Жизнь взаймы

      Сильвия Нильсен была занята с клиентом – приличного вида пожилым старичком, довольно сильно выделявшимся на фоне местной публики. Одет «с иголочки» – клетчатый костюм-тройка, шляпа, трость с резным набалдашником – по последней моде. Пусть и не девяностых, а скорее шестидесятых. С той поры его наряд успел изрядно поизноситься, однако сохранил свой шарм. Должно быть, этот стиляга – один из тех, кто жил здесь в незапамятные времена, когда район еще не превратился в гетто для асоциальных элементов. А теперь он – консервативный, как все старики, – наверняка упрямо не желал покидать родной дом, отказываясь признать, что ему здесь больше не место.       «Или по другим причинам», – мысленно уточнил Малдер, когда, приглядевшись внимательнее, заметил выглядывавшую из кармана пиджака благообразного старичка маленькую бутылку виски.       Едва завидев агента, Сильвия радушно помахала ему рукой, словно старому знакомому. Можно подумать, их последней встречей были милые посиделки в кафе, а не спиритический сеанс в морге рядом с телом убитого ребенка.       Малдер молча указал Сильвии на располагавшуюся через дорогу закусочную со странным и очень сомнительным названием «Пупси». Он присмотрел это местечко, пока парковал машину. Убого, но для короткой беседы сойдет. Кофе, конечно, едва ли будет пригодным для питья, но по крайней мере их там не пристрелят. Мисс Нильсен улыбнулась и с энтузиазмом закивала головой в знак того, что все поняла.       Спустя десять минут она проскользнула за столик и, устроившись напротив Малдера, первым делом взялась за меню.       – Вы не против, если я перекушу?       Малдер пожал плечами.       – Пожалуйста. Я угощаю.       Глаза Сильвии плотоядно загорелись. Заказав обед, которым можно было бы накормить полк непривередливых солдат, она наконец обратила свое внимание на собеседника.       Малдер невольно поморщился, когда с кухни потянуло запахом готовящейся еды: мяса с почти наверняка истекшим сроком годности, перегретого масла и еще чего-то столь же неаппетитного. Но Сильвию это, кажется, ничуть не смутило.       – Есть новости? – спросила она беззаботно.       – Мисс Нильсен…       – Сильвия.       В другой ситуации Малдер нашел бы деликатный способ мягко пресечь такую фамильярность и напомнить ей, что они не друзья. Но сейчас разумнее было промолчать и вести себя максимально нейтрально и сдержано. Как обстоят дела с экстрасенсорными способностями Сильвии Нильсен, пока до конца не ясно. Но зато очевидно, что считывать чужие эмоции ей удается плохо. Равно как и сдерживать свои собственные.       Но, в конце концов, она не подозреваемая, а ему еще пригодится ее помощь. Может быть.       – Сильвия, я хотел расспросить вас о родителях Лорен. Вы ведь много общались?       Она смотрела на него, глупо хлопая накладными ресницами.       – Ну да. Я…       – Крылыфки-барбекююю, картофка фриии, ааамлет и молошный коктейль, – равнодушно пробубнила появившаяся словно из-под земли молодая темнокожая официантка, чей рот, кажется, под завязку был набит жевательной резинкой. И, не тратя время на дальнейшие вступления, метнула еду на стол с таким размахом, что тело Малдера среагировало само собой, и он торопливо отодвинул свой стул, боясь, что обед Сильвии сейчас отрикошетит от стены прямиком ему на колени.       Та, однако, перехватила тарелки с ловкостью хоккейного голкипера, и жадно принялась за еду.       Нацепив на лицо вежливую улыбку, Малдер выждал, пока Сильвия немного утолит голод, прежде чем сделать еще один заход.       «Пожалуй, немного лести тут не помешает».       – Ваша интуиция вам ничего не говорила? Их поведение не казалось странным?       Сильвия активно замотала головой, дожевывая огромный кусок курицы.       – Неа. – Она подвинула к себе омлет и с удвоенной силой заработала челюстями.       «Какого черта я тут делаю?» - вздохнул про себя Малдер.       – А что насчет Уайатта? У вас не возникало ощущения, что он может что-то недоговаривать?       До нее, кажется, начинало доходить.       – Вы это… что? Думаете, это он сам…?       – Мне интересно, что думаете вы.       Лесть действовала на Сильвию безотказно и была, по-видимому, единственным способом заставить ее хоть немного шевелить мозгами. Она задумалась, рассеянно ковыряя вилкой омлет, и наконец, с громким звуком вытянув через трубочку добрую половину своего коктейля, провозгласила:       – Да не, это не он.       – Почему вы так уверены? – От интереса Малдер забыл, что заказал кофе лишь для виду, и, увлекшись, сделал глоток, о чем немедленно пожалел.       – Уайатт под два метра ростом. А тот, которого я видела, на голову ниже. Никак не меньше.       Малдер ощутил сильнейшее желание треснуть кулаком по столу. Или заорать. Или просто встать и надеть тарелку с проклятым омлетом прямиком на пергидрольную голову этой дамы. Но воспитание не позволило ему сделать ничего из вышеперечисленного. Поэтому он просто стиснул зубы и с плохо скрытым раздражением (которое его собеседница даже не заметила), процедил:       – Почему же вы раньше ни слова не сказали про его рост?       Сильвия все с таким же глупым видом пожала плечами.       – Я не знала, что это важно.       Малдер вздохнул и нечеловеческим усилием воли вернул себе на лицо любезное выражение. У мироздания причудливый юмор. Поместить необычные способности – если, конечно, они у нее действительно есть – в такой примитивный сосуд.       – Может быть, есть и другие детали? Которые тоже не показались вам… важными?       Вторая половина коктейля молниеносно исчезла вслед за первой.       – Про белую рубашку я уже говорила. А еще… Нет, простите. – Сильвия казалась искренне расстроенной.       – Ничего. – Малдер натянуто улыбнулся.       – Мне надо бежать. – Она вытерла губы салфеткой, расправившись заодно и с остатками своей ярко-красной помады, и Малдер поймал себя на мысли, что так она выглядит как минимум на десяток лет моложе. – Спасибо за угощение.       – Сильвия! – Она обернулась. – Во время нашей первой беседы вы, помнится, сказали: «Я говорила им, что это не она». Вам удалось пообщаться с Лорен?       – Это не Лорен.       Малдер не отреагировал, зная, что Сильвия и без того поняла его верно.       – Я встречала ее только один раз, – без особой охоты продолжила она.       – И? – Малдер поднялся и, подойдя к Сильвии вплотную, посмотрел ей прямо в глаза. – Увидели что-нибудь?       – Ничего. – Она помотала головой. – Не в том смысле, что ничего интересного. Просто ничего. Пустоту. Темноту. Никогда не видела такого раньше. И, скажу вам честно, самую малость испугалась.       Сильвия поежилась от неприятных воспоминаний и, кивнув Малдеру на прощанье, торопливо удалилась.

***

      Малдер сел в машину и устало откинулся на подголовник кресла. Уже второй «визит» в «Салон Мадам Нильсен» – и снова полное разочарование. Он втайне надеялся, что даже если экстрасенсорные способности Сильвии окажутся фикцией, ему все равно удастся вытянуть из нее какую-нибудь полезную информацию. Судя по всему, в тот период, когда поиски Лорен стали откровенно безуспешными, семья Беннеттов подпускала ее к себе куда охотнее, чем полицию. А человек, вхожий в дом, может поведать немало интересного. Скалли, разумеется, была не единственной осведомленной о статистике внутрисемейных преступлений. И о том, что почти в половине случаев винить в исчезновении детей следовало родителей – прямо или косвенно.       Скалли.       Он был чрезвычайно благодарен своей психике, обладавшей способностью полностью «выключать» не имеющие отношения к делу мысли, когда мозг был поглощен делом. Зато потом, в минуты отдыха, они благополучно включались и начинали работать на износ, словно желая наверстать потерянное время. В такие моменты даже мимолетные мысли о напарнице наполняли его душу теплотой – той, с которой вспоминаешь родной дом на исходе долгого путешествия, когда на место жажды новых приключений приходит усталость от бесконечной смены обстановки и изматывающего отсутствия рутины.       