чонгук моргает. Он не думал об этом. Это задумывалось ради процесса, а не ради конечного результата. Чон представляет, что отдаёт песню кому-то, но останавливается, когда резкая боль пронзает его грудь. Это неправильно, думает он. Это не та песня, которая может подойти кому угодно. Она его и Чимина. Только их. «Я ещё не решил», - наконец говорит Чонгук. «Хмм. Ладно, - говорит Намджун, вставая, - позволь мне пригласить тебя отпраздновать твой первый самостоятельно созданный сингл». Чонгук кивает, улыбаясь. Намджун поворачивается к Юнги. «Ты с нами?» Мин отрицательно качает головой и кивает на свой компьютер. «Я над кое-чем работаю». Намджун пожимает плечами и закидывает руку на Чонгука. «Тогда только ты и я. Сходи за пальто, а я пока подготовлю машину». Ким отправляется на поиски своих ключей. Чонгук тоже собирается уходить, но Юнги останавливает его. Он поворачивается к Мину. «Хён?» Юнги сжимает губы, задумчиво глядя на Чона, прежде чем сказать: «Вы с Чимином вместе». И это не вопрос. Чонгук понимает, что Юнги замечает намного больше, чем показывает. Он медленно кивает. «Да, с Гонконга». Юнги хмыкает. «Помнишь, что я тебе говорил?» «Быть осторожным?» Мин коротко кивает. «Карьера Чимина будет в большей опасности, чем твоя, если всё выйдет из-под контроля. Помни об этом». «Я помню», - уверяет его Чонгук. «Мы долго говорили об этом, мы не торопимся. Мы не объявим о нас публично без крайней нужды». «Хосок знает?» Чонгук нервно облизывает губы. «Мы скоро расскажем. Чимин не хочет вывалить на него всё это так скоро после случая в Гонконге». Он улыбается. «Чимин говорит, Хосок-хён бывает слишком приставучим». Юнги не улыбается, в его глазах мелькают мысли или воспоминания, Чонгук не может определить. «Получите его благословение», - наконец говорит Мин. «Вам же будет лучше, если получите его поддержку». Это, очевидно, всё, что хотел сказать Юнги. Он разворачивается в кресле к компьютеру. Чонгук хмурится, пытаясь истолковать разговор, чувствуя, что понимает только часть того, что сказал старший. Он колеблется, навязчивая мысль тревожит его разум. Чон не знает, ответит ли ему Юнги, но Чонгук думает, что это возможно. Он имеет право спросить, исключительно из-за своей заботы и привязанности к Мину. «Хён?» - выкрикивает он. Юнги поворачивается и выгибает бровь. «Хмм?» Чонгук мнётся. «Ты и Сокджин-хён. Что-то случилось между вами в Гонконге?». Он хотел знать, превратилось ли всё то время, которое Юнги смотрел на Сокджина, во что-то. Исчез ли потерянный, отчаянно грустный взгляд, наконец, после всех этих лет. Нашло ли сердце Юнги какое-то давно необходимое утешение, или даже надежду, какой бы драгоценной и хрупкой она ни была. Юнги моргает, его губы слегка дёргаются. «Может быть. Посмотрим. У меня есть план». Он улыбается, когда вновь возвращается к работе. «Не позволяй Намджуну отвести себя на барбекю. Он спалит весь ресторан дотла». Чонгук улыбается Юнги счастливо и с надеждой. «Это было один раз», - говорит он, защищая Намджуна. «Мы могли умереть». Мин машет рукой Чонгуку. «Дверь закрой, как будешь уходить». &&& Всего лишь по стуку в дверь его квартиры, Сокджин может сказать, что с другой стороны находится Тэхён. Он подтверждает свою догадку, когда открывает дверь и натыкается на широкую улыбку Кима. «Привет, хён. Я пришёл играть», - говорит он и проходит внутрь, не дожидаясь приглашения старшего. Джин поджимает губы, смотря, как Тэхён швыряет свою обувь и уходит на кухню. Он думает, что, возможно, их охранник легко поддаётся влиянию знаменитостей, всегда пропуская его известных друзей в здание и даже не позвонив ему. Ким закрывает дверь и выбрасывает эту мысль из головы. В любом случае, он скучал по Тэхёну. «Ты принёс еду?» - спрашивает он, проходя на кухню. Тэхён ставит свой рюкзак на стол и открывает его, доставая оттуда два пакета из его любимого ресторана. «Бургеры», - говорит он, держа их по обе стороны от своего лица и преувеличенно глупо улыбаясь. Сокджин морщит нос. «Это твоя любимая еда, не моя». Тэхён пожимает плечами и опускает пакеты вниз, а затем подпрыгивает, чтобы сесть рядом с ними, и свешивает ноги. «Правило - просто принести еду, а не принести твою любимую». Он открывает один из пакетов и вытаскивает бургер, протягивая его Сокджину. «Он неплох. Я взял с двойным сыром». Джин улыбается и тянется за едой. «Спасибо», - говорит он, опираясь на стойку напротив и скрещивая ноги. «Не думал, что увижу тебя до окончания съёмок твоей дорамы». «У меня осталась всего одна сцена на этой неделе», - говорит Тэ, поднимая вверх указательный палец. «Так что мне дали выходной. Почему бы не провести его с любимым хёном?» Он откусывает огромный кусок от своего бургера и смеётся. Сокджин улыбается. «Чиминни будет ревновать». Тэхён прожёвывает и качает головой. «Не. Чиминни сейчас в отношениях. Он проводит всё время со своим бойфрендом». Сердце Джина пропускает удар, но стук всё ещё эхом отдаётся у него в голове. Глухое тук, тук, тук - он запоздало понимает, что это Тэхён стучит ногой по шкафчику. Сокджин быстро моргает, его конечности примораживает, а челюсть сжимается. Он заставляет себя глубоко вдохнуть, несмотря на острую боль в сжатых лёгких. Джин медленно откладывает свой бургер и прочищает горло. «Оу?» - всё, что ему удаётся сказать. Он ожидал этого, напоминает он себе. Он знал, что это произойдёт. Он уже почти принял это. Он думал, что его сердце тоже это приняло. Тэхён проглатывает кусок, кивая. «Ну да, он только что рассказал мне. А, но это секрет, так что никому не говори. Они ещё не рассказали Хосок-хёну, и Чимин не хочет, чтобы кто-то ещё об этом узнал, понимаешь?» Сокджин потирает грудь, пытаясь почувствовать своё сердце, пытаясь вытянуть его из оцепенения и отчаяния. «Я не буду об этом упоминать», - произносит он, удивляясь, что его голос звучит так глухо и отдалённо. Тэхён снова начинает стучать по шкафчику, тук, тук, тук, словно искусственное сердцебиение, ритмичное, гипнотизирующее. «Я не могу сказать тебе, кто он», - продолжает он. Сокджин хочет, чтобы младший перестал говорить. Удар и так был достаточным, чтобы выбить весь воздух из его лёгких, достаточный, чтобы его сердце рухнуло вниз. Этого было достаточно, чтобы напомнить ему обо всём, что он оттолкнул, обо всём, что он с тех пор глупо старался удержать. «Но я могу дать тебе подсказку», - говорит Тэхён, улыбаясь, его глаза блестят от возбуждения. «Он продюсер. Ты его знаешь». Младший наклоняется и шепчет: «Он работает на этаж выше от нас». Ким садится обратно и ухмыляется, указывая пальцем на Джина. «Ты ведь знаешь, о ком я говорю, да?» Сокджин кивает и заставляет себя улыбнуться. «Да. Я знаю». Тэхён удовлетворённо кивает. «Это был вопрос времени. Хоть я и не часто бываю рядом, я всё равно вижу, как они увлечены друг другом». Он вдруг становится серьёзным. «Помни, что ни одна душа не должна узнать об этом. Я поклялся хранить это в тайне». Сокджин отталкивается от стойки и поворачивается к холодильнику, беря бутылку воды. «Я никому не расскажу», - он посылает Тэхёну лёгкую улыбку. «И Чиминни тоже не должен узнать, что это я тебе рассказал! Притворяйся дурачком». Сокджин кивает. «Тебе тоже нужно найти кого-нибудь», - говорит Тэхён, проглатывая последний кусок своего бургера, и затем тянется к пакету за ещё одним. «Теперь, когда ты не связан контрактом, ты можешь ходить на свидания с кем захочешь». Младший морщит лицо в презрении. «Ваш директор - зло во плоти. Хосок-хён никогда не запрещал нам ходить на свидания. Это бесчеловечно». «Мир айдолов тогда был другим», - говорит Сокджин, подходя к Тэхёну и передавая бутылку воды. «Никто из нас не мог встречаться, не зависимо от компании». Тэ берёт бутылку, открывает и делает огромный глоток. «Звучит жестоко». Сокджин вздыхает и облокачивается на стол рядом с Тэхёном. «Так и есть. Это было, правда трудно», - говорит он, вспоминая свидания в студии Юнги, потому что они не могли выйти куда-нибудь вместе. Он вспоминает тщательно продуманные планы, чтобы выкрасть лишние пять часов для встречи. Вспоминает отпуска и дни рождения, проведённые порознь. Ночи, когда он засыпал с телефоном в руке, пока разговаривал с Мином, потому что просто не мог нажать на кнопку и завершить звонок. У него должны были быть сотни воспоминаний, что дарили ему тепло и успокаивали его сердце. О свиданиях, особых событиях и времени, проведённом с Юнги. Вместо этого, у него их всего дюжина, драгоценных и вырезанных прямо на сердце. У него должно было быть больше. У него должно было быть больше Юнги, либо, если это было невозможным, он должен был легко забыть Мина, его присутствие не должно было задевать Джина. Сокджин отмахивается от этих мыслей и говорит: «На самом деле, у меня уже назначено свидание». Тэхён давится водой, кашляет и ударяет себя по груди, чтобы успокоиться. «С кем?» - спрашивает он взволнованно. Сокджин хмыкает и хлопает Тэхёна по спине, помогая унять кашель. «Ты слышал о Крисе Ву?» Глаза Тэхёна округляются, и он тихо присвистывает. «Ты идёшь на свидание с Крисом Ву?» Джин улыбается, довольный реакцией Тэ. «Да». «Как?» Он пожимает плечами. «Мы познакомились в Гонконге. А затем встретились снова в Сеуле. Он пригласил меня». Тэхён хлопает Сокджина по плечу. «Какой он? Мне всегда было интересно». Джин поджимает губы, размышляя. Он странный. Не чудной, а незнакомый. Он простой, очаровательный, и, что самое важное, он не Юнги. «Он высокий», - наконец отвечает Сокджин. Тэхён строит гримасу. «Я знаю, как он выглядит. Какой он?» «Я выясню это в субботу», - говорит Джин и похлопывает донсэна по коленке. «А теперь, ты собираешься играть со мной в видеоигры?» Тэхён ухмыляется и спрыгивает. «За этим я и пришёл к моему любимому хёну». Сокджин идёт за младшим в гостиную и старается не терять улыбки. Это именно то, чего он ожидал. Юнги и Чимин теперь официально пара, а он двигается дальше и открывает своё сердце для кого-то ещё. Он знает, что это самый разумный выбор. Это то, что он собирался сделать. Это верный путь, для каждого из них. &&& Прошло неприличное количество времени с тех