Цикл драбблов

https://pp.userapi.com/c836226/v836226431/2db20/e8jHIhnxzSM.jpg Шики всё больше и больше становится прежним. Физически и морально крепнет, выздоравливая. Шики всё больше и больше становится прежним засранцем. Тонкие и не очень подъёбки, абсолютно не выдерживающая никакой цензуры критика и просто тонны усмешек. Акира со всем мирится. Акира боится дышать в сторону бывшего Иль Рэ лишний раз. Акира вообще много чего теперь боится и от этого бесится, ощущая себя курицей наседкой. Иногда ему приходится закусывать губу, чтобы не спросить, куда Шики уходит и ждать ли его к ужину. Иногда ему хочется напороться на острие катаны, чтобы только перестать быть таким заботливым идиотом. Но "хочется" не помогает. Акира терпит и ждёт, когда станет проще. Когда Шики станет собой в ещё большей степени. Только вот станет ли? Вместо броского холодного латекса – тёмная джинса и мягкие спортивные штаны. Он много тренируется, стремясь быстрее вернуть прежнюю форму. Вместо крестов теперь не звенящее, не лязгающее при каждом шаге и не цепляющее волосы Акиры ни-че-го. Избавился от них? Акира не знает. Но когда-нибудь всё-таки спросит. Когда-нибудь, не сегодня. И ещё кое-что… Волосы. Изрядно отросшие сзади и по бокам. Акира весь прошлый год отстригал только на лицо падающую чёлку, и теперь Шики как минимум выглядит… заросшим. Об этом они не говорят тоже. Вообще. Ни разу. Шики только собирает мешающие, липнущие на быстро становящуюся мокрой шею пряди в хвост, перетягивает его невесть откуда взявшейся простой чёрной резинкой и тренируется. До измождения и полностью отсыревшей чёрной майки. До дрожи в пальцах и тяжёлого сбитого дыхания. Акира, всегда находящийся поблизости, лишь жадно вслушивается в эти хриплые вдохи, не рискуя предложить помощь. Ты-не-наседка. Убеждает он себя. Господи-блядский-боже-прекрати. Умоляет сам себя не подорваться за спрятанным в шкаф тонометром, сразу после того как Шики очнулся. Акира даже не хочет думать о том, где окажется сей чудный прибор, попробуй он предложить измерить давление Иль Рэ. Акира морщится и потирает шею, сидя на матах. Шики, словно не замечая его, ловко уворачивается от массивной боксёрской груши. Вместо перчаток – тугие бинты. Вместо шлема – этот чёртов растрепавшийся хвост. Акира залипает на него и влажную открытую шею. Линию плеч. Акира чувствует себя малость конченым, потому что верит в то, что однажды Шики сам попросит его остричь эти патлы. Или не попросит. Прикажет. Не важно. Акира сделает. Наблюдает за тем, как Шики наклоняется вперёд, чтобы отдышаться, и упирается ладонями в колени. Вдох-Вдох-Вдох… Поднимает лицо и, ухмыльнувшись, отводит короткую для резинки, но достаточно длинную для того, чтобы щекотать нос, прядь. Акире хочется убрать её. Акире так много всего хочется. Шики распрямляется и медленно разматывает бинты. Акира легко поднимается со своего места и подходит ближе, чтобы помочь. Даже если Шики пошлёт его, он сейчас не услышит. Шики не посылает, когда юноша берёт его ладонь в свои и, избавившись от обмотки, продолжает сжимать её пальцами. Высвобождает руку спустя секунду и уверенно, совсем как раньше, твёрдо хватает Акиру за запястье и тащит за собой в сторону душевых. Акира. НЕ. Против. Акира наблюдает за этим чёртовым растрепавшимся хвостом. Пускай ещё не время для ножниц, но Шики всё больше становится прежним.