Король-монах

Во дворе замка уже было многолюдно: готовился праздник по случаю коронации. Друг на друге стояли плетёные клетки с живой птицей, квохчущей и гогочущей, разбрасывающей во все стороны пух и перья. Тут же в корзинах лежали забитые зайцы, вяленое мясо, репа, морковь, зелень, мандарины, сырные головки. На кухню тащили мешки с мукой, кувшины с маслом и молоком. Всё вокруг крутилось с нескрываемым весельем и задором: замковым слугам было не до распрей, а праздник — возможностью сытно поесть за счет королевской казны. Оказавшись в четырёх стенах своей спальни Рамиро почувствовал себя в безопасности. Пальцы рук дрожали, выдавая то напряжение, в котором находился король Арракона, переживший священство коронации, искренне молившийся и дававший клятвы перед Богом. Тяжелый обруч короны сдавливал голову, нависая на ушах, и пока Рамиро поднимался в гору, обливаясь потом, на черепе, покрытом коротким мягким пушком отрастающих волос, появились первые натёртости. Да и в тело вернулась боль — краткий ночной сон не принёс достаточно сил и не залечил телесных ран. — Вам нужно было сразу надеть каль, — заботливо, но слишком запоздало, посоветовал Беренгар, не отходивший ни на шаг от своего короля. Две служанки уже крутились рядом, снимая с Рамиро коронационный плащ. — С вашего позволения, — Беренгар снял корону, и когда каль был благополучно повязан на голове, вернул ее обратно. — Я же не должен носить ее постоянно? — со вздохом спросил Рамиро. — Нет, — согласился первый советник, — но ключи от сокровищницы, где можно подобрать иное, у канцлера. Альфонсо вообще редко надевал на голову что-либо, кроме шлема. — Ладно, — Рамиро взял Беренгара под локоть и зашептал. — Теперь о твоей просьбе. Сможешь меня отвести? В этом вопросе Рамиро решил не скрывать своих намерений и действовать открыто. Он приказал двум стражникам, дежурившим у дверей спальни, сопровождать их и увлекаемый первым советником, отправился по знакомому пути: вдоль галереи второго этажа, затем по узкой лестнице вниз, во двор, к большим двустворчатым полузакрытым дверям. В подземельях замка были не только погреба для хранения пшеницы и вина, но и каземат, обустроенный в основании одной из стен вгрызшейся в скалу. Маленький, всего на три комнаты с решетками и ямой, похожей на выгребную, но туда почти не проникал свет. В потолочном своде были проделаны узкие отверстия для вентиляции, выходившие в верхнее более просторное помещение, где хранился пыточный арсенал. Из узкого коридора подземелья вверх вела лестница, прикрытая решеткой с засовом. А из этой комнаты, оборудованной колодками и крюком для подвешивания, вделанным в свод, был единственный выход, соединявший ее с оружейной, где постоянно находились стражники дворца, не занятые несением службы. Здесь же был большой очаг и полати, предназначенные для сна. Это место пугало и притягивало Рамиро с самого детства: с одной стороны, в оружейной можно было вдоволь наиграться мечами, а в соседней с ней комнате допрашивать и пытать воображаемых врагов, с другой стороны — из подвалов тянуло смрадом и холодом, и из-за сквозняков казалось, что снизу постоянно доносятся стоны на разные голоса, а иногда жалобные всхлипы или мяуканье котёнка. Стражники, чтобы отвадить любопытных молодых принцев от игр в оружейной рассказывали страшные истории о неуспокоенных душах и зубастых тварях, таящихся в тёмных углах. Увидев короля, отдыхающие стражники почтительно приветствовали его и заметно погрустнели, когда Рамиро приказал открыть решетку, ведущую вниз. — Вам лучше туда самому не спускаться, — посоветовал один из них, — одежду запачкаете, да и