пор, как Сокджин последний раз был на свидании, настоящем, романтичном, вечернем свидании. Он устало смотрит в свой шкаф, пытаясь вспомнить, что надеть. Он колебался между двумя крайностями в течение многих лет: тщательно продуманные, соблазнительные сценические наряды для выступлений и просторные, удобные толстовки для выходных. Джин кривит лицо и обращается к забытой части своего гардероба. В конце концов Сокджин выбирает подходящий, по его мнению, наряд. Полупрозрачная черная рубашка на пуговицах с чёрным блейзером сверху, в сочетании с тёмными джинсами, разорванными на колене и бедре. Он укладывает волосы, убирает чёлку, чтобы открыть лоб, и тщательно выбирает кольца, чтобы украсить пальцы. Сокджин считает, что легко вернуться к рутине, которую он уже должен был забыть. Легко, так легко, привычка и интуиция берут под контроль его разум и тело. Это легко, и его сердце глухо бьётся в груди, упрямо молча. Крис опаздывает. Не так сильно, чтобы раздражать, но достаточно, чтобы Сокджин хмуро крутил в руках телефон в ожидании звонка. Ким задаётся вопросом, намеренно ли он занимает все свои мысли Крисом. Сокджин хмурится и говорит себе перестать делать необоснованные предположения, перестать пытаться найти причину, чтобы отвергнуть это и вернуться к возрождению мёртвой любви. Сокджин спускается на подземную автостоянку, когда Крис сообщает ему о своём приезде. Джин находит Ву, ожидающего его снаружи своего спорткара. Автомобиль с низкой посадкой, элегантный и немного вызывающий, как и его владелец. Сокджин моргает, понимая, что его внимание больше приковано к машине, нежели к свиданию. Он улыбается и переводит взгляд на Криса. Мужчина одет в пару узких чёрных джинс, чёрную кожаную куртку и футболку с V-образным вырезом. Сокджин ненавидит возникшую в то же мгновение мысль, о схожем чувстве стиля у одного человека, которого он должен отпустить. Он подходит к Крису, отгоняя ненужные мысли. Ифань поднимает брови при виде Сокджина, глазами осматривая с ног до головы стоящего напротив парня, медленно расплываясь от этого зрелища в улыбке. Он отходит от машины и взмахивает головой. «Эй, красавчик», - говорит Ву, совершенно не стесняясь своей слащавости. Это заставляет Сокджина рассмеяться, и он сокращает расстояние между ними. «Крис-гэ», - приветствует он. Глаза Ифаня начинают сиять от почтительного к нему обращения. Он очень близко подходит к Сокджину, обнимает за спину и подталкивает к пассажирскому сидению. Джин лениво отмечает, что прикосновение вызвало приятное покалывание. «Ты выглядишь потрясающе», - шепчет на ухо Крис. Сокджин ухмыляется и выгибает бровь. «Я знаю». Крис смеётся и открывает дверь. «Пожалуйста, садись». Сокджин садится в автомобиль с роскошными кожаными сидениями и непередаваемым запахом потакания своим слабостям. Крис обегает машину спереди и садится на место водителя. Он улыбается Джину. «Надеюсь, ты не слишком долго ждал», - говорит Ву, извиняясь. «Встречи поздно закончились». Сокджин качает головой. «А ты разве опоздал?» - спрашивает он, разыгрывая непонимание. Крис усмехается и заводит машину. «Ты милый, наш Сяо цзюньсю». Джин моргает и смотрит на Ифаня. «Как ты меня назвал?» Крис пожимает плечами и выезжает с парковки. «Может, я и скажу тебе, если назовёшь меня гэгэ». Сокджин смеётся. «Тогда это игра на ожидание». Ву восторженно смеётся в ответ. «Тогда я принимаю вызов, - говорит он, - люблю побеждать». Джин хмыкает и удобно усаживается в кресле, улыбаясь. Они идут на концерт одного из старых друзей Криса, общающегося с ним со времён короткой карьеры Ву на корейской сцене. Огромное пространство заполнено возбуждёнными фанатами, прыгающими и поющими вместе с музыкой. Выступление действительно будоражащее. Сокджин теряется в басах, вспоминая те трепетные ощущения, что дарила ему сцена. Он предаётся опьяняющему желанию стать единым с толпой, одним громким голосом, кричащим в унисон одни и те же слова. Он хочет всё это вернуть. Снова чувствовать волнение, сцену, голоса. И он вернёт, его сердце эхом отзывается в ответ. Он вернёт, он обещает это с каждым ударом. После концерта Сокджин осознаёт, что почти забыл о Крисе. Настолько он был очарован музыкой, что потерялся в хоре голосов. Джин задумывается, должен ли чувствовать себя виноватым, или же это то, что должно остаться в стороне, стать отдельной частью, с каждым вдохом не чувствовать дыхания в лёгких, которое не принадлежит ему. Он просит своё сердце забыть прошлое. Он никогда не найдёт замену Юнги, пора прекратить поиски. Они отправляются в ресторан после концерта, в небольшое, уютное место для барбекю с приглушённым освещением, диванчиками и отдельными кабинками. Крис улыбается после того, как они делают заказ. «Я рад, что привёл тебя сюда. Это мое любимое место в Сеуле, где можно вкусно поесть». Сокджин выгибает бровь и улыбается. «У меня высокие ожидания». Крис смеётся и говорит почти шёпотом: «Уверен, что смогу исполнить любое твоё желание». Джин чувствует, как кончики его ушей краснеют. Ифань откидывается назад и говорит, сменив тему: «Ты подумал о моём предложении? Повторно подписать контракт с Kelly Inch?» Сокджин поджимает губы. Он думал, но каждый раз в его животе образуется огромная пропасть сомнения при воспоминаниях о возобновлении контракта. Kelly Inch дала ему многое, начала карьеру, подтолкнула к славе. Но также многое забрала. Он не уверен, как примирить эти две стороны. Ещё менее уверен, может ли он доверять им, чтобы не повторить «думаю, это зависит от предложения». «Семилетний эксклюзивный контракт, гарантирующий четыре сольных альбома и две роли в дорамах. Регулярные выступления на разных программах. Лучшие продюсеры будут работать с тобой». Крис наклоняет голову набок. «И самое главное: я правлю балом». Сокджин фыркает. «Так ты, значит, ключевой момент во всём этом?» «Думаю, это довольно убедительно», - отвечает Крис, ухмыляясь. «Но, без шуток, что ты думаешь?» «Прибыль?» - спрашивает Сокджин, оставаясь невозмутимым. «Конечно. Я слышал, что ты в глубине души очень деловой человек. Пятьдесят на пятьдесят». Джин кивает, принимая во внимание слова. Крис выжидательно смотрит на него. «Я пишу музыку», - наконец произносит Ким. «И лирику тоже. Я хочу творческий контроль». Ифань делает паузу, пронзительно осматривая Сокджина. «Этого трудно добиться», - говорит он. «Мне нравится контроль». Ким пожимает плечами. «Да, мне тоже». Крис вздыхает и улыбается. «Посмотрим, что можно придумать. Найдём компромисс, которым оба будем довольны, ммм?» «Вот подготовишь бумаги, тогда и поговорим», - говорит Сокджин. «Идёт». Крис задерживает взгляд на Джине, зажмурив глаза и наклонив голову. «Не пора ли вернуться к флиртующей части свидания?» Сокджин фыркает и выгибает бровь. «А ты разве прекращал флиртовать?» Крис драматично хватается за грудь. «Я был профессионалом, между прочим». Ким смеётся, возражения Ифаня казались нелепыми и забавными. Ужин проходит весело. Крис рассказывает абсурдные истории и смешные шутки, которые заставляют Сокджина улыбаться. К концу вечера Джин думает, что всё прошло хорошо. Было здорово выбраться с Крисом, попробовать это, начать всё заново. Единственное, что портит настроение - толпа журналистов и фотографов, ожидающих их возле входа в ресторан. Видимо, кто-то сообщил СМИ, что Крис Ву был здесь. Ифань берёт ситуацию под свой контроль, крепко обнимая Сокджина за узкую талию и вежливо улыбаясь в камеры. Они быстро добираются до машины и уезжают без особых инцидентов, кроме нескольких сделанных фотографий и обрушившегося на них шквала вопросов, настолько громких и перебивающих друг друга, что Сокджин не может точно сказать, о чём они были. Крис молчит всю дорогу до квартиры Джина. Как только они въезжают на подземную парковку, он, наконец, поворачивается к Киму, извиняясь. «Прости, у меня никогда раньше не было проблем с этим рестораном. Я понятия не имею, как они узнали о нас». Сокджин ободряющее улыбается. «Не беспокойся об этом. Это не твоя вина». Он пожимает плечами. «Мы же в порядке. Остальное неважно». Крис медленно улыбается ему, взгляд смягчается. Он откидывается на сидение. «Ты что-то с чем-то», - говорит Ифань. Его левое запястье покоится на руле, серебряное кольцо блестит в тусклом свете парковки. Он быстро перегибается через коробку передач, сокращая расстояние между ним и Джином, одной рукой опираясь на подголовник пассажирского сиденья. Сокджин недоумённо моргает, когда губы Криса мягко, плавно и неожиданно касаются его губ. Ифань наклоняет голову и углубляет поцелуй, покусывая нижнюю губу Джина, прежде чем слегка отстраниться. Он смотрит в глаза и улыбается. «Я действительно хорошо провёл сегодня время», - говорит он Сокджину, в его глазах застыл незаданный вопрос. Ким позволяет своим губам расплыться в очаровательной и сладкой улыбке, которую он до этого выдавал тысячи раз. «Было весело», - говорит он, отстёгивая ремень безопасности. «Доброй ночи, Крис-гэ», - говорит он, молча отвечая на немой вопрос. Ифань ухмыляется и кивает, возвращаясь на своё место. «Я отправлю контракт через несколько дней, и мы обсудим его на следующей неделе». Сокджин согласно мычит и выходит из машины. «Сокджин-а», - зовёт Крис через открытую дверь, склонившись над коробкой передач. «Если тебе будет одиноко, то можешь позвонить мне», - говорит он, подмигивая. Джин фыркает и закрывает дверь. «Буду иметь в виду», - говорит он, помахав на прощание, когда забегает в здание. В лифте он кладёт руку на грудь и сильно сжимает левую сторону рёбер, медленно выдыхая. Его разум говорит, что Крис хорош. Крис лёгкий, весёлый, влиятельный. Лист бумаги, с разделяющей его посередине линией на Да и Нет, указывает на победу положительной стороны. В тот момент, когда губы Криса мягко коснулись его, запах кожи и роскоши заполнил его сознание, в тот момент его сердце окончательно нарушило обет молчания. Его разум говорит Да. Его сердце говорит Нет. Он так устал бороться с сердцем. &&& После завершения работы над песней, Чонгук взял пару выходных дней и закрылся в своей комнате, играя в видеоигры