Но сейчас на смену привычной теплоте пришло противное ноющее чувство: внутренности как будто скручивало в узел – так, что становилось трудно дышать. Как перед сложным экзаменом. Или операцией, от исхода которой зависит вся твоя будущая жизнь.       Совершенно очевидно, что они оказались в тупике. И, похоже, Скалли не больше него знала, что делать дальше. Вряд ли она догадывалась, до какой степени его пугал этот факт. Вариант «притвориться, что ничего не произошло», кажется, не пройдет. Не в этот раз.       Она любит его, но не готова дать их отношениям ход. Она страдает из-за Эмили, но он, очевидно, никогда не понимал сложнейшую природу ее истинных чувств. Она дорожит своей работой, но ненавидит свою жизнь.       Она абсолютно несчастна.       Капитулировав перед такой лавиной информации, он, само собой, мертвой хваткой вцепился в самые простые и привычные паттерны поведения – злиться и винить себя. Но Малдер знал, что уже через пару часов и то, и другое понемногу пойдет на убыль. Тогда начнется долгий путь саморефлексии. Но и она, скорее всего, ни к чему не приведет. Если он не наберется духу и не попросит ее помочь – ему, себе и им обоим.       Его размышления прервал телефонный звонок.       – Малдер? Это я.       Легкая дрожь в голосе.       – Узнала что-нибудь?       – Нет, только выслала запрос. Они позвонят завтра.       Пауза. Сейчас ей полагается спросить, где он был и чем занимался.       Едва слышное покашливание и тишина.       «Нет уж, Скалли. Даже не надейся, что я начну заискивать и делать первые шаги. Пока я все еще зол и намерен это посмаковать».       – Послушай, я видела Пьюзи… Он говорил с Беннеттом, но разумно заметил, что сегодня уже поздновато для допросов и визитов в участок. Просит нас приехать вечером в нечто под названием «Ложбина». – Тихий смешок.       «Ладно, так и быть».       – Я очень, очень надеюсь, что это не ночной клуб, Скалли.       – Боюсь, что нет, Малдер. – Облегчением в ее голосе можно было напитать электростанцию. – Всего лишь ресторан. Могу только предположить, что это как-то связано с вулканом. Наверное, «Кратер» звучит слишком банально.       – Да, в этом городишке у всех рестораторов проблемы с фантазией. Особенно в плане названий.       – Вот как? – В ее голосе вновь появилось знакомое напряжение, и Малдер вспомнил: она же понятия не имеет, где он был. Неужто решила, что он в рабочее время заливал горе алкоголем в каком-нибудь местном баре?       «Не стану разубеждать».       – Ладно, Скалли, я выезжаю.       И Малдер нажал кнопку «отбой».

***

      – В общем, я прощупал почву, поговорил с Уайаттом, но без деталей. Сказал, что есть кое-какая новая информация, и он обещал, что приедет утром в участок.       – Вы, кажется, утверждали, Фрэнк, что они полицейским без ордера даже на порог не дают ступить, – напомнила Скалли.       – Ну… я, скажем так, пустил в ход личное обаяние, – заулыбался детектив. – Или, иначе говоря, воспользовался своим кредитом доверия. С ними надо поаккуратнее, агент Скалли. Не в лоб. Иначе мы и правда без ордера к ним на милю не подойдем, а судья уже сыта всем этим по горло. Поэтому ордера нам и не видать, как своих ушей, пока не докажем, что Беннетт еще и Кеннеди пристрелил.       Они сидели в уютном ресторанчике, название которого оказалось в конечном итоге более подходящим, чем казалось поначалу. Он находился чуть выше подножья соседствующей с вулканом невысокой горы, в небольшой ложбине, и из его окон открывался впечатляющий вид на Маунт-Худ. Надо заметить, что вблизи, да еще в темноте зрелище было еще более устрашающим. Все равно что смотреть на цунами из теплого, сухого и безопасного места: вроде и не так жутко, но все равно щекочет нервы и захватывает дух. А что, если эта громадина возьмет и рухнет прямиком на город? Или ни с того ни с сего решит устроить извержение?       