Король-монах

Встреча с членами городского совета Эски оказалась утомительной и затянулась до темноты. Никто из них не сказал ничего утешительного: и урожая не народилось больше, чем в прошлом году, и налогов в казну, как обычно, не собрали, и шерсть более грубая, чем у северных соседей, и вино кислее и плохо продаётся, только урожай оливок обещает быть хорошим, но пропустят ли купцов аваррцы, перекрывшие проход к великому Океану и считающие Памплу почти своей вотчиной. Перед Рамиро разложили карту. Вот маленькая Пампла, языком вдающаяся во враждебные теперь Араккону земли, говорили они, проводя пальцами прямую линию от Эски в сторону побережья. Перед ней лежит Аварра, захваченная Гарсиа, к северу Байона и Беарн и множество мелких враждующих графств, занимающих долины между цепочками гор, а за ними — Аквитания. К югу от Памплы продавшееся Леонту Кастилло. Удержать Памплу будет слишком тяжелым делом, если Гарсиа двинет войско и будет действовать сообща с Альфонсо Леонтским — слишком лакомый кусок, чтобы продвинуть вглубь границы королевства, не встретив сопротивления. Земли Арракона слишком растянуты и имеют выход к внутреннему морю за счет Саргоса, благодаря завоеваниям Альфонсо Арраконского, но не стоит забывать и о графстве Барса, северном соседе и весьма дружелюбном к Альфонсо Леонтскому. — Он женат на дочери графа Барсы, — любезно напомнили Рамиро, — и, хотя она еще не успела подарить Леонту наследника, интересы графства полностью совпадают с желаниями Альфонсо. А они таковы, что брат ваш, владевший всем, умер, и молодой король Альфонсо стремиться встать на его место. Многие колеблются, но примкнут к сильнейшему. И вам, король Рамиро, следует поискать сильных союзников, чтобы Арракон не разорвали на куски. Общее положение дел на самом деле было слишком сложным. Если, как виделось Рамиро, Альфонсо Леонтский ударит по Саргосу, то к нему переметнутся многие сеньоры, но если Альфонсо «завязнет» под стенами Саргоса, а Энрике в это время сможет пройти с собранным в Пампле войском в оставленный рыцарями Кастилло, то королевства замрут в ожидании. Выступление Гарсиа сможет сдержать только соседний Беарн, но пожелает ли он участвовать в войне? — Что слышно из Беарна? — задумчиво проронил Рамиро. Вести оттуда тоже были не утешительными и несколько не совпадали с услышанными в Таэре. Беарнская мужская линия усохла: смерть короля Гастона при Фрагге, смерть его сына Джентиле по возвращению родной замок, и власть сейчас была сосредоточена в руках малолетнего Педро, внука Гастона по его дочери. Беарном из монастыря святого Хуана де ла Пенья сейчас правила вдовствующая королева Тереза. Сможет ли Рамиро очаровать эту пожилую даму своими сладкими речами и посулами — оставалась в ведении воли Божьей. Короля Арракона с почестями проводили в соседствующий со зданием городского совета странноприимный дом, где его дожидалась маленькая комната с приготовленной широкой кроватью под балдахином. Он отослал слуг и попросил оставить его в одиночестве, чтобы помолиться Господу о заступничестве. Коленопреклонённый и увлёкшийся созерцательной молитвой перед настенным распятием, Рамиро не сразу осознал, что в погруженном в ночной сон окружающем его пространстве можно расслышать еще что-либо. Вначале ему показалось, что он слышит ветер, проникающий через ставни и незримо шелестящий по комнате. Однако окна были плотно прикрыты, потом он обнаружил, что звук идёт через узкий воздуховод вдоль одной из стен, то ли специально оставленный строителями, то ли прогрызенный мышами в деревянном полу. Он наклонился, почти распростёршись на полу, и приставил к отверстию своё ухо. Шелест оказался тихим шепотом, складывающийся в разговор двух человек, которые обсуждали сегодняшнюю церемонию в соборе. И в такой близости иные звуки становились явственно различимы. Рамиро не знал, происходит ли это прямо за стеной его комнаты или где-то поблизости, но шепот сменился шелестом, трением чего-то о стену, потом что-то звякнуло и послышался приглушенный смешок. За стеной послышались звуки то ли борьбы, то ли непонятной возни. — Зачем лампаду загасил? — послышался глухой шепот. — Я случайно, — ответил второй голос и тоже шепотом. Затем что-то опять потёрлось о стену. — Проклятие, половину на пол пролил! Опять смешок, завершившийся то ли стоном, то ли всхлипом. За стеной послышалось частое дыхание, какие-то легкие пощелкивания, звуки шлепков, будто пальцами хватались за что-то влажное и упругое, хлюпающий звук, будто виноградную лозу давили ступнями в чане. Сопение и тихие стоны стали рваными, то затухали, то усиливались. — Черт! — послышался грохот, и чьё-то тело рухнуло на пол. — Ой! — Ничего себе не сломал? — тихий смешок на уровне пола. — Я тебя не пришиб? — Ты чего? — Поскользнулся на пролитом масле. — А… я коленями ушибся только. — Прости, мой сладкий! — Не больно. Поцелуй меня! — Ни черта не вижу! За стеной послышался звук поцелуя и тихий вздох: — Продолжай, мой пламенный! И опять возня и хлюпающие звуки, к которым примешивались мычащие стоны. Тут к Рамиро пришло осознание, невольным свидетелем чего он оказался, а воображение дорисовало картину, увиденную ночью в Водяной башне. «Греховодники! — беспомощно покачал он головой, – но, если они спасут мне Памплу…». Он почувствовал, что в ладони его, лежащей сейчас на его мужском естестве и неосознанно его прикрывающей, стало мокро. Он отбросил воспоминания прочь и сосредоточился на образе святой Марии из Савердуна, беспокоившей не меньше мыслей об аквитанской невесте. Будет ли эта женщина на неё похожа?