и попивая банановое молоко. Он возвращается в студию меньше, чем через неделю и понимает, что ужасно скучал, когда поднимается на нужный этаж и тут же слышит переругивания Юнги и Намджуна. Чон был с ними достаточно долго, чтобы стать свидетелем пары ссор. Такое случается не часто, и в этом обычно нет ничего серьёзного. После перепалки остаются только раздражённые вздохи, сопровождаемые парой часов тишины, пока оба успокаиваются. Чонгук слышал истории об их стычках, когда оба были молодыми, «битвах», которые длились неделями, упрямой гордости и не способности найти компромисс в течение нескольких дней. Он никогда раньше не слышал, чтобы они кричали. Это тревожно. Чон осторожно подходит к студии Юнги, из которой раздаются запредельно громкие голоса, его глаза расширяются, а шаг ускоряется. «Ты, блять, невозможен», - произносит Намджун, и, судя по голосу, он сильно разочарован. «И это лучшее, до чего ты додумался?» - насмешливо говорит Мин. Чонгук стучит по двери в студию и осторожно проходит внутрь. Юнги сидит в своём кресле и хмуро смотрит на Намджуна. Руки Кима скрещены на груди, а сам он стучит ногой по полу, что происходит каждый раз, когда он пытается совладать с эмоциями. Чонгук поджимает губы. Это не хорошо, сразу же понимает он. Действительно не хорошо, и у него нет ни единой идеи, как это исправить. «Лучше, чем ты, я хотя бы ещё помню, как использовать слова», - бросает в ответ Намджун. Чонгук вздыхает и громко стучит по открытой двери в студию. «Хён?» - говорит он, привлекая внимание обоих. Он не знает, к кому конкретно обращается. К двоим или кому-то одному. Расстроенное выражение лица Намджуна смягчается, когда он видит Чона, и он опускает скрещенные ранее руки, отступая назад, поближе к нему. «Что-то случилось?» - спрашивает Чонгук, переводя взгляд с одного на другого. Губы Юнги двигаются, и его злость превращается в безразличие. «Ничего». «Юнги-хён в плохом настроении». Намджун кидает в сторону Юнги острый взгляд. Юнги не отворачивается и выдерживает его, бросая вызов. Наконец Ким вздыхает и поворачивается к Чонгуку. «Если я кому-то понадоблюсь, я буду наверху». Намджун двигается в сторону выхода, когда Юнги раздражённо выкрикивает вслед: «Тебе не кажется, что ты слишком часто спускаешься сюда? Ты хотя бы закончил работу?» Намджун вздыхает, звук получается громким и возмущённым. Он разворачивается на каблуках. «Это моя студия. Я тот, кто её арендует». Юнги выгибает бровь. «Звучит так, будто ты хочешь, чтобы я ушёл». «Я этого не говорил». Мин бросает быстрый взгляд на Чона. «Лучше собрать вещи, Чонгук-а. Намджун больше не хочет нас здесь видеть». «Прекрати цепляться к словам, блять», - раздражённо говорит Намджун. «Хватит придумывать всё у себя в голове, просто поговори с ним». «Это не твоё дело!» «Я ухожу», - говорит Намджун, поворачиваясь к Чонгуку. Он хлопает того по плечу, подталкивая к двери. «Пошли, он не в духе». Чон оглядывается на Юнги, прикусывая губу, но Мин уже развернулся в кресле и надел свои наушники. Он поворачивается обратно к Намджуну и кивает, выходя из студии. Юнги нуждается в уединении, когда становится таким. Чонгук смотрит через плечо, когда уходит, задаваясь вопросом, что пошло не так. «Юнги-хён в порядке?» - спрашивает он тихо у Намджуна, ускоряясь, чтобы догнать старшего. Намджун вздыхает и потирает шею, избавляясь от напряжения в мышцах. «Он сам должен это выяснить». Он посылает Чонгуку ободряющую улыбку, из-за которой на его щеках сразу же появляются ямочки. «Не волнуйся за него. Он взрослый, он с этим справится». Чонгук не думает, что сможет перестать беспокоиться, но всё равно кивает Намджуну и молча поднимается за ним по лестнице. Чонгук отстаёт, когда они входят в Hope Studios. «А, иди без меня, я собираюсь навестить Чимин-хёна», - говорит он Киму. Намджун улыбается и кивает, хлопая его по плечу, прежде чем уйти искать Хосока. Неудивительно, что Чон находит Чимина в танцевальной комнате. Пак широко и взволнованно улыбается, когда видит Чонгука. «Я не знал, что ты будешь здесь сегодня», - говорит он, но улыбка слетает с его губ, когда он видит выражение лица Чонгука. Он хмурится и выключает музыку, подходя к младшему. «Что-то не так?» Чонгук пожимает плечами и засовывает руки в карманы. «Ничего», - говорит он, пытаясь отмахнуться. Глаза Чимина сужаются. «Чон Чонгук». «Это не важно, правда», - настаивает Чонгук. Он кивает головой в направлении двери. «Намджун-хён и Юнги-хён спорили». «О чём?» - спрашивает Чимин, подходя к Чонгуку и сталкиваясь с ним плечами. «Я не знаю». Он хмурится, кусая нижнюю губу. Затем Чон смотрит на Чимина. «С ними всё будет нормально», - говорит он, хотя сам не уверен, обращался он к Чимину или к себе. Чимин мычит в ответ и потирает руку Чонгука, успокаивая и согревая. Чон чувствует, как напряжение медленно отпускает его, и он улыбается. «Над чем работаешь?» - спрашивает он Чимина, меняя тему. Пак пожимает плечами. «Не над чем, на самом деле. Просто практикую танцы». Его взгляд светлеет. «Но Хосок-хён сказал, что мой камбэк будет следующим. Он уже думает над концептом и жанром. Я хочу сделать что-то сексуальное». Чонгук поджимает губы. Он думал о том, чтобы спросить Чимина, хочет ли тот выпустить песню, их песню. Ему не кажется правильным отдавать её кому-то другому. Но он не уверен, захочет ли Чимин добавить её в свой альбом, сделать её своим звучанием. Он прочищает горло и отмахивается от этой мысли. «А ты разве не всегда сексуальный?» На щеках Чимина появляется румянец, и он толкает парня плечом. «Не подлизывайся». «Оу? Я подлизывался?» Чонгук смеётся, пока Пак продолжает бить его по плечу. «Твоё сердечко затрепетало?» Чимин смеётся и толкает Чона. Его нога оказывается между лодыжек Чонгука, и он теряет равновесие, по инерции утягивая за собой младшего. Бёдра и спина Чона встречаются с холодным полом студии, резко выбивая из лёгких воздух. Чимин приземляется на грудь Чонгука, и их ноги переплетаются. Они не двигаются и молчат какое-то мгновение, пытаясь заново научиться дышать. Чонгук чувствует каждый дюйм Чимина на себе, его тепло, давление, неизбежную интимность их положения. Он сглатывает и поднимает широко раскрытые глаза на Пака. Чимин приподнимается на руках, достаточно для того, чтобы взглянуть на Чона и не потерять равновесие. «Ты в норме?» - спрашивает он шепотом, как будто любой громкий звук нарушит этот момент, тонкий баланс на пике времени. Чонгук кивает, его голова двигается вверх-вниз по полу, не в состоянии или не желая произносить что-либо, даже не зная что. Его пальцы сжались в кулак, а глаза неотрывно следят за губами Чимина. Чимин позволяет вырваться смешку, его губы растягиваются в улыбку, а сам он начинает медленно наклоняться. Громкий, резонирующий хлопок двери нарушает момент и Чимин быстро скатывается с Чонгука. Они оба вскакивают на ноги, оглядываясь, чтобы посмотреть, видел ли их кто-нибудь, но комната всё еще пуста, а сама дверь всё ещё закрыта. Сердце Чонгука начинает неистово биться, и в крови уже плещется адреналин. «Что это было?» - спрашивает он Пака. Чимин хмурится, вздыхая, и идёт к коридору. «Не знаю». Чон замечает Юнги, который быстрым шагом направляется к общей комнате. Он хмурит брови и следует за ним. Чонгук слышит, что Чимин идёт сзади. Мин целенаправленно заходит в комнату, а Чонгук с Чимином тихо проскальзывают вслед за ним. «Где его гитара?» - говорит Юнги, нахмурившись и неотрывно смотря на Хосока и Намджуна, сидящих на диване. Хосок моргает и выгибает бровь. «Привет?» «Гитара Сокджин-хёна, она была в его студии. Её больше там нет», - продолжает Мин, игнорируя реплику Хосока. Хосок бросает взгляд на Намджуна, тот просто вздыхает и машет рукой, уставший и, скорее всего, не желающий вступать в ещё один спор. Хосок хмурится и снова переводит взгляд на Юнги. «Он забрал её. Она так-то принадлежит ему». Юнги сужает глаза. «Почему он её забрал?» «Потому что он вернулся в Kelly Inch? Неужели это сложно понять?» «Ты не подписал с ним контракт?» - произносит Юнги обвиняющим тоном. Хосок скрещивает руки на груди. «Нет, не подписал. Я предлагал, но мы оба знаем, что у меня ещё нет средств для промоушена, который ему нужен. И технически, - продолжает он, в свою защиту, в его тоне проскальзывает воинственность, - его контракт с Kelly Inch истекает только через месяц». «Они позволили тебе уйти раньше», - говорит Юнги в противовес. Хосок хмурится. «Они бы тоже его отпустили, если бы не этот удачливый мудак». Взгляд Юнги становится острее. «Какой мудак?» Хосок почти открывает рот, чтобы ответить, то тут же останавливается, пристально смотря. «Знаешь, что? Тебя ведь это больше не касается, не так ли?» Мин выпрямляется, вскинув подбородок. «Это должно касаться тебя, как друга Сокджина. Ты ведь знаешь, что Kelly Inch не принесёт ему ничего хорошего. Они заперли его в подвале на три года». «А он сам принимает свои решения», - говорит Хосок. «Ты знаешь это также хорошо, как и я». Юнги не отводит взгляд ещё какое-то время, выражение лица становится нечитаемым, пока он не издаёт раздражённый звук и не разворачивается на каблуках, выходя из комнаты. Он даже не взглянул на Чонгука с Чимином, пока шёл к лестнице. Хосок усмехается при виде уходящего продюсера и поворачивается к Намджуну. «Я понимаю, что ты имеешь в виду», - говорит он. Чимин обхватывает рукой запястье Чонгука, легко сжимая, и тем самым привлекая его внимание. Чонгук оборачивается на него и понимает, что всё это время он почти не дышал, вдыхая из-за прикосновения Пака. «Пошли», - говорит Чимин, хмурясь. «Я куплю тебе что-нибудь поесть». Чонгук позволяет Чимину вытянуть его из комнаты и повести к лестнице, позволяет пальцам Чимина соскользнуть с запястья на его ладонь и переплести их с его собственными. Он благодарен, за постоянное присутствие Пака, за то, что тот не отпускает его от себя, за то, что Чимин выслушивает все его переживания и тишину, когда его слова ещё не обрели форму. Он сжимает его руку и надеется, что Юнги сможет разрешить всё, что его так беспокоит. Кажется, что Юнги находится на краю