Скалли глядела на гору так пристально и долго, что ей начало казаться, будто внутри нее что-то подрагивает и клокочет, стремясь выйти наружу. «Интересно, – подумала она, – каково это – жить всю жизнь рядом с такой махиной? Он как огромный страшный секрет, о котором все знают, но молчат. Или как Большой Брат – наблюдает за тобой неустанно, в любое время и в любом месте. И ты никогда не сможешь до конца забыть о нем, и будешь знать, что, где бы ты ни был, в этом городе за тобой повсюду следит его всевидящее око».       Фрэнк Пьюзи, кажется, угадал ход ее мыслей.       – Здесь все считают его потухшим, – сказал он и кивнул в сторону горы Маунт-Худ. – Но официально это действующий вулкан. Говорят, есть даже небольшая вероятность извержения в ближайшие тридцать-сорок лет.       – Значит, выражение «жить как на вулкане» для вас не пустой звук, – с улыбкой заметил Малдер.       Пьюзи беззаботно пожал плечами.       – Да, мы тут все немного фаталисты. – Он сделал глоток пива. – А вы раньше бывали в Орегоне?       Агенты переглянулись, и Малдер немного неохотно ответил:       – Да, мы работали здесь над нашим первым делом.       – Вот как? – Детектив просиял, словно этот факт наполнил его какой-то особой гордостью за родной штат. – Что за дело?       Малдер, как-то неопределенно махнув рукой, стыдливо спрятался за своим стаканом, а Скалли принялась накладывать в тарелку севиче из палтуса с таким видом, словно ей в жизни не доставалось занятия интереснее.       «С этими федералами как по минному полю ходишь, – вздохнул про себя Пьюзи. – Им, столичным штучкам, обычно только дай побахвалиться, а эти двое как воды в рот набрали». – Сейчас они, кажется, соревновались – кто быстрее разделается с содержимым своего стакана. Детектив с трудом сдержал смешок. Да, на интересную историю можно даже не рассчитывать.       – Угощайтесь: местная кухня. Не все же бургерами питаться. У нас тут прекрасные морепродукты, лососина, грибы и ягоды. В общем, еда, какой поискать. И вода тоже замечательная, – добавил он. – Куда лучше, чем на Восточном побережье.       Агенты радостно закивали, благодарные за смену темы.       – Спасибо за приглашение, Фрэнк, – с искренней теплотой в голосе сказала Скалли. – Действительно очень вкусно.       – Гордитесь, детектив. Ей трудно угодить. – Малдер явно расслабился не то от воцарившейся в ресторане легкой атмосферы, не то от пива местного производства.       – Давно вы работаете вместе? – поинтересовался Пьюзи, уже подозревая, что снова может ненароком надавить на болевую точку, хотя вопрос был самым что ни на есть невинным и напрашивался сам собой. Улыбка на лице Малдера действительно на мгновение стала натянутой. Но хмель, кажется, сделал свое дело, и он все-таки ответил:       – Уже почти пять лет. Да, Скалли?       Та кивнула, промычав что-то неопределенное.       – Я со своим напарником проработал десять, пока он не вышел на пенсию. На тот момент мы уже были точь-в-точь как супружеская пара. И вместе не могли, и порознь. – Детектив усмехнулся. – Жена у меня была вроде любовницы. А вы, наверное, люди не семейные?       – Нет, мы… нет, – ответила Скалли и покраснела.       «Забавно, конечно, дразнить бедолаг, но если так дальше пойдет, то еда им точно поперек горла встанет», – сжалился Фрэнк и, оставив попытки завести личный разговор, принялся рассказывать старые полицейские байки, перемежая их забавными историями из жизни города. Остаток ужина прошел в миролюбивой расслабленной атмосфере, и спустя пару часов Пьюзи отвез Малдера и Скалли в отель, договорившись встретиться с утра в участке.

