Король-монах

Впечатления от событий, что захватили его по приезде в Эску, породили в голове Рамиро странные сны. Будто не король он и не монах, а уличный фигляр, готовящий помост для представления во дворе родового замка. Комедианты обступают его со всех сторон, пламенно требуя себе роли, а он стоит посереди них в растерянности. Наконец, его внимание привлекает карлик в короткой рясе, который свернулся калачиком у его ног и делает вид, что мирно посапывает, подложив маленькие ладошки себе под щеку. Рамиро начинает с него, слегка приподняв за ухо, и приказывает занять табурет, стоящий посередине сцены. Карлик с ужимками забирается на возвышение и теперь смотрит поверх собравшихся внизу людей. Кого выбрать следующим? У ног карлика собирается «свита»: Педро Альтарес, представляющий Аварру, канцлер де Гута — Таэра, Арналь Мир — Эска, Фредериго де Кас и епископ Рогир — Саргос, Беренгар — Пампла. Епископ Бернард оказывается как бы в стороне от них. Беренгар из Барсы встаёт рядом с епископом Таэры. Альфонсо Леонтский и Гарсиа — по бокам сцены и в разных углах. Все замирают, и только полная женщина, игравшая королеву Уракку, бесцельно бродит среди них, не зная, к кому примкнуть. Альфонсо зовёт ее к себе и говорит, что под его боком будет ей теплее, но Гарсия тоже машет ей рукой, предлагая дружбу, а карлик грозит пальцем и обещает взять силой, если женщина не успокоится. Наконец, Альфонсо подходит к ней ближе, приобнимает за талию и шепчет, что Саргос — это обширная земля, где они смогут править вместе. — А я? — удивлённо восклицает Гарсия. — А ты, — снисходительно кивает ему Альфонсо, — если признаешь меня своим сюзереном, получишь Памплу и будешь прикрывать мою задницу от Беарна. Арракон тоже мой! Кровь моего рода чище и законнее, чем твоя. А Таэру получит Барса, на время, конечно, и под вассальную клятву. — Эй! — машет ему руками карлик, — я жив пока и правлю в Арраконе. — Монах! Зачем тебе королевство, если брат твой оказался бесплоден, а сам ты отказался от мирской жизни? Род твой угаснет на тебе. Разве священникам дозволено заключать брак? Любое связанное будет развязано Папой Римским. Да и кто пожелает отдать за тебя дочь? Уж проще сразу отослать девицу в монастырь, — Альфонсо приблизился к карлику и нетерпеливо дернул его за рясу, — уж так и быть, не стану желать тебе смерти. Живой и бывший король Арракона менее опасен, если доживёт в обители свой век, а то твоя свита, — он указал рукой на других комедиантов, собравшихся подле карлика, — удумает сотворить себе еще какого-нибудь короля. — Смотри, Рамиро! — воскликнул карлик, упираясь и не давая Альфонсо сдёрнуть себя с табурета. — Внимательно смотри! Вот участь твоя! И всё потому, что ты так и не решился изнасиловать вон ту блудливую девицу, — он повернулся к женщине, оставленной Альфонсо в одиночестве и совершил пару красноречивых движений бедрами в её сторону. — Пошли кого-нибудь, пусть приведёт ее к покорности! Рамиро ощутил смятение и стыд за то, что его призывают совершить такое богомерзкое дело, и проснулся. В узкую щель между ставнями окна, расположенного напротив его кровати, пробивались первые лучи солнца. Странный сон медленно покидал его сознание, оставляя за собой неприятные ощущения, будто говорил, что набожность — это прекрасно, но глупо ею бороться с теми, кто приемлет иные взгляды. Набожность хороша лишь среди монастырской братии, а не с волками, загоняющими свою добычу в узкие скальные теснины, из которых ей никогда живой не выбраться. Помолившись и приняв непростое для себя решение, Рамиро вновь надел рясу и вышел из комнаты на площадку лестницы, где его встретили два сонных стражника, поставленные охранять покой короля. Как выяснилось, Беренгара и Энрике поселили в другом крыле дома, поэтому их комнаты соприкасались общей стеной, но, чтобы попасть туда, нужно было пройти по внутреннему двору к другой лестнице. На настойчивый стук и тихо произнесенное «это ваш король», дверь отпер Беренгар в накинутом на голое тело плаще. Яростно протирая глаза, он попытался встать так, чтобы загородить своим телом дверной проём, но Рамиро, воспользовавшись заминкой, проскользнул мимо, и пока его глаза привыкали к полутьме, царившей в комнате, с интересом воспроизводил в памяти услышанное ночью. Блестящее пятно масла, впитавшегося в доски пола, разбросанная одежда, сдвинутые два тюфяка, растрепанные волосы Энрике, который сейчас сидел, слишком бледный на фоне тёмной каменной стены, притянув к себе одеяло до самого подбородка. — Я переменил свои планы. Вы оба, мои дульсе и ардьенте, отправитесь в Памплу, — Энрике покраснел, а Беренгар и бровью не повёл. — У вас в паре хорошо получится! Но посылаю я вас не совсем за тем, о чём говорил на совете. Войско вы соберёте и будете ждать моего гонца. Я мыслю так: если Альфонсо Леонтский направится в Саргос, то путь его будет лежать через Кастилло, там он возьмёт с собой всех рыцарей для подкрепления, и тем самым оставит графство без защиты. Затем перейдёт границу и первым городом на его пути будет Тудела. Это даст нам время. Потом он упрётся в стены города Саргос и начнёт осаду. Как только это произойдёт, вы совершите быстрый поход в Кастилло. Вам не нужно осаждать Кас или Бургос, вы просто разорите эти земли, сожжете поля, уведёте скот. Рыцари из Кастилло захотят вернуться, а Альфонсо, завязнувший у Саргоса, к началу зимы уйдёт обратно в Леонт или пойдёт на юг, где его встретит Фредериго. — А если не на юг, а на север в Эску? — с тревогой в голосе спросил Беренгар. — Тогда здесь его уже будут ждать собранные за это время войска Арракона, — ответил Рамиро. — А Гарсиа? — Я надеюсь на помощь Беарна, который свяжет ему руки угрозой на их общей границе. Войну Альфонсо и Гарсиа, а я не сомневаюсь, что за это время им удастся объединиться, смогут возобновить только вначале следующего лета, но мы будем лучше подготовлены, — продолжил свои рассуждения король Арракона. — А если они выступят втроём: привлекут Барсу? — продолжил выпытывать мысли Рамиро Беренгар. — Я знаю, что не смогу обуздать их всех, но из их союза первым буду выбивать Гарсиа. У меня нет пока в руках тех ключей, что откроют двери, но я надеюсь их получить, но об этом расскажу позднее, — он повернулся к Энрике, который с нескрываемой тревогой вслушивался в их разговор, но не проронил ни слова. — Хотел бы услышать и твоё мнение, дон Энрике! Бургундец дернул подбородком, сдвинул брови и окинул быстрым взглядом с Беренгара: — Вы хотите сделать из нас бич Божий? — Рамиро внутренне восхитился тем, насколько быстро Энрике за множеством рассуждений уловил суть. — Мы и так великие грешники, еще хуже уже не будем, если и добавим к себе ненависти. — Страха… — тихо произнёс король Арракона, сцепляясь накрепко взглядами со своим вассалом. — Сеньоры Кастилло должны испытывать страх перед тем, что может с ними произойти, если они сделают свой выбор в пользу Леонта.