чего-то большого и хрупкого, нити крепко натянуты, раня снова и снова. Будто один порыв ветра сможет сломать это, разбить в дребезги, и всё обрушится. Он надеется, что, когда это произойдёт, куски упадут на свои места. &&& Сокджин не был в здании KBS больше года с последнего появления на развлекательной программе. Это первый раз, когда он был здесь как певец, а не актер или подходящий для развлекательной программы айдол. У него назначена встреча с создателями дорамы и продюсером, с которым он будет работать над OSTом для неё. Это его первая песня для OSTа и, что более важно, его первая сольная песня. Это волнует и нервирует одновременно. Он глубоко вздыхает, расправляет плечи и натягивает улыбку на лицо, скрывая свою нервозность. Он заходит в здание, мгновенно проходя через контрольно-пропускной пункт, беседуя с охранниками, которые выдают пропуск посетителя. Разобравшись с проходом, он видит, как двери лифта начинают закрываться, и прибавляет шаг. Джин уже почти бежит к дверям и вскидывает руку, чтобы остановить лифт. Он улыбается, когда они разъезжаются и собирается зайти внутрь. Когда Сокджин поднимает глаза, он замирает, воздух застревает в горле. Он же должен был уже к этому привыкнуть. Глаза Юнги на мгновение расширяются, он сжимает челюсть и выгибает бровь. «Ты заходишь?» - говорит продюсер прохладно. Сокджин изучает его черты, стирая удивление с лица, и шагает в лифт. Он смотрит на кнопки и удивляется, что нужный ему этаж уже выбран. Джин смотрит на Юнги и пытается улыбнуться. «Тот же этаж», - говорит он, указывая на панель. Мин не реагирует, глядя в пустое пространство перед ним, челюсть сжата слишком сильно, пальцы слегка держат поручни. Джин моргает, пытаясь разобраться в обстановке, улыбка исчезает с его лица. Юнги холоден, невозмутим, активно пытается что-то похоронить в себе, борясь с чувствами, что остались скрытыми. Он ведёт себя, как Юнги, который только вернулся в Сеул, чёрство и отстранённо. Сокджин по глупости думал, что они разобрались с прошлым. После дня рождения в Гонконге, после проведённого времени в гостиничном номере Юнги, где Мин рьяно убеждал его вернуться к камбэку. Сокджин глотает вздох и наблюдает, как двери лифта закрываются. Ким думает, перестанет ли он становиться дураком, когда дело касается Юнги. Он винит своё сердце, разгоняя надежду в кровотоке, настолько незаметно, настолько неуловимо, что не может обнаружить её, не может остановить, пока она не отравит его мысли. Он упрямо подавляет литанию, поющую в его крови, и устремляет свой взор на закрытые двери, внимательно слушая сигнал, когда они проезжают каждый этаж. Бип. Бип. Бип. Би- «Я видел тебя на сайте Диспатча», - хладнокровно говорит Юнги. Сокджин смотрит на Мина, но тот всё ещё наблюдает за сменяющимися цифрами этажей. Джин сжимает губы и молча поворачивается к дверям. «Раньше ты был намного осторожнее», - добавляет Юнги, и краем глаза Сокджин отмечает, что Мин поглядывает на него. «Даже если это просто бизнес, только один ужин может быть неправильно истолкован СМИ, чтобы означать нечто большее». Джин кривит губы и подавляет насмешку. «Спасибо за совет, но я в порядке». «Эти фотографии вызвали массу предположений в Интернете», - продолжает Юнги. Сокджин слышит шарканье и оборачивается, чтобы найти глаза Юнги, полностью сосредоточенные на нём. Его пальцы сжались, его сердце ёкнуло в груди, попав под действие магии взгляда Мина, всё ещё столь же мощной, как и пять лет назад. Он думает, что в глазах мужчины слишком много силы. У них есть власть снести его с ног. «Разве это имеет значение?» - говорит он, повернувшись к Юнги, выгнув бровь. Мин хмурится и моргает, оценивая его слова. «Я знаю, что у твоего лейбла запрет на отношения». Сокджин безрадостно, резко и неискренне улыбается. «Всё изменилось», - говорит он, больше напоминая об этом себе, нежели в ответ Юнги. Продюсер фыркает и пожимает плечами. «Да, изменилось». Между ними вновь возникает молчание. Лифт продолжает оповещать, сколько этажей они проехали. Бип. Бип. Би- «Кстати, ты ошибаешься», - говорит Сокджин, не в силах остановить себя. Он должен держать язык за зубами, должен просто потерпеть оставшуюся часть этой поездки на лифте и продолжить жить свою жизнь. Но часть его, очень большая и могущественная часть, хочет разрушить Юнги, хочет занять его мысли, привлечь его внимание. Юнги поворачивается и удивлённо смотрит. «С чего бы?» Он не знает, гордость ли это или тёмная потребность претендовать на какую-то часть сердца Мина даже сейчас, но он хладнокровно и спокойным тоном говорит: «Это не было неправильно истолковано». Юнги моргает, наморщив лоб. Сокджин улыбается. «Ужин с Крисом Ву не был деловым», - говорит он. Вспышки в глазах Юнги до ужаса радуют. Он был моим, его сердце торжествующе бьётся. Часть Юнги всегда будет его. Лифт останавливается, двери открываются, из динамиков звучит оповещение, что они прибыли на нужный этаж. Сокджин посылает Юнги натянутую улыбку. «Прощай, Юнги», - говорит он, выходя из лифта. Он ожидает, что Мин перестанет следовать за ним и направится к своему месту назначения, но, как только Джин направляется в конференц-зал, он слышит шаги Юнги позади себя. Он поджимает губы и поворачивается лицом к мужчине. «Что ты делаешь?» - спрашивает он. Мин скучно и апатично смотрит. «Я иду на встречу», - отвечает он, пожимая плечами. «Мы оба», - добавляет он, со злорадным блеском в глазах. Рот Сокджина раскрывается, и впервые с того момента, как он заметил Юнги, его разум, кажется, способен ясно мыслить, выбираясь из затуманенного состояния, чтобы понять, что что-то неладно. Нет никаких причин для Юнги, музыкального продюсера, находиться в здании КВS, в то же время, что и Сокджин, на том же этаже, что и Сокджин. Если только - Юнги наклоняет голову набок. «Приятно познакомиться, Ким Сокджин», - говорит он с притворной вежливостью. «Я буду вашим продюсером для OSTа». Он кланяется. «Пожалуйста, позаботьтесь обо мне». История имеет забавное свойство повторяться. &&& «Это так разочаровывает», - жалуется Сокджин, поднимая свою стопку и отпивая глоток соджу. «Он мог просто рассказать мне всё с самого начала. Он абсолютно точно знал, что это я был певцом». Джин кашляет, его горло горит, и он опускает взгляд на свои руки. «В чём, блять, его проблема, почему он ведёт себя так высокомерно и заносчиво - Хосок, ты меня вообще слушаешь?» - Сокджин переводит взгляд на Чона, который сидит позади него. Голова парня опущена к барной стойке, а в глазах отражается скука, с которой он залипает на бутылки, стоящие за барменом. «Последние полчаса, да», - безэмоционально тянет Хосок. «Юнги придурок, Юнги такой напыщенный, Юнги, Юнги, Юнги». Он поворачивает голову, не отрывая её от стойки, и выгибает брови. «Я правильно понял?» Сокджин дуется. «Ты, кажется, совсем не сочувствуешь тому, что мне снова придётся с ним работать». Чон вздыхает и выпрямляется. «Хён. Ты увидишься с ним где-то раза два на записи, и затем всё закончится. Вы оба уже взрослые люди, которые в состоянии сохранять профессиональные отношения. В этом нет никакой проблемы». Сокджин хмурится и смотрит на пустую стопку в тусклом свете. «Пока ты, конечно, - продолжает Хосок, бросая острый взгляд на Кима, - пока ты не захочешь нечто большее, чем просто профессиональные отношения с Юнги-хёном». «Я пережил это. Всё в прошлом», - быстро отвечает Джин. Он хочет упомянуть о том, что Чимин теперь официально встречается с Юнги, но он пообещал Тэхёну держать это в секрете. Сокджин наполняет стопку алкоголем и тут же выпивает. «Юнги-хён не единственный, кто разочаровывает», - бормочет Чон и тянется за выпивкой. «Что это значит?» Хосок прикрывает глаза и качает головой. «Это значит, что ты должен, открыто и честно, поговорить с Юнги-хёном. Возможно, вдвоём вы сможете покончить с этим и двигаться дальше». «Он уже двигается дальше», - настаивает Сокджин. «И мне придётся». Хосок хмурится. «С Крисом Ву?» «Что-то не так?» Уголки губ Хосока опускаются ещё ниже. «Как много ты о нём знаешь?» «Он высокий», - говорит Джин и задумывается о том, почему именно эта деталь первой приходит на ум при упоминании Криса. Чон с серьёзным лицом рассматривает Сокджина. «Ещё раз, как вы познакомились?» «Я пролил на него кофе в Гонконге. Потом купил ему новый. Он флиртовал со мной, и я дал ему свой номер. А что?» Хосок кривится. «Это была случайная встреча?» Сокджин фыркает. «Да, это произошло случайно. Он даже не знал кто я такой, пока я не назвал ему своё имя». В глазах Хосока проскальзывает странный блеск. «Он не знал тебя?» - спрашивает он, ища подтверждение. «Мы оба не узнали друг друга». Ким хмурится. «А что? Что не так?» «Просто это странно», - говорит Хосок. Он перекатывает пустую стопку по барной стойке. «Твои намерения серьёзны?» Нет, сразу же отвечает его сердце, опережая разум и беря над ним контроль. Нет. Он прочищает горло и пожимает плечами. «Прямо сейчас я ни с кем не серьёзен. Я развлекаюсь, ищу новые отношения. Разве это не то, чего ты от меня хотел?» Хосок снова наполняет стопку и хмурится, не смотря в сторону Сокджина. «Я просто беспокоюсь». «О чём?» «О том, что ты не смотришь, куда двигаешься, пока убегаешь от Юнги-хёна». Он откидывает голову назад, одним глотком выпивая соджу в стопке, и затем закашливается, когда то попадает в горло. Джин хлопает Чона по спине, пока кашель последнего не утихнет, слова Хосока снова и снова эхом раздаются у него в голове. Это не ощущается как побег от Юнги. Сокджину кажется, что он бежит за ним, преследуя. Иногда, когда он успокаивается и останавливается на мгновение, он чувствует, что может просто протянуть руку и догнать его. &&& Он нервничает. Сокджин осторожно вдыхает, как только доходит до входа в здание. Он нервничает, желудок трепещет, пальцы шевелятся, ноги подкашиваются. Прошло больше пяти лет с тех пор, как он последний раз был в студии с Юнги, пел для него под его руководством. Он никогда не думал, что это повторится. Он не уверен, должен ли он быть счастлив из-за этого или беспокоиться. Он нервничает из-за повышенного