***

      «Главное – не наделать глупостей», – вновь и вновь повторяла себе Скалли. В голове приятно жужжало от выпитого пива и вкусной еды, и впервые за несколько дней она не ощущала того почти болезненного напряжения в каждом мускуле и суставе, которое преследовало ее в последнее время. «Наверное, даже получится заснуть без таблеток». Эта мысль неприятно кольнула напоминанием о выговоре, который сделал ей Малдер. Погрузившись в свои размышления, Скалли не сразу осознала, что уже с минуту бессмысленно топчется у двери, теребя в руках ключ. А рядом стоит Малдер и внимательно наблюдает за ней. И, кажется, совсем не спешит отправляться в свой номер.       «Не наделать глупостей… Не наделать глупостей… Не наделать…»       Она повернулась к нему.       – Мне кажется, мы поставили детектива в неудобное положение, – заметил Малдер.       Скалли решила не притворяться, будто не понимает, о чем речь.       – А мне кажется, он от души повеселился. Это как пойти с двумя подростками на свидание.       – Будем считать это свиданием, Скалли? – ухмыльнулся Малдер.       – Если называть это свиданием, Малдер, то наши отношения в целом потянут на счастливый брак.       – А наш сегодняшний разговор – на милый флирт. Так?       Скалли вздохнула, поняв, что не соскочит с крючка так легко.       – Мне очень жаль, что я сказала то, что сказала, Малдер. И не сказала того, что не сказала. Но давай не будем об этом сегодня.       – Почему не сегодня?       – Потому что мне нужно собраться с мыслями. – Она наконец-то справилась с замочной скважиной. – Потому что я не люблю, когда меня загоняют в угол, мистер Я-Знаток-Человеческой-Психики.       – Что тут ответишь? – Он усмехнулся. – Ты была права, Скалли. Психолог из меня хреновый. – Малдер достал из кармана ключ от своего номера и задумчиво повертел его в руках. – Например, я понятия не имел, что ты так видишь свою жизнь.       «Он правда идет ва-банк? Сейчас?» – с ужасом подумала Скалли. Она не готова к этом разговору. Абсолютно не готова. Не сейчас, когда они только-только содрали пластырь с одной незаживающей раны. Еще рано открывать вторую.       – Хреновые психологи сейчас нарасхват. Когда выйдешь наконец на пенсию, открой свою практику.       – Непременно.       – Будешь рассказывать богатеньким идиотам на кожаном диване, что у них есть выбор и все в их руках.       – Не помню, чтобы говорил что-то подобное. Но могу сказать, если тебе станет легче.       – Легче не станет. Но я растаю, и у тебя появится шанс затащить меня в постель.       Эту пикировку было так же легко удерживать под контролем, как несущийся на полной скорости товарняк.       – Жаль, что я раньше не знал, как это легко.       Остатки приятного опьянения улетучились как по волшебству.       – Господи, Малдер. Неужели мы докатимся до такой пошлости, как пощечины и примирительный секс? – беззлобно спросила она.       – Я люблю тебя, Скалли, но секс – последнее, о чем я готов сейчас думать.       Его голос – непривычно тихий, полный тоски – заставил ее взглянуть ему в глаза. Она ожидала увидеть обиду и гнев, но увидела нечто иное – отчаяние и мольбу. Почему-то именно сейчас она смогла посмотреть на происходящее с некоторой долей отстраненности. «Неужели это правда мы? Малдер и я? – подивилась она про себя. – Неужели мы в самом деле говорим друг другу эти жуткие слова, словно вырванные из уст каких-то незнакомых, чужих друг другу людей?» Скалли вдруг почувствовала себя героиней фильма, на который по ошибке наложили неправильную звуковую дорожку. Бессмысленно цепляться за расхожие и словно живущие своей собственной жизнью колкие фразы. Чтобы вновь обрести взаимопонимание, нужно читать по губам и взглядам. Читать между строк.       Только не этой ночью. Сейчас надо ставить точку, пока еще не слишком поздно. Но прежде – преодолеть себя и сделать первый шаг к примирению.       Вот только Скалли не испытывала ни малейшей уверенности в том, что сможет выразить свои мысли с помощью слов. Поэтому сочла, что за «первый шаг» вполне сойдет и улыбка.       – В таком случае спокойной ночи, Малдер.       Он, как ни странно, улыбнулся в ответ.       – Спокойной ночи, Скалли.       Она поспешно закрыла за собой дверь и привалилась к стене.       Ей казалось, что ее только что вынесло волной на необитаемый остров. Где-то на другом конце света. Нет, даже на другой планете. И теперь, очутившись здесь, она не только не знает, что делать дальше, но к тому же понимает, что лишилась простейших навыков, которые теперь придется осваивать заново, с нуля, через боль, – ходить, говорить, дышать. Но в этой полнейшей неизведанности было что-то новое, освобождающее. Как будто судьба дала ей возможность начать с чистого листа и на сей раз сделать все правильно.       Паника и беспомощность постепенно отступали. А взамен где-то глубоко внутри нее зарождалось нечто теплое, светлое, нежное и полное обещания.       Надежда.