Король-монах

Кроваво-красные львы танцевали на белоснежных полотнищах. В начале показалось, что сам король Леонта пожаловал в Арракон на встречу с Рамиро, но сколько тот не вглядывался в приближающийся отряд всадников, так и не смог выделить хотя бы одного, кто смог бы походить на Альфонсо и носил бы на груди королевские гербы. Около пятидесяти рыцарей намеренно ехали медленно, чтобы не пропасть из вида обоза, тащившегося за ними. С высоты башни посереди клубящейся пыли можно было явственно различить две колонны лучников, за которой быки тянули повозки со скарбом. Пеших обогнал отряд из десяти всадников, который встал позади леонтцев. Они везли знамя с перевёрнутыми полумесяцами — де Луна всё же решили примкнуть к королю Альфонсо. Кастилло со своими башнями на знамёнах выступало замыкающим отрядом — из нескольких конных и около пятидесяти пеших воинов. Рамиро протянул руку и любовно погладил древко знамени Арракона, что приказал еще в первый день установить наверху башни, шершавое, еще со свежими засечками от тесака, обрубившего тонкие ветви. «Deus sit cum nobis! [1] — с искренней верой в сердце подумал Рамиро и принялся рассуждать дальше. — Альфонсо прислал часть своего войска, чтобы склонить меня к клятвам. Побоялся приехать сам. Не мудрено! Значит, епископ Рогир всё же смог поднять людей на сопротивление. Но я надеялся, что не увижу воинов из Кастилло — прошло больше седмицы, Беренгар и Энрике должны были что-то уже сделать». Всадники прекрасно знали, куда они спешат, поэтому остановились на некотором удалении от города, чтобы их было не достать стрелами, и сбились в кучу, решая между собой, как поступить дальше. Следом за ними замедлил своё движение и обоз. К авангарду поспешили подъехать братья де Луна, и на дороге стало совсем тесно. Владельцы Зуфарии что-то горячо втолковывали леонтцам, активно жестикулируя и указывая руками на стены. — Предатели, — процедил сквозь зубы, стоящий рядом с королём, Педро де Айбар и стёр ладонью струйки пота, скатившиеся по его шее из-под душного шлема. Солнце начинало припекать, а за незваными гостями приходилось постоянно следить, не имея возможности укрыться в тени. — Прикажи Гарсия пустить стрелу в их сторону, — Рамиро принял решение не сдерживаться: хотя в крепости сейчас намного меньше людей, и не все из них воины, но он не собирался вести с неприятелем переговоры. Арбалетный болт, пущенный с крыши дома, возвышавшегося над первым кольцом городских укреплений, достиг своей цели: прошел сквозь щит одного из рыцарей, беспечно направившем свою лошадь сделать больший круг рядом с совещающимися с де Луна командующими, и воткнулся в круп другой — под Гомезом Мартинесом, от чего животное громко заржало и вскинулось на дыбы. Рыцари рассыпались на несколько групп, прикрывшихся щитами. Их предводитель, который выдал себя тем, что начал отдавать приказы направо и налево, сорвался с места и поскакал в сторону обоза, заставив по цепочке остановить движение быков и лошадей. По всей видимости, леонтцы приняли решение разбить лагерь под городом: некоторые воины двинулись к реке, разведывая броды, другие — принялись снимать поклажу с повозок, рубить деревья, возводить палатки. За всем этим напряженно наблюдали защитники Альмудевара, понимая, что как только воины обустроят свой лагерь, то примутся разведывать окружающую местность и искать слабые места в обороне. — Мы не сможем остановить их одними выстрелами, — Педро де Айбар снял с головы шлем, положив его на скамью и принял из рук слуги котелок с приготовленной кашей. Рамиро взял в руку предложенную ложку и сел рядом с рыцарем. Разваренные зерна, особенно со сладким вкусом мёда, политого сверху, показались очень вкусными, хотя желания вкушать пищу совсем не было. У Рамиро не было опыта в военном деле, он чувствовал себя совершенно бесполезным, понимая, что представляет себе оборону крепости только по рассказам бывавших в сражениях воинов. А таких в Альмудеваре наберётся разве что — с десяток, остальные — слишком молоды или никогда ими не были. — Педро, что вы знаете об обороне