осознания всего, что его окружает. Он выдыхает, когда входит в здание. Это нечто большее, он знает. Он предвкушает, испытывает небывалые ощущения, струящиеся под его кожей. Он останется наедине с Юнги, его внимание будет полностью приковано к нему, его глаза, уши, его мысли будут сосредоточены лишь на Сокджине в течение нескольких часов, пока они находятся вместе. Он говорит, что пора покончить с этим. Использовать эту возможность, чтобы положить конец его надеждам, желаниям, мечтам, в которых он изнывал слишком долго. Последняя песня, последний раз, последний шанс заглушить сожаление. Сокджин поднимается по лестнице на нужный этаж к Юнги, с каждым шагом приближаясь к намеченной цели, скользя рукой по перилам. Звуки его шагов эхом отдаются в замкнутом пространстве, наслаиваясь друг на друга и создавая какофонию, умножая, усиливая. Он замедляется перед финишной прямой, давая своему сердцу возможность восстановить нормальный ритм, жадно заполняя лёгкие воздухом. Звук его шагов исчезает, и в конце концов он остаётся с тихим звуком собственного дыхания. Он расправляет плечи и поднимает уголки губ в нейтральной улыбке, подходит к двери и заходит в коридор. Дверь в студию Юнги закрыта, как и всегда. Пять лет назад Сокджин просто зашёл бы, уверенный, что его присутствию всегда рады, его хотят, желают. Он отгоняет эти мысли и поднимает руку, чтобы постучать. Дверь открывается почти сразу, Юнги появляется в надетой козырьком назад бейсболке и бомбере. Он смотрит на Сокджина, держа открытую дверь одной рукой, и молча моргает, пока Джин не наклоняет голову и говорит: «Эй, я рано?» Юнги выходит из ступора и качает головой, отводя взгляд. «Нет-нет. Ты пришёл вовремя. Только дай мне собрать вещи». Он проходит назад в комнату, собирая планшет и потёртую кожаную записную книжку. Как бы это ни было глупо, но Сокджин рад знать, что Мин по-прежнему ими пользуется. Слова для него ещё очень значимы в «живом» варианте, думает Сокджин. Он пытается не представлять, как выглядел Dead Leaves на бумаге, сколько раз изменялся, сколько мыслей Юнги вычеркнул, сколько слишком резких слов убрал, сглаживая острые края. Мин возвращается к Сокджину и указывает дальше по коридору. «Кабинка для звукозаписи находится через две двери», - говорит он, закрывая за собой дверь в свою студию. «Сюда», - говорит Юнги. Джин посмеивается, сжимая губы и пытаясь остановиться, когда Мин посылает ему озадаченный взгляд. «Что?» - спрашивает Юнги, его губы дёргаются. Сокджин улыбается. «Я знаю, где находится кабинка для звукозаписи», - говорит он. «Раньше её использовало Kelly Inch». «Оу», - фыркает Юнги и отводит взгляд, но Джину кажется, что на его губах появляется улыбка. Они вместе доходят до студии. Мин поворачивается к Сокджину и открывает ему дверь. «После тебя», - говорит он, указывая на комнату. Сокджин шагает внутрь, его глаза сияют от увиденного некогда знакомого места. «Вы сделали ремонт», - говорит он, отмечая современное оборудование, свежую краску и новую мебель. «Намджун сделал», - говорит Юнги. «Он тут надолго обустраивается, хотел сделать что-то стоящее». Джин оборачивается к Мину, широко раскрыв глаза. «А ты нет?» - говорит он, не успевая остановиться. Юнги оглядывается на Сокджина, нахмурив брови в замешательстве. «Я нет?» Ким продолжает смотреть на мужчину. «А ты не обустраиваешься? Я думал, ты...», - он замолкает, напоминая себе, что это больше не тот разговор, на который у него есть право. Юнги молчит, терпеливо ожидая, когда Сокджин закончит свою мысль, повисшую в напряжённой тишине между ними. Он всегда был таким, всегда был готов ждать Джина. Воспоминания отдают болью в груди, что, если проскальзывает в его воображении. Что, если они ждали друг друга, когда это было важнее всего. «Я думал, что ты приехал, чтобы остаться», - закончил Сокджин, внимательно наблюдая за Юнги, подключая всё своё актёрское мастерство, чтобы скрыть беспокойство. Юнги улыбается и наклоняет голову. «Я остаюсь, в определённом смысле. Это место Намджуна. В конце концов, он хочет свой собственный лейбл, а я хочу, чтобы он его создал». Он выдвигает стул и садится, приглашая Сокджина сесть на соседний. «У меня есть собственное здание. Я подписал контракт на прошлой неделе. Мы скоро переедем». «Оу», - говорит Сокджин, подавляя вспышку разочарования в животе. Было каким-то небольшим утешением осознавать, что Юнги всего лишь на этаж выше Хосока, зная, что его с лёгкостью можно встретить. Сокджин придумывал отговорки, чтобы приходить в Hope Studios. У него больше не будет такого шанса. Он улыбается Юнги, скрывая свое неуместное разочарование. «Я рад за тебя. Это то, чего ты всегда хотел». Глаза Юнги вспыхивают, в них что-то меркнет. Мин грустно улыбается и пожимает плечами. «Да. То, чего я всегда хотел». Он прочищает горло и говорит Сокджину: «Я был удивлён услышать, что ты всё ещё с Kelly Inch». «Осталась пара недель», - отвечает Ким. «И ты собираешься возобновить с ними контракт?» - продолжает давить Юнги. Сокджин поджимает губы, не зная, как ответить. Он знает одно: он хочет сцену, музыку и фильмы. Но он не уверен, действительно ли Kelly Inch даст ему всё это. «Они плохо обращались с тобой», - говорит взволнованно Юнги, пока Сокджин молчит. «Они много лет разрушали тебя». «Появился новый генеральный директор», - говорит Джин. Мин замолкает, принимая невозмутимый вид. Он откидывается на стуле и кивает. «Верно». Юнги облизывает губы и возвращается к своим записям. «Надо начинать», - говорит он, вытаскивая листок с лирикой OSTа. «Тебе нужно разогреться?» «Я разогрелся перед приходом». Юнги кивает. «Окей». Он перечисляет всё, что ему нужно от Сокджина, где сделать акцент, какие эмоции вложить. Джин всегда был эмоциональным певцом. В своих песнях он рассказывал истории, находя отклик своим чувствам в мелодии. Юнги имеет точное видение того, что он хочет, детализируя даже малую часть трека. Это заряжает Сокджина, будоражит, заставляет его усерднее работать. Они всегда были в хорошей форме, идеи окрыляли их, возвышали, пока они не начинали парить. Джин забыл об этой особой магии между ними. После того, как Юнги заканчивает, Сокджин заходит в кабинку, надевает наушники и становится к микрофону. Он слышит голос Мина, низкий и урчащий, спрашивающий о готовности. Ким чувствует, как по рукам побежали мурашки, но он поднимает глаза и улыбается, показывая Юнги большой палец. «Я готов», - говорит он. Юнги периодически останавливает музыку, чтобы связаться с Джином, дать наставление, воплощая в реальность намеченное, совершенствуя стиль, звук, чувства. Сокджин немного поражён профессиональным ростом Юнги. У Мина всегда было чёткое представление того, чего он хочет, но как добиться желаемого результата, как бороться за своё, Юнги методом проб и ошибок учился вместе с Сокджином. Сокджин рад, что у него есть шанс видеть, каким человеком Юнги стал, что его жертва принесла свои плоды, хотя, от этого до сих пор больно. Совместная работа с Мином снова доказывает ему то, что он всё это время знал. Они оба росли на протяжении многих лет, превращаясь из тех, кем они когда-то были, кем они всегда должны были быть. И, несмотря на расстояние, несмотря на разлуку, они как-то росли в одном направлении, параллельно, приспосабливаясь друг к другу, даже не находясь рядом. Сокджин с нарастающей тревожностью понимает, что их старые отношения подошли к концу. Он успешно отпустил того Юнги, что был пять лет назад. Он не хочет возвращения прошлого. Он хочет этого Юнги. Он хочет начать всё сначала с ним, новым, сильным, лучшим. Его сердце, его тело и его разум находятся в полной гармонии. Мин Юнги для него, а он его упустил. Возможно, у него даже не было шанса, и сердце лишь понапрасну страдает. Здесь нет счастливого конца. «Сокджин-ши», - раздаётся голос Юнги из динамика. «Давай закончим на высокой ноте. Если ты к этому готов». Джин улыбается Мину и кивает. Юнги переживал из-за высокой ноты, вероятно, вспоминая, как Сокджину приходилось над этим упорно работать. Она несколько выше диапазона Джина пять лет назад, но айдол не бездействовал всё это время. Он постоянно практикуется, улучшая свои навыки, открывая в себе новые таланты, изучая новые техники, чтобы всегда безупречно брать ноты. «Я готов», - говорит он, смотря в свой телефон на слова. Он идеально берёт ноту, как будто практиковал её дома, пропевая, казалось бы, без особых усилий. Ким останавливается, когда музыка резко обрывается. Он смотрит на Юнги, ожидая комментариев, и моргает, когда продюсер ничего не говорит. Мин сидит с широко открытыми глазами и ртом. Он поражён. «Юнги?» - зовёт Сокджин. Мин выходит из оцепенения, снимает наушники, берёт свою записную книжку и бежит к двери в кабинку звукозаписи. Сокджин широко открывает глаза, стаскивает свои наушники на шею и морщит лоб. «Что происходит?» - спрашивает он у входящего внутрь Юнги. Юнги не смотрит на него, судорожно листая книжку и что-то бормоча. Он внезапно улыбается и поворачивает записи к Сокджину. «Ты можешь это сделать?» - спрашивает Мин взволновано. Джин озадаченно моргает. «Что?» Юнги подходит ближе, протягивая книжку в руки Сокджину. Он стучит указательным пальцем по левой странице. «Это трёхступенчатая высокая нота. Можешь её взять?» Сокджин хмурится и смотрит на записи. Дыхание в его лёгких сбивается, его пальцы внезапно дрожат. Это почерк Юнги, грязные чёрные каракули, свидетельствующие, что разум работает быстрее рук. Одна сторона блокнота - это композиционные линии, заполненные маленькими точками, которые представляют ноты. Другая сторона - обычная линованная бумага с незаконченным текстом, всюду что-то зачёркнуто и подчёркнуто, разные варианты и фразы заполняют всю сторону. Сокджин облизывает губы и часто моргает, всё ещё пытаясь нормально дышать. «Юнги, она…». Он поднимает глаза, встречаясь со взглядом Мина. «Она не закончена?» Юнги не двигается и хмурится, волнение слегка проскальзывает на его лице. «Да», - отвечает он с явным смущением в голосе. Джин сжимает книжку. Мин всегда яростно защищает свои незавершённые работы. Он