Эрик

      — Я думал, ты мастер в этом деле: раз, два — и готово. А ты уже час копаешься в замке своими железяками, и ноль результата.       Я сижу на корточках у его двери, делом занимаюсь, а Эрик только стоит над душой да критикует. Как совести хватает? Господь, я не часто к тебе обращаюсь, но сделай так, чтобы он заткнулся.       Щелк! И я гордо открыл перед Эриком дверь. (Спасибо, Господи).       — Прошу. А ты жаловался…       — Не жалуйся я, ты бы еще дольше ковырялся. Зайди на минутку.       Я переступил порог.       — Да нет, наверное, спасибо, я… — Меня прервал рингтон. — Секунду…       Я вынул из кармана мобильник. Мать звонит — надо ответить:       — Привет. Как у вас дела?       — Кай, приди сюда, у нас с Войдом для тебя сюрприз!       — Мам, а это подождать не может?       — А где ты сейчас?       — Я у друга дома.       — Приводи и друга! Обязательно! Все, все, все, побежала. Давай, чтобы через полчаса был у нас дома. Отказ не приму. Целую, милый!       — Нет, мам, я не…!       Гудки…       — Что такое? — Эрик взял с тумбочки ключи.       — Ты идешь со мной к моей маме.       — Хочешь познакомить меня с ней?       — Я не хочу, она зачем-то просит привести с собой тебя.       Мы вышли обратно на лестничную площадку. Эрик выглядел воодушевленным, хотя и старался всеми силами это скрыть.       — И что это значит? — решился узнать он, запирая квартиру на ключ.       — Что ты познакомишься с ней и Войдом. Больше ничего.       — Всегда «за».       Этого-то я и боялся…

