Король-монах

Малый королевский совет оставил неприятный осадок в душе Рамиро: с одной стороны, эти люди внутренне сочувствовали ему, а с другой — не нуждались в высокопарных словах, а требовали конкретных действий. А если король желает получить клятвы в верности, то как ему удастся объехать все земли, уложившись в седмицу? Каким способом найдёт войско накануне времени сбора урожая? Как убедит епископов действовать с ним заодно? Рамиро попросил дать ему время до следующего дня и за широкой улыбкой попытался скрыть собственную неуверенность, что удастся что-либо придумать. Он попросил Родриго де Гута задержаться и поговорить наедине. Однако, как только закрылись двери, получил жесткую отповедь по поводу присутствия бывшего полюбовника короля Альфонсо на совете. — Вы дали слишком много вольности Беренгару! — высказал своё недовольство де Гута, когда услышал ответ Рамиро, что тот никого сам на совет не звал. — Более того, присутствие Энрике вызывает возмущение у ваших сторонников. Он — чужеземец! — Он принёс мне оммаж! — отмахнулся король Арракона. — Кто? Энрике? — канцлер был потрясён до глубины души. — И, позвольте мне спросить, как вы его заставили? — Пообещал отправить в монастырь отмаливать содомский грех! — ответил, улыбаясь, весьма довольный собой Рамиро. Родриго де Гута продолжал поводить плечами и бормотать про себя потаённые мысли: — Так просто? Вот чего он так боится! Это меняет дело. До этого никто не мог подчинить Энрике, даже Альфонсо… и только физически… — Я позволил ему остаться с Беренгаром, — Рамиро никак не мог себя остановить и обратить внимание на слова канцлера, — так что грех они будут творить уже вместе… Что? — наконец, до него дошел смысл разговора де Гуты с самим собой. — Чего не должен был знать монах, но обязан знать король? Что не так с этим Энрике? — Этим? — криво усмехнулся канцлер. — «Этот Энрике», как вы выразились, такой же игрок, как и вы, на обширных землях, — он развёл руками, — простирающихся от моря до моря. Но вы не дали убрать эту фигуру с поля и ещё с ней столкнётесь… если выиграете! — У кого выиграю? — непонимающе воскликнул Рамиро. — У короля Альфонсо из Леона, у Гарсиа из Аварры и прочих других, что имеют какие-то виды на власть. Вам известно, что он из Бургундии? А имя отца вам назвали? — Раймундо, кажется… — наморщил лоб король Арракона, смутно припоминая утреннюю клятву. Канцлер, сложив руки за спиной, обходил его кругом, заставляя топтаться на месте. — И у короля Альфонсо отца звали Раймундо из Бургундии… — Энрике его бастард? — Рамиро озарила догадка. — Нет, старший законный сын. От брака с первой женой, Каталиной из Вилленёв, Раймундо решил устроить выгодный брак с Ураккой, дочерью короля Леонта и Сигаллисии, получить немалые земли во владение. Заточил первую жену в монастырь, подал прошение в Рим об аннуляции брака, но малость не рассчитал. Каталина родила мальчика, которому дали имя Энрике, в законном браке, и умерла вскоре после родов. Папа в аннуляции брака отказал, но это было уже не нужно. Энрике воспитывался у деда в Бургундии. — И как же Энрике может претендовать на земли Леонта и Сигаллисии? — с сомнением протянул Рамиро, — Раймундо не был коронован, а его сын Альфонсо получил их от матери. — В брачном контракте, что хранится в Риме, записаны следующие слова «всем законным потомкам Раймундо». То есть Энрике, как старший сын Раймундо, мог быть также коронован, Леонт и Сигаллисия передавались после смерти старого короля Альфонса его зятю Раймундо и его потомкам. А вашему брату, связавшему себя узами брака с Ураккой, только в управление. Епископ Компостеллы поспешил объявить молодого Альфонсо, как только тот достиг совершеннолетия, королём, но точно так же любой другой епископ, или архиепископ, или сам понтифик, может признать эту коронацию незаконной, поскольку Энрике — старший сын Раймундо. — И мой брат, — нахмурился Рамиро, которому начала слишком досаждать вся эта неприятная история, — выкрал Энрике из Бургундии, чтобы противостоять всем остальным знатным донам, что поддерживают Альфонсо Леонтского? — Всё верно. Энрике при нём находился в положении пленника. — Но не захотел принести оммаж, поэтому Альфонсо использовал его… как падшую женщину? — С нескрываемым от чужих глаз удовольствием, особенно, когда получал неприятные известия о деятельности Альфонсо Леонтского или его сторонников. Приятно же подминать под себя и унижать законного короля? Не так ли? — Мне такое чувство неизвестно! — возмущенно ответил Рамиро, уязвленный откровенными словами канцлера. — Пока… — уточнил король, в планы которого входило именно утверждение королевской власти Арракона над всеми остальными, кто заявлял о себе как о властителе. И тут же принялся порицать в мыслях свои устремления, вспомнив о благочестии и милосердии, которые должны быть присущи служителю церкви. — Вы желаете продолжить грешное дело вашего брата? — продолжил настойчиво лезть к нему в душу канцлер. — Мы не можем дать свободу Энрике. В глазах других — он грешник. Опасный! Вы предадите его забвению или выдадите Альфонсо Леонтскому в обмен на уступки? Полагаю, Энрике можно будет продать за Саргос или Кастилло. — Я подумаю, — процедил сквозь зубы Рамиро, напрягаясь телом, поскольку в нём сейчас боролись ангелы и демоны. Одни призывали к разумной милости: Энрике же покорился и поклялся в подчинении, и если обмануть эти ожидания, то и поддержка Беренгара из Памплы будет потеряна. Вторые искушающе шептали об интересах королевства, выгодном торге и возможности мира с Альфонсо из Леонта. Рамиро мысленно поставил себя на его место и понял, что казнь сводного брата не умерила бы его аппетитов и мирная передышка оказалась бы временной. — Что с планами насчет моей женитьбы? Вы выбрали мне невесту? Родриго де Гута откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. Он явно был недоволен промедлением с решениями своего короля: — Если вы считаете эти планы более важными, то должны сами выбрать, с кем будете дружить и против кого. Я лишь против присутствия Энрике на королевском совете! Он — ваш пленник, а не тот, кто может высказать здравые мысли по управлению Арраконом. — В случае, если я сочту его советы уместными, не вижу оснований не доверять даже пленнику, — давление канцлера начинало распалять лишь тлеющую в душе ярость. Рамиро ненавидел это чувство, когда кто-о пытался им помыкать. — Как выясняется у меня уже есть «бургундская невеста», доставшаяся от брата Альфонсо, обратимся к Аквитании. Почему эту даму не поместили в монастырь после смерти мужа? — Король Франкии, её опекун, не упустит случая выгодно продать свою родственницу. Выбрав Инес из Пуатье, вы вступаете на тонкий лёд взаимоотношений между далёкими от нас Франкией и Инглатеррой. Репутация Инес скандальна. Она была отлучена от церкви за любовную связь с Раулем, графом Вермадуа, который был старше ее на тридцать лет, их отношения долго считались адюльтером: законная жена графа еще была жива, когда всё началось. Сейчас даме Инес примерно столько же, сколько и вам. — Монах, ставший королём, и покровительствующий своему пленнику-содомиту, вполне подходит, чтобы стать мужем такой скандальной особе! — с грустью проронил Рамиро и встал со своего места, показав, что разговор окончен и важные решения приняты. — Когда дама сможет прибыть в Таэру? — Через месяц, если поспешит, но до середины осени, когда могут закрыться горные перевалы, — де Гута явно был расстроен выбором, но не по причине личности невесты, а из-за того, что ослабленный Арракон может привлечь внимание северных соседей и подпасть под их влияние, а свободолюбивая знать вновь начнёт бунтоваться и строить заговоры.