доверяет их лишь немногим избранным. Сердце Сокджина сильно бьёт по грудной клетке. Он всё ещё избранный. Что бы ни случилось, у него есть уверенность в этом. Юнги тянется к записной книжке. «Прости, ты не обязан, если не хочешь. Я не должен был спрашивать». Сокджин прижимает к груди книжку, не желая отдавать. «Нет, нет, я хочу». Юнги хмурится и вновь тянется к записям. «Это было глупо». «Пожалуйста», - говорит Сокджин. Мин смотрит на Джина, пытаясь найти знак или подтверждение, или ещё что-то. Он не знает, что именно, но, видимо, Юнги это находит. Он кивает, немного вяло, будто он резко забыл, как работает это движение. «Хорошо», - говорит он тихо, но его слова всё ещё ощущаются слишком громкими в пространстве между ними. Сокджин ослабляет хватку на книжке, снова протягивая её Юнги. Глаза Мина опускаются на листы. «Песня ещё не готова, но, если бы ты просто… Просто спел эту часть». Пальцы Юнги обводят половину страницы. «Я слышу её в голове, но…». Он поднимает глаза и пожимает плечами. «Да. Да, я знаю», - говорит Сокджин, вспоминая времена, когда Юнги просил его спеть строчку или куплет. Позволь мне услышать это, говорил он. «Тебе нужно услышать», - говорит он, мягко улыбаясь. Юнги улыбается в ответ. «Да». Он прочищает горло и приходит в себя. «Мелодия», - говорит Мин и начинает напевать её. Его голос ломается, когда он доходит до высоких нот, его связки истощены от превышенного диапазона. Сокджин вроде запоминает и показывает на записи. «Эта часть, верно?» «Да». Джин вдыхает и позволяет словам вырваться из его груди, осторожно снимая их с языка, выстраивая высокие ноты. Слова тоски, отчаяния и потери, и он вкладывает в них всего себя, давая им жизнь. Всё происходит быстро, это лишь небольшая часть целой песни. Когда Сокджин заканчивает, он оглядывается на Юнги, дрожа от нервов. Мин смотрит на него мерцающим взглядом, полным восхищения. Его тихий ответ заставляет щёки Сокджина покраснеть. Более громкой похвалы он никогда не получал. Юнги резко выдыхает. «Я могу записать? Только на мой телефон, больше никто не услышит». Он извиняюще улыбается. «Я не хочу забывать, как это звучит». Сокджин думает, что не сможет забыть. Ни мелодию, ни песню. Ни этот момент с Юнги, как звучит каждое дыхание, каждый взгляд, каждую вену на его руках. Но Джин знает, что Юнги чувствует другое. Мин врывается в голову и воспоминания искажаются, расплываясь на повторе, чувства и эмоции искажают цвета, тона. Юнги помнит те ощущения непостоянства, меланхолии. Он просит больше, чем просто мелодию. Он просит ясности, символа надежды. Неподвижная точка посреди неопределённости. «Хорошо», -отвечает Сокджин. Юнги достаёт телефон и облизывает губы. «Окей. Я готов». Джин снова поёт, не сводя глаз с мужчины, отдавая для этого всё, что у него есть. Пальцы Юнги сжались на его телефоне, его грудь не движется, он перестал дышать. Они оба молчат, когда Сокджин заканчивает, не желая сломать изолированный пузырь вокруг них, волшебный щит, вызванный голосом Кима. Джин думает, что он слышит сердце Юнги, бьющееся в его груди словно колыбельная, отправляющая его обратно во сны, реальность туманна и нежеланна. Юнги забирает телефон, смотря на экран, и ласково улыбается. «Спасибо», - говорит он, поднимая взгляд на Сокджина. Сердце Джина пропускает удар, он чувствует головокружение. Это несправедливо. Человек не должен выглядеть так потрясающе, как сейчас Юнги с сияющей улыбкой и глубокими, сосредоточенными на нём, глазами. Это несправедливо. Магический купол разрушается, как только дверь в кабинку звукозаписи открывается. Резкий звук заставляет Сокджина и Юнги подпрыгнуть от неожиданности, реальность накрыла их ледяной волной. Крис с очаровательной улыбкой заглядывает в комнату. «Тук-тук», - говорит он, заходя внутрь. «Я не помешал?» Юнги надевает маску холодного безразличия. «Нет», - говорит он, отходя от Сокджина. «Не помешали». Джин борется с нелепым желанием протянуть к нему руку, снова притянуть к себе. Вместо этого он смущённо смотрит на Криса. «Что ты здесь делаешь?» «Думал устроить тебе сюрприз, пригласить на обед. Я и столик заказал». Крис смотрит на свои наручные часы. «Неужели я слишком рано?» Джин поворачивается к Мину, но тот, не глядя на него, отправляется за пульт. «Завтра закончим оставшуюся часть», - говорит Юнги. Проходя мимо Криса, он натянуто улыбается. «Извините меня». Ифань пропускает Мина и выжидательно смотрит на Сокджина. «Пойдём?» Джин тяжело вздыхает и кивает. Момент, растворившийся во времени, что бы он ни значил, закончился. &&& «Что ты делаешь?» Чонгук переводит взгляд с камеры своего телефона на Чимина, огромное изображение которого сейчас как раз находится на экране. «Документирую», - отвечает он. «Документируешь что?» - спрашивает Пак, медленно останавливаясь посреди тротуара. Его нос мило покраснел от холода, а вся нижняя часть лица спрятана под шарфом. «Тебя», - отвечает Чонгук, улыбаясь и приближая лицо Чимина, чтобы заснять розоватый оттенок на его щеках. «Я просто иду», - говорит Пак, смеясь. Чон пожимает плечами и ухмыляется. «Помести это в свой кинематографический шедевр», - произносит Чимин, опуская свой шарф. Он корчит забавную рожицу, и Чонгук хохочет, теперь снимая только его нос. Пак протягивает свою руку и толкает парня локтем, снова смеясь. «Йа. Чон Чонгук. Ты можешь держать меня за руку, пока документируешь?» Чимин вытаскивает ладонь из кармана пальто и протягивает её Чону. Чонгук моргает и смотрит через плечо в поисках случайных свидетелей. Затем он поворачивается обратно к Паку. «Мы на улице», - говорит парень, хмурясь. Чимин закатывает глаза. «Да, и мои руки мёрзнут». Он шевелит рукой, чтобы привлечь к ней внимание Чона. «Давай, будь милым и возьми меня за руку». Чонгук опускает свой телефон и хмурится. «Ничего, что мы на людях?» Чимин вздыхает и поджимает губы. Затем он подходит к младшему, тянется вниз и берёт того за руку. Он держит их ладони на уровне глаз Чонгука и говорит: «Ты мой парень. Твоя рука свободна. Ты будешь держать в ней мою, и плевать на всех вокруг. Мы молчим, а не скрываемся. Мы никогда не будем это скрывать, окей?» Чонгук улыбается и кивает. «Окей», - соглашается он. «Хорошо». Чимин переплетает их пальцы и опускает руки. «Пошли». Чонгук качает руками между ними, ухмыляясь, когда Чимин пытается толкнуть его плечом через каждые несколько шагов, его щёки горят, несмотря на холод улицы. Они оставляют пальцы переплетёнными даже когда доходят до студии, весь их путь до Hope Studios, пока лифт не оповещает о том, что они приехали на этаж Чимина. Пак печально улыбается Чонгуку, когда тот отпускает его руку. «Моя остановочка», - говорит он, жестом указывая на раскрытые двери лифта. Чонгук покусывает нижнюю губу, пока смотрит, как Пак выходит на свой этаж и мило машет ему. Он хочет спросить о песне - их песне - уже несколько дней, но позволяет возможности ускользать каждый раз, как та появляется. Чон делает вдох и, набравшись уверенности, выходит из лифта до того, как двери снова закроются. Чимин непонимающе улыбается и испытующе смотрит на парня. «Эм», - начинает Чонгук. «Я всё хотел спросить». Чон глубоко вдыхает, набираясь смелости. «Ты работаешь над своим камбэком, и я подумал, что, может, ты захочешь взять ту песню, которую пел для меня? Если, если ты хочешь. Я не давлю, если это не то, что ты хотел бы выпустить. В любом случае, мне было бы очень приятно, и я не знаю, хочешь ли ты этого, но я подумал, что хочу попросить тебя». Чон поджимает губы, чтобы перестать нести бессвязный бред, затем моргает и переводит взгляд на Чимина, в ожидании ответа. «Ты серьёзно?» - наконец спрашивает Пак. Чонгук хмурится и медленно кивает. Чимин неожиданно начинает улыбаться, отчего его глаза почти скрываются за щеками. «Да, конечно я хочу её! Ты правда-правда уверен, что я могу взять её?» Чонгук вздыхает с облегчением и улыбается. Он чувствует себя лёгким как пёрышко, кажется, будто его ноги даже не касаются земли. «Я уверен. Правда, уверен. Она твоя». Чимин радостно вскрикивает и обнимает Чонгука за шею, с хихиканьем оставляя на его губах лёгкий поцелуй. Чон застывает на мгновение перед тем, как заключить Пака в кольцо рук. Он наклоняет свою голову, чтобы углубить поцелуй. Смех Чимина переходит в лёгкий вздох, сорвавшийся с его губ. «Нам не стоит целоваться в коридоре твоей студии, пока мы не рассказали обо всём Хосок-хёну», - говорит Чонгук, когда Чимин отстраняется. «Если ты, конечно, не хочешь донести эту новость до него таким образом?» - дразнит он. Его лицо при этом расплывается в широкой и глупой улыбке. Пак смеётся и отпихивает Чонгука обратно к лифту. «Иди работать, Чонгук-а. Пока я не решил держать тебя здесь». Это не такая уж и страшная пытка, думает Чонгук, но при этом снова покорно нажимает на кнопку вызова, махнув Чимину рукой на прощание, когда лифт, наконец, останавливается на его этаже. Чон улыбается сам себе весь оставшийся путь, лёгкий смешок слетает с губ до того, как он успевает его сдержать. Он засовывает руки в задние карманы и насвистывает новую мелодию, когда выходит на своём этаже. Чонгук собирался пойти к себе в комнату, но притормозил, когда увидел, что дверь Юнги открыта. После того дня, когда он поссорился с Намджуном, Мин успокоился, стал тихим и почти замкнутым. Чон постоянно застаёт его смотрящим вдаль с задумчивым выражением лица и расфокусированным взглядом. Он говорит только когда это необходимо. Молчание кажется странным, так как Чонгук привык постоянно слышать от него болтовню или ворчание. Он прочищает горло и заглядывает в студию Юнги, почти неслышно стуча о дверной косяк. Мин находится у своих полок, прямо перед ним стоят три пустые открытые коробки. Он перебирает стопку книг, прежде чем поместить их в одну коробку. «Хён?» - зовёт Чонгук. Юнги поднимает взгляд и легко улыбается, когда замечает младшего. «Привет. Что-то случилось?» Чонгук проходит в комнату и пожимает плечами. «Ничего. Что делаешь?» «Грузчики приедут в воскресенье, чтобы перевезти вещи в новую студию». Юнги машет рукой в сторону Чона. «Ты можешь