***

      Ровно через полчаса я позвонил в дверь когда-то родной мне квартиры. Эрик все пытался уцепить меня за руку.       — Да прекрати же ты! И очень сильно тебя прошу думать, что ты делаешь и говоришь при маме и Войде.       — Я всегда думаю, что делаю или говорю.       Оспорить его я не успел — Войд открыл дверь.       — А где твои ключи? — шепеляво спросил он.       — Дома. Я же не планировал к вам забегать сегодня.       Я зашел, Эрик тоже. Борясь с желанием вытолкнуть его из квартиры, я закрыл дверь и вытер ноги о половичок.       — Мама! — закричал Войд. — Кай с другом пришел!       Моя мать с счастливой улыбкой показалась из-за угла. С каких это пор она встречает меня (да кого угодно!) дома в дорогом вечернем платье?..       — Кай, я так рада, что ты все-таки пришел! — Она чмокнула меня в щеку и стерла след от помады.       — Мам, это Эрик. Эрик, это моя мама, для тебя — миссис…       — Зачем же так официально? — перебила она меня. — Просто Джулия. — Она улыбнулась Эрику. — Так, мальчики, проходите, я уже накрыла на стол. Войд, проводи гостей.       — Кай же здесь жил, он и сам знает дорогу, не заблудится, — стал упираться мой брат, но, поймав строгий взгляд матери, сразу посмирнел: — Прошу за мной…       Мама убежала на кухню. Никогда еще не видел, чтобы она так волновалась. Мы втроем между тем прошли в гостиную. Стол был фантастическим — столько блюд!.. Что-то в этой ситуации мне упорно не нравилось…       — Войд, а что это за сюрприз? — осторожно начал я, садясь за стол. Эрик придвинулся на стуле ближе ко мне. Войд сел напротив. Я посчитал приборы. — А почему накрыто на пятерых?       Войд открыл рот, но тут вошла мать:       — Потому что у нас будет еще один гость.       — Еще один гость?       — Да, — весело закивал Войд, протягивая свои ручонки к еде.       — И кто?       — Один хороший человек. — Мама легонько ударила его по рукам. Войд тут же состроил давно отработанную грустную мордаху, но мать на его ужимки не купилась.       — Хороший человек? — продолжил тупо повторять я.       — Да. Мужчина. Кай, пойми, я — женщина, а не нянька и посудомойка. Я не хочу быть всю жизнь одна…       Я встал, стул с грохотом опрокинулся на пол.       — Кай… — пролепетал Эрик.       — Мужика себе нашла, значит… А как же отец?!       — Кай, он умер! Десять лет назад! Я любила его, но время идет и…       — Ты — любила, а я до сих пор его люблю! Войд его не помнит, ты стараешься забыть… Замечательный расклад… Вот только я предавать его не собираюсь!       Я хлопнул рукой по столу, посуда жалобно звякнула. Войд и Эрик испуганно вздрогнули, мать нахмурилась.       — Убирайся отсюда, — твердо произнесла она. — Раз считаешь мать предательницей, пошел вон!       Я ударил кулаком в стену и вылетел из квартиры прочь. Не понимая, куда меня несут ноги, я бежал по улице через дождь, уже насквозь мокрый. Забежав в первую попавшуюся подворотню, я мешком рухнул у стены. Сидел и ревел, совсем как маленький ребенок…       Сквозь шум дождя я услышал шаги. Кто-то бежал сквозь ливень так же, как и я.       — Кай!       Эрик подошел ко мне.       — Как она вообще может думать об этом?.. — Я даже не пытался скрыть свои слезы. — Он так любил ее… а она все забыла?.. Ну как можно предавать того, кто тебя любит?!       И я зарыдал еще сильнее.       Эрик некоторое время стоял рядом и просто молчал. Потом он опустился рядом со мной на колени и тихо произнес:       — Иногда все не так, как выглядит на первый взгляд. Она любит твоего отца. Она заплакала, когда ты ушел…       К тоске прибавилось чувство вины…       — Часто бывают такие ситуации, — продолжил Эрик, — в которых, чтобы быть счастливыми, нужно предать тех, кого мы любим. А еще бывает, ты любишь, по-настоящему сильно любишь кого-то, а он тобой пренебрегает, и, чтобы пригласить его к себе, приходится «забывать» ключи в закрытой квартире.       Я поднял глаза. Эрик улыбался, но плакал. Странное зрелище. Как радуга посреди ночного неба.       Я уже не мог думать об отце. В голову забились совершенно другие мысли. Почему я забываю, что у Эрика тоже есть душа? А может… не забываю? Я не выкидывал то, что он мне дарил, я старался его не обидеть словом, всегда бил морды тем, кто прокатывался по поводу его ориентации. Мы дружим с четвертого класса, с тех пор, как я во второй раз пошел в четвертый. Шесть лет… На седьмом году своего обучения он на весь класс признался, что хочет встречаться со мной. Меня это разозлило, я целый месяц с ним не разговаривал, а затем первый раз вступился за него, устроив драку. Я не смирился к тому времени с его чувствами, но решил сделать вид, будто ничего и не происходило. Эрик не изменил свое отношение ко мне: продолжал дарить амурные безделушки на годовщины встречи или на четырнадцатое февраля, на рядовые праздники мы обменивались подарками как обычные друзья; он сидел, облокотившись на мое плечо, ложился на колени, выгонял меня из туалета, потому что стеснялся. Он всегда вел себя со мной так, точно мы с ним встречаемся. И я к этому… привык… только не к подаркам через день.       — А я ведь тебя предал…       — Что ты такое говоришь? — Он, шмыгнув носом, скорее утер слезы.       — Я целовался с другими в то время, пока ты меня любил. Извини, что говорю такое…       — Все правильно. — Эрик сел, прислонившись к стене. — Я же парень, у нас ничего не может быть, ты сам так говорил много раз.       — Да, но… я столько тебе плохого сделал, расстраивал тебя. По-дружески разве это?       — Кай, — он как обычно положил голову мне на плечо, — я не смогу относиться к тебе как к другу. Нет, я считаю тебя своим лучшим другом, но только во вторую очередь, а в первую я всегда буду думать о тебе как о любимом человеке.       — Знаю. Но мне хочется сделать для тебя что-нибудь приятное. Ты в курсе, что я ни одного твоего подарка не выбросил? Только цветы, и то, когда вяли.       — Правда? — Эрик встрепенулся, встал на четвереньки предо мной и поднял чистые зеленые глаза, проверяя, вру я или нет.       — Правда. Видел шкаф напротив окна? Он весь завален плюшевыми игрушками, статуэтками и конфетами. Можем пойти ко мне и уничтожить запасы шоколада, ты же любишь сладкое?       — Кай…       — Что?       — Ты хочешь искупить вину? — Эрик хитро улыбнулся.       — Эй! — Я вжался в стену. — Что ты задумал? Никаких извращений!       — Я и не собирался. Ты исполнишь три моих желания. Беспрекословно, понял?       Я уже успел пожалеть, что начал этот разговор, но…       — Я согласен. — Я протянул ему руку.       — Кай! — Эрик пламенно бросился мне на шею.       — Не начинай!