Жизнь взаймы

      – Кто-нибудь додумался проверить ее на предмет причастности к похищению? – В голосе Скалли сквозил скепсис, к которому примешивалась какая-то странная усталость.       – Нет, ее тогда никто не воспринял всерьез, – ответил Малдер. – По словам детектива Пьюзи, у них и без того работы было по горло.       Агенты припарковались напротив парикмахерской «Локон» – дешевого непрезентабельного салона на самой окраине города. Заведения такого пошиба зачастую служили всего лишь благовидным прикрытием для дел куда более сомнительных, чем парикмахерское искусство. Вокруг ошивались праздношатающиеся лица неопределенного возраста, а улица была завалена мусором. У самого входа в парикмахерскую несколько женщин средних лет – с мрачными, побитыми жизнью лицами – курили, прислонившись к стене.       – Мы ищем Сильвию Нильсен, – обратился к ним Малдер, небрежно махнув значком.       Женщины смерили их угрюмыми взглядами, но ничего не ответили и продолжили молча дымить. В конце концов одна из них – полная негритянка, сжимавшая мундштук в толстых пальцах с длинными, покрытыми стразами ногтями-стилетами, – выпустила им в лицо струйку дыма, словно желая подчеркнуть, как мало пиетета испытывает к представителям власти, и кивнула в сторону ближайшего к двери рабочего места. Там, на видавшем виды обшарпанном кожаном кресле, сидела с журналом в руках худощавая блондинка лет сорока пяти. Она обернулась к агентам, только когда об их приходе оповестила висевшая над дверью «музыка ветра», и Скалли не смогла сдержать ухмылку. Примерно так она и представляла себе всех этих экстрасенсов в свободное от «службы» время, когда они возвращаются домой и окунаются в опостылевшую будничную рутину: в очередной раз подогревают ужин оболтусу-сыну и, с замиранием сердца ожидая прихода мужа, гадают, каким выдастся нынешний вечер. В лучшем случае супруг переоденется в старую майку и растянутые штаны и надолго засядет перед телевизором с бутылкой пива, а в худшем – примется лупить своих домочадцев почем зря. За черным балахоном, эффектным париком, накладными ресницами, красной помадой, жирной подводкой и таинственным голосом с придыханием скрываются вот такие заморенные, слегка пропитые, выглядящие на десять лет старше своего возраста женщины с выжженными краской волосами. Женщины, так и не нашедшие себе лучшего применения, чем наживаться на проблемах других. Различал их только уровень изобретательности, беспринципности и актерского мастерства.       – Мисс Нильсен? Агенты Малдер и Скалли, ФБР. – Скалли показала значок. Мы хотели бы поговорить с вами о Лорен Беннетт.       Реакция на это имя оказалась неожиданной для напарников. Женщина резко, словно у нее вдруг подкосились ноги, опустилась на стул, облокотилась на туалетный столик и спрятала лицо в ладонях. Прошло несколько секунд, прежде чем она все-таки собралась с духом, поднялась и посмотрела на них.       – Давайте поговорим у меня, – произнесла она низким прокуренным голосом. – Я скоро заканчиваю, еще минут десять осталось. Живу через дом отсюда, по правую сторону. Квартира тридцать шесть.       Переглянувшись, агенты кивнули и направились к выходу.       – Постойте! – окликнула их женщина, и они обернулись в дверях. – Ее нашли, да?