начинать собирать вещи». «У меня их не так уж и много», - говорит Чонгук. Он решил оставить себе комнату у Намджуна, чтобы использовать её в качестве второй студии, разрываясь между той, что только что приобрёл Юнги, и той, которую он уже начинает называть домом. Корни, о которых Юнги говорил много месяцев назад, когда они покидали Нью-Йорк. Чонгук задаётся вопросом, возможно ли взрастить дом более чем в одном месте, оплетая корнями сердце, а не землю. Юнги неопределённо мычит в ответ и возвращается к полкам, беря в руки очередную стопку книг. Чонгук переминается с ноги на ногу. «Хён, ты в порядке?» - наконец спрашивает он мягко, но молчание, следующее за этим вопросом, резко контрастирует на его фоне. Юнги оборачивается на Чонгука, хмурясь. Он в замешательстве опускает голову. «В смысле...», - Чонгук делает вдох, неловкость мешает словам обрести правильную форму. «Ты был тихим. И я подумал, что это связано с Сокджин-хёном?» Глаза Юнги загораются на секунду, и он вздыхает, ставя книги обратно на полку. «Я в порядке, Чонгук-а», - говорит он с улыбкой. Чон поджимает губы. Улыбка Юнги не доходит до его глаз, думает он. Чонгук переступает с ноги на ногу. «Ты уже поговорил с Сокджин-хёном?» Мин сжимает губы в тонкую полоску. «Уже слишком поздно для этого», - наконец говорит он с грустной улыбкой. «Я был идиотом. Я упустил момент». Он вздыхает и опускает плечи. «Я постоянно упускал момент. Я буду в порядке, Чонгук-а. Не беспокойся обо мне». Чон хмурится. «Но». Он останавливается перед тем, как начать говорить. «Но ведь ты вернулся в Корею из-за Сокджин-хёна?» - спрашивает он, озвучивая мысль, что не давала ему покоя на протяжение нескольких недель. Юнги качает головой. «Нет. Я покинул Корею из-за Сокджина. А вернулся, потому что это мой дом. С ним или без него». Чонгук рассматривает Юнги, всё ещё хмурясь. «Так ты не будешь разговаривать с Сокджин-хёном?» «Я был причиной слишком многих проблем в его жизни. Он двигается дальше. Это неправильно с моей стороны тянуть его обратно». Юнги отворачивается к полке и начинает нервно переставлять вещи на ней. «Иногда что-то просто заканчивается. И не важно, хочешь ты этого или нет». Чонгук хмурится ещё сильнее, но не может придумать подходящий ответ. Слова продюсера окончательные и неоспоримые. И, возможно, Юнги прав. Может быть, некоторым вещам просто не суждено произойти. &&& «Сокджин-ши». Джин бросает взгляд на Юнги, сидящего по другую сторону стеклянной перегородки, и опускает телефон. «Сделаем перерыв», - говорит Мин, снимая наушники и разворачиваясь в кресле. Сокджин снимает свои наушники и вешает их на микрофон, забирает телефон и выходит из кабинки. Юнги роется в своём мини-холодильнике. «Хочешь чего-нибудь выпить?» - спрашивает продюсер. Он поворачивает голову, чтобы через плечо взглянуть на Сокджина. «Могу сделать медовую воду. Для твоего горла». Джин улыбается, он приятно удивлён. «Медовая вода звучит неплохо», - отвечает Ким. Юнги мычит в знак подтверждения и достаёт банку из холодильника. Он выпрямляется и нажимает на выключатель чайника, тянется за кружкой и отмеряет смесь из банки. Джин смотрит, почти застыв. Вроде бы простые движения, но они возвращают его на пять лет назад, когда, выходя из спальни, Сокджин заставал Юнги, делающего кофе. Это так знакомо, так мучительно знакомо, но его сердце разрывается в тоске, зная, что это не его. Он хотел бы, чтобы этот момент длился немного дольше, время летит слишком быстро, не обращая внимания на его желания. Сегодня они заканчивают работу над OSTом. Это последний раз, когда у Сокджина есть веский повод видеть Юнги. Завтра Мин начнёт переезжать в свою студию в неизвестном месте. А Сокджин, наконец, подпишет контракт с лейблом. Они снова отдаляются. В этот раз не должно быть так трудно, но всё же боль в груди так же сильна, как и тогда. Юнги ставит кружку с медовой водой на журнальный столик и жестом приглашает Джина сесть на диван. Сам же берёт банку с газировкой, облокачивается бедром на пульт и делает глоток. Сокджин сидит на диване и обхватывает кружку двумя руками, позволяя жару проникнуть под его кожу. Он поджимает губы и говорит: «У тебя была возможность поработать над песней?» Он не знает, зачем он поднял этот вопрос. Возможно, он хочет о чём-то поговорить, разбавляя тишину. Возможно, он пытается манипулировать атмосферой, по глупости пытается вернуть всю ту магию, что возникла между ними в прошлый раз, когда Юнги записывал голос Сокджина на телефон. Мин качает головой. «У меня не было времени». Он пожимает плечами. «Собирал вещи большую часть дня». Джин отводит взгляд. «Оу», - говорит он, поднося кружку к губам и делая первый осторожный глоток. Слишком горячо, но так успокаивающе. Он задумывается, что, если это последний напиток, который Юнги сделал для него. Мысль оставляет во рту сладко-горький вкус лимона с мёдом и жар, что обжигает грудь. «Ещё раз спасибо», - мягко говорит Юнги. Сокджин поднимает на него взгляд. «За то, что позволил мне записать эту часть, я очень ценю это». Джин улыбается и наклоняет голову. «Не за что». Он останавливает себя, прежде чем закончить мысль вслух. Я сделаю для тебя всё, что угодно. Они снова сидят в тишине, лишь звук постукивающего пальцем о банку Юнги заполняет комнату. Мин всё ещё смотрит на Сокджина, глаза глубокие и пронзительные, в которых мерцает что-то, что Ким не смеет назвать. Джин не отворачивается, не желая упустить этот момент, даже последние секунды внимания Юнги будут его и только его. Мин вдыхает, открывая рот, как будто хочет что-то сказать, но останавливается и отводит взгляд, поджимая губы. Сокджин хмурится. «Что?» - спрашивает он, пытаясь вернуть взгляд Юнги, желая знать, какие слова он скрыл. Мин качает головой и оглядывается на Джина. «Ничего». Сокджин ставит кружку на стол и морщит лоб. «Что?» - на этот раз с большей уверенностью повторяет он. Юнги сжимает губы в тонкую линию, обдумывая, прежде чем сдаться. «Я просто...». Он замолкает и облизывает губы, собираясь с мыслями. «Мне просто интересно, в какой момент я потерял тебя», - заканчивает он урчащим голосом, отдающим вибрацией на коже Сокджина. Ким моргает, ошалевше открывая рот, и не знает, как реагировать. Юнги потирает рукой шею. «Прости, я не должен был этого говорить. Это уже неуместно, учитывая обстоятельства». Сокджин смотрит на свою кружку. Он чувствует, как краснеют его уши, как его сердце слишком сильно колотится в груди, как мечется его разум. Он хочет сказать Юнги, что он никогда не терял его, он был глупо влюблён в него очень долго. Но всё так, как и сказал Мин. Это уже неуместно, учитывая обстоятельства. Учитывая всю ложь между ними, учитывая всю боль, которую Сокджин причинил Юнги, учитывая, что Мин двинулся дальше, став счастливым в новых отношениях, где он может держать свои обещания. «Мне жаль», - говорит, наконец, Сокджин единственные слова, которые он может сказать Юнги. Он сожалеет, что начал это первым, преследуя Мина, втягивая его в отношения, которые были обречены на провал. Ему жаль, что всё закончилось, жаль, что он не мог быть более эгоистичным, глупым и жадным, держаться за всё, что у него было. Ему жаль, что у них нет второго шанса, всё, чем они были, и всё, чем они могли бы быть, теперь превратилось в руины. Юнги сжимает губы. «Нет», - говорит он тихо, прося или приказывая, Сокджин не знает. «Не извиняйся». Джин сжимает руки в кулаки, проглатывая все свои извинения. Мин вздыхает и ставит банку на стол, обхватывая пальцами его край. «Мы были действительно чем-то особенным», - говорит он, почти задумчиво. Сокджин мягко и грустно улыбается, во рту всё ещё ощущается вкус мёда с лимоном. «Да, были», - соглашается он. «Просто…», - Юнги замолкает, глаза снова ищут в Сокджине что-то, что-то, что-то. «Этому просто не суждено было долго продлиться», - заканчивает Джин, смотря, как на лице Юнги проявляется грусть, в глазах потух прежний огонь. «Да», - говорит он, кивая. «Что ж». Он вздыхает и растягивает губы в улыбке, но в глазах она явно не отражалась. «Мы всё ещё можем быть друзьями. Верно?» Сокджин смотрит на Юнги, надеясь увидеть свет в его глазах и улыбке, надеясь не пропустить удары его сердца, надеясь, что он сможет когда-нибудь научиться побеждать. Мин почёсывает ухо и нерешительно говорит: «Ты был очень важной частью моей жизни. Я бы не хотел потерять тебя, потому что мы облажались несколько лет назад. Сугубо платонические отношения. Если тебя это устраивает». Он пожимает плечами и отводит взгляд, снова играясь со своей банкой. «Да», - говорит Сокджин, вряд ли осознавая, что разум всё же уступил сердцу. «Да, я бы очень этого хотел». Юнги кивает, поджимая губы. «Окей. Отлично». Он поворачивается к пульту. «Пора возвращаться к работе». «А. Да, да», - Сокджин встаёт, ловя ещё один момент, чтобы взглянуть на Юнги, сомневаясь. Сомневаясь в надежде, что эхом отзывается в сердце. Сомневаясь. Он подходит к двери в кабинку и останавливается. «Эй, мм». Мин смотрит на него выжидающе. «Я собираюсь завтра пойти выпить с Джехваном и Хосоком. Тэхён и Намджун тоже присоединятся. Думаю, Тэхён приведёт нескольких друзей. Не хочешь с нами?» - Сокджин знает, что он пересекает границы, но сердце всё ещё держит под контролем его язык, отчаянно желая иметь что-то большее, провести ещё один день с Юнги. Ещё один. Ещё только один. Лишь ещё один - бьётся у него в груди, жадно и эгоистично. «Как друзья?» - добавляет Джин, пока Мин молча смотрит на него. «Конечно», - наконец, отвечает Юнги. «Как друзья». Друг - это большее, на что Сокджин вообще рассчитывал. Он говорит себе, что этого достаточно. Достаточно. &&& Сокджин обычно приходит рано, всегда первый готов отправиться на встречу или вечеринку, даже несмотря на то, что одевается самым последним. Все ожидают, что он первым отправится за напитками, но его ноги дрожат, когда он заходит за угол у входа в ресторан. Он находит Юнги стоящим снаружи под тусклыми уличными фонарями. Его руки скрещены на груди, и в них он держит огромный жёлтый конверт. Его плечи напряжены от холода, половины лица не видно из-за огромного шарфа, обёрнутого вокруг его шеи. Сокджин хмурится и быстрым шагом направляется к нему. «Юнги?» - говорит он, опуская голову. Мин выпрямляется, когда слышит голос Джина, и опускает шарф, открывая нос и рот. Его щёки и кончик носа красные от мороза, а уши приобрели бледно-розовый оттенок. «Почему ты снаружи? Как долго ты здесь?» - произносит Ким обеспокоенно с укором в голосе. «Я не хотел пропустить твой приход», - отвечает Юнги, выдерживая взгляд Сокджина. Сокджин усмехается и закатывает глаза. «Ты бы увидел меня внутри». Его передёргивает от порыва холодного ветра, и он кивает на ресторанную дверь. «Давай, пошли внутрь». «Подожди». Ким останавливается, и Юнги подходит ближе к нему, протягивая конверт. «Я хотел отдать тебе это». Сокджин хмурит брови в замешательстве и подаётся вперёд, чтобы взять толстый конверт в руки. «Что это?» Юнги облизывает губы и переступает с ноги на ногу. «Ты ещё не подписал контракт ни с одним из лейблов, и я хотел бы предложить тебе свой», - говорит он быстро. «Мы всегда хорошо работали вместе. А сейчас мы друзья, так? Прошлое осталось в прошлом». Сокджин смотрит на Мина широко раскрытыми глазами, не в состоянии произнести и слова, его пальцы крепко обхватывают конверт. Он боится, что это всего лишь сон, и всё исчезнет, как только он проснётся. Предложение от Юнги, от лейбла Юнги, о большем нельзя и мечтать. На конверте появляются складки от того, как сильно он его сжимает. «Я всё уладил с юристами, так что, если ты согласен, то всё готово». Мин хмурится, засовывая свои руки глубже в карманы пальто. «Я не жду от тебя ответа прямо сейчас. Просто, подумай над этим, если хочешь». Сердце Джина стучит как сумасшедшее. Он мог бы снова работать с Юнги. Они могли бы видеться каждый день. Это глупо. Это именно то, чего ему не следует делать, и именно то, чего он так отчаянно желает всем своим естеством. «Спасибо», - наконец говорит он, прижимая конверт к груди. «Я прочитаю его, когда вернусь домой». Юнги пожимает плечами и шмыгает носом, смотря на ресторан. «Да, не торопись». «Сокджин-а!» Сокджин смотрит через плечо и видит улыбающегося и машущего Джехвана, направляющегося к ним. Улыбка Джехвана почти слетает с его губ, когда он ловит взгляд Юнги, но быстро возвращается на место, снова светлея. «Юнги-ши», - приветствует его Джехван, когда, наконец, подходит к ним. «Прошло много времени. Я слышал, ты снова в городе». Выражение лица Мина меняется на нейтральное, его плечи распрямляются под плотной тканью пальто. Он приветственно кивает. «Я вернулся пару недель назад». «Теперь у тебя свой собственный лейбл», - воодушевлённо продолжает Джехван. «Впечатляюще». Юнги поджимает губы и напряжённо кивает. «Спасибо». «Мы всегда знали, что ты станешь успешным, когда пойдёшь по своему собственному пути», - продолжает Джехван, вставая между Юнги и Джином. Это движение едва уловимое, но преднамеренное, и Сокджину интересно, обеспокоен ли ещё Джехван реакцией Кима на продюсера. Он опоздал на пару недель, думает Джин. Взгляд Юнги останавливается на Сокджине. «Мы?» Джехван кивает. «Каждый из нас в этом лейбле!» Он вздрагивает. «Давайте пойдём внутрь, здесь холодно». Он кладёт свою руку на плечи Джина и подталкивает его вперёд. Ким улыбается Юнги и кивает головой в сторону ресторана, молчаливо призывая идти за ним. Мин сужает глаза, но послушно идёт вслед за мужчинами. Весь остальной народ появляется, когда они все садятся, и Сокджин благодарен за непрекращающийся шум разговоров вокруг. Воссоединение Юнги и Джехвана было напряжённым, но предсказуемым. Ли никогда действительно не одобрял отношения Кима с ним все эти годы назад. Он думал, что Юнги был выдающимся, но безрассудным, особенно в то время, когда Джин должен был быть осторожным, ведь мир айдолов был непостоянным и неустойчивым. Мин никогда этого не говорил, но Сокджин всегда замечал, с каким опасением тот относился к Джехвану. С тех пор многое изменилось, но напряжение и недоверие между этими двумя осталось прежним. Сокджин старательно игнорирует острые взгляды, которые Джехван продолжает кидать на него, а также неотрывный взгляд Юнги, которым тот смотрит на Джина, когда думает, что он не видит. Вместо этого, Ким фокусируется на Намджуне позади него, их разговор переходит в приятное философское русло, поднимая вопрос счастья. Сокджин слишком сильно концентрируется на игнорировании Юнги и Джехвана, и даже не замечает, что они оба уже выпили больше, чем должны были, пока не стало слишком поздно. «Что насчёт тебя, Юнги-хён?» - спрашивает Тэхён, его голос звучит достаточно громко, чтобы прервать разговор Джина и Намджуна. Сокджин оглядывается на Тэ, почти лежащего на столе и неотрывно глядящего на Мина, явно превысившего свой предел. Тэхён указывает пальцем на Юнги. «Твоё сердце когда-нибудь разбивали?» Мин переводит свой взгляд на Сокджина, и дыхание Кима застывает в его лёгких. Юнги поджимает губы и переводит взгляд на Тэхёна, грустно улыбаясь. «Да», - говорит он, сжимая в руках свой стакан. «Как это произошло?» - продолжает наседать Тэхён, моргая как сова. Юнги пожимает плечами и поднимает свой напиток. «Я хотел чего-то. А он нет. Это закончилось». Джехван усмехается и опрокидывает в себя рюмку соджу. Мин кидает на него острый взгляд и сужает глаза. «Что?» - говорит он прямо, выгибая при этом бровь. Джехван пожимает плечами и язвительно улыбается, глядя на пустую рюмку. «Ничего». Юнги продолжает смотреть на него, молчаливо подбивая продолжать. «Просто забавно, что ты до сих пор не понимаешь, каким безрассудным ты был». Джехван смотрит на Юнги, выгибая брови. «После всех этих лет, тебе ни разу не пришла в голову такая мысль?» Мин продолжает смотреть на Джехвана, и его глаза начинают медленно расширяться. Он усмехается, его губы искривляются в презрении, и Юнги с громким стуком опускает на стол свой стакан. «Это был ты?» Джехван не отвечает, всё также не сводя взгляда с продюсера. Мин откидывается на своём месте и безрадостно смеётся. «Конечно, блять, это был ты», - говорит он, и в его тоне можно услышать нарастающую злость. Сокджин выпрямляется на своём стуле, переводя свой взгляд с Юнги на Джехвана и обратно. Не здесь, думает он, хмурясь. Это не самое подходящее место для выяснения отношений. «Ты убедил его покончить с этим», - обвиняюще произносит Юнги, ещё крепче сжимая стакан в руке. Джехван выгибает бровь. «Я посоветовал ему то, что было в его интересах». «В жопу интересы, они заперли его в ёбаном подвале на три года», - выплёвывает Юнги, взрываясь. «И что ты собирался дать ему?» - решительно возражает Джехван. Сокджин резко встаёт. «Юнги», - зовёт он, пытаясь привлечь его внимание. Не здесь, думает он снова. Не перед Тэхёном, который перескажет всю историю Чимину, без нужды раня его чувства тем, что должно было быть уже мертво и похоронено в прошлом. Мин игнорирует его, придвигаясь ближе, чтобы сказать что-то едкое в сторону Джехвана. «Юнги!» - повторяет Сокджин, твёрдо и властно. Юнги смотрит на Кима, в его глазах видна разгорающаяся злость. «Иди за мной», - говорит он, потянувшись за своим пальто и освобождая место за столом. Когда продюсер начинает медлить, он добавляет: «Сейчас». Он не ждёт, пока Юнги сдвинется с места и раздражённо накинет на плечи пальто. Джехван дёргается, чтобы пойти за ними, но Джин крепко сжимает его плечо. Ли чувствует раздражение Кима и остаётся сидеть на месте. Сокджин выходит наружу, подёргивая плечами, когда колючий ветер касается открытого участка кожи на шее. Раздаётся звук открывающейся двери, когда Юнги выходит на улицу, чтобы поговорить с Кимом. «Что, чёрт возьми, ты делаешь?» - требовательно произносит он, как только Юнги подходит поближе. «Он тот, кто убедил тебя порвать со мной? Его слова были важнее моих?» - осуждает Мин. «Сейчас не время, Юнги», - твёрдо говорит Джин. «Ты хочешь раскрыть всю нашу историю перед всеми? Ты хоть немного думаешь о...», - он едва удерживается от упоминания Чимина, с опозданием вспоминая, что, вообще-то, не должен был знать об их отношениях. «Ты хочешь, чтобы слухи расползлись и ранили наших близких?» Юнги застывает, раскаяние и сожаление мерцают в его глазах. Он опускает голову и смотрит на свои ботинки. «Извини», - говорит он тихо. «Я просто. Мне нужно знать, Сокджин-а». Джин вздыхает и прикрывает глаза, то, как Юнги произнёс его имя, мягко и ласково, слишком для него. «Ты пьян, Юнги». «Мне нужно понять», - продолжает Мин, поднимая отчаянный взгляд на Сокджина. «Годами я не мог понять, как это произошло. Почему. Когда. Мне нужно знать, Сокджин-а. Это всё, чего я хочу. Мне не нужно больше ничего от тебя. Я просто хочу знать». Сокджин сжимает губы в полоску, его грудь сдавливает, лёгким не хватает кислорода, так как он не может даже вдохнуть. «Пожалуйста», - мягко и умоляюще произносит Юнги. Джин с усилием делает глубокий вдох. Юнги нуждается в завершении, думает он, вспоминая слова Хосока, которые тот произнёс пару дней назад. Он был эгоистом, искал комфорт и завершение только для себя, никогда не давая шанса для того же Юнги. «Не сейчас», - наконец говорит он. Юнги только начинает протестовать, как Ким быстро добавляет: «Скоро. Скоро мы поговорим, и я всё тебе расскажу. Не сейчас, когда ты пьян». Он делает шаг назад и машет одной из машин, ожидающих на парковке ресторана. Водитель останавливается позади них и Сокджин открывает дверь для Юнги. «Тебе пора домой, Юнги. Мы поговорим позже». Мин мешкает перед дверью машины, осторожно глядя на Сокджина и хмурясь. «Пообещай мне», - произносит он твёрдо. «Что мы поговорим. Обещай мне». Джин пристально смотрит на Юнги и серьёзно говорит: «Я обещаю тебе, Юнги. А теперь езжай домой». Юнги смягчается и садится в машину. Сокджин закрывает за ним дверь и затем наблюдает, как автомобиль исчезает из вида. Он вздыхает и кивает сам себе. Он был не в состоянии сдержать обещания, данные Юнги, но он клянётся всеми фибрами своей души, что он сдержит это, самое последнее обещание. Завершение, думает он отстранённо. Они с Юнги придут к завершению, и это станет их официальным концом.