Король-монах

Ночные пожары успокоились только утром. В Альмудеваре выгорела вся правая часть городских построек, которые ещё оставались нетронутыми со времени первого сражения с Альфонсо, а за стенами огонь уничтожил все деревья по обеим берегам реки и обширную часть полей, заросших сухой травой. Всё темное время леонтцы были заняты тем, чтобы не пустить пламя в свой лагерь. Утром же плотное облако удушающего дыма заполнило долину и скрыло подножие крепостных стен. Все защитники Альмудевара собрались внутри них и дали себе время на краткий отдых, пока глухой звук тяжелых ударов не возвестил о том, что неприятель приступил к уничтожению городских ворот, воспользовавшись дымовой завесой. Возбуждённому ночным нападением Рамиро едва удалось сомкнуть уставшие и слезившиеся глаза, как его вновь разбудили: осенённый божественной благодатью и бодрствующий король должен был присутствовать, пусть незримо, но при любом важном деянии. И особым знаком послужил лёгкий северо-западный ветерок, погнавший дым в сторону Саргоса. Мастеровые люди, прикрыв лица мокрыми тряпицами, спустились из крепости в город, где на крышах были приготовлены чаны с маслом. Часть из них должна была уцелеть, а разведённый под ними огонь будет незаметен, когда неприятель зайдёт в город. Защитники, способные держать оружие, тоже не собирались отсиживаться за стенами. Часть из них вышла и устроила засаду на верхней улице, чтобы встретить врага в тесноте стен домов, если ему удастся преодолеть наспех сделанную преграду из наваленных посередине камней. Рамиро остался внутри с тем отрядом лучников, что был готов к осаде, если леонтцы не отступят и достигнут ворот крепости. По шуму и крикам, доносившимся снизу было понятно, что нападавшим удалось сломать городские ворота, и сейчас они в едком дыме, заполнявшем улицы, и щедро поливаемые кипящим маслом, пытаются найти себе путь наверх. Потянулось долгое время ожидания. Лучники из Арракона пустили первые стрелы, когда увидели, что леонтцы достигли последнего рубежа, скрывавшего рыцарей. Первая атака захлебнулась: дальнейшему продвижению помешали тела, пронзённые стрелами, но прибывающие люди, продавили своим стремлением бежать вперёд тех, кто оказался ранен и упал на обмостку улиц, и под крепостными стенами началось настоящее сражение. Внезапно из лагеря неприятеля послышался звук походного рожка, затем еще один, и ещё. Это было приказом вернуться и бой прекратился на мгновение. Пение труб больше не повторялось, но натиск нападающих заметно ослаб. И уже арраконцы, перебираясь через недвижимые и поверженные тела, бросились вслед за своими врагами. Дым мешал разглядеть, что же всё-таки произошло, и почему леонтцы решили прекратить сражение. Рамиро тщетно вглядывался в молочно-белую дымку, прикрывающую дорогу на Саргос, пока не увидел спешно мчащихся прочь всадников. Кастилло и Леонт смешались вместе, но впереди всех, как показалось Рамиро, мелькнули перевёрнутые полумесяцы. Часть врагов убегала прочь, оставив позади себя и слуг, и обоз. Причину же сразу растолковал первый вернувшийся обратно рыцарь из защитников крепости. Он вскарабкался наверх последнего защитного рубежа, его доспех был в крови, но радостная улыбка озаряла лицо. Рыцарь потряс в воздухе мечом и громко крикнул: — Господь с нами! Эска с нами! Огонь был хорошо виден со стен Эски, за пожаром наблюдали всю ночь, а на рассвете из ворот города, скрытые расползшимся по округе дымом, в сторону Альмудевара направились воины из Арракона, собравшиеся в Эске за эти дни. Они ворвались в лагерь леонтцев, круша всё на своём пути, а рыцари неприятеля предпочли защите — бегство. И теперь внизу арраконцы добивали оставшихся в живых тех, кто пришел с оружием на их землю. Это была первая победа Арракона со времён жизни короля Альфонсо, и это была победа Рамиро. Весть о позорном бегстве Леонта теперь быстро распространится по соседним землям и побудит сомневающихся принять сторону, казалось бы, угасшей династии арраконских королей. Рамиро не мог сдержать слёз благодарности, обнимая Педро де Айбар, которому только успели перевязать раны, и поспешил в полуразрушенный городской храм, где привезённый в Альмудевар священник начал молебен. Все присутствующие приняли участие в таинстве евхаристии, и лишь король Арракона и копатели общей могилы разделили поминальную молитву над телами леонтцев, разложенными на месте их бывшего лагеря. Погибших уроженцев Эски увезли в сам город, где молиться за их души будет уже епископ. — Педро, ты сможешь сесть на коня, чтобы меня сопровождать? — Рамиро не собирался останавливаться на достигнутом: к вечеру он собрал вокруг себя рыцарей и объяснил новую задачу. Если сейчас не привести к покорности де Луна, то дорога на Саргос так и будет таить в себе опасность новых проникновений войск из Леонта или Кастилло. Сражаться с Альфонсо Леонтским, как предлагали некоторые горячие головы, опьянённые первой победой, было еще не время, но Эска должна быть в безопасности. Они выехали под вечер и заночевали в пути, чтобы к середине дня уже вступить на земли Зуфарии. По мере приближения, широкая равнина становилась всё уже, высокие холмы, густо засаженные лесом, славным для охоты, но неприступным для войска, теперь подходили с обеих сторон, петлявшая река выравнивала направление. Дорога стала еще более разбитой, хотя ее и подправили своими повозками леонтцы, но огромные валуны, которые они разбили, расчищая себе путь, так и остались лежать неубранными. Родовой замок, большой и неприступный, возвышался на скале над городом. Городской совет здесь отсутствовал и всем управляло семейство де Луна. Рамиро собрал горожан на площади и объявил, что с этих пор городом управляет наместник короля Арракона, которого он назначит из Эски, сеньориальное право де Луна по сбору налогов теперь ими утрачивается, и пока все кабальеро из этого семейства не принесут клятву верности, они считаются врагами королевства и могут быть убиты любым, кто это пожелает сделать. Напуганный угрозами дон Артал поспешил спуститься из своего замка вместе с сыновьями и внуками в город и смиренно дожидался Рамиро, спрятавшись под сводами церкви. Однако король потребовал большего — Руй, Фернандо и Гомез должны быть наказаны плетьми и вновь приведены к повторной клятве верности. Артал хмуро попытался опротестовать такое несправедливое, как ему показалось, решение: — Внуки подчиняются мне! — заявил он. — Накажите меня, старика, за то, что они выполняли мою волю. Ведь сказано в Писании — «почитай отца своего». — Воля короля и клятвы, — ответствовал не менее суровый Рамиро, — превыше, ибо власть короля от Бога, а власть отца от семени. Они принесли оммаж и не смели его нарушать. И подкрепить мои слова цитатами из Писания я и сам могу! В следующий раз вы будете более внимательными в выборе, которому из королей подчиняться.