***

      Квартира Сильвии Нильсен являла собой зрелище столь же убогое, как и место ее работы. Крохотная захламленная комната, пропахшая сигаретным дымом кухня с горой грязной посуды в раковине, разбросанная тут и там одежда вперемешку с пустыми коробками от китайской еды.       Хозяйка одним махом сгребла со старого ободранного дивана гору какого-то хлама и шмотья, чтобы освободить гостям место, но те предпочли постоять, а Скалли так и вовсе брезгливо отошла к окну.       – Я знала, что это не Лори. Я им говорила. Вы не против? – Сильвия поднесла ко рту сигарету и, не получив ответа, с наслаждением затянулась.       – И каким же образом вы это узнали? – спросила Скалли с плохо скрытым сомнением в голосе.       – Лори погибла. Я это видела. Ее утопили… Тот человек в белой рубашке. Мне так и не удалось разглядеть его лица. Каждый раз я видела одно и то же. Машина, шестерка на зеленом фоне, бетонные стены, мужчина, вода. Каждый раз. – Она говорила быстро, страстно, сбиваясь то на фальцет, то на хриплый шепот – сказывались долгие годы курения, и Скалли начала подозревать, что перед ними, возможно, и не циничная мошенница, а просто-напросто городская сумасшедшая с пристрастием к алкоголю. Она бросила быстрый взгляд на Малдера. За последние годы Скалли научилась моментально и без всяких слов считывать его настроение – по крайней мере в том, что касалось расследований. Навык, жизненно необходимый для любой крепко сработавшейся пары. Сейчас непроницаемое выражение его лица говорило ей, что Малдер пока не составил никакого мнения о своей собеседнице. Челюсть напряженно сжата – значит, ожидал подвоха, но в глазах светился неподдельный интерес – значит, заинтригован.       – Каждый раз? – переспросил он.       – Они давали мне ее вещи – Шейла и Уайатт. Я приходила в ее комнату, сидела там подолгу, пыталась что-нибудь…       – Унюхать? – не удержалась Скалли.       Сильвия бросила на нее полный обиды взгляд, но, судя по всему, реакция Скалли ее не удивила.       – Скорее почуять. – Она задумчиво уставилась в потолок и пощелкала пальцами, пытаясь подобрать подходящее слово. – Уловить.       Малдер переложил одну ногу на другую и заговорил:       – Детектив Пьюзи…       – Чурбан! – Сильвия негодующе фыркнула, но, поперхнувшись дымом, зашлась жутким лающим кашлем.       – Детектив Пьюзи сказал, что вы сами пришли к Беннеттам.       – Конечно, сама. Он небось еще и наплел вам, что я… как это… экстрасенс. – Сильвия вздохнула и затушила сигарету в старой пластиковой пепельнице, обломанной с одной стороны. – Я никогда ни копейки ни с кого не брала. Мне мать завещала: Сильви, сказала она, Бог дал тебе дар. – Скалли громко вздохнула и отвернулась к окну. – Чтобы помогать людям, а не чтобы этим зарабатывать. И если вы думаете, что я того… сижу со стеклянным шаром при свечах и вызываю духи мертвых, то это чушь собачья. Я им помочь хотела, вот и все. – Она посмотрела на Скалли с вызовом.       Выражение лица Малдера заметно смягчилось, и Скалли в очередной раз поразилась тому, насколько легко порой завоевать доверие ее никому не доверяющего напарника.       – И что же вы сделали, когда Лорен вернулась? – спросила она. – Пытались поговорить с Беннеттами?       – Пыталась, а как же? Но они не желали ничего слышать. Еще бы – любой был бы рад обманываться. Но я знала… я знала, что это не она. Так ее нашли?       – Мы не можем точно сказать, – уклончиво ответила Скалли.       – Но хотели бы, чтобы вы взглянули на тело, – неожиданно заявил Малдер.       Скалли воззрилась на напарника с не меньшим удивлением, чем Сильвия Нильсен.       – Малдер, давай-ка выйдем на минутку, – прошипела она. Тот покорно встал, словно не ждал ничего иного, и вышел вслед за напарницей в коридор.

***

      – Какого черта?       – Вдруг она увидит еще что-нибудь?       – Малдер…       – Знаю, Скалли, но какой от этого будет вред?       – Конечно, никакого вреда. Куда нам торопиться? – Скалли чувствовала, как ее охватывает странный, совершенно не свойственный ей приступ гнева, а после – отчаянное нежелание оказать ему хотя бы малейшее сопротивление. Несмотря на то, что она прекрасно понимала: эта ситуация (похожих на которую в их совместной биографии было не счесть) совершенно не стоила таких бурных эмоций. Но остановиться не могла.       – Знаешь, Малдер, иногда мне кажется, что работа для тебя – не более чем способ доказать неизвестно кому свою правоту. Тебе не приходило в голову, что в это самое время, когда ты собираешься расшифровывать видения какой-то полоумной, несчастные родители все еще безуспешно разыскивают свою дочь? Что в морге лежит до сих пор не опознанный скелет девочки, который некому предать земле? Что ее убийца по-прежнему на свободе и может убить кого-нибудь еще? Что кто-то совершил подлог, пытаясь выдать одного человека за другого? Что вообще-то мы приехали сюда, чтобы помочь? Что начинать стоит не с экстрасенсов, а с нормального, вменяемого расследования? Тебе что, правда наплевать? – Скалли яростно выплевывала один вопрос за другим, и Малдеру казалось, что она даже не пытается обдумать, осмыслить и взвесить все, что срывается у нее с языка. Поведение, совершенно не характерное для Скалли. – Нет, ты намерен навязывать всем свою паранормальщину. Зачем? Хочешь «доказать»… – Она подняла руки и изобразила пальцами кавычки. – …Что одна из этих девочек – инопланетный клон другой. Я права?       Малдер был сбит с толку и напуган – чувства, ставшие для него такими привычными в последнее время. Если бы с ним говорил фигурант расследования, он с легкостью сумел бы привести его в чувство и успокоить, применив отточенные за годы работы в Бюро навыки. Но как вести себя с такой Скалли, Малдер не знал. Оставалось лишь обреченно признать: любую его неискренность она раскусит быстрее, чем полиграф. И разозлится пуще прежнего. Но слова – ненужные и не убедительные даже для него самого – уже слетали с губ.       – Во-первых, Скалли, я никому ничего не навязываю. А во-вторых, мне кажется, ты воспринимаешь это дело слишком близко к сердцу. – Он успел договорить, прежде чем понял, какую ошибку совершил. Скалли так сильно стиснула зубы, что на скулах заходили желваки, а ее глаза сузились от гнева.       – Сделай милость, – ледяным, опасно тихим голосом произнесла она, – прибереги свои психологические приемчики для кого-нибудь еще. И не забывай: если бы качество моей работы страдало всякий раз, когда на меня сваливаются неприятности, я бы давно стала постоянным клиентом биржи труда. Не вполне понимаю, что дало тебе основания во мне сомневаться. – Малдер открыл рот, чтобы ответить, но Скалли взмахнула рукой, словно безотчетно хотела остановить напарника ради его же блага, и он послушно промолчал. – Вези эту ненормальную в морг, если считаешь нужным. Мне все равно. Я еду в отель.       С этими словами она стремительно развернулась на каблуках и прошагала к выходу, не дав Малдеру сказать хоть что-то в свое оправдание.       Он остался стоять в коридоре и, услышав, как за Скалли захлопнулась дверь, устало привалился к стене.

***

      Все еще дрожа от ярости, Скалли распахнула дверцу «тауруса», но, сев за руль, осознала, что не в состоянии вести. Трясущейся рукой она нашарила в кармане пиджака упаковку успокоительных, которые в последние недели выручали ее, спасая от бессонницы по ночам и от перепадов настроения днем, и, проглотив две таблетки разом, откинула голову на спинку кресла.       Она не знала, что именно вывело ее из себя. Теперь последней каплей, кажется, могло стать все что угодно – от потерявшегося телевизионного пульта до соседей по дороге. До сих пор ей удавалось оставаться сдержанной на работе, но сегодня произошло именно то, чего она давно боялась. И именно то, в чем «обвинил» ее Малдер. Наверное, его правота и вывела ее из себя. Если вдуматься, что может быть естественнее?       Скалли положила два пальца на запястье левой руки. Пульс нормальный. Надо ехать, пока ее не начнет клонить в сон от ативана. Несколько дней назад, во время долгого переезда, она остановилась на заправке и очнулась лишь спустя двадцать минут. То, что она не разбилась сама и не отправила на тот свет никого другого, было большой удачей. С таблетками надо кончать. И как можно скорее. Мысленно пообещав себе, что именно так и поступит, Скалли завела мотор.

***

       Большую часть дороги до морга Сильвия Нильсен болтала без остановки, не давая Малдеру вставить ни слова (чему он, по правде говоря, был только рад), и лишь за четверть часа до того, как они добрались до пункта назначения, вдруг резко замолчала, словно внезапно вспомнила о невеселой цели их поездки. Едва докурив очередную сигарету, она сразу принялась за другую, уныло и отрешенно глядя куда-то в одну точку за окном.       К тому моменту, когда они оказались в морге, Сильвия совсем сникла и, лишенная возможности привычно занять себя курением, стала заметно нервничать.       – Вы когда-нибудь видели трупы? – поинтересовался Малдер.       – Конечно, видела. – Она обиженно вскинула голову, безошибочно почувствовав подвох в вопросе.       «На похоронах своей бабушки», – угрюмо подумал Малдер. В этот момент он окончательно и бесповоротно потерял веру в то, что его затея приведет хоть к чему-то толковому.       Статистика – вещь неумолимая. Первые три часа после исчезновения ребенка – критический срок. Три четверти детей, оказавшихся в руках злоумышленников, погибают в этот период. Если ребенок не обнаружен в течение первых суток, шансы найти его живым падают вдвое. По прошествии вторых суток – стремятся к нулю. Малдер знал эти цифры назубок – лучше, чем кто-либо иной. Скелет той маленькой девочки, кем бы она ни была, пролежал в земле не меньше пяти лет. Вероятность найти ее убийцу исчезающе мала, и именно поэтому он не хотел пренебрегать ничем – ни единым крохотным шансом. Даже самые абсурдные предположения имели право на существование. К счастью, в том, что касалось более традиционных и здравых подходов, он мог целиком положиться на Скалли: уж она-то точно не позволит им упустить из виду ничего важного. Чертовски жаль, что напарница так превратно истолковала его намерение привезти Сильвию в морг.       Плечистый высокорослый санитар равнодушно выкатил из камеры тело и удалился. Лицо Сильвии Нильсен приобрело отчетливо землистый оттенок. Сжимая в руках свою потрепанную сумочку, которая когда-то, видимо, была расшита стразами, о чем теперь напоминала лишь пара чудом удержавшихся на одной нитке бусинок, она напряженно смотрела в сторону, уже не пытаясь храбриться.       – Здесь только кости, – попытался приободрить ее Малдер. – Поверьте, это гораздо лучше, чем «свежий» труп.       Сильвия не то собралась с силами, не то поняла, что не имеет смысла делать хорошую мину при плохой игре. Глубоко вздохнув, она маленькими шагами приблизилась к каталке. Потом обошла ее кругом, внимательнее приглядываясь к останкам. Сделала еще один круг. Наклонилась поближе.       – У нее… волосы остались.       Малдер промолчал.       – Можно мне потрогать?       Он кивнул, сделав приглашающий жест, и Сильвия медленно, осторожно, словно боясь, что тело вдруг оживет, протянула к нему руку.       – Наденете перчатки? – спросил Малдер. Сильвия резко дернулась и отскочила в сторону.       – Нет, – судорожно вздохнув, ответила она. – Я так.       Снова подойдя поближе, Сильвия наконец дотронулась до пучка сохранившихся, хоть и давно потерявших свой естественный цвет волос и закрыла глаза.       «Представление начинается», – подумал Малдер.       Сильвия долго стояла, сжав волосы в руке, как вдруг ее веки затрепетали. Она принялась что-то бормотать про себя и, не открывая глаза, второй рукой вдруг схватилась за то, что осталось от ладони девочки.       – Это она… - Неразборчивое бормотание неожиданно превратилось в тихий шепот. – Это она! – выкрикнула Сильвия и, открыв глаза, стремительно отпрыгнула в сторону.       Придя в себя, она быстро смахнула со щеки слезу.       – Это Лори, – решительно объявила Сильвия, глядя Малдеру прямо в глаза, и устало сползла на холодный пол, будто эти два слова высосали из нее последние соки.       – Вы что-то увидели? Что-то новое? – с надеждой спросил Малдер, протянув женщине руку и помогая встать. – Хотите воды?       – Нет, нет… Простите… Я увидела, но… все то же самое. – Она говорила сбивчиво, едва переводя дыхание, как будто только что пробежала марафон. – Тот мужчина, шестерка, вода… Простите. Я бы очень хотела помочь.       – Совсем ничего нового? Какие-то детали? Хоть что-то?       – Разве что… Ей как будто бы было больно. И трудно дышать. Но это все. Наверное, слишком много времени прошло. Мне жаль.       Малдер едва сдержался, чтобы не выругаться вслух. Он не рассчитывал на многое, но полученный результат определенно не стоил ни ссоры со Скалли, ни потраченного времени.       – Хорошо. Я отвезу вас домой, – разочарованно произнес он и, не сдержавшись, раздраженно швырнул на стол перчатки, которые, сам не отдавая себе в этом отчет, все это время сжимал в руках так сильно, что побелели костяшки пальцев.

***

      Увидев у двери в свой номер женщину, явно ожидавшую ее возвращения, Скалли невольно замедлила шаг. Незнакомка стояла к ней боком, опершись о парапет, и задумчиво курила, но, заслышав стук каблуков Скалли, с наслаждением выпустила последнюю струйку дыма и, одним щелчком отправив окурок вниз, повернулась к ней. Высокая худощавая брюнетка со стильной короткой стрижкой. Практически модельная внешность. Налепить на нее глупую улыбку, добавить вульгарного макияжа – и ее ничего не стоит представить на обложке какого-нибудь желтушного издания для дам среднего возраста. «Отличное название для журнала – “После сорока”, – подумала Скалли. – Со статьями вроде “Как избавиться от целлюлита и продолжить привлекать мужчин”. Или “У мужа кризис среднего возраста. Что делать?” Или “Десять причин не говорить супругу о том, что у вас геморрой”… И обязательно – колонка полезных советов. “Сын притащил домой разведенку с детьми!” “Что делать, если муж отлынивает от секса?”»       Усмехнувшись собственным мыслям и в очередной раз поразившись тому, что они в последнее время живут какой-то своей, мало связанной с ней жизнью, Скалли неспешно подошла к женщине и присмотрелась внимательнее. В этом красивом, утонченном лице было нечто такое, что сразу притягивало взгляд, – глубоко засевшая тоска, надлом, смутное внутреннее беспокойство. Ее глаза – усталые, потускневшие, с пролегшими под ними глубокими морщинами – выглядели так, словно случайно перекочевали к незнакомке с лица какой-нибудь дряхлой, немало повидавшей старухи. Скалли успела понять, кто перед ней, до того, как женщина назвала свое имя.       – Агент Скалли? Я бы хотела с вами поговорить. Меня зовут Шейла Беннетт.