воздух там гнилой, можно сознания лишиться. — Одежду всегда почистить можно, — спокойно возразил Рамиро, — вы же туда спускаетесь, чтобы приносить еду и воду, а почему бы и мне не попробовать? Несите сюда лампады! Первым спускался стражник, который советовал не ходить, вторым за ним — Беренгар, потом Рамиро и еще один из стражников. В нос сразу ударил едкий запах испражнений и гнилья, Рамиро пошатнулся, замешкался, но прикрыл лицо рукавом. Рвение Родриго де Гута засунуть своего пленника как можно дальше, чтобы он не выжил, вызывало удивление. Если, по словам Беренгара, этот человек настолько безобиден и всего лишь творил грех с Альфонсо, то стоило ли его подвергать такой пытке? Или Беренгар что-то скрывает? Даже имени ни разу не произнёс! Далеко идти не потребовалось: стражник отпер ближайшую к выходу решетку. — У вас здесь только один-единственный заключенный? — удивленно спросил Рамиро. — Да, Ваше величество! Ваш брат предпочитал людей долго не задерживать, сразу судил и быстро казнил, — ответил ему первый стражник, входя в маленькое тесное помещение, с устланным гнилой соломой каменным полом. Он опустил свою лампаду, освещая неподвижно лежащее на боку скрюченное тело, отвернутое к стене и прикрытое тёмным длинным плащом. — Смотри-ка, так и не ел ничего! Свет выхватил из темноты глиняную миску с размокшим куском хлеба, сжавшиеся от ярости кулаки Беренгара и толстую цепь, вделанную в стену и тянущуюся к обнаженной и скованной лодыжке. Первый советник не побоялся грязи, опустился на колени перед узником и тронул его за плечо. Послышался то ли стон, то ли тихий вскрик: — Пожалуйста, не надо! Пощадите! Беренгар уже решительно подхватил таинственного узника, поперек живота, поднимая с пола, прижал к себе с нежностью: — Всё закончилось. Это я — Беренгар. Ты свободен! — Его, что — пытали? — Рамиро удивлялся еще больше. Увиденное порождало множество вопросов, но не ответов на них. — Многое тут по ночам творится, когда Господь не видит! — ничуть не смутившись ответил стражник, будто предполагал, что Рамиро прекрасно осведомлён о ночной жизни в своём родовом замке. Король Арракона только вздохнул, некоторые намёки были недоступными для его понимания. Неужели нельзя сказать чётко — пытали или нет? Глаза начали слезиться, рукав камизы уже не спасал: — Возьмите узника и поместите в мои покои, только вымойте сначала, и цепи снимите, — принял решение Рамиро. — Ваше величество, но я хотел… — Беренгар, услышав этот приказ поднял голову, отвлекшись от попыток заставить неизвестного пошевелиться. — Ну, мы же договорились, — устало покачал головой король Арракона, — пока этот человек не принёс мне клятву верности, он остается несвободным, — он смолк ненадолго, первый советник замер в недовольстве, продолжая пристально на него смотреть. — Ты — глупец, Беренгар! Твоему другу сейчас нужна горячая вода, хороший лекарь, сытная похлёбка. У меня в покоях это всё есть. Да и ты будешь постоянно рядом! — Рамиро властно отодвинул стражника со своего пути и постарался побыстрее выбраться на свежий воздух и отдышаться. Он в изнеможении привалился щекой к холодным камням стены замка, задрал подбородок вверх, вгляделся в высокие своды голубого неба, и понял, что время, выпрошенное на отдых, подобно песку, взятому в горсть, ускользает сквозь пальцы. Близился полдень, а значит, его уже ждал де Гута, а живот сводило от голода: с самого утра у него во рту не было и маковой росинки. — Ваше величество, вам плохо? — Рамиро открыл глаза, увидев перед собой обеспокоенное личико миловидной служанки, кивнул и указал рукой в сторону кухни, безмолвно умоляя отвести его туда.