замка? — король не решался поднять на дона де Айбар свой взгляд, чтобы не выдать страха. — Только с вашей помощью мы сможем учесть прежние ошибки. — Вы отказались от переговоров, мой король. Тогда готовьтесь к сражению! — А что делать-то? — шепотом спросил Рамиро и уже перестал прятаться за маской уверенного спокойствия. — Я не знаю ничего, кроме слов молитвы. И рука моя не будет настолько опытной и твёрдой, чтобы владеть мечом в схватке. Да, ты меня учил в Берне, но я — плохой воин. — Здесь многие не знают, как вообще держать меч, мой король, но главное — это желание, храбрость, мужество — они придают сил, — глубокомысленно начал говорить де Айбар. — Разве мы напрасно потратили столько сил в прошедшие дни? Вот смотрите, — он отложил общий котелок в сторону и призвал короля к зубчатому краю площадки башни. — Дорога проходит у стен, покатый подъём позволяет путникам подойти к воротам. За ними — узкие улицы, петлями поднимающиеся вверх. Их смычки мы перекрыли каменными стенами. То есть, если первые ворота падут, то конные смогут пройти длинной дорогой по двое, а пешие — толпой. Здесь мы их встретим кипящим маслом с крыш и стрелами. Воинов нужно пропустить побольше, чтобы они растянулись и упёрлись в следующие заграждения улиц. Их паника не позволит первым бежать, а последние будут напирать. Так мы выиграем первый бой. Смотрите, они всё же добрались до затопленной площадки перед городом! Маленькие фигурки неприятеля скользили по влажной глине напротив, где когда-то стояли фундибулы Альфонсо. Они тоже примерялись к этому месту, чтобы возвести на нём свои собственные. — Мягкая глина не даст им точности метания камней, — заметил Рамиро. — Но город они сумеют поджечь, — нахмурился Педро. — До самой крепости не достанут, но испортят нам стены. Как бы в ответ ему от обозов люди потащили разобранные части привезённых с собой метательных машин. — Хорошо, не будем тратить стрелы, а начнём тушить пожары, — со вздохом согласился Рамиро. — Почему? — удивился дон де Айбар. — А зачем же я возводил стреломёты? Мы достанем из них их лагерь, фундибулы, всадников. Пусть, пока думают, что у нас ничего, кроме арбалетов, нет! Несмотря на разлившийся над рекой густой туман, такое обилие костров в ночной тьме должны были разглядеть в Эске. Леонтцы достроили три своих машины и готовились к выстрелам, подстраивая камни в лежащих на земле пращах. Арраконцы собрались за стенами крепости, приготовившись наблюдать, и насчитали около пятидесяти заготовленных к ночному обстрелу камней. Растянутые верёвки «пели» от намеренных прикосновений, и этот грозный звук достигал стен крепости Альмудевара, чтобы внушить его защитникам больший страх. Камни обливали смолой и поджигали. Первые три ярких смертоносных факела упали за городскими стенами, сметая в крошево кладку пустых домов и воодушевляя нападающих, которые сопровождали каждый выстрел громкими криками. Последующие три пуска были еще также точны, но потом начали сбиваться. На пятом одна из фундибул провалилась в глину одной своей стороной, и камень попал в городскую стену и разлетелся множеством острых осколков. Нападающие засуетились вокруг своих камнемётов, и тут с башен Альмудевара в эту метущуюся толпу выпустили горящие стрелы. Они достигли цели, Педро оказался мастером своего дела — бочонки со смолой удалось поджечь. По следам разлитых струек пламя быстро перекинулось сначала на пращу одной из фундибул, а затем и на незащищенное железом длинное «плечо». Огня стало больше — люди на той стороне реки увязали ступнями в разжиженной земле, падали, ломая ноги, кричали, охваченные пламенем, внося еще большую сумятицу. Город тоже горел, хотя, сгорев уже единожды, не смог дать новому огню достойной пищи. Рамиро наблюдал за всем со скорбью в душе, но с сухими глазами на лице. Он поднёс к помертвевшим от возбуждения и страха губам свой нательный крест, показавшийся горячим, словно расплавленный воск, и поцеловал: — Да исполнится воля Твоя, Господи, прости этим грешникам их заблуждения, ибо творят они их по воле своего короля!

